Inferno

Громогласный вой горна оповещает о визите всевышнего. Весь адский замок стоит на ушах в ожидании важнейшего гостя. Кованые ворота с грохотом отворяются и сквозь них в темно-алый мрак влился ослепительный свет. Однако святого в нём отнюдь не было, он нёс в себе лишь ярко выраженный контраст двух миров и источал жеманность небесного народа. Всё дело было в белоснежных одеяниях. Хёнджин закатывает глаза от чрезмерного пафоса. Свет его не слепит, в отличии от гневно шипящих демонов. Он его раздражает, как и снобизм существа, шествующего к нему по длинному коридору, воплощая собой всеми любимого Господа Бога. — Не может не рисоваться, — шепчет скорее себе, чем кому-либо, дьявол. Сам он восседает на троне, ожидая своего гостя не столь долго, чтобы злиться, однако встреча должна была состояться гораздо раньше. Можно сказать, что Сущий опоздал, однако это было очевидным показательным символом превосходства. Хёнджин относился к этому спокойно, пока тот не начинал переходить определённых границ. Не сказать, что Крис уж очень высокомерен и горделив, в нём безусловно есть эти черты, хотя сам он это яро отрицает. Он всего-то начитался библии и вдохновился тем, каким его представляют люди: великим, милосердным, вершащим судьбы, а на деле такой же узник своего призвания. — Его Величество царь небесный — Кристофер Бан, — огласил Минхо, стоя подле трона Хвана. Это было традицией, старинной и бессмысленной — оглашать гостей, однако всем она нравилась, и в данном случае ею решили не пренебрегать. Прошествовав до самого престола дьявольского со всей своей свитой небесных чиновников, Кристофер сделал легкий поклон в знак уважения правителя Ада. За ним этот жест, как по струнке, повторили все его сопроводители. По краям зала стояли адские чины и высокопоставленные при жизни грешники. Они наблюдали, ожидая начала торжества. Однако сперва должны были пройти тяжёлые, но необходимые переговоры. — Приветствую вас, Ваше Святейшество, — игриво сказал Хёнджин, венчая свою выходку кривой еле заметной ухмылкой. Бану не составило труда её заметить, он ожидал чего-то подобного, особенно при сложившейся обстановке. Он также знал, насколько Хёнджин не любит вмешательства в свои дела и сколько злобы он сегодня выплеснет, но не заглянуть сюда Господь просто не мог. — Ни к чему этот эпатаж, — бойко заявил архангел и вновь склонил голову, окаймлённую сверкающим лавровым венцом, — я пришёл по очень интересному вопросу. — И по какому же? — свои познания Хван решил оставить при себе, сохраняя при этом и своё чувство такта. — Я хочу обсудить одного твоего грешника. Кажется, звать его Феликсом. Его Величество сощурил глаза и закинул ногу на ногу, устраиваясь как можно удобнее на своём троне. Доселе он был напряжён, что не очень хорошо сказывалось на его имидже и положении в глазах Сущего. Откашлявшись, он спросил: — И что же не так с моим грешником? Это заставило Криса усмехнуться. — Поистине несправедливо он наказан, — раздосадовано пролепетал Господь. — Но ты и сам знаешь. Надо провести справедливый суд. Решить, что же с ним делать. С этой пресвятой улыбкой и очаровательно узкими глазками Бан больше походил на Будду, нежели на христианского бога, под которого так старательно косил. — Он вполне справедливо находится здесь. Более того, осознанно. Нельзя пойти против воли человеческой и упечь его Раю, — невозмутимо гласил дьявол, понемногу начиная закипать внутри. — Как иронично звучит слово «упечь» в словосочетании с Раем. А правила можно и поменять. Он практически святой. Таким место в Раю, с ангелами. — Ваше Святейшество, — лукаво передразнил Хёнджин, — я принимаю как личное неуважение то, что вы пытаетесь влезть в дела загробного мира. Грешник сам избирает себе такую участь и сам искупает все «грехи». Так что, если вам нечего делать на небесах, попрошу найти другое развлечение, — Хвану искренне не нравилось строить из себя деликатного, коим по натуре он никогда не являлся. По отношению к «Богу», конечно. — И, вообще-то, негоже самому Господу Богу против природы идти. Не святотатством ли это будет? Сверкнули в ту же секунду золотыми гравировками острые небесные острия двух ангелов, стоявших по обеим сторонам от Бога. Никто и глазом моргнуть не успел, как два отважных небожителя достали из ножен изящные длинные мечи и направили прямо в сторону Хёнджина. Демоны не отставали в быстроте реакции и перед Хваном тут же выступило два демона с длинными протазанами. Одним из них был Минхо, который злобно скалился за своей маской, готовый наброситься на надменных святош в любую секунду, стоит только спустить его с цепи. — Не смей общаться с Его Святейшеством в таком неуважительном тоне, распутник, — грозно возгласил один из них, уверенно держа меч строго направленным на его Величество. Дьявола эта ситуация развеселила. — Это что ж у нас Библейский канон? Ты с собой ещё и серафимов притащил? — усмехнулся Хван. — Что-то я не замечаю трех пар крыльев. Серафимов это распалило ещё сильнее и, нахмурившись, один из них сжал рукоять меча настолько крепко, насколько мог. — Да, это мои серафимы, — улыбнувшись ответил архангел. — Опустите клинки, дети мои. Не смея ослушаться всевышнего, ангелы тут же отступили, ловко пряча оружие в ножнах. Демоны Хёнджина также расступились в стороны, хотя в Минхо до сих пор полыхал огонь, он желал пронзить одного из этих «шестикрылых» своим копьём. Говорили, что во время первой войны убить ближних к Крису ангелов (тогда он ещё не называл их серафимами) было великим подвигом у демонов. Есть легенды, что ангельская кровь подобна белому золоту. Ли мечтал воочию увидеть её. — Я не хочу войны, Хёнджин, — спокойно промолвил Крис, — я лишь хочу справедливости для чистой души. — А я, повторюсь, не хочу нарушения привычных нам всем законов. Нельзя просто взять и всё изменить, испокон веков была установлена определённая система, её нельзя подстроить под себя. Так что я вынужден отказать вам во всех ваших просьбах относительно этого мальчишки. Он останется здесь. Улыбка померкла на лице архангела. Джин видел, что тот на грани, вот-вот сорвётся и выдаст что-нибудь эдакое, как всегда. Возможно, при этом развязав новую войну. Ему тоже в тяготу было следовать целомудрию и Хёнджин знатно его бесил. — Отчего же тогда, Ваше Величество, он не изводит себя, как остальные грешники, а спокойно живет в предоставленных вами покоях беззаботной жизнью? Хёнджин усмехнулся этой жалкой попытке провокации. — Я здесь единоличный правитель и если система нам не подвластна, то в своих землях я устанавливаю правила. У этого парнишки немного иное наказание. Но оно осуществляется, не волнуйтесь, — едко ухмыльнулся дьявол, сверкнув лукавыми глазами. — Я требую, чтобы он явился сюда и сам изъявил свою волю, — тон Криса стал заметно жестче и лицо его изменилось, стало угрюмое. Хёнджин изумлённо вскинул брови и подскочил на троне. Он был поражён таким тоном от, хоть и раздражительного, но доселе соблюдающего границы Бога. Не ясными были его мотивы, на что он рассчитывал, являясь ко всем известному своей вредностью и едкостью дьяволу? Ведь каждый их разговор заканчивался либо обычным презрением с обеих сторон, либо войной, в которой никто не выигрывал — это невозможно. Каждый оставался ни с чем, поскольку природа предусмотрела возможные порывы алчности как у небожителей, так и у демонов преисподней, пресекая их на корню. Силы абсолютно равны, поэтому это априори патовая ситуация. Однако такой наглости даже Хван не ожидал от своего оппонента. — Ваше Величество, не отвечайте ему, пока его тон не станет приемлемым, — зло прорычал Минхо. — Все хорошо, Минхо. Иди к лестнице, смотри, чтобы Феликс не пришёл сюда, — тихо ответил Джин, так, чтобы услышал только демон. Тот поклонился, мигом отправляясь на исполнение приказа. Крис проследил за передвижением Хо. Он прекрасно понимал, что тот ушёл не для того, чтобы привести мальчишку. — Никаких требований я исполнять не собираюсь. Что-то ещё? — Я не уйду отсюда, не исполнив своего долга. Джин сжал губы и весомо ударил перстнем по каменному подлокотнику своего трона. Раздался глухой, но громкий звук. Все демоны знали, что это значило только одно — терпение дьявола стремительно исчерпывало себя. — Твой долг сидеть на облачке и радоваться жизни, — грубо ответил Хёнджин. — Я сказал, что Феликс останется здесь и точка. Он покинет это место только если Ад падёт.

