Веха сотни клинков. Надоскай

Тарана сопротивлялся. Долго сопротивлялся, бойко. Но правда в том, что это было неважно, когда настаивало поперёк ему вдвое больше людей, чем он сам. И сейчас, он лежал на спине Ладо, бессильно, мирно сопя да сухо покашливая, свесив с плеч парня свои ледяные руки. Дэлори шла чуть позади него, и прикасаясь к спине дедушки, делала вид что поддерживает его. — Спасибо, Ладушка... Парень усмехнулся, — я же говорил, что кого-то из вас мне придется нести, — за тем он обернулся, — и всё же я больше надеялся, что это будешь ты... Просто учти это в следующий раз, ладно? Она безобидно ударила его кулачком. Просто приложила его к боку Ладо и продавила, чуть при этом улыбаясь с укором на половину лица. Она хотела ему что-то ответить. Уже точно знала что, и это вот-вот бы сорвалось с её уст, но Тарана снова закашлялся, и это куда-то подевалось. — Ему всё хуже... — промолвила она, словно говоря это себе. Ладо подбил сползающего с него старика. — С каждым разом он всё сложнее выздоравливает. И всё меньше вещей ему в этом помогает... — Он справится. — Думаешь? — Конечно. Просто нужно запретить ему пользоваться холодной водой. — Но он не слушает... Говорит, что только после холодной воды он чувствует свои руки по-настоящему чистыми. После тёплой, это ощущение не возникает. — Значит, нам попросту нужно настоять на своём. — настоять на... своём?.. — Мой отец говорит, что если тебя не слушают, нужно тоже перестать слушать, и смотреть что будет. — а... А это не слишком? Ладо подбил старика, — смотря как это понимать. Внезапно, откуда-то из лесу неподалёку, стали раздаваться мелодичные звуки. Даже скорее выкрики. Почти сразу стало понятно, что это Миршеволь, который уже как целый час назад сошел с дороги, и Дэлори даже успела попытаться высказать свои опасения по этому поводу. Мужчина пел. Запевал где-то неподалёку. Сперва это казалось какой-то дикостью, и Дэлори ужимисто взглянула на Ладо. Парень её поддержал, но истинную причину этого, он, конечно же, знал. — Чего это он? — ярко удивилась девушка. — Скорее всего он думает, что рядом с ним есть какой-то зверь. — Но почему он поёт?.. — Что бы зверь держался подальше. Слышишь какие сильные звуки он использует? Не гортанные, а исходящие как бы из самого его нутра. Такие звуки пугают зверей. Они показывают, насколько сильна и объемистая утроба у издающего их. Больше этого, зверей пугают только звуки в себя, подобные которым издают самые свирепые хищники, меряясь друг с другом чья утроба вместительней. н-Но это сложно. Этому нужно специально учиться, и Миршеволь вряд ли к такому готов. — ... Ого!.. — чуть погодя воскликнула Дэлори, — ты так много знаешь!.. Ладо усмехнулся, — Нет же. Это всего лишь то, что есть вокруг меня. Только и всего. Дэлори недоверчиво прищурилась в ответ на слова Ладо, но всё же больше сейчас её беспокоил Миршеволь. — А у него точно там всё нормально? Вдруг у него проблемы?.. Ладо грубовато усмехнулся, — будь у него проблемы, мы бы сейчас слушали совсем не песни. Через пару минут, когда Миршеволь, судя по звукам, стал отдаляться, в его песне, хоть и непонятной, стали различаться красивые мотивы и чарующие переливы. — Какая всё-таки весёлая песня! — поспешила заметить Дэлори, и простодушно спросила, — а о чём она? Таить Ладо не стал. — Кажется... о том что кто-то его обманул, подвёл и... с ума свёл. Радости на лице девушки чуток поубавилось, но это было исключительно от непонимания. Она не знала, как о подобном можно петь в таком ключе? Её реакция понравилась Ладо, но улыбку её он всё же решил вернуть, — это шутливая песня. И у него это без проблем получилось. Дэлори тихонько шла позади Ладо, и смотрела на него. Смотрела на его сильные руки, которыми он поддерживал её дедушку. Чистые, приятные руки... которые должны быть испещрены шрамами и изувечены, после того, что с ними было вчера... Она смотрела ни них, и это почему-то печалило её. Она видела, как металл обволакивал его руки. Как страшно он впивался в них, глубоко, кроваво, дробя их подобно приговору - грозя навсегда их отобрать. Но что же она видит сейчас?.. Нет, ей не могло вчера всё показаться. Да и маленькие, затянутые рубцы на его руке как бы намекали, что всё то действительно имело место быть. Но как так? Она никогда не видела, что всё так быстро затягивалось... Снова послышался кашель Тарана. И тут Дэлори вспомнила слова старика, которые он когда-то ей сказал. Слова о том, что порой мы встречаем особенных людей. Людей, которые не похожи на всех остальных. Людей, совершенно иных. Девушка призадумалась, и согласилась сама с собой. Да. Ладо был похож на особенного человека. Он был прост. Предельно прост, и в этом Дэлори чувствовала какое-то волшебство. Потому что рядом с ним, всё вокруг тоже становилось не очень-то и сложным. А ещё он... Мысль Дэлори прервалась, потому что Ладо обернулся, и одним глазом взглянул на неё. И это был взгляд на человека, совершенно тебе не знакомого. На нового, на чужого. Или, возможно, он бил куда-то сквозь неё? Это был круглый глаз. Круглый, затравленный, испуганный и где-то даже жестокий. Но потом, он налился теплотой. Словно сам Ладо посмотрел через него только сейчас. Только сейчас её увидел. — Ладушка?.. — затрепетала Дэлори, — Всё хорошо? — Да... — тепло ответил он. — Я просто... Задумался. Вскоре после этого, из правой части леса в сотни метрах перед ними, на дорогу вышел Миршеволь. Честно говоря, его массивная фигура где-то там, выглядела весьма устрашающе. По крайней мере так показалось Дэлори, ведь прежде чем к ней пришло понимание что это свой, она успела спрятаться за спиной Ладо, и опасливо выглянуть оттуда несколько раз. В один из которых - она всё же смогла его узнать. Возможно это было из-за повязки, которой он закрыл свой левый глаз на пути к ним. — Медведь? — усмехнувшись спросил Ладо. Миршеволь глупо почесал затылок, и словно выдавая ответ на ладони, кивнул: — Да. После чего мужчина заулыбался, и полез себе в сумку. Оттуда он достал огромный зелёный лепесток, заботливо сложенный в аккуратный конверт. Там были... ягоды. Самые разные, начиная от лесники и смородины, заканчивая календалью и парочкой гроздочек шелковицы, выделяющихся на фоне всего остального своей мясистостью. Ладо почти сразу запустил руку в конверт, и это, как показалось Дэлори, еще сильнее обрадовало Миршеволя. После этого, конверт с ягодами подтянулся и к ней. Посмотрев, как Ладо залпом вливает всё что у него было в руке - в рот, Дэлори подумала, и с сожалением помотала головой. — Они же не мытые... — сказала она с досадой от того, что не успела предупредить хотя бы Ладо. Ладо с Миром переглянулись, и охотник отважился ответить: — Твий организм завжды повынен воюваты. Так вин становыться сыльнише. Никогда у Дэлори не получалось строить правдоподобно-понимающее лицо. И как бы сильно она не пыталась, в этот раз не было никаких исключений. — ... что он сказал? — тихо прошептала она, подшагнув к Ладо с другой стороны. Шебутной побег её глаз его развеселил. — Он сказал, что некоторые вещи куда полезнее немытыми. Питаясь чем-то таким, твой организм принимает бой, который в итоге сделает его чуточку сильнее. И потом, если в нём назреет настоящая война, она уже будет не такая серьёзная, как могла была быть. Потому что на страже внутри тебя уже будут опытные воины, и настоящие герои. — Герои?.. — всерьёз задумалась Дэлори. — Герои. — подтвердил Ладо. Шелковица. Она выбрала пальчик шелковицы, и шла по дороге, молча и гордо его подъедая, растягивая ягоду по времени словно она была размером с виноградную гроздь, при этом воображалисто надеясь, чтобы герои в её организме, не слишком там перетруждались. Она была ребёнком намного больше даже чем Тисики. Но это не редкость. Скорее так и должно быть. Поэтому определялась забота о ребёнке, и именно потому Мастер Сэй всегда так уважительно относился к Тарана, и всему что касалось старика. На дроге, дальше, что-то было. Ладо знал это задолго до того, как все остальные это увидели. Иу. Иу. Виу. Иу. Крохотное существо стояло у левого края тропы, и мяучило изо всех сил. Котёнок, то ли сонный, то ли уставший, так уж сразу и не скажешь. Он был весь взъерошенный, растрёпанный в разные стороны и слабый. Сильно ослабший. Настолько, что каждый всплеск его звонкой мяучки, сопровождался реальным вздрагиванием, и пошатыванием его собственного тельца. Выглядело это жалко. Очень жалко. Миршеволь сразу прошел мимо. Он не любил кошек, и виной этому было его знакомство с баюнами однажды. Потому, когда Дэлори с восторгом присела у маленького чуда, ~ Ась? ‐‐ ДАВЬЕН! ... и со словами: — ой какой маленький! — Радостно потянула к нему ручки, Мир её остановил. — Не чипай його. Делори послушалась сразу. Теперь она была осторожна с маленькими зверьми, после того как на Ладо напала волчица. Она поднялась, по привычке отряхнула платьице, и сделав несколько шагов в сторону Миршеволя, обернулась. — Ладушка?.. Ладо стоял на том же месте, как вкопанный. Глаза его вцепились в часть дороги, на которой сидело маленькое, мохнатое чу-до. Он смотрел на него, сверху вниз, а котёнок даже не замечал его такого, огромного. Не замечал и продолжал мяучить. За тем, почему то, шатаясь, его головка тяжело задралась к небесам. Откуда Ладо на него смотрел. — Виу. И тогда он сорвался. В сокрушительном рывке, Ладо пронёсся через перелесье, по левую сторону дороги, и по началу могло даже показаться, что его кто-то утащил. Дэлори обязательно бы испугалась, ведь сейчас в ту часть леса унеслось буквально всё, что у неё было. Но ужас на её лице даже не начал зреть. Просто потому что не успел. Миршеволь схватил её. Крепко схватил, надёжно. И бояться в таких объятиях, наверное, было бы даже оскорблением, поэтому она и звука не издала. Охотник нёсся за ними, и Дэлори это молча принимала. Она понимала, что бегут они примерно по тому же пути, который прокладывал Ладо, но загадкой для неё оставалось одно - где он сам? Только что же был тут. Только что был у дороги. Они ведь сразу после него побежали. Как так может быть, что он так сильно оторвался? Так же не бывает... Да?.. Миршеволь летел. Так ей казалось. Его чёрный плащ из шкуры квелика волнами трепался позади него, изрывая воздух, и рокот его тряпичных всплесков с лёгкостью можно было спутать с крыльями. Он прыгал. Пни, сваленные деревья, камни. Он был ловок настолько, что порой казалось он отталкивался прямо от воздуха. И вот, уже через две минуты, на их пути оказался дом в объятиях леса. Старая бревенчатая холупка была концом этого маршрута, потому что если не так, скорее всего Ладо бы попросту прошел через неё насквозь, как это было с некоторыми местами на пути сюда. Но даже если бы это произошло, изменилось бы совсем не много. Больше чем половина дома была раздавлена огромным упавшим деревом, ствол которого тянулся в обе стороны, и не было ему конца. Удивительно, но лицевая часть избы была почти не тронута, и совершенно не отражала очевидность произошедшего. Дверь была вырвана. Саму её Дэлори заметила много позже этого, сердито торчащую в стволе другого дерева, поодаль. Возможно, увидь они её раньше, не стали бы так подкрадываться. Миршеволь бы не стал. Дэлори ничего не делала, потому что ей ничего и не оставалось. Мир её попросту не отпускал. Там ощущалась какая-то возня... И неожиданно, едва не сбив огромное тело Миршеволя со своего пути, из прохода выскочил Ладо. Парень был растерян, и от этого казалось, что он был удивлён их тут увидеть. — Скрученные стебельки, скру-че-нны-е! — командирским голосом донеслось из избы, и Ладо, не придержавшись и мгновения, кинулся в сторону, вскользь обронивши лишь тихое: — Помоги ему. Потерянное личико Дэлори в секунду сделалось серьёзным и решительным. Потому что голос, прозвучавший из избы, был голосом её дедушки. На этих же щах, она хотела зайти в дом, и уже потянулась туда, но Миршеволь ей помешал. Мужчина отодвинул её, и сам зашел первым, при этом повязка на его глазу очень бодренько слетела с его головы. — Мгм, — мыкнул мужчина, и Дэлори сразу приняла это за приглашение. В общем-то внутри всё было так, как примерно и представлялось. Снаружи даже казалось, что всё намного хуже. Дом был располовинен стволом дерева, словно праздничный пирог... Но большая часть разрушений пришлась именно на крышу. Внутри дома всё было не так плохо и, казалось бы, этот ствол попросту врезался в интерьер избы, почти ничего страшного не наделав. Но всё это только на первый взгляд. Если присмотреться, то всё вокруг вдруг может показаться каким-то совсем неправильным. Стянутым, и словно подвешенным. Как будто бы этот дом был накрыт какой-то пеленой, которая натянулась этим упавшим деревом словно простыня. Да и снаружи дом казался немного меньше, чем внутри. Но сейчас это было не важно. Спина дедушки. Вот что увидела Дэлори, когда зашла в дом. Он копошился у ствола, и был занят настолько, что даже не обернулся посмотреть кто стоит за его спиной. Это было похоже на него. Когда он что-то делает, ему сложно отвлекаться, и именно потому она начала ему помогать. Девушка обошла его, опасливо поглядывая через его плечо, и увидела... Там была женщина... Старая, сухая женщина. Её темные волосы корнями вились по полу, а кожа её была как парафин. Она была белой, казалось даже с прозрачной прослойкой. Ноги её по колено были... в стволе дерева. Под ним. Их раздавило, и на это было печально смотреть. Могло показаться что она мертва. Запросто могло бы, но нет. Она двигалась. Её ватные руки плавали в воздухе, и бессильно, почти влюблённо пытались тянуться к лицу старика, а губы её при этом неслышно шептали что-то на немом языке. Было сложно, но Дэлори узнала эту женщину. Так ей показалось. Она видела её на Полосе, до того, как туда пришли злые люди. А это значило что дедушка тоже её знал... Сейчас её голова лежала у него на коленях, и он о чём-то ей бормотал. Приговаривал. — Поищи ещё стиртовика, — сказал старик, увидев кто стоит подле него, — она продавала его в синих колбочках. Дэлори стала оглядываться, вертеться, но почти сразу её придержал Миршеволь. Если бы ни это, она скорее всего раскроила бы стопу, наступив на стекло разбитых склянок, упавших с полочного шкафчика. Тарана сейчас тоже на них посмотрел, с сожалением, словно попросту забыл предупредить. — Я дал ей всё что было целым, но этого не хватит что бы её отключить. Нам нужно забрать её с собой. На Полосе осталась часть тахиновой дыни, которую я использовал для того парня. Мы ещё можем её спасти... Посмотри там, может за стволом чего осталось? Дэлори вскинула руки, схватившись за ствол дерева и напрыгнула на него, неумело пытаясь как-нибудь туда залезть. И у неё получилось. С четвёртой попытки, когда Миршеволь всё же сообразил ей немножко подсобить. Правда когда она свесилась над другой половиной избы, и с грохотом оттуда свалилась, кубарем полетев вниз, я уверен что Тарана оказался бы на той стороне много раньше чем даже Миршеволь. И так и было бы, но падая вниз, Дэлори частила особую мантру, которая предвосхищала все вопросы и волнения. Пока летела, она успела два раза протараторить что всё в порядке, и ещё один, заключительный, когда всё свершилось. Отряхнувшись, Дэлори огляделась и почти сразу убедилась, что этот дом действительно снаружи кажется поменьше. Она, конечно, полностью его оглядеть не успела, но это даже в ширь казалось. А ширь его она видела. Словно просьбой недодумывать эту мысль, её глаза сразу зацепились за большой сундук, стоящий у дальней стены избы. — Есть что-нибудь?.. — приглушенно донеслось с той стороны, и эти слова послужили для неё толчком. — Да! Сейчас посмотрю! Уже подходя к сундуку, Дэлори заметила кое какую деталь, которая её удручила. Замок. Сундук был закрыт на замок, но девушка всё же попыталась его открыть. Без толку. — Тут сундук! Он закрыт на ключ! — Проклятье... — пробубнил Тарана, за тем в половину провернулся к выходу, и взывающе прикрикнул: — Ладо!! Миршеволь, стоящий рядом, по правде говоря мог и сам решить этот вопрос. Мужчиной он был крепким, однако... Он чувствовал смерть. Здесь уже ею попахивало, и если её чувствует он, то кто знает, кто ещё её может ощутить?.. Так что он твёрдо решил не отходить от старика, который не в состоянии уловить даже откровенное приближение со спины. Но в отместку этому, он решил озвучить ещё одно своё ощущение. — У камина посмотри. Там, внизу. Когда из-за бревна прозвучало радостное: — Нашла! Тарана с вопросом взглянул на Миршеволя, но тот не стал ничего отвечать, а лишь смотрел на старика сверху вниз, одним только глазом. Своим угольно чёрным глазом, с досвету раскалённой оранжевой каймой, вокруг точки его зрачка. Его залитая тенью зловещая фигура, запросто могла бы напугать. Но Тарана не боялся. Он видел вещи много страшнее, и вызывающие ещё больше вопросов. Вскоре после этого подоспел Ладо, и то что он принёс удивило и обрадовало старика, словно для него это было какой-то неожиданностью. Хотя Ладо принёс только то, что он просил. Когда Дэлори открыла сундук, то увидела, что внутри он был разделён на несколько секций. В них аккуратно были сложены разные вещи, начиная от ткани, заканчивая различными алхимическими приспособлениями и склянками. Синие, зелёные, красные и фиолетовые колбочки, о которых говорил старик - тут были только пустые. Но в самом краю сундука, вдоль линии его правой стороны, были четыре секции, в которых, с особой заботой, аккуратно были вставлены четыре закупоренные кварцевые колбы, с почти идентичными на цвет жидкостями. Дэлори была уверенна что она нашла нечто нужное, но терялась в догадках, что же это всё-таки такое? Склянки были не подписаны. Она озвучила свои опасения старику, и через несколько мгновений, к ней подкрался Ладо. Он испугал её, сам того не желая. Она взвилась, стоило ему к ней неожиданно прикоснуться. — Что нужно? — участливо спросил он. — Стиртовик... — промолвила Дэлори, и с некоторым сожалением добавила, — но его, наверное, здесь нет… — Вот он. — сказал Ладо, легонько протянув ей одну из колб, которую, за секунду до этого, избирательно понюхал вместе с другой, которую держал в руках. Дэлори хотела взять её двумя руками, как цветочный горшок, но он не дал ей этого сделать. Ладо улыбнулся. — Понюхай, — исправляя её промолвил он, — чувствуешь эту горечь? — Ага.. — в себя сказала Дэлори, совершенно не улавливая то, о чём он говорит. — Этот оттенок отличительная черта этой настойки. Она такая же и по вкусу. Спутать стиртовик с чем-то другим, это всё равно что путать кислую лисошку, со сладкой календалью. — а.