***

Наверное, если ослушаться дьявола, последствия будут не в пользу человека, который решился на такой безрассудный поступок. Феликсу невмоготу сидеть на одном месте, когда прямо под ним, несколькими этажами ниже вершится его судьба. Он догадывается, что обсуждают его и любопытство сжирает адским пламенем бренную душу, томящуюся в своей позолоченной клетке. Так что уже через некоторое время Феликс радостно спешил спуститься вниз и хоть краем уха послушать, что же там происходит. В любом случае, на балах он никогда не был, не бывал он и в королевствах и уж тем более в адском королевстве. Ему действительно хотелось узнать, как происходит это слушание. А то, что оно напрямую связанно с ним ещё больше разжигало интерес в практически померкшей юношеской душе. — Я всё же думаю, что это плохая идея, Феликс, — Хан всё не бросает попытки остановить окаянного парня, хватаясь за рукав его льняной сорочки. Ликсу, к слову, они приглянулись после первого же ношения, это не те вычурные белые блузы и фраки, это удобная, вполне человеческая одежда. — Нет, Джисон, ты не понимаешь. Если, как ты сказал, ты не ошибаешься, то меня могут забрать в Рай. — Знаешь, ты первый в моей жизни смертный, который наотрез не хочет в Рай. Ликс усмехнулся. — Я первый в твоей жизни смертный. — Тоже верно, — грустно вздохнул Сон и обреченно бросил свои попытки остановить Ли. Молча они спустились вниз, где слышалась какая-то распря. Она исходила из тронного зала. Самым громким был голос Хёнджина. Но, к сожалению, Феликс не мог расслышать всё, что тот говорил, а под четким руководством интереса, Ликс направился в сторону зала. Однако он и шагу ступить не успел, его практически за шкирку схватил демон и оттащил назад, заводя за угол. — Не видишь что-ли, там Минхо стоит. Знаешь, что будет, если он нас заметит? — шипит Хан. — Нет, всё, раз тут Ли Минхо, мы уходим. Впереди, в конце коридора в арке, разделяющей холл и зал смирно стоял Минхо с длиннющим острым протазаном. Ликс конечно знал, что Хо вызывал у Джисона страх, он и сам опасался этого демона из-за его брутальности и опасности, ощущающейся за километр. Но возвращаться назад в свою «обитель» Ли уже просто не мог. Он готов был столкнуться лицом к лицу с самым тоталитарным демоном во всём замке, но только не обратно в клетку. — Пожалуйста, Джи, я не могу больше там находиться, — канючил Феликс, пытаясь разжалобить демона, если это возможно. Не похоже на то, что у него не получалось. Джисон замолчал на какой-то период времени, явно обдумывая, что делать с этим неугомонным смертным. — Я за тебя обязательно заступлюсь перед Минхо и он не сделает тебе ничего плохого, — искренне заявил Феликс и в глазах его блеснуло отчаяние. — Не в этом дело, Феликс. Он тебя убьёт, точнее изувечит и будет мучить, — в последний раз попытался демон, но отчаянный взгляд парня заставил его остепениться. — Ладно, что ты предлагаешь? — Подойти и поговорить, — спокойно ответил Ли. Джисон своего положения не изменил никак, но Ликс почувствовал, что тот удивился его словам. — У него прямой приказ сторожить вход в тронный зал. Он скорее убьет кого-то, чем нарушит его. — Тогда почему в прошлый раз он меня пропустил? Увлеченные этой скромной перепалкой, ни Феликс, ни Джисон не заметили, как прямо рядом с ними образовался тот самый Ли Минхо, незаурядно наблюдая за двумя слепыми дураками, которые игнорировали его существование вплоть до того, пока Ли не кашлянул. Это помогло ему привлечь внимание парней. Джисон тут же склонил голову к полу, выказывая свои глубочайшие извинения. Чтобы Ликс сделал то же самое, ему пришлось легонько вдарить тому по руке. — Что вы здесь делаете? — на удивление спокойно задал вопрос демон. — Ничего, господин Ли. Мы уже уходим, — Джисон тушуется и шагает в сторону лестницы, не меняя своей позы. Ликс же резко разгибается, не соглашаясь с трусоватой позицией Хана, и отрицательно мотает головой, опровергая все ранее сказанные слова Джисона. — Нет, мы не уйдём. Почему я не могу присутствовать на мероприятии, напрямую связанным со мной, где мою судьбу решают какие-то другие люди? — смело спросил Ли, в то время как Джисон пытался вспомнить хоть одну молитву, чтобы спасти эту грешную душу от гнева Минхо. — Джисон, как ты допустил это? Почему он здесь, когда тебе нужно было держать его всё время наверху? Ты решил ослушаться моего приказа? Это что-то новое, — усмехнулся Хо. Хо не переставал удивлять. Он нисколько не злился, не пытался применить силу, хотя это можно считать вопросом времени. Ликс был поражен, ведь всего каких-то пару часов назад демон был раздражительным и смертоносным, однако сейчас он представал совсем иным. На самом же деле, Хо мыслями был не с ними. Ему не были столь интересны нарушители временного комендантского часа, его привлекало происходящее в соседней комнате, за толстыми каменными стенами. Он жаждал быть там и при любом неверном движении вонзить свое острие в тщедушного небожителя. Серафим то или ангел, неважно. Они вызвали буйство в душе Ли, тем паче, что они несли, хоть и ничтожную, но угрозу Его Величеству и Минхо считал, что должен быть сейчас там, несмотря на то, что у него не военная должность. Но он был готов идти в бой ради своего господина. С другой стороны Его Величество доверяет ему больше всех остальных и поэтому направил следить за непослушным смертным, который может испортить всё своей неосторожностью. Ли Минхо никогда его не ослушается, даже при всем своем страшном желании и остром чувстве несправедливости. — Нет, что вы… — начал Хан, но Ликс его перебил. — Его Величество сделал его моим придворным демоном. Так что он никаким образом не смог бы мне помешать. Рука, несущая бремя тяжелого копья сжалась на рукояти. Однако своего напряжения старший демон не выдал. — Я вам так скажу, уходите, пока хуже не стало и вас не заметил Его Величество. К тому же у меня нет времени с вами возиться. Вдруг Хо навострился и резко обернулся в сторону зала, словно услышав что-то. Джисон сделал то же самое буквально в ту же самую секунду. Они однозначно услышали что-то, что не смог уловить слух Феликса. Теперь напряжение Минхо чувствовалась всеми клетками тела, он озлобился и прошипел: — Уходите. После чего кинулся к залу, не заходя в него, останавливаясь у входа, на своем посту, но внимательно осматривая всё происходящее внутри. Ему там что-то очень сильно не нравилось. Демон оторвал кончик копья от пола и слегка наклонил, будто готовый в любой момент побежать туда и проткнуть кого-то. — Что случилось? — отчего-то шепотом спросил Феликс такого же напряженного Хана. — Обстановка накалилась, — коротко ответил Сон. Ликс же, не в силах расслышать подробностей, ибо природа не наделила его столь острым демоническим слухом, устал ждать и решительно пошёл к Минхо. Тот больше не возражал и, кажется, не замечал его за своей спиной. В любом случае, при попытке попасть в зал, Хо сразу же остановил бы его. Но теперь Феликс преимущественно мог расслышать все, и даже немного увидеть. Из-за толпы демонов и ангелов видно было только величаво восседавшего Хёнджина. Бога, или, как сказал Хван, архангела, не видно. Однако по напряженной позе Его Величества Ликс понял, что ситуация у них действительно накаленная. — Я повторять не собираюсь, как и заново обсуждать эту абсолютно невыгодную сделку, — устало сказал Хван, откидываясь на спинку трона, потирая переносицу и надеясь что это всего лишь нудный сон, что с минуты на минуту завершится, хотя осознавал, что это невозможно. — Тогда я воспринимаю это как препятствие правосудию. И как бы мне не хотелось избежать войны, ты сам вынуждаешь меня. Двое серафимов сделали выпад вперед, направляя клинки прямо на Его Величество. Но на лице Дьявола не дрогнул ни один мускул. Его не пугали ни ангельские