-Ага! Она сама не понимала почему обрадовалась. Стебельки растения, что принёс Ладо, названы маковой лигией. Сильный, и очень вредоносный наркотик. В народе его как только не называют, и чего только с ним не делают, но это очень злая и пагубная вещь, которая в прямом смысле этого слова, ест тебя изнутри. Я серьёзно, до дырок в желудке и не только. Поэтому, увлекающиеся этой штукой - долго не живут. Но сейчас не об этом. С помощью стебля маковой лигии, цвета ромашки, и обыкновенного медового порошка, при достаточном желании можно ввести человека в очень глубокий сон. Лигию нашли, ромашек вокруг было полным-полно, осталось найти медовый порошок. Но это тоже не было проблемой. Ладо притащил его почти сразу, как Тарана попросил. Старик и не сомневался, что у этой женщины он в достатке, потому что почти для всех зелий что она продавала на Полосе, медовый порошок был очень важным ингредиентом. К примеру, в стиртовик его тоже добавляют, так что даже если порошок и не нашли бы, можно было бы просто использовать больше этого варева. Ведь сам по себе стиртовик - штука очень гадкая и донельзя горькая. Настолько, что медовый порошок туда не просто добавляют, а сыпят. Сам стиртовик используют с этой смесью, потому что принято считать, что он служит нейтрализатором для некоторых процессов наркотических веществ. И он очень полезен для желудка, что безусловный плюс при работе с маковой лигией. Именно потому, толчёный замес наркотика смешивают прямо в стиртовике, и в идеале подавать его стоит через марлю, но Тарана знал, что делал, поэтому прекрасно обходился без неё. По крайней мере пока Дэлори не поднесла ему подходящую для этого ткань. Когда девушка вышла из избы и села у порога, Ладо вышел вслед за ней, и она, в упрёк ему сказала: — Ты, в следующий раз, предупреждай, прежде чем сигануть вот так куда-нибудь. — А я.. — оборвал Ладо, — а я разве ничего не сказал?.. Дэлори не успела ничего ответить, но по её лицу, с не слишком серьёзным упрёком, было видно, что нет. Словно не по звуку, а чему-то совершенно иному, они оба, как один обернулись в ту сторону, откуда пришли. И там, неловко перепрыгивая с бревна на бревно, целясь и выверяясь, к ним приближался тот самый, серенький замызганный котёнок. Он пронёсся мимо них совершенно не боясь. С достоинством преодолев аж две ступеньки, он прошмыгнул в дом, словно он целиком и полностью принадлежал только ему, блеснув при этом напоследок своим гордым подхвостом. Миршеволь, когда кот зашел в дом, опасливо отступил, сам того не понимая. Котёнок почти сразу нашел свою хозяйку, и запрыгнул на неё. Он включил свою тарахтелку как только её рука прикоснулась к нему. Она гладила его, слабо-слабо, из последних сил, а он радовался этому, порой приоткрывая рот, выпуская из него странное вяканье, словно мурча, он хотел что-то сказать. Тарана понял, что уже достаточно, когда её рука перестала скользить по его шёрстке. Когда она отключилась, Ладо с Миршеволем сразу взялись за дерево. Некоторые сомнения, конечно, были, но им кажется особого труда не составило его приподнять. Тарана ожидал кровотечения, или того хуже, но ничего из этого не было. Её раздавленные ноги зарубцевались, и уже, кажется, начали неправильно заживать. Удивительно, но по всей видимости она успела принять что-то очень крепкое, прежде чем на неё обрушилась эта беда. Ну а возможно, она ухитрилась сделать это уже после. Всё-таки когда они явились сюда, полочный шкаф лежал верхушкой к стволу дерева, и почти все препараты что были в нём - разбросались повсюду и разбились. К чему-то она, видимо, всё-таки дотянулась. Что-то уцелело, и спасло ей жизнь, потому что она в любом случае не смогла бы столько протянуть. Ведь всё говорило, что древо это упало в тот час, когда треснул солнечный диск. А она не была похожа на воина, способного несколько дней пролежать в земле с оторванными конечностями. Пока Тарана её пеленал и упаковывал, чтобы взгромоздить на спину Миршеволя, Ладо и Дэлори было поручено обшарить дом, и забрать всё, что может стать полезным на Полосе. Самым первым в лыковой сумке оказался кот. Сколько бы раз Дэлори его оттуда не вытаскивала, он мистическим образом там возникал, и мягонькой серой лапкой подхватывал на лету опускающуюся в сумку ткань, да бойко, со знанием дела наводил там порядок. Уже выходя на дорогу, они договорились что по пути нужно заглянуть ещё кое куда. В здешних лесах жило не мало людей, и нужно было удостовериться что всё у всех в порядке. По крайней мере у тех, к кому они смогут заглянуть. Тарана сомневался, но к его большому удивлению Миршеволь был очень даже за. Да и Дэлори его поддержала. Ладо так вообще сказал, что знает где живет ещё парочка диких, и нужно бы туда тоже заглянуть. Вот только у этого всего была одна проблема. Рельеф вокруг местами сильно изменился. Да так что некоторые места и не узнать. А это делало задачу сложноватой... Но никого, похоже, это не придавало унынию. — Там, кажется, живет старик Пасталь — Ладо указал в лес, по правую сторону от дороги. И не было понятно, по чему он сориентировался. — ... который лыковые фигурки делает, и свистульки продаёт. Я быстро сбегаю, посмотрю, ладно?.. После этих слов, Ладо убежал. Дэлори успела спохватиться только несколько секунд спустя, и побежала вслед за ним, махая руками и крича, что бы он её подождал. Миршеволь и Тарана переглянулись, и тоже выступили в ту сторону. Нечего разделяться. У старика Пасталя всё оказалось в порядке, по крайней мере с домом. Но вот баню, каким-то образом, разнесло в щепки. Непонятно было, то ли на неё что-то свалилось, то ли она попросту взорвалась. В общем Пасталь негодовал. Ладо рассказал ему как обстоят дела, что они теперь островитяне, и что с этим ничегошеньки пока не поделать. Пасталь почесал репу, посмотрел на Тарана, грозного Миршеволя, и увидел в их лицах, что пацан не врёт. Он очень быстро стал серьёзным, и кивнув, с чем-то согласился. — Хорошо. — сказал он, — Я-то думал меня от бланжа шатает... Зарёкся даже. Но раз так... я пойду навещу одну семейку, посмотрю, что да как... а потом сразу к вам! Надо вместе держаться, раз дела такие. Тарана придержал его и сказал, что они пойдут с ним, вдруг там помощь нужна будет. Но Пасталь обернулся, посмотрел на него дурноватыми глазами и сказал, что с той семьёй плохого ничего не может сделаться. Духи их слишком любят, чтобы позволить чему-нибудь случиться. Так что он идёт просто навестить. Нечего переживать. Это звучало глуповато, и даже как-то самонадеянно, но... Почему-то ему верилось. Они выдвинулись дальше, но уже не стали возвращаться к дороге, а пошли вдоль леса. Тарана сказал, что где-то впереди, по этой стороне, живет его старый приятель. И надо бы к нему заглянуть. Старик сказал, что это очень полезный человек. Он занимается древесиной, обрабатывает дерево, и кумекает в строительстве. А рядом с ним живет пара, которая собирает мёд и помогает ему с воском для дерева. По его словам, на Полосе эти люди станут очень полезны. И говорил он это так, словно это было совсем не очевидно. Жил Барам на небольшом холме окутанным лесом, в аккуратном, бревенчатом домике, на котором прямо сейчас лежало упавшее дерево. Оно было не таким большим как в доме собирательницы, и всё же выглядело внушительно. Однако... К большому удивлению, оно оказалось недостаточно громоздким, чтобы продавить эту небольшую избу. И смотреть на это со стороны было удивительно. Такой себе памятник непоколебимости. Стоило им подойти ближе к холму, как дверь избы отворилась. Внутри, приятный и уютный янтарный свет играл с неполными тенями, но... Всё это быстро затенилось. И из этой тени выдавилась часть руки, которая схватилась за правую сторону дверного проёма, и следом, как по волшебству, из этой маленькой двери вырос самый настоящий шкаф в броне. Да что уж там говорить... Он был похож на цитадель. Вдвое больше, чем сама дверь из которой он вышел. Голова его была укрыта шлемом-колпаком, без забрала, но с горлом кольчуги вокруг шеи. Он был сердит. К его груди, кажется, был привязан круглый щит, сверху которого, по ветру извивалась длиннющая седая борода, клином тянущаяся к поясу. В руках воин держал меч, столь великий и могучий, что казалось им даже не обязательно попадать по противнику что бы его одолеть. Рядом с этим человеком, Акабарай показался бы пацаном. Не было понятно на что он смотрит, но сам факт, что в их сторону - подавлял. Казалось бы, он вот-вот сорвётся. Но его левая рука, почему-то потянулась вверх. Он снял шлем со своей седой головы, и его могучая грудь спросила: — Таран, это ты? — Да, — выступив вперёд ответил старик, — а почему ты-... — ... Помоги... И уже эта фраза едва ни дрожала в его голосе. Момент, когда они заходили в его маленькую избу, был очень расплывчат, и даже как-то отказывался вспоминаться. Казалось, они были здесь изначально. Всегда тут, и ниоткуда даже не приходили. Это воспринималось как данность, что само собой разумеется. И это было странно приятно, вопреки всем обстоятельствам. — Сам Король послал вас, не иначе. — медленно проговаривала грудь воина, когда он складывал доспех. Внутри его дом был в четыре раза больше, чем снаружи. Это уже было совсем не смешно, и слишком заметно, чтобы спустить всё на иллюзию. Прежде Ладо никогда подобного не видел. Всё помещение освещала старая каменная печь, в паре с янтарной свечой, расположенной на столике в другой части дома, рядом с кроватью, у которой так активно возятся Тарана, Дэлори и молодая заплаканная незнакомка. Однако, к удивлению, на весь дом этого света вполне хватало. — Я молился что бы всё обошлось, — молвил воин, снимая латное кольцо, опоясывающее его поясницу. — И вот вы здесь. А и десяти минут не прошло. Он разговаривал медленно. Очень медленно, но это совсем не напрягало. Витязь поведал, что всё проспал. Всё, что здесь произошло, никак не смогло его разбудить, а когда он проснулся, то увидел Мальвушку, всю в слезах толкающую его изо всех сил. Тот человек, над которым сейчас крутиться Тарана - его родной сын. Они живут неподалёку, и помогают ему всяким. А еще, держат кубла пауков, заставляя их собирать только хорошую пыльцу, из правильных на то соцветий, из которой получается вкусный, а главное не ядовитый мёд. Так вот когда всё произошло, затряслось и страшное дело, пауки взбесились, да набросились на Ждана - его сына. Поломали они его знатно. Иного убили бы, но всё-таки Ждан был его сыном. Мальвуша отбила их от него, и сама дотащила его сюда. А он всё это время - спал. И даже потом спал, когда она плакала, а сын его страдал. По его маленьким глазкам в ободках морщин было понятно, что навряд ли когда-нибудь он сможет себя за это простить. Когда Мальвуша рассказывала ему, как тряслась земля под ногами и трескалось небо, старик слушал всё это, и тени от тёплого света, наложенные на его лик, постепенно углублялись в него, делая его хмурым и страшным. Потому что Мальвушка описала то, как начинается война. Вот он и нарядился как на войну, чтобы найти лекаря и отбить его у кого-нибудь. Но то что лекарь сам их найдёт - он и подумать не мог. Он не знал, что так бывает. И даже сейчас, в его глазах было видно недоверие к происходящей действительности. Старик с удивлением слушал рассказ Ладо о положении вещей. Однако интересовало его сейчас, кажется, совсем другое. — Твоё лицо... — сказал воин, — я где-то его видел. — Очень странно, — ответил Ладо, как только понял что эти слова предназначались ему, — не поймите меня неправильно, но я бы вас запомнил, если бы мы раньше встречались. Старик по-доброму усмехнулся, это было видно по его глазам, — И то верно. Когда Ладо ушел посмотреть не нужна ли помощь их врачевателям, и Барам с Миром остались наедине, старик внезапно спросил его, — Ты кромешник? Миршеволь сразу удивился этому непонятному вопросу, так как было очевидно, что он предназначался ему. Мужчина непонимающе взглянул на старика. Тот ухмыльнулся, и кивнул головой указывая на пол. Миршеволь обернулся, и увидел свою тень. Не было ничего необычного. Тень как тень. Но старик ждал. И тут, до охотника дошло. Он увидел это. Он увидел, как остальные тени тянутся от огня, но та, что отбрасывал он - нет. Непонятно было, что вообще её делает. Не бывает же тени без света, верно?.. Это испугало его. Правда испугало. Он был взрослым мужчиной, виду он, конечно, не подал, но всё же его обуяли мысли и предположения... а раньше это тоже было?.. — Раньше таких как ты было много... Фраза старика ненадолго вырвала Миршеволя из думы. — Я сражался вместе с ними, и против них. Ты знал, что Король тоже был кромешником? Раньше, когда-то давно, это надолго вбило бы Мира в панику. Теперь же, даже страх проходит настолько быстро, что им невозможно усладиться сполна. — Я думал вы все обернулись в чудищ, когда Короля не стало. А тут вот что получается. Выходит, не все. Старик облокотится о своё колено. — Сколько ещё подобных тебе? Миршеволь взглянул на него с вопросом, — мне то как знать? Старик качнулся на стуле, — ну как это?.. Закрой глаза, обернись, внимательно все осмотри. Ты должен чувствовать всех остальных. Я-то точно не знаю. Так я видел, и так мне говорили. Миршеволь понимал этого старика лучше, чем всех остальных. Лучше, чем Ладо, Дэлори и Тарана. Он говорил медленно, и это ему очень нравилось. Мужчина закрыл глаза, и неторопливо обернулся. Он сделал почти полный круг, но внезапно... Внезапно резко вернулся на несколько градусов назад. Он не знал, что увидел. Это было пятно, которое чернее всего остального. Это могло быть что угодно. Закрученный узор от света, который попросту оттенял это место от всего остального, или какое-то слепое пятно, из-за глаза морока. Но старик принял это исключительно однозначно. — По крайней мере ещё один... — Цэ погано? — колебаясь спросил Миршеволь. — Плохо, спрашиваешь?.. Кто знает, — ответил старик, пристально вглядываясь как оборачивается Тарана, и ступает в их сторону. — Может плохо, а может и хорошо... — Всё хорошо, — сказал Тарана, и суровые морщинки Барама вдруг переменились на радостные и довольные. Хотя на лице старика вроде бы никаких изменений и не произошло. — Несколько сломанных костей, парочка вывихов... Кое где пришлось подшить, но это мелочи. Возможно я не всё смог заметить, но единственное что меня сейчас беспокоит, так это его поясница. Лучше бы ему вообще не вставать пару дней. — Я понял, — ответил старик, — привязать к кровати. — Да. Да! Это было бы отличным решением! По-хорошему, ему бы вообще тахинную дыню, но... у нас её нет. Она была. Тарана знал, что тахинная дыня точно была, на Полосе, которая отсюда уже совсем недалеко... Но Ждан может обойтись и без неё, а вот женщина, которую они подобрали - нет. Старик понял, что зря он вообще об этом заикнулся, и Барам... Он точно знал, что Тарана лукавит. Это было видно по его лицу, которое, казалось бы, способно понять исключительно всё. — Спасибо тебе, друг, — Барам поднялся со стула, и выпрямившись, протянул Тарана свою руку. — Век буду тебе обязан. Как только Тарана приложил свою ладонь к его, Барам накрыл и её. — Ты столько раз меня выручал... Вы можете оставаться насколько хотите. Места тут хватит всем. — Ам.. нет, — робко возразил Тарана. — Прости, Барам, но нам нужно идти. На Полосе нас ждут ребята, и там много кому ещё нужна наша помощь... Витязь задумался, — хм-м.. Значит решено. Мы, трое, присоединимся к вам через пару дней. Как только сынишка мой поправиться. Раз всё так как вы сказали, то следует держаться вместе. Когда они уходили, Барам тоже вышел вслед за ними из избы. Старик провёл их взглядом, кивнул, когда нужно было, в ответ тому кто обернулся, и когда их не стало, он не спеша повернул голову туда, куда смотрел тот незнакомец. Ровно туда, в ту точку, за которую зацепились его глаза. Уже тогда он понимал, знал, насколько мала вероятность, что бы на Аноксе ещё к кому-нибудь прижилось что-то от морока. Старик не стал говорить незнакомцу, что вероятно глаз, который он позаимствовал, не настолько чужд ему как можно было бы подумать. И скорее всего, морок, которому он принадлежал, когда-то давно мог бы считаться ему кровным родственником. Такая встреча, и подобный исход слишком маловероятны. Потому, старик продолжал смотреть туда. Вниз, в густую чащобу зелёного леса, окутывавшего его дом. Пристально смотреть, серьёзно. Словно действительно там что-то видел. И хоть это было не так, ему и не нужно было. Настоящим Кромешником может сделаться только тот, кто хоть однажды побывал в тени Короля. Ему достаточно было знать только это, чтобы смотреть, и не теряя надежды, верить. Верить, что незнакомец и правда там что-то увидел. Возвращаясь к Полосе, под предводительством Тарана они проведали ещё парочку жилых точек, но там уже ничего серьёзного не было. Ушибы, царапины и лёгкий испуг, который уже давно сошел. Были и такие, кто также, как и Барам, всё проспал. Они хмурились, выслушивая