мечи, ни серафимы, упорно корчившие устрашающие выражения лица. Демоны Хёнджина долго себя ждать не заставили, выскочив вперед, они самоотверженно заслонили Его Величество и скрестили свои копья. Минхо от этих махинаций дрогнул. Он не мог думать о Феликсе или о том, где он должен сейчас находиться. Его основная задача как демона и верного слуги охранять Хвана. Хотя все прекрасно понимали, что Хёнджин сильнее этих серафимов, демоны не могли воспротивиться сложившимся за многие тысячелетия обычаям. В любом случае они были готовы отдать жизнь за своего правителя. Поэтому Минхо, не раздумывая, рванул сквозь толпу демонов и мигом оказался у одного из серафимов, прижав к его белоснежной шее неведомо откуда появившийся кинжал. — Только дёрнись, бледнолицый, и я снесу тебе голову, — рыкнул Ли, заметив смятение и страх в глазах небожителя. Для небесных чиновников, также как и для демонов, смерть не была тем же самым, что и для смертных. Они не отправлялись больше никуда, их душа пропадала в никуда и исчезала навсегда. Это был бы тотальный конец, так что ни те, ни другие не желали кануть в забвении. Феликс и Джисон незаметно наблюдали за всем этим из-за угла. Завидев реакцию Хана, Ли даже показалось, что он поражен и одновременно восхищен действиями Хо. Он смотрел неотрывно, при малейших движениях заметно напрягался и восхищенно вздыхал. Многие демоны восхищались Ли Минхо, однако Джисон, при всём своем страхе перед ним, был в крайней степени восторга при наблюдении за отважным демоном. — То есть ты планируешь устроить очередную войну? Разве за прошлые два раза мы не уяснили, что это бессмысленно? — раздраженно процедил Дьявол, ударив перстнем по каменному подлокотнику, — Или ты окончательно спятил в Раю? — Может и так. Может мне надоело смотреть на то, как ты творишь богохульство. Этот разговор не вёл никуда. Все аргументы и попытки переубедить друг друга приводили к войне, и что же Хёнджину оставалось делать? Ему напрямую объявляли войну на глазах всех его демонов, давно тайно мечтавших о ней. Он не хочет проходить этот этап уже в третий раз, заранее зная, что ничем это не закончится. Природу не обманешь, но Крис упорно пытается сделать это, прикрываясь христианской верой и праведностью. Как же он раздражал этим. И его не волновало то, что для смертных эти войны не проходят даром: начинается суета, ни у Хёнджина, ни у Криса нет времени следить за ними, демонов и ангелов призывают на службу и всё остается без присмотра. А последствия этих междоусобиц разгребать приходиться столетиями. Хёнджин не соизволил ничего ответить. Тишина стояла напряженная, куда трагичнее и длиннее минуты молчания на похоронах. Они остервенело смотрели друг на друга, Дьявол и Архангел. Опасность, исходящая от обоих, чувствовалась во всех уголках этого дворца, заставляя кровь в жилах стынуть. Феликс понимал, что эта дискуссия приведет к войне, если он сейчас же не вмешается. В любом случае, это его душа, что бы то не было, выбор должен быть за ним… — Помни, Крис, у нас кровная клятва, — спокойно напомнил Хван. Кровь Хёнджина и Криса не была подобной демонической или ангельской. Это было чем-то на подобии индивидуальной печати. С её помощью можно было заключить сделку, договор или клятву, нарушение которого приведёт к ужасным последствиям. — Я рискну нарушить её. Джин прищурил глаза, поражаясь упорству архангела. Он знал, что белокрылый самое упрямое существо во всем мире, но каждый раз, как в первый, удивлялся. Нарушение подобной клятвы могло привести к непредсказуемым последствиям, как для Господа, так и для Хёнджина. Никто толком не знал каким, но то что страшным, это было абсолютно точно. — Стойте! — крикнул вынырнувший из толпы демонов Феликс, становясь между Дьяволом и Архангелом и разделявших их доселе небесными и подземельными воинами. Услышав этот возглас, Хо дернулся, думая остановить глупого мальчишку, однако он не мог позволить себе оставить этого серафима. Он сверлил Ли злобным взглядом и крепче сжимал рукоять своего изогнутого кинжала, норовя нечаянно прорезать тонкую ангельскую кожу. Юноша видел угрожающий взор демона, но было уже поздно, он стоял меж двух стихий и обратной дороги не было. На лице Сущего мелькнула довольная ухмылка, в то время, как Хван был готов испепелить, разорвать в клочья и утопить в реке раздора всех, кто умудрился упустить Ликса из виду и пустить его сюда — то бишь всех присутствующих демонов, включая Минхо и Азазеля. Феликс старался не смотреть ни на кого, ибо отовсюду веяло угрозой. Он уставился в пол, и почувствовал себя маленькой букашкой, которой грозило в любой момент быть раздавленной и растоптанной. Однако парень боролся со своей смутой, пока не услышал: — А вот и виновник торжества, — радостно воскликнул Крис, жестом приказав своим серафимам опустить оружие. — Что же ты раньше не выходил, дитя мое, или эти смерды держали тебя взаперти? Вздернув голову, Ликс растерянно посмотрел на уверенного и, более того, счастливого Бога, активно замотав головой. — Что вы, вовсе нет… — незамедлительно ответил юноша, нервно усмехнувшись. — Феликс… — тихо сказал Хёнджин, разочарованно опустив глаза. Все шло насмарку. Если он выберет Криса, все кончится, Хван проиграет. — Так почему ты вышел только сейчас? — поинтересовался архангел. — Я хочу вразумить вас. Война — не выход. Крис, вновь став похожим на Будду, что заметил даже Ликс, улыбнулся, блеснув ямочками на щеках. — Это правильно, дитя. Я тоже не приемлю войну, — в этот момент позади Феликса, раздался смешок Его Величества. — Мы можем избежать её, если сделаешь выбор. Каждый из присутствующих демонов, ангелов, смертных и другой нечисти отчетливо понимал, что под «сделаешь выбор» архангел подразумевает выбор в его пользу. Стоя на перепутье, Ликс был смятен ещё сильнее. Он обернулся и удивленно посмотрел на слегка поникшего, но не подавшего вида Хёнджина. Он кивнул, тем самым подтверждая слова оппонента. Их взгляды пересеклись, после чего Хван быстро переключился на уж больно довольного гостя. — А не слишком ли вы многое себе позволяете? — Ты же знаешь, Хёнджин, если он вдруг передумает, врата Рая ему станут открыты, а твои закроются навсегда, — злорадство в голосе не услышать было невозможно. Это вывело дьявола из себя. Вскочив со своего престола, он подлетел к Ликсу. Дальше он не прошел бы из-за серафимов. Они не были преградой, однако рано ещё было кровь лить. Тем более наготове стоял Минхо. — Бесись, не бесись, слово Феликса решит всё, оно — закон. И Ли задумался. Рай все же в представлении человека — место прекрасное, светлое. Там его больше не преследовал бы Хёнджин во снах, не пытался всеми силами его соблазнить. Не было бы наказания, лишь покой. Однако Ликс не мог принять выбор в сторону Криса. Рай мог вполне оказаться абсолютной противоположностью его ожиданиям, тем более в Аду не было столь плохо и парень сам хотел получить по заслугам за все сотворённое при жизни. Чтобы хоть как-то искупить вину и избавиться от сожалений. Хёнджин относился к нему неплохо, предоставлял все удобства, и это было бы подло предать его. Феликс боялся даже подумать об этом, он отчего-то точно знал, что не сможет. Он привык к здешней обстановке. К Джисону, к Минхо, к Хёнджину… Чувства взяли верх над юношей. — Извините, я не могу покинуть Ад. Я заслужил пребывание здесь и никогда уже не передумаю. От этих слов Джин довольно оскалился. Был его черед злорадствовать над поражением Криса, переоценившего себя. Он задрал нос до своих любимых небес, взлетел от счастья в предвкушении победы, однако он упал со своего седьмого облачка. Это заметно было по его померкшему взгляду, по сжатым губам и отведённому взгляду. Даже стыдливому. — Учти, Феликс, если передумаешь, у тебя будет шанс поменять решение, — сухо бросил архангел и, развернувшись, удалился из адского замка со всей своей свитой. Яркий свет померк. Демоны выдохнули с облегчением, как и Феликс, счастливо улыбнувшись и обернувшись к Хвану. Тот тоже стал спокоен, умиротворен и расслаблен. Он до конца смотрел вслед уходящим небожителям, не обделяя их своим хитрющим победным взглядом. А после он глянул на Ликса и тот почему-то был таким счастливым. То ли потому, что увидел ангелов, то ли потому что сумел отказать. Может из-за победы Ада в этом споре. — Что? Ты смотришь на меня так, будто одолжение мне сделал, — холодно спросил Дьявол. Феликс растерялся от такой реакции Хвана, ибо ожидал он совсем другого, видя все переживания Его Величества. — Но… — В Рай я бы тебя никогда и ни за что не отпустил. Не было еще такого на свете хамства, чтобы грешник из Ада в Рай переходил. Я был готов даже развязать войну. Ты навсегда останешься здесь. — Вы злитесь, потому что я ослушался вас? — возмущённо спросил Ликс. — Я не злюсь. — Тогда почему вам так важно отслеживать любые мои действия, следить, чтобы я до скончания веков сидел в комнате и ничего не делал, зачем держите меня здесь? Какая вам вообще разница до какого-то обычного грешника? Ликс чувствовал колючее предательство, сам не зная почему. Он ожидал, что Хёнджин будет удивлен и рад победе. Однако он, по непонятным причинам, осерчал. Это было слишком очевидно. Отвечать поэтому он не стал, одарив напоследок Ли грозным смирительным взглядом и ушёл неведомо куда. Ли поник. Он почувствовал себя брошенным. Словно его единственный союзник взял и отвернулся от него. — Он не зол на тебя конкретно, он зол из-за всей этой ситуации, — к Ликсу подошёл Хо, пряча свой кинжал в сокрытые в слоях рясы ножны. — Просто это было своего рода предупреждение. — Какое? — Ты принадлежишь Его Величеству и он будет бороться за тебя. Ты не простой грешник, Феликс, не для него. Поэтому в Рай он тебя никогда не отпустит.

***

Прошло достаточно большое количество времени. Его Величество быстро усмирил свой гнев и принялся за обычную рутину. В чертогах Ликс томился всё время практически безвылазно, благо рядом с ним всегда был демон. А не выходил он, потому что его не покидали мысли о последних словах Его Величества на том злосчастном приеме. Феликс много о них думал, как и том, правильный ли выбор он сделал. Позже ему стало казаться, что он выбрал не свое наказание из-за обостренного чувства вины, а скорее неравнодушия к Хёнджину. Ли был очень привязчивым и это было его роковой проблемой. Он привязался к дьяволу и не смог уйти от него. С их знакомства, если его можно таковым назвать, прошло всего ничего, но и этого хватило. Парень чувствовал себя искушенным, отчего ему было не по себе. Дьявол, хоть и не доведя свой коварный план до победного конца, всё-таки умудрился обольстить Феликса, влюбить в себя, покорить юношеское сердце так, как никто ранее. Феликс даже отказался от Рая ради своенравного дьявола. Теперь сердце юноши подсказывало ему, что путь его проходит через Ад и дороги в Рай для Ли нет. И не только из-за грехов, совершённых при жизни. — Ты жалеешь о своем решении? — спросил как-то Хан за очередной их беседой. — Я не знаю. Мне кажется, что я сделал что-то не так, но при этом будто все находится на своих местах. Сердце не на месте лишь оттого, что его Величество осерчал на меня, — грустно сказал Феликс. — Нет же, он давно успокоился. — Знаю, но осадок на душе остался. У меня. Он так смотрел, будто я сделал все неправильно. Но ведь я предотвратил войну. — На самом деле, он… — Хан не знал, стоит ли говорить то, что он думает, ведь это всего лишь его догадки, однако они не беспочвенные и подкреплены верой других демонов в это. Взвесив все за и против, Джи решился высказаться: — Он обозлился, потому что испугался, что всё потеряет. Он не был уверен в том, каков будет твой ответ, поэтому перенервничал. Он боялся, что потеряет тебя. Он зол не на тебя, а на свою слабость. Феликс задумался, прижав к груди колени. Они сидели на кровати Ли, Джисон по-турецки, а Ликс носом в коленях. Ведь и вправду, Хёнджин так печётся о нем и Феликс искренне не понимал, почему судьба решила одарить именно его такой честью — наблюдать, как за него готовы развязать войну целых два великих мира. И это совсем не льстило Ликсу, это пугало и вызывало отвращение. Прежде всего к этим двум мирам. Быть мессией в его планы не входило, он хотел только спокойной жизни, любви, семейного счастья, но по всем фронтам он провалился с треском, угодил в Ад и стал участником всего этого веселья. Его можно занести в книгу рекордов Гиннесса за такой обширный каскад перипетий вселенского масштаба. Мысли о том, что он хочет побыть один, хотя бы парочку адских часов, не покидали Ликса на протяжении всех тех нескольких дней, что он не виделся с Его Величеством. Всех тех дней, когда его спутником, помимо Сона, было лишь нескончаемое напряжение, усталость и головная боль. Ликс даже пару раз возмущался из-за непонятной ломоты и мигреней. Хан объяснял парню, что Ад устроен по иному. Когда переживаешь, Ад считывает это как личное самонаказание и возводит всё самое неприятное в абсолют. Поэтому тоска становилась мучительной, головные боли порой не прекращались целыми днями, а моральная измотанность обращалась в физическую усталость. Сам Хёнджин не так давно ему это объяснял. Джисон также уже говорил об этом и не раз. Но каждый раз приходилось всё повторять по новой и, казалось, демон даже не испытывал неудобства. Цитировал сам себя неоднократно и не возмущался. Феликсу сильно захотелось поблагодарить Хана за всё. Он не обязан был с ним так нянчиться, как он это делает сейчас. Однако стоило поднять голову, дабы исполнить свой резкий порыв рассыпаться в благодарностях, как перед ним был вовсе не демон. Перед Ли сидел Хёнджин. Он неловко улыбался одним краем губ, глаза бегали по всему лицу Ликса, казалось, Дьявол хотел разглядеть все его черты, словно за все прошлые несколько раз он не изучил их досконально. Он вёл себя, будто прошли столетия, а не жалкие несколько дней. Хван жадно прожигал взглядом Ликса, при этом сохраняя неловкость и непричастность в своих очах, губах, действиях. Это было очень похоже на реальность, однако за немногие разы, Феликс научился отличать реальность от видений. Это было одно из них, однако отличное от остальных. Те были жаркие, страстные, а в этом было что-то более душевное. Джин медленно провел пальцами по предплечью Ли, руки которого лежали на его коленях. Затем он скользнул по ладони до самого кончика указательного пальца и любовно взял руку Ликса. Хёнджин привстал и стал приближаться к Феликсу, пока их взгляды были неразлучны. Приподняв с колен ладошку юноши, Его Величество поднёс её к своим пухлым, растянутым в доброй улыбке губам и, не отрывая глаз от Ли, мазнул ими по тыльной стороне ладони, около самых костяшек. Затем он повторил своё действие, практически не отрывая губ от кожи Феликса. Хван оставил ещё несколько смазанных поцелуев там же и отпустил Ли. Парень всё это время практически не дышал. Он внимательно и с любопытством наблюдал за Хёнджином, за его мимикой, взглядом, ухмылкой. Он был готов поклясться, что чувствовал учащённое биение своего мёртвого сердца. — Приходи в тронный зал. Сегодня, — как всегда шепотом промолвил Дьявол. — Я хочу перед тобой извиниться. И вот перед Ликсом снова Джисон. Феликс долго ещё рассматривает свою ладонь. Ему чудится, будто она всё ещё в плену мягких губ Дьявола. Это заставляет юношу слабо улыбнуться. Джисон не понимает, что происходит, но Ли, избавившись от всех своих печалей, вскочил, и, сказав Хану, что он всё ему объяснит позже, выбежал из комнаты. Он сам в полной мере не осознавал, насколько сильно изнемогал от разлуки и безмерно жаждал встречи с Хёнджином. Его