гостей, оглядывались, расправляя лицо, и хмурились ещё сильнее, когда смотрели вверх. Можно было бы ещё зайти к местному забулдыге, но Тарана начал беспокоится о женщине на спине Миршеволя, и велел уже сворачивать к дороге. Всё-таки жил дядька на отшибе, и добираться туда пришлось бы довольно долго. К тому же, Дэлори сильно устала. Он правда так подумал, глядя как беззаботно она вертится вокруг Ладо, пытаясь, кажется, его достать. Ему серьёзно пришло это в голову, и он до последнего не понимал, что валится с ног тут именно он. Но как только это вскрылось, и он припал на колено сам того не желая, это повергло его в шок. Ему даже уши заложило, и вскрик Дэлори, взывающий к своему старику, показался ему слишком глухим, и слабо-вероятным. Тело уже совсем не то... — думал он, самостоятельно поднимаясь с колена, направо и налево раздавая своё — всё хорошо. В этот раз Тарана не стал сопротивляться, когда Ладо подставил ему свою спину. Но сейчас, заснул он так же быстро, как и в тот раз. Уже у самой дороги, им повстречался взрослый чеснок. Дэлори его сильно испугалась, она никогда не думала, что они могут вырастать до таких размеров. Он был похож на медведя от мира растений. Огромная, мясистая, неоднородная туша, состоящая из сплетений, стеблей и побегов. Воистину устрашающее зрелище, особенно когда его вытянутая, висящая морда смотрит ровно на тебя. Страх пририсовал твари по паре метров в ширину и высоту, и видела его Дэлори похожим на дом. Реальность, конечно, от этого образа не слишком отставала, однако зверь был не страшен. Он был чей-то. Это безошибочно определилось по общей ухоженности, и двум вевекам, сидевших на нём, во взгляде которых читалось в несколько раз больше упрёка, чем у чудища. Дело в том, что эти два серьёзных парня, сидят у желудка существа, рядом с отверстием, через которое они трапезничают всем тем, что там находят. Так уж получается, что из-за особенности в строении тела, у чесноков очень болезненно проходит процесс сбрасывания желудка, когда тот заполняется костями и всякой штукой, которую его сок не способен, или попросту не успевает переварить. Поэтому серки делают в них отверстия, чтобы раз в несколько дней, попросту выгрести оттуда всё непотребство. Сам чеснок, при этом, получает невероятное наслаждение. А вевеки эти, хоть и нахлебники, но чудищу нравится, что они делают. Именно потому, что чеснок познал человеческую заботу, он не был страшен. Разумеется, если правильно себя вести. А вели они себя правильно. Они просто обошли его, словно то был обычный, огромный кустарник. Но Миршеволь, на всякий случай, предупредил что бы никто не показывал свои зубы, и не улыбался. Чесноки способны запоминать мимику лишь по отдельности, для каждого человека. Даже если они и понимают, когда их друг злится, когда смеётся или просто улыбается, они не могут определить это по лицам всех остальных. Потому, демонстрация зубов - для них признак агрессии, на которую эти существа реагируют соответствующим образом. Уже когда они прошли мимо него, где-то позади послышалось очередное тяжелое подмыкивание, которое крепко упёрлось им в спины. Миршеволь тяжело вздохнул. — Да вернёшься ты сюда, — сказал Ладо, ухмыльнувшись леснику, зная как сильно он любил подобную живность, в особенности данную разновидность. — Доберёмся до полосы, — продолжил парень, — тут недолго осталось. Оставишь там свою ношу, и можешь делать что хочешь. Ну а пока... только попробуй сказать, что это займёт всего лишь пару минут. Внимательно всё выслушав, Миршеволь, гаркнув, ухмыльнулся. — А ты повзрослишав, Ладо. Тэпэр я бачу. После этого, Дэлори подтянула Ладо к себе, и звонко, чистосердечно, на грани с шепотом, ему призналась: — Я сейчас кажется его поняла! Она была рада этому. И кажется, даже, горда. Неожиданно для девушки, совершенно незнакомая местность, стала вдруг на что-то походить. Ветки деревьев разошлись, и внезапно оказалось, что они уже у гарнизона. Дэлори была изумлена. Она не понимала, как так получилось?.. Они шли по совершенно незнакомой местности, и даже непонятно где. Девушка была уверенна, что и остальные не знали где они находятся, и шли только примерно туда, куда надо. Но тут она поняла, что ошибалась. И её это до восторга обрадовало. Правда когда они стали приближаться к стенам Полосы, Дэлори вдруг стала чувствовать себя... неважно. Чем ближе, тем тревожнее. Ей было нехорошо. Она поняла, что почему-то стала бояться этих стен. Да чего уж там... причину она точно знала. Но она не думала, что это будет настолько непреодолимо. Хотя, казалось бы, разве много нужно что бы просто взять, да пойти вперёд? Оказалось, что много. И Дэлори остановилась возле арки выбитых врат, обоими стопами примагнитившись к тому самому месту, где её обнаружили солдаты, кода двери отворились. Застопорившись там, она вспомнила тот момент. Ощущала его, как если бы он происходил прямо сейчас. Она помнила лёгкость и безмятежность, и то как быстро всё стало тяжело и страшно, когда эти врата открылись. Потому, когда Ладо обернулся, Дэлори взволнованно покачала головой. — я.. Я туда не хочу. — Тебе и не нужно, — ответил Ладо, — я пойду спрошу, как дела у наших, и вернусь, ладно? Дэлори глубоко кивнула, и Ладо развернулся что бы уйти, но качнулся обратно, когда вдруг понял, что Мир тоже собирается идти. — Нет. — остановил его парень, и потянулся за сумкой мужчины, — Побудь пока с ней, Мир. Несколько минут, хорошо? Нельзя оставлять её одну. Лесничий серьёзно кивнул, так и не удосужившись сказать что-то вслух. Тарана не стоило сейчас будить попросту потому, что его нельзя будет заставить отдохнуть, когда он проснётся. Много работать - это его привычка. А работы ему предстояло очень много, судя по тому, что они уже увидели, и тому что им увидеть только предстоит. Миршеволь, кстати, всё это время даже и не догадывался, что в своей плетёной сумке он нёс кота. Наглая серая морда сейчас смотрела на него, прощаясь, выглядывая из края пакета, который нёс Ладо. Тяжело вздохнув, Мир взглянул на Дэлори, и та тоже посмотрела на него. — Не годуй свои страхи, — сказал большой охотник. Глазки девушки забегали, и она, робко нервничая, ответила: — а.. Ась?.. Полоса всё так же была пуста, и как этой ночью. Но это уже не волновало, как тогда. В этот раз Ладо точно знал куда идти. По пути, на дороге, он увидел кучку трупов, уже разделанных. Рука Юльяна чувствовалась, хотя в некоторых местах было совершенно не похоже на него. Неаккуратно. Хотя, чего уж. Ладо понимал, что сам он не справился бы лучше, но всё же именно это бросилось ему в глаза. Придрался, вот ещё. Здесь ведь только часть работы, а учитывая сколько здесь её вообще, то не мудрено, что возможно, ему надоело быть учтивым с каждым трупом. Интересно, где они сейчас? — подумал Ладо оглядываясь. Вот и палатка, в которой они оставили Алера, и вторая куча трупов, но... Почему-то сейчас, эта палатка выглядела иначе. Она не нравилась Ладо. Было в ней нечто тревожное, бездушное, если можно. Заходя в неё, Ладо заранее знал, что там никого нет. Две койки, что стояли там, были пусты. Алеру не следует сейчас двигаться. Его нельзя трогать, потому его отсутствие здесь - много о чём говорило. Что-то было не так. — Я ждал тебя. — донеслось из-за спины парня. Этот голос... Юльян. Убийца стоял у края палатки, в стороне от выхода, и было понятно, что всё это время он был тут. Наверное, этим и определяется вор или убийца. Их присутствие нельзя так просто ощутить, и это даётся им словно бы легко. Как по наитию. И этой лёгкостью очень легко обмануться. — Что-то происходит? — спросил Ладо не оборачиваясь. — Да, — твёрдо ответил Юльян, — Местные засуетились. Нехорошо засуетились. Прийшел чоловек, сильно отличный от иных. Он пахнет пеплом, а руки у нього покрыты коростою огня. Эти слова мало что говорили Ладо, но оборачиваясь он увидел, что лицо у Юльяна было серьёзным. В этом не было ничего необычного, Юльян почти всегда серьёзен, но сейчас он казался серьёзным дополнительно. И это беспокоило. — Пойдём. Я отведу вас к остальным, — сказал убийца, — а сам вернусь сюда, буду слушать и дожидаться остальных. Юльян оттянул полы палатки, и когда Ладо вышел, тот быстро его перегнал, показывая путь. Пройдя десяток метров, убийца заподозрил неладное своим специфическим чутьём, и обернулся. Как раз в этот момент, Ладо снимал со своей спины старика, и ставил его на ноги. — А? Что?.. Где- — Тарана всегда приходил в себя взбаламошено. То же было и в том доме. К счастью, в эти моменты его нужно только направить в нужную сторону. Что Ладо и сделал, повернув его в сторону Юля, и слегка притолкнул. Без лишних слов, старик не спеша пошагал к убийце, усиленно вдавливая кулак в глазницу. — Что ты делаеш? — степенно спросил Юльян. На что Ладо ответил: — Если ты говоришь, что местные засуетились, правильно будет узнать у них - почему? — Нет, Ладо-... ЛАДО