ломило, влекло к дьяволу, Ли много раз думал просто спуститься и хотя бы одним глазком взглянуть на него. Из-за угла, так, чтобы его не было видно. Из-за этого мучения становились поистине адскими. Парень надеялся, это уймёт тягу, но вопреки всем желаниям, гордость растоптала их. Парень остался сидеть и ждать, когда же Хван явится первым. Это и случилось. И вроде это нельзя назвать ссорой, однако Феликс чувствовал горечь от тех слов Его Величества. Это можно назвать обидой. Странное чувство — плевок в душу от Дьявола. Но ощущалось не самым приятным образом. Благодаря адским законам, Феликс настолько гиперболизировал свое оскорбление, что самому сейчас стыдно. И хотя это не самая долгая его обида, Ликс чувствовал себя глупой маленькой девочкой, обижающейся без особой причины. Но не сказать, что причины не было. Ли считал себя незаслуженно попавшим под гнев Хёнджина. Оказавшись в зале, парень застал Хвана не в совсем обычных обстоятельствах. Он не был на троне, как обычно. Ликс даже не сразу его заметил. Его Величество затерялся где-то среди колонн, ленивой походкой проходя за ними вдоль стены, и любовался старинными гобеленами. Руки сложил за спиной, держал осанку и имел вид абсолютно отстранённый, аристократичный. Он, очевидно, красовался перед юношей и даже сам Феликс в глубине души это понимал, но он не сумел не купиться. Ликс опустошил лёгкие с приятным облегчением и не удержал улыбки. Не раздумывая он двинулся туда к нему, на звон цепей его кожаных, в чём-то схожих с байкерскими, одеяний. Не успел Феликс дойти до Хёнджина всего на два метра, как тот обернулся и сверкнул ухмылкой с длинным, будто вампирскими клыками. Ли раньше не замечал такой хищности у Его Величества, однако это не напугало парня, ведь за столь короткое время он сумел понять натуру дьявола. Он не был злобным, опасным или настолько жестоким, каким хотел бы показаться. По крайней мере по отношению к Ликсу. И Феликс до сих пор не понимал причину такого поведения правителя. — Феликс, — воодушевлённо воскликнул Хван, полностью оборачиваясь к Ли, — ты всё-таки пришёл. — Вы сомневались? — усмехнулся Ликс. — Сомнения имели место быть — ты непредсказуем. Все люди непредсказуемы. Ликс сделал шаг ближе и обратил внимание на гобелен за спиной Хёнджина. Второй, в свою очередь проследил за взглядом Феликса и усмехнулся интересу Ликса. Он не думал насмехаться над Ли, его поразил интерес человека к такому жуткому шедевру адского искусства. Обычно людей пугает нечто подобное, однако Феликс не испытывал ни доли страха, только чистое любопытство. — Это воплощение Ада в представлении людей, — объяснил Хёнджин. Красного цвета полотно, расшитое картинками демонов, пыток, крови и страданий. В центре наверху возвышался кровожадный Сатана с большими алыми рогами, пылающими глазами и нечеловечески ненасытной улыбкой. Везде под ним сновали демоны в виде чёртов, подобных ему самому, с копытами и хвостами. Они мучили людей. Типичный рисунок, изображающий преисподнюю. Ли не раз видел похожие и всегда относился к ним скептически по большей части, но в глубине души он иногда задумывался, как, наверное, и многие другие люди, об ужасах подземного мира. Он, будучи неверующим, всё равно в конце своего пути хотел попасть в рай, страшась Ада, представляемого в точности, как на этом гобелене. Однако сейчас скептицизм Феликс отмел и глядел на творение неизвестного автора с неким сожалением. Полная чушь изображена на полотне. Ничто не являлось и долей правды, вплоть до мучений, хоть Джисон и Хёнджин говорили ему, что демоны принимают участие в наказании смертных. Вплоть до цвета, подобранного для фона. Яркий, режущий глаза красный цвет был до безобразия неуместен. Да, небо в Аду красное, но скорее, как закат. Закат человеческих жизней. Ли хотелось перестать смотреть, но он продолжал, боясь столкнуться взглядами с Его Величеством, что неотрывно наблюдал за парнем своими чуткими карими глазами. — Почему он висит здесь? — спросил Ли. — Не знаю. Он не мешает, — ответил Хван и через пару секунд добавил: — Я даже не помню когда он здесь появился. Будто этот гобелен висел тут с начала времён, однако это не так. Феликс вспомнил слова Хёнджина о том, что Ад формировался из представлений людей, что попадали сюда. Поэтому многое в Аду схоже с земными интерпретациями, вероятно, этот гобелен появился по этой же причине — Ведь всё неправда. Ад не такой, демоны не такие… Ты не такой. Случайный смешок Джина привлёк внимание юноши. Если бы не характер здешнего дьявола, Ликс нашёл бы его сейчас смущённым. В нём было какое-то кокетство. Фел заметил, как Хван отвёл взгляд в пол. — Мне нравится, что ты возвышаешь меня, по сравнению с этим рогатым иродом, — Джин бросил короткий взгляд в сторону своего более страшного воплощения и тут же устремил его на более интересного Феликса. — Я не возвышал, — тихо возразил парень, — просто сказал, что ты другой. — Но ведь подразумевал, что я лучше него, — ехидно усмехнулся Дьявол, сокращая расстояние между ними широкими шагами в сопровождении лязга цепочек. Не найдя ответа, Ли склонил голову, как бы соглашаясь с предположением Хёнджина. Хотя это было чистое утверждение и ни доли сомнения в голосе Его Величества не чувствовалось. — «Неужели он уже настолько близок к победе? Я чувствую, как медленно падаю в его обаятельные хомуты и ничего не могу с собой поделать, дьявол очаровал меня, но я не могу просто так сдаться...» Ликс делает нерешительный, но резкий шаг назад, показывая Хёнджину, чтобы тот остановился. Хван внемлет немой просьбе. — Ты всё равно не сможешь избежать этого, — с лёгкой улыбкой говорит Джин, — ты сдашься. — Разве наказание не должно быть вечным? С чего мне сдаваться? — продолжая отступать, но уже умеренно, спрашивает юноша. Но, к его несчастью, сзади образуется колонна, будто специально, преграждающая путь к отступлению. Ли упирается спиной в хладный ребристый камень и ощущает эту ситуацию до безумия глупой. Однако фича в том, что, имея шанс ускользнуть прямо сейчас, пока Хёнджин в нескольких шагах, Ликс стоит и ждёт. Ожидает, что же будет дальше. Он сам не понимает этого, крича себе из недр души, будто давно уже пора сложить руки в этой бессмысленной битве, обречённой заранее. Но его большее внутреннее «Я» затмевает ту малую частицу с позицией стоять и думать, будто поступаешь правильно и независимо. Хёнджин замечает все мелочи поведения юноши, которые умудряется упускать сам Феликс, и не может устоять перед тем, чтобы не подойти к нему практически вплотную, заглядывая в сияющие от волнения глаза. — Твоё особенное. Ты должен рано или поздно сдаться. Сперва тебе покажется, что это слабина, неправильный и жалкий поступок, но ты со временем поймёшь, что это станет твоей силой. — Вы вроде бы собирались извиниться, — желая сменить тему, язвит Ликс и пытается смягчить такую дерзость уважительным обращением. — Ты со страху или просто позлить меня решил? Феликс пожимает плечами, потому что сам не уверен. Но он точно не скоро сможет полностью перейти на неофициальное общение с Хваном. — Да, хотел, — чуть погодя говорит Хван. — Прошу прощения за выпад в твою сторону. Признаю, что не должен был выплёскивать свой гнев на тебя. Ты не заслуживал того. Но я хочу загладить вину, пригласив тебя на танец. Ты же не откажешь мне в удовольствии станцевать с тобой? — дьявол коварен и хитёр, своей ублаготворённой ухмылки скрыть не пытается. Яркими вспышками нахлынули воспоминания злосчастного бала, на котором Феликс бестактно оставил Хёнджина одного, практически опозоренного. Он не мог себе позволить снова ввязаться в эту опасную трясину. Если он согласится — ему станет только сложнее. А Его Величество будто знает о слабости юноши к танцам. Возможно, в этом ему помогли те провидцы у врат, а