ТИКАЙ!!! — внезапно заорал мужчина, во всё своё могучее горло. Тарана испугался этого. Он ускорился, но тут же сделал неправильный шаг и упал. Ладо никогда не слышал, как кричит Юльян. Он отстранился, и даже не понял, что именно ему попытались сказать. Но потом он всё же догадался. Он почувствовал на себе взгляд. Какой-то очень особенный, и много других. Он был очень тёплый... Вернее даже горячий. Очень. Очень горячий. "Это вот этот! Это Он!" — эти слова, с плебейским послевкусием, лишь потом завихрились у него в голове. Как уже прозвучавшие. Ладо увидел лишь руку, наставленную на него. Эта была лёгкая кисть, ладонью смотрящая в небо. Она мановейно качнулась вверх, словно бы что-то превознося, и вместе с этим, пеплом прозвучали слова: — Дыши... Глаза Ладо застелила багровая пелена, но лишь на мгновение, за которым - тьма. Пламя. Ладо услышал под собой щелчок, и почувствовал огонь вокруг себя, как словно бы он стоит в костре. Огонь ударил снизу-вверх. Ровным столбом, яростно и беспощадно. Пламя сомкнулось над ним, запахнулось вокруг него. Оно возникало словно из воздуха, у самой земли, и тянулось вверх настолько стремительно, что только от этого грозилось изорвать плоть. И изрывало. Едкое пламя обуяло Ладо мгновенно и окончательно. Он чувствовал, как его кожа лопается и стягивается. Как она уплетается вверх, поддаваясь потоку, вихряется. Он ощущал пламя всем своим телом, и не мог даже шелохнуться, становясь с ним одним целым, растворяясь в нём. Это продлилось одно мгновением. Один удар сердца. Столп огня разомкнулся, и липкий жар, нехотя развеиваясь, унёсся ветром, оставив после себя лишь чёрный уголь силуэта, в котором ещё секунду назад теплилась вера в самый настоящий мир. Огонь словно слизал с него всю плоть. Он упал. Так легко и... — ЛАДО!!! — в ярости закричал Юльян, и в этот же момент, за мгновение как рука чародея повернулась бы в их сторону, топорик убийцы, с зубодробительной силой, врубился в голову одарённого огнём. Он впился глубоко. Жадно и аппетитно. Точно окончательно. Правый глаз и десяток зубов - выбрызнулись из своих мест в сторону диких, но это не первое чему суждено туда долететь. Второй топорик Юльяна с загребающим рокотом пронёсся мимо всё еще стоящего мёртвого тела, и вбился во вторую голову. Юльян был неисправимой правшой, поэтому этот бросок убил сразу троих, пройдя сквозь голову человека, которому не посчастливилось стоять позади Луришита. Юль подхватился, и в тридцатиметровом рывке, почти в мгновение оказался рядом с одарённым огнём. Убийца схватился за рукоять своего топорика, и уже был готов отпрыгнуть от тела, в смертельном пируэте за его спину, убив при нём ещё как минимум двоих, и даже не думая на этом заканчивать. Юльян относится к тому типу людей, которые не привыкли оплакивать своих друзей и близких. Он был воином. А как принято у воинов, когда погибает твой товарищ, ты просто должен убить больше. Больше ради него. Что бы его смерть не казалась напрасной. Что бы не просто так. И судя по глазам Юльяна, которыми он смотрел на всю ту толпу дальше по дороге, вместо них он уже видел мертвецов. Но когда его топорик стал отлипать от рубца в голове мага, в планы убийцы врезалась реальность. Глазницы чародея вспыхнули огнём. Юльян заметил это, но поделать ничего не смог. Щелчок. Вспышка. Мощная, концентрированная ударная волна захлестнула тело одарённого огнём, подхватывая убийцу в воздухе, и обжигая, выстрелила им как снарядом из пушки. Дома, что были совсем рядом, постройки, все они затарахтели откренившись в сторону от мёртвого мага. А что уж говорить о людях, которые стояли позади него?.. В спину Тарана ударило быстро-гаснущей волной, и он беспомощно упал на землю. Только сейчас он обернулся, и только сейчас к нему стало постепенно доходить, что произошло. Он точно помнил, что позади него был Ладо. Вот, примерно там, на том месте. Но что это там?.. Что это там лежит?.. Тарана обязательно додумал бы эту мысль, но вряд ли бы в неё поверил. Просто потому что отказался бы. Но, кое-что ему помогло... Вопль. Нет. Это даже не вопль. Рокот, шелест... ‐‐ не знаю, как это назвать. Будто бы оплавленная глотка истошно пытается о чём-то взвыть, заранее проклиная всех вокруг. Но дело было в том, что так и было. Когда Тарана посмотрел в сторону этого завывания, его взору открылся человек. И даже если бы старик был мыловаром, для него всё равно было бы очевидно, что этот человек мёртв. Об этом, собственно, говорил топор, торчащий у него в голове. Но что-то было не так. Почему он стоит, как подвешенный за этот топор? Его руки тянулись к земле, всё его тело готово было упасть, но этот топор словно держал его. Держал его на весу. И тут, глаза человека вспыхнули с новой силой, плавя и обдавая гарью кожу, которая словно порча расходилась по его лицу. Уже тогда Тарана провёл параллель. Но когда топорик в голове мужчины стал плавиться, а из его лба выбилась пара докрасна раскалённых рожек, под двадцать сантиметров, старик окончательно понял, на что смотрят его глаза. Это был Архат. Остаточная, тлеющая суть одарённых огнём, которая остаётся в этом мире после смерти своего носителя. Это ужасное существо. ~ н-Не нужно так... ‐‐ Прости, Давьен, но я озвучил примерно то, о чём сейчас думал старик. В его глазах всё так и было, ты должна понимать. ~ ... это правда. Долгое время Тарана жил в Аиривоне, а этот город расположен очень близко к месту, где обитают те, кто называют себя чародеями. Из них, самые многочисленные - это одарённые огнём. Все чародеи очень разные, но ключевой особенностью пламенных, принято считать посмертную ярость огня. Всё потому, что подавляющее большинство стихий живёт в голове своего носителя, но пламя... Оно живёт в сердце. И когда сознание чародея гаснет, за руль садится дух пламени. И именно поэтому, сейчас, из сердца мёртвого мага, бьёт столп огня даже сильнее, чем из его глаз. ~ Обычно им страшно. Очень страшно, и они не знают, что делать. Для духа, его носитель - весь его мир. Невозможно по-настоящему представить, истинно верное ощущение его исчезновения. Но этот Архат... Ему совсем не страшно. Теперь я это вижу. Ему... весело? Как странно... Нижняя часть лица мёртвого мага, расплавилась в угольном подобии улыбки. Да. Ему было весело. Возможно частично, пневма ‐‐ как чаще всего серки называют подобных духов ‐‐ еще до этого проточила доступ к сознанию своего хозяина, всячески вмешиваясь в мыслительный процесс. Такое тоже часто бывает. А это значит он понимает, что произошло. И точно знает, что ему нужно сделать. Смех. Он вторил и третил в ушах страшными переливами. У него не было источника, хоть и было очевидно откуда он доноситься. Температура вокруг стала подниматься немыслимыми темпами. Посмотрев на то, как это тлеющее тело качается из стороны в сторону, принимая неестественные положения, словно бы пытаясь найти равновесие, и радуясь этому высмеивая пепел изо рта, Тарана вновь перевёл взгляд на место, где до этого был Ладо. И снова увидев тлеющее, чернющее тело, лежащее на дороге, старик бесповоротно всё осознал. Как бы сложно это ни было, старик бы ни за что себе не простил, пролей он сейчас хоть одну слезу. Нужно было действовать. Нужно было что-то делать. Хотя бы что-нибудь. Тарана бросился к Ладо. Он не знал, чем сможет помочь, но сейчас он хотел хотя бы оттащить его тело подальше отсюда. Подальше, прежде чем плоть чародея окончательно не превратиться в угли. Иначе будет слишком поздно. Но когда старик подскочил к Ладо, сердце его дрогнуло. Ведь от него осталась только пустая оболочка. Скорлупа. Высечи из бревна человека, и брось его в костёр - будет примерно то же самое. Тарана приспустил вой. Он приложил ладони к щекам Ладо, и сомкнул зубы, пытаясь не отпустить слёзы дальше своих глаз. В этом ему помогал жар, который исходил от Ладо. Старику было плевать на обожжённые руки, ведь кое-что болело посильнее. Он продел свои руки под плечи Ладо, и потянул его. В любом другом случае, у него бы ничего не получилось, но Ладо усох вполовину, и поэтому он был по силам старику. Метр, два. И на Тарана накатил жар. Он был гораздо сильнее, чем исходил от Ладо. Словно бы его подвесили над костром. Он знал, что это было. Тарана точно знал, что внимание Архата обрушилось на него. Туда невозможно было смотреть. Глаза сушились почти моментально. Жаркие переливы раскалённых глазниц мертвеца - чаровали и гипнотизировали. На Тарана сейчас смотрели три горящих выбоины, и толстая, улыбающаяся дуга. Их зарево словно бы тушило весь другой свет вокруг. Делало его похожим на тень. Он был подобен звезде. Подобен солнцу. В какой-то момент Тарана остановился. Этот свет словно захватил его сознание, не желая отпускать. Он словно бы шептал ему. Шептал ему что-то важное и сокровенное. Но при этом старик всё понимал. Он видел, как в его сторону вытягивается нечто. Это была рука. Тарана