может он сам догадался, это не так сложно понять. Самое главное, этими знаниями Хван нагло пользуется и ведёт нечестную игру, хотя для Ли всё это было нечестным с самого начала, когда правитель Ада оказался не злобным монстром, а галантным юношей. Дьявол не должен быть таким великолепным, обаятельным и чарующе харизматичным в совокупности с великолепным мастерством в танцах и идеальной внешностью. Это словно машина для морального уничтожения Ли, словно судьба над ним насмехается. Феликс разрывается, вновь мечется между соблазнительным согласием и твёрдым, но болезненным отказом, не зная, куда себя деть, какую сторону выбрать в душе. На деле же он мотает головой с болью в сердце, ибо пуститься танцевать с Джином его тянет до одурения сильно, но принципы оказались устойчивее Феликса. — Как же так? — обиженно спросил Хван. — Ты намерен вновь бросить меня? — «Чёртов манипулятор, давит на жалость. И почему у него это так хорошо выходит?» — думает парень, стыдливо отводя взгляд. Он вновь и вновь кого-то подводит. Это гложет его, Ликс всё больше стремится согласиться, но его брама стоит. Он тонок, но крепок, он сковывает рвущееся на волю желание, из-за чего Ликс может выдать лишь: — Но ведь нет музыки, и... одежда не подходящая для танцев. Феликс догадывался, что это вряд ли сработает. И был прав. За это получил колкий взгляд Хёнджина, укоряющий его в том, что он недооценивает дьявола. — Разве? — невинно молвит Джин. Глаза Ли округляются, стоит услышать как мелодично льётся тихая мелодия вальса из небольшого аккуратного граммофона позади Хвана. Его там не было и секунды назад, Ликс готов поклясться. Видимо и колонна несколькими мгновениями ранее нарисовалась неспроста. Потом одежда Феликса вдруг стала тяжелее, будто она промокла, однако его жемчужно-белая рубашка была сухая, но поверх неё появился чёрный фрак. Ли оторвался от колонны и осмотрел себя полностью, чтобы осознать это явление и принять тот факт, что он не спятил. Себя Дьявол стороной не обошёл. Стоило парню поднять взгляд, он заметил лакированные оксфорды. Он удивился и чем выше поднимал взгляд, тем больше поражался. Ли заметил статного высокого юношу в черном, расшитом золотом фраке с белыми перчатками и аккуратной причёской с завитыми прядями. Всё как надо. Феликс потерял дар речи, неотрывно глядя на эту скульптуру высшего искусства. Его тяга к ренессансу была полностью отражена во всех поступках Хёнджина, что очень сильно подкупало Ликса, и дело было не только в попытке Его Величества привлечь парня. Джин сам безумно любил эту эпоху, считая её роскошью человеческого гения. «Идеален» — самозабвенно пронеслось в юношеской голове, связь с реальным миром потеряла смысл. Феликс был глубоко в себе, представлял, как он будет танцевать с Хёнджином в этом фраке, как это будет изящно, утончённо, элегантно. Он даже не заметил, что Хван взял его за руку и вывел из-за ряда колонн. В центр зала. Ликс всё это время неотрывно смотрел в глаза Хёнджина, будто парализованный, и очнулся только когда почувствовал ладонь на своей талии. Он не сразу смог выкарабкаться из глубины своих дум, однако стоило сделать это — было слишком поздно. Его Величество закружил его в медленном, но страстном танце. Дьявольского лица не покидала улыбка, такая душевная, не корыстная и не хитрая. — Нет....нет....не надо, — слабо попытался Феликс, но был проигнорирован. Больше попыток он не совершал. По многим причинам. Потому что Хёнджин уже не позволит отлинять, потому что Ликс сам не хотел бы. Его одолевало сильное желание прижаться к Джину, положить голову ему на плечо и тихо мурлыкать от удовольствия. Но вместо этого он лишь напрягался сильнее, будто пытался сдержать свой порыв. — Я чувствую, что ты близок к тому, чтобы сдаться, — усмехнулся дьявол. Он чувствовал свою победу, она априори была неизбежна. Он поклялся себе сделать всё возможное, чтобы сломать Феликса. И Хёнджин чувствовал, что тот становится всё ближе к обрыву и если он прыгнет в него, то освободится от собственных оков. Хван не может его туда столкнуть, да и не хочет, Феликс должен сделать собственный осознанный выбор. Так куда прозаичнее. Сжав губы в тонкую полоску, Ликс не удосужился ответить. Он пытался следить за происходящим, чтобы не произошло нечто на подобии прошлого раза. Он пытался блюсти хоть какие-то границы, что не были нагло пересечены сегодня. В большей степени парень следит за самим собой. Он не доверяет в первую очередь себе, нежели Хвану, ибо дьявол на своей территории и не делает ничего противозаконного, наоборот. — Я всё равно не вижу в этом ничего хорошего, — прошептал Ли, уводя взгляд в сторону. Хёнджин сделал шаг назад и повёл за собой Феликса в ожившем танце. Ли больше не сопротивлялся. Каждый раз переступать через себя было гораздо сложнее, чем просто оставить тщетные попытки. И это затребовало лишь секунду. Одну жалкую секунду, чтобы практически пасть. — Увидишь, — коротко ответил Его Величество, плавно проворачивая Ли под рукой. — Я не смогу. Если сделаю это, нарушу слово, данное матери. — Я помню. Ты изменишь своё мнение. Тяжкий вздох и Ликс закрыл глаза, перенося себя в другой мир, что казался более реальным, в мир, где он жив. Он представил себе, как его матушка смотрит на него с одобрением и мягкой материнской улыбкой. Она не расстроена тем, что её сын не такой, она гордится им. Однако от того, что это лишь мечты, становится только больнее. Феликс знает, что его мать не поменяла бы своего мнения, как и отец. Для них он стал бракованным, бракованным он от них и ушёл. — Ты думаешь о ней? — спросил Хёнджин, с недоумением наблюдая за погружённым в себя Ли. Парень кивнул. Душа, если она была ещё на месте, разрывалась от тоски. Ликс неосознанно прижался к Хвану, машинально ища защиту и заботу. — Ты… плачешь? — ещё более удивлённым тоном спросил дьявол, заглядывая в медленно открывающиеся глазки Феликса, когда по щеке Ли пробежала маленькая капля. Хёнджин не мог понять, почему Феликс плачет, не мог даже приблизительно сравнить его чувства с известными самому себе. Джин не знает печали, разочарования, вины. Он никогда не испытывал то, что люди называют эмпатией, но похоже, что сейчас он близок к ней. Джин не понимает природу своего напряжения, связанного с одной единственной слезой Феликса, однако отчего-то не хочет видеть больше ни одной новой. Большим пальцем он аккуратно стирает мокрую дорожку со щеки парня. В этом жесте столько трепетной заботы, Ли чувствует её каждой клеточкой своего тела. И это жестокий, грубый, коварный правитель Ада, которого боятся все демоны? Феликс уже давно понял, что он жесток лишь потому, что хочет казаться таким, но на самом деле это далеко не так. — Что за чертовщина? — Хван отстранился от Ликса, пытаясь понять, что он делает и о чём думает. Феликса эта ситуация заставила улыбнуться. Возможно это связанно с забавным поведением древнейшего существа нашего мира, которое не знает, что такое сочувствие, а может потому, что в очередной раз догадки Ли о мягкости и доброте Дьявола подтвердились. — Что весёлого? — недоуменно интересовался Хёнджин. — Ничего, — не переставая умиляться поведению Его Величества, ответил юноша. — Просто нет ничего такого в том, чтобы быть заботливым и понимающим, добрым и открытым… Не обязательно всегда быть властным и соблазнительным. Мне нравится это в тебе. — То есть ты уже даёшь советы, как лучше склонить тебя во грех? — усмехнулся дьявол. — Нет, но раз уж это «неизбежно», я предлагаю варианты. Ликс хихикнул и Хёнджин заметил, что он больше не был расстроенным. От этого напряжение прошло, стало спокойно, словно переживал он сам. Это было жутко непривычно. На смех парня Хван ответил миротворной улыбкой. И вновь утащил Феликса танцевать под возмущённый возглас и тихий смех юноши.

***

А за тяжёлыми дверьми в тронную залу тем временем стояли два демона, в небольшую щель меж двумя дверьми просматривая всё, что происходит за ними. Один угрюмо вздыхал каждые пару минут, отчаянно наблюдая за непонятным поведением Его Величества лишь краем глаза. Он не был настолько заинтересован в этом, в отличии от другого. Он следил, почти не отрываясь, что выглядело довольно неприлично, тем более, заметь такое нахальство Его Величество, казнил бы этого демона на месте. — Тебе не кажется, что уж больно странным стал Его Величество с появлением этого смертного, — устало протянул вечно вздыхающий демон. — Ты прав, Велиар. Этого смертного сослать бы в Рай, делов-то. Нечего ему в Аду делать, сбивать Его Величество с пути истинного. — Я не это имел в виду, — проворчал Велиар, оторвавшись от кирпичной стены, к коей он ещё час назад прислонился лопатками и стоял неподвижно. Кажется, у него затекла спина. — С каких пор позвоночник стал ныть? — возмущался демон, криво делая зарядку сугубо из своих смутных представлений о ней. Этот демон от остальных мало чем отличался, как и второй. У них обоих были длинные бордового цвета рясы, все с теми же особенностями, как и у остальных: кровь и порванная ткань. Насчет масок, у Велиара она была типичной — деревянной и неприятной, как у древних индейцев. У второго она выглядела весьма нетипичной для Ада, но вполне приемлемой. Маска была белой, карнавальной, с длинными пёстрыми перьями. В скором времени, закончив свою недолгую разминку, Велиар заметил отсутствие какой-либо реакции своего коллеги по занятию и продолжил: — Я хотел сказать, что Его Величество чрезмерно добр. И не только к этому смертному, а ко всем. Я не говорю, что до этого он был очень злым, просто перемены, как мне кажется, очевидны. Потом ты не заметил, что всё стало ощущаться… как бы сильнее? У меня вот спина затекла. Холод, обиду, интерес, я чувствовал все это в последнее время, это странно, не находишь? Второй демон уверенно закивал, продолжая наблюдать за взаимодействием Дьявола со смертным, полагая, что он незаметен. Но стоящий на расстоянии полуметра от него Велиар, недавно обнаруживший в себе новые чувства, начинает раздражаться, что его игнорируют, тем более на такой скучной работе. Хотя ранее он не находил скучным занятием присмотр за кем-то или охрану чего-то. Он относился к этому как к обязательству. Однако сейчас его пожирала тоска и демон не особо хотел разбираться в её происхождении. Его интересовали способы заглушить никчёмные чувства, и единственным доступным пока казался — разговорить своего собеседника. — Кстати, когда это тебя перевели во дворец, Сынмин? Я тебя здесь раньше не видел, — первое что пришло на ум спрашивает демон и вновь упирается лопатками в холодную каменную стену, не чая услышать ответа. Сынмин разуверил своего собеседника и тут же отстранился от своего занятия. — Меня недавно перевели по приказу Минхо. Мы с ним были знакомы ещё до того, как он сам перевёлся и занял такой высокий пост, — быстро объяснил демон. Велиар хмыкнул и решил присоединиться к Сынмину в наблюдении за Его Величеством, правда не так остервенело. Хотя в их обязанности входило лишь охранять вход. Придя сюда, демоны обнаружили эту щёлку между двумя дверьми и испытали любопытство, в связи с чем не смогли устоять от наблюдения. Многим было интересно, что же происходит у этих двух странных персонажей из абсолютно разных миров, но не всем было дано знать. Это было ценностью. Однако и слухи распускать нельзя, ибо дьявол и покарать мог за такое.