понимал, что это будет конец, и он почти его принял, но... Дэлори. Она же... Нет. Нет-нет, постой. Мне нельзя... Что ты... что ты делаешь? Он околдовано смотрел в лик своей смерти, и когда земля под ним уже голова была выщелкнуть пламя, раздался истошный крик. — Дедушка!!! Дэлори. Её голос сейчас сложно было узнать, но это была она. И вслед ним, воздух распоролся звуком летящего копья. Удар, второй. Ещё один. Три копья метко поразили цель. Архат колыхнулся в такт каждому удару. Все они прошли как бы навылет сквозь его тело, оставляя после себя раскалённые выбоины, но... вылета никакого не было. Копья не вылетели из его спины. Они словно всосались в него, растворились. Недовольный рокот его раскалённого горла, сменился на безумный, вторящий смех, когда мёртвый маг посмотрел на своё тело, и увидел, как дыры в нём заплывают твёрдым огнём, снова натягивая на себя угли. Когда Архат вскинул голову, то троих охотников уже не было на своих местах. Примерно в тот же момент, ещё одно копье пробило ему голову уже совсем с другой стороны, а ещё через мгновение - вошло в плечо. Под звуки яростного негодования, Тарана почувствовал крохотную ручку у себя на плече. Которая схватила его, и потянула назад. — Пойдем! Бежим отсюда скорее! — сказала ему Дэлори, отрывая его руки от того, что он держал. — Брось ты это уже! Нам нужно уходить! Следующей фразой, она думала спросить, где Ладо? Этот вопрос уже был на её устах, но так и не сорвался с них. Старик поднял на неё глаза, и это остановило её. Это овладело ей. Что? Почему?.. Что с его лицом?.. Невозможно было смотреть на этот полупустой взгляд, и глаза Дэлори соскользнули с лица старика. И тогда она увидела шрам. Глубокий рубец, в том непонятно чём, что тащил её старик. Теперь она смогла различить руки, ноги. Она увидела их. Она увидела, что это было. Её сознание затряслось. Ведь это не могло быть правдой. Это точно какая-то шутка. Нет-нет-нет. Отрицание быстро прошло, и поспособствовал этому третящий вой разъярённого Архата, которому в грудь прилетело ещё одно копье, оттуда, где совсем никого нет. Тарана не слышал, как она плачет. Он видел, как она кричит. Как лицо её мнётся от горя, но что-то в голове старика защищало его от звуков, что вырывались из её нутра. Он тянул Ладо, а она сидела на том месте с открытым ртом, и немым воплем кричала на них. Изо всех сил. Старик бросил Ладо, и подступился к ней, чтобы оттащить. Это было последнее копье. Об этом, выругавшись на своём, сообщил один из охотников, когда дома, за которыми они прятались ещё мгновение назад, снесло с основания горящим воздухом, от одного только мановейного движения руки. — Они и так были бесполезны! — констатировал Кирин, — Давайте просто убежим отсюда! — Нет, — ответит охотник, подбирая старые вилы, — нам потрибно його здыхатысь... избавится от ниво. Э. Да. Инакше його зарэво может приманить бельвета... — Краще уж с цым иметь справу, чим с лютым на свет, — добавил охотник по моложе. И тут, тот кто стоял на крыше и наблюдал, вдруг тревожно произнёс: — Вин знову дывыться на НАШИХ! Шо воны там мнуться?! И вот здесь, как по немой команде, в его руку снизу-вверх вложилось древко, и мгновенно оказалось в полёте. Приятно наблюдать за такими людьми. Так подумал Кирин. Лицо стоявшего на крыше вдруг искривилось, и он спрыгнул оттуда. — Тикай-тикай-тикай-тикай!!.. Сперва офицер из Тиисла не понимал, что означает эта фраза. Но уяснил он это очень быстро. Место, где они были ещё секунду назад - загудело, и обьялось пламенем. После чего дом, на крыше которого сидел охотник - проткнулся мощной лавиной густого огня, который, перехлёстываясь, превращал в пепел всё на своём пути, делая воздух настолько горячим, что он словно кислота разъедал доски вокруг. — Як нам его вбыть?.. — вслух подумал один из охотников, когда они все спрятались за очередным кластером построек. Кирин посмотрел на всех по очереди. Все они занимались своим делом. Кто-то ходил в поисках того, что можно кинуть, один наблюдал за чудью, а другой, видимо самый умный, ходил вокруг и усиленно о чём-то думал. — А что если..- Кирин оборвал свою фразу, так как совсем не ожидал, что все они так резко обернуться в его сторону. Это было странно. На мгновение, он почувствовал себя мальчишкой. Ничего не знающим, и не умеющим, но пытающимся внести свою лепту. Но потом он вспомнил, что это не так. — Я, конечно, не уверен. Но насколько я помню... э. Если память мне не изменяет, в старой сказке, Злыдня из огня сумели одолеть только вставив ему меч в сердце. Услышав, и переварив эти слова, охотник, который стоял возле Кирина произнёс: — а в цому е сэнс. Та это будет не так просто. Биля него там витрюган такой шо пипец. — Да, — поддержал тот, кто был на крыше, — я, щоб попасть ему в голову, кидаю в ноги! Да и надо шото другое. Надо доброе копье, як у Аджи. Шоб уж точно. Шоб не россыпалось. Дидько!.. Вин знову дывыться на наших! В руку охотника вложилось древко, но пустилось в полёт оно не сразу. Надо было видеть его лицо, когда он придержался и понял, что в руку ему вложили метлу. Думать было нечего, он швырнул её изо всех сил. Но этих сил оказалось недостаточно, чтобы придать метле нужной скорости, и что бы она не сгорела до того, как настигнет цель. Однако. Видимо, чтобы привлечь внимание Архата, достаточно было просто задеть его огонь. И им снова пришлось бежать. Тем временем, мест где можно было спрятаться - становилось всё меньше. Архат выборочно поливал огнём все здания в округе, и размышляя над его устранением, охотники старались держать его подальше от диких, которые только приходили в себя, и от парочки на дороге, которые что-то там делали. — Каков план? — прозвучало со стороны, и все четверо обернулись на речь. Это был Миршеволь. — Де Юльян? — спросил мужчина. Никто из них не смог сказать, где именно сейчас убийца, да и сам Миршеволь не долго ждал ответ на свой вопрос, понимая и видя, что сейчас есть кое-что, ни то что бы важнее... Но то что требует незамедлительных действий. Сказать какой у них план - четвёрка тоже не могла. У них уже не осталось оружия, и не было совершенно никаких соображений, что делать дальше. Сожаление. Да, это и почувствовал Миршеволь, когда они бежали с того места. Ему в который раз было очень жаль. Жаль, что рядом нет Инастя. Он бы мигом что-то придумал, и они уже бы что-то делали. — Мы думаем... — оборвал Кирин, пытаясь отдышаться. — ... Мы думаем, что остановить его можно вставив что-то ему в грудь. В ту золотую, открытую точку. Её нужно проткнуть чем-нибудь, что сразу не сгорит. Это точно нанесёт ему урон! Я думаю... — Тобто, ты навить не уверен… — уточнил Мир. — Да, — ответил Кирин с запоздалым сожалением. — Хорошо, — твёрдо сказал Миршеволь, — это хоть что-то. Но Кирин был другого мнения, — нет. У нас не осталось ничего, что подошло бы для этого. Вообще. Был мой закалённый меч, но в то место мы не смогли попасть... — Там тяжко! Там очень тяжко, Миршеволь! — оправдался охотник, сидящий на крыше, и Мир охотно ему поверил. С некоторых пор, Миршеволь начал относиться к тем, кому оружие попросту ни к чему. С собой, у него ничего железного не было, однако... Из кармашка, под своей накидкой, он вынул одну вещь, и озвучил её выверенной фразой: — Это должно помочь. — Это... что такое?.. — не понимая, нахмурившись промолвил Кирин. И в этот момент, несколько домов, что были позади Миршеволя, превратились пыль. Шальная струя пламени уничтожила всё на своем пути. Крепко, быстро и сердито. Охотники отпрянули, пригнулись. Но Миршеволь... Яркий свет от потока огня, что ударил в его спину, словно выбил из мужчины несколько бьющихся, тёмных силуэтов, которые быстро затянулись обратно. Охотник упал на колени, и тяжело, очень тяжело вздохнул, будто бы вынырнул на поверхность после глубокого погружения. — Что с тобой?! — вскрикнул Кирин, и быстрее всех подступился к нему чтобы помочь, — мне показалось из тебя что-то вылетело!.. — Нет... нет. Всё нормально, — вставая, произнёс Миршеволь. Кирин помог ему подняться, за тем опустился, и поднял ту вещь, которую охотник ему показал. Это был... Это было подобие деревянного ножа. Тупого деревянного ножа. В детстве, Кирин часто бегал с таким оружием, вместе с остальными ребятами, играя в рыцарей и достопочтенных господинов. — Это?.. Шутка? — промолвил он, показывая Миру предмет в своей руке. Кирин надеялся, что охотник ошибся. До последнего думал, что он просто перепутал карман. Но... — Нет, — тяжело произнёс Миршеволь припадая на одно колено, — это пеливраль. Этот брусок я вытачиваю почти всю свою жизнь. Мне его подарил человек, назвавшийся Храбрецом. Услышав слово пеливраль, охотники, что были рядом, подступились ещё ближе. И даже тот, кто был на крыше, с спрыгнул неё. Шо? Це пеливраль? Дывысь! Дай потрогать. Настояща? Они были изумлены. Кирин смотрел на них, оглядывался, и словно бы вместо них видел наивную ребятню. Охотники побросали всё, только что бы посмотреть на предмет, что лежал у него в руках. Словно бы там было нечто сокровенное. Нечто, что прямиком из сказки выпрыгнуло ему в ладони. И в общем-то, так оно и было. Но Кирин ничего не чувствовал. Да, это был прочнейший материал. Да, изделия из него - большая редкость. Реликвия, артефакт. В этом мире не осталось никого, кто мог бы что-то сделать из пеливрали. И тем не менее, в руках Кирина был обыкновенный, деревянный нож. Ничего другого он не чувствовал. Совершенно ничего необычного. И даже больше того, никакого доверия он не внушал, ведь весил как сухая деревяха. Кирин бы точно не доверил этому бруску свою жизнь. Разочарование. — Это поможет... — обронил Миршеволь, тяжело пытаясь отдышаться, и это на мгновение отвлекло Кирина от того, к чему у него не было доверия. Но лишь на мгновение. — Сможешь попасть?.. — Кирин обратился к одному из охотников. Он всё ещё не знал их имён, но лица уже запомнил. Этот - был на крыше. Охотник замялся. — Ну.. не знаю. Будэ тяжело... Вона вон яка лёгкая. — А ты сможешь? — стоя на одном колене произнёс Миршеволь, и смотрел он прямо на Кирина. Офицер не понял, почему этот вопрос прозвучал именно ему. Он хоть и считал себя бойцом, воином, в некотором роде, но Кирин привык осознавать себя исключительно в ближнем бою. Сам он даже представить себе не мог, каково это, метнуть что-то куда-то, и метко попасть в нужную точку. Он всегда восхищался бойцами арены, с их звёздочными глефами, но... — У меня не получится. — У тебя должно, — не со злом процедил Миршеволь, сомкнув зубы, и глядя снизу-вверх. Времени было мало, и слишком мало мест осталось, где можно было спрятаться без риска подвергнуть опасности окружающих. Медлить уже нельзя. Потому, один из охотников выхватил пеливралевую заготовку, но тут же скривился её предательской лёгкости. Из этой четвёрки именно Кирин не понимал истинной ценности того, что было в его руках. Потому то Миршеволь и хотел, чтобы это сделал он. Охотник верил в удачу, и точно знал, что лёгкость в сердце - её вечный спутник. Но глядя на то, как чтобы совершить бросок растягивается метатель, становилось понятно, что он точно знает, что делает. Тут уж заранее было ясно, что вне зависимости от исхода, лучше бы всё равно ни у кого не получилось. Всё вокруг остановилось. Бросок. Заготовка колесом вертелась в воздухе, загребаясь в горящий эфир, который становился тем гуще, чем ближе она подбиралась к своей цели. Языки пламени облизывали древо морей, но обрезались его могучем именем. Его не точит даже время. Куда там этому огню?.. Но... Силы оказалось недостаточно. Пеливраль слишком лёгкий, слишком воздушный материал. Это почти всегда было его плюсом, но в этот раз... В этот раз всё было иначе. Метателю даже разбег не помог, и он не смог наделить нож нужным импульсом, чтобы преодолеть выдавливающую атмосферу Архата. Клинок взметнулся вверх подобно лепестку, подобранному сильным ветром. Все охотники что были там, вскинули головы, провожая его вверх. И когда взор метателя опустился на Архата, в дурмане огня и пересвета, он увидел, что тот уже смотрит на него. Смотрит, и улыбается. Раскалённые пластины его глаз переливались от золотого, до тёмного. И эта рука... что уже вытянулась в его сторону. Она почти не виделась, а только намекалась из-под покрывала огня. Гипнотизирующее зрелище. Почему всё происходит так медленно?.. Осознание к нему пришло слишком быстро. Я.. я сейчас умру. Пламя. Оно словно бы залилось ему в уши. Он слышал его приятное шипение, и только его. Охотник ощущал лишь странное умиротворение, будто бы всё уже предрешено. Даже руки уже опустились. Он видел огонь, который на него идет. Он был похож на цвет фрискельки. Ярко желтый внутри, и вихрем разливающийся янтарно-оранжевый. Он ощутил его аромат. Ромашка и миндаль. Наползающее гудение огня в его ушах, на мгновение слилось в шипение пригорной травы, волнами стелящейся к земле. Он даже услышал скрип старой деревянной калитки, которого ему так не хватало всё это время. И смех, где-то там. Детский, радостный смех, как будто бы за окном, и... Мама. Её лицо... Она улыбалась ему. Он помнил этот момент. Он всё вспомнил. Это когда-то было. Сейчас она скажет, что всё хоро-... — С ДОРОГИ НЕДОТЁПА!!! Что?.. Действительность снова надвинулась на охотника. И в этой действительности всё было в огне, а он беспомощно стоял на его пути. Горячий воздух обдувал его вытянутую шею, сушил распахнутые во всю ширь глаза и... Толчок. Кто-то толкнул его, изо всех сил. Ударил, отбросил в сторону, хорошенько приложившись плечом, и теперь он летит. Это был тот человек. Всё вокруг застыло, казалось бы, только для того, чтобы охотник смог его рассмотреть. Тот чужак, со странным говором. Или... не он?.. Для охотника, Кирин сейчас не был похож сам на себя. Он запомнил его как человека, в сердце которого поселилась неясность. Это отражалось во всём, за что бы он ни взялся. Но сейчас, метатель его даже не признал. Какое... странное чувство. — эта мысль медленно накатывалась на сознание Кирина, когда он мчался на Архата. Он бежал, и точно знал, что собирается делать. Точно знал, что у него получится. Словно догадываясь, даже без последствий, он уклонялся вскользь каждой дуги раскалённого эфира, что выдавливался ладони чародея. Но и это было не так. Что это за лёгкость? — он бежал и не понимал, скользя вдоль потока огня. — Почему всё так ясно и понятно?.. Он не чувствовал, как горят его волосы, как ошпаривается его плоть. Но он догадывался. И почему-то это совершенно его не пугало. Решительность. Он тянулся к деревянному ножу, что падал сверху. Да, это он и сделает. В ближнем бою, как и полагается воину, каковым он себя считает. Да. Да... Знай, Алер. Я тоже чего-то стою. Момент истины. Прыжок, касание. Одно только касание... Кирин не дотянулся до рукоятки ножа. Мазнул по ней пальцем, и всего-то. Он падал намного медленнее, чем мог бы падать нож. На много. Кирин приземлился у самого Архата. Просто рядом с ним. Он чувствовал рядом с собой настоящего демона из огня. Обугленное тело мёртвого мага сейчас было несколько больше, чем изначально. Огонь раздал его во все стороны, и сейчас Архат уже не казался таким ломким. Он был большим, сильным и еще больше устрашающим. Словно его скелет наконец-таки оброс мясом из пламени. Теперь Кирин чувствовал, как кожа его горит. Плавится. Он услышал этот торжествующий, неестественный смех и... Не глядя вбил свою правую руку в сердце чудовища. — ... я тоже... чего-то стою. Смех. Он только усилился. Не получилось?.. Кирин стоял так, казалось, бесконечно долго. На твёрдых ногах, с опущенной вниз головой, и рукой, помещённой в сердце демона. Он стоял и слушал его смех. Он был таким неправильным... Таким беспощадным, и радостным. Это какое-то безумие. ‐‐ Не знаю, чего он ждал. Да и сам Кирин этого не понимал. Возможно, предметом его ожиданий была смерть, с которой он почти смирился? Нет. Нет-нет. Смирился - неправильное слово. Он не смирился. Сейчас ему было попросту всё равно. Это разные вещи. Он сделал всё что мог. Всё что было в его силах, и он был доволен собой. Доволен больше, чем когда-либо. Кирин улыбнулся, чтобы поднять своё лицо на демона, и показать ему это. Но сделать он этого не успел. Внезапно, тусклая, почти отсутствующая тень офицера лопнула. Вспыхнула, вывернулась. И из неё, вытянулась рука. Она крепко схватила Кирина за шкирку курточки, и с чудовищной силой метнула его в сторону. Удаляясь от чуди, летя спиной и вытягивая свои обожжённые конечности вперёд, Кирин увидел на своём месте человека. Только потом Кирин заметил, что видит его сквозь отсутствующую, по половину предплечья, руку. Но это не слишком его огорчило. Там был Миршеволь. Охотник перекрутился в воздухе, как словно бы ему кто-то помог, словил на лету свой пеливралевый клинок, и изо всех сил вбил его в сердце демона. Метко и точно, словно бы оттачивал все эти движения всю свою жизнь. Удача. Мгновение. Смех. Чудище подопустило на Мира голову, и рассмеялось своим третящим, неправильным хохотом. — ЪЭхге-ХГЭ-ХГЭ-ГЭ-ГЭ...!! Почему?.. — успело пронестись в голове у Миршеволя, прежде чем всё его нутро охватилось агонией. Он закричал. — АААА!! А-АА!! А-АААААА!! Миршеволь был из тех серков, боль которым совершенно не чужда. Он абсолютно по нормальному её воспринимал, порой даже не реагируя на совсем пугающие раны. Но то, что было сейчас... Это было ужасно. Боль, совершенно иного уровня. Как словно бы её испытывает ребёнок, а он лишь делит её, на ровне с ним. — ... АА-АААА!!.. При том что боль эта была не от огня. А исключительно от света. Архат ударил его своей когтистой рукой. Его конечность прошла сквозь Миршеволя, срезав половину туловища, как раскалённый меч свечу. Но Мир не упал. В месте удара, его тело стало аморфным, дымным и бесформенным, с угрозой