***

— Вы вызывали меня? В тёмное помещение старейших катакомб, лежащих под замком, наведался Джисон по вызову начальства. Он всё гадал, в чём же причина того, что главный советник Дьявола вдруг вызвал его для таинственного разговора. Джисон не нарушал никаких правил в последнее время, за исключением одного, но ведь это малейшая провинность по сравнению с тем, что некогда творили другие демоны. Он был божьим одуванчиком среди бесчувственных демонов. Поэтому и получал от Минхо редко, и то не в полную силу. Ходили слухи, что если разозлить советника, он срывал с демонов их маски и бил розгами до мяса, что было практически невыполнимой задачей в Аду. Дело в том, что демоны, как и остальные жители подземного мира, кроме грешников, обладали сильнейшей регенерацией. Но он умудрялся, за что его прозвали мясником. Джисон не боялся Минхо настолько, насколько хотел это продемонстрировать и все это понимали, однако смысла в его поведении не находили. Возможно, такие взаимоотношения связанны с тем, что Хана ругать и не за что, а может дело в чём-то другом. В любом случае демоны не обладали способностью совать нос не в своё дело и были довольно ленивы, чтобы в чём-либо разбираться. До какого-то времени… — Да. Я хотел обсудить один инцидент, — незамедлительно ответил Хо, стоя спиной к Джисону. Он был увлечён любованием своей личной коллекции кинжалов, ятаганов и танто. И, пожалуй, последнее было его личной страстью. К своему развешанному по всему помещению оружию он не подпускал никого, кроме тех случаев, когда требовалось кого-то наказывать. Обычно это случалось не часто и сумасшедшим извергом Ли Минхо не считался. По крайней мере в узких кругах. Однако иногда демоны переходили границы со смертными: говорили с ними не о том, били просто ради забавы, увечили. Тогда Ли прибегал к своим жёстким методам, иначе было никак. Помещение в целом было очень мрачным, тёмным и по ощущениям сырым. Светло было лишь благодаря паре бра, мерцавших от колебания маленького тускло-жёлтого огонька. Здесь становилось не по себе всем жителям преисподней, но Ли находил это место уютным. Это было его персональным уголком. Мало у каких демонов было разрешение иметь собственную конуру. Минхо удостоился чести. — Насчёт того приёма? — удручённо задал риторический вопрос Хан, опустив голову. Демон всё равно кивнул и обернулся. Он не собирался ругать Сона, просто хотел провести поучающую беседу. Это было необычно, более того странно для Ли, однако он не хотел сегодня прибегать к жестоким мерам. — Ты нарушил приказ. Я хочу знать почему, — серьёзным тоном заговорил Ли. Джисон сильно тормозил с ответом, но дело было не в том, что он не мог объяснить или не знал. Он прекрасно всё осознавал, однако переживал, что Минхо не поймёт его мотивов. Ни один демон не понял бы. Поэтому Хан просто пытается оттянуть момент неприятного ответа. Неприятного в плане последствий и ощущений Сона. — Ты уклоняешься от ответа? — непринуждённо продолжал Хо, внимательно всматриваясь в поведение демона, после чего добавил: — Сними маску. — Что? — переспросил удивлённо Джисон, абсолютно не доверяя своим ушам. Ли Минхо не мог такого сказать, это являлось нарушением первого и главного правила демонов. Более того, ни Минхо ни Джисон никогда не видели друг друга под масками. Никто, кроме Его Величества, не видел лица Хо, как и Ли лиц других демонов. Хан скорее поверил бы в третью межмировую войну, чем в то, что главный королевский советчик решился нарушить правила. — Сними маску, я хочу видеть твои эмоции, — прямо ответил Хо. — Но у демонов нет эмоций… Слабая попытка Джисона не увенчалась успехом, это было ожидаемо. — Есть, и ты это знаешь, — отрезал Минхо, после с усмешкой добавил: — Я тоже сниму. И он, не раздумывая ни секунды, схватился за самый низ своей маски и потянул её наверх, смахивая капюшон, нависавший сверху, с головы. Он отложил маску в сторону и встряхнул головой, сверкнув демоническим оскалом и красным блеском глаз. Хан впал в ступор. Если он и хотел увидеть лицо какого-нибудь демона, то определённо Хо. Однако и в самых потаённых мечтах он не мог себе представить, что удосужится такой чести в своей хоть и вечной, но довольно никчёмной жизни. Черты были правильными, но острыми, словно если дотронуться — порежешься. Выразительные глаза смотрели с подозрением и ожиданием. Ли жаждал ответной реакции, но всё что мог в данный момент выжать из себя второй демон, это шокировано пыхтеть что-то неразборчивое на языке Ада и застыть на месте. — Ну же, смелее. Его Величество не узнает об этой маленькой вольности, — Минхо улыбнулся, словно пытаясь расположить к себе. И у него получалось. — Я даю слово. — Хорошо. Слово Хо было нерушимо и это общеизвестный факт. Хан медленно избавился от маски и тут же вдохнул полной грудью, словно он освободился от оков. Многим демонам маски не нравились, кому-то больше, кому-то меньше. Остальные относились нейтрально, например, Азазель. И очень немногие смогли хоть однажды её снять. Некогда были времена, не принуждающие демонов к ношению этого аксессуара, однако многое менялось с течением времени. Демоны надеялись, если это можно так назвать, что однажды они вновь вернутся в те времена и вновь перестанут быть скованными. Повторив за Минхо, Сон опустил руку с маской, замечая изучающий взгляд заинтересованных глаз напротив. Ли откровенно всматривался в черты Хана, запоминал их и пытался сделать для себя какие-то выводы. Это смутило Джисона, но он не мог перечить Ли. Собственно, он сам делал подобное. Увидеть лик другого демона было такой легендарной возможностью, которую упускать было нельзя. Хотелось рассмотреть, впитать каждую деталь и осознать, что демоны практически не отличаются внешне от людей. Это было важным, Хан, например, давно забыл, как выглядят демоны. Он практически забыл себя, но сегодняшний случай помог ему разворошить старые воспоминания. Это было действительно важно. Неужто Минхо тоже стремился убедиться в этом? Но почему он выбрал именно Джи для этого разговора? — Давай продолжим. Я не хочу наказывать тебя. Мне любопытно. Я хочу знать правду, почему ты пошёл против приказа ради прихоти смертного? К душе Сона прилило чувство безопасности и, соответственно, спокойствия. Напряжение постепенно отошло и Хан усмехнулся вопросу Ли. — Ты долго ломался, прежде чем решиться перечить мне и Его Величеству в прямом приказе? — с искренним интересом спрашивал советник, выжидающе глядя на Джисона. Хан вновь издал нечто схожее с усмешкой. Что-то среднее между смешком и ухмылкой. Это что-то заставило Ли сощурить глаза и смотреть пристальнее, с большим остервенением ожидая ответа. — Нисколько. Я не ломался. Феликс просто попросил меня и я помог ему, — пожав плечами произнёс демон будничным тоном, как что-то очевидное. — Пару раз попытался отговорить, но точно знал, что обязательно помогу Феликсу, если тот не отступится. Для Хана это теперь стало очевидным, однако Минхо недоумевал. Хану знакомо это чувство, он хорошо помнил, как его собратья демоны пытались внушить, что человек это не друг, с ним нельзя сближаться, он несведущий ни в чём полезном. Однако Джисон понимал сейчас, что Ликс знает больше всех демонов вместе взятых и даже, наверное, самого Его Величества. Феликс — человек, он понимает, что значит чувствовать, что такое эмоции, как они выглядят и что с ними делать. Он знает, что есть дружба, привязанность, любовь, сочувствие. Ничего из этого нет в Аду, вернее не было, пока сюда не поступил необыкновенный смертный, зацепивший короля. И если бы не его таинственность, его дерзость и очарование, он был бы обычным, но в нём скрывалось нечто колоссальное. Джисон, считавшийся самым сентиментальным из всех демонов, из-за того, что отказывался причинять вред смертным, быстро нашёл с ним общий язык и не жалел ни о чём. Ликс открыл ему мир, подарил дивные знания о сущности и помог понять, что у демонов тоже есть душа, внутренний мир и где-то внутри него под толстым слоем льда сокрыты чувства… У каждого демона и, что абсолютно очевидно, у Его Величества. — Продолжай, — заинтересованно приказал Ли. — Я осознал, прозрел. Я понял, что такое эмпатия и овладел ей. И сблизился со смертным, привязался к нему. Я безумно хотел помочь ему. Демон слушал и кивал, будто записывал каждое слово у себя в подсознании. Он пытался также понять и вникнуть. Его глаза блестели несказанным интересом и небывалым азартом. — Всё стало меняться: демоны стали чувствовать что-либо, кроме гнева и страха, Его Величество стал мягок, появились боль, усталость, скука. Господин Ли, вы же тоже почувствовали всё это? Мерцание, будто бы затухающих свеч, тайная обстановка и отсутствие масок на демонах создавало впечатление заговора. Плюсом этому служило рефлексивное состояние советника. Он кивнул, отдавая себе отчёт в том, что это действительно выглядит как заговор и в этом есть даже что-то прекрасное. В смысле интересное, запретное, чувство азарта накрывало с новой волной. Риск — то, что любил Минхо. Теперь он ощущал его острее и стремился к большим опасностям. Узнай об этом собрании Его Величество наказание ждало бы самого Ли. Возможно, нынешний правитель Ада проявил бы сострадание и отпустил их, но проверять было глупо и рискованно. — Ты чертовски прав, Джисон, — Ли неторопливо подошёл к Хану, заглядывая в глубокие темные глаза, в которых практически не было радужки и белка, лишь огромный, черный зрачок — особенность всех демонов. — Прости, что раньше недооценивал тебя, теперь я понял, что все мы ошибались. Хан в изумлении открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Он и не успел бы, сказав всё запланированное, Хо мигом обошёл Сона и скрылся за дверью, находящейся за спиной демона. Изумлению Хана не было предела. Так он понял, что охватило Ад. Это волна чувств. Она коснулась и холодного, некогда неприступного и безмерно жестокого князя демонов, великого мучителя и главного советника Его Королевского Величества. Он не смог смирить улыбки, нарисовавшейся на лице так внезапно, той, что в скором времени пришлось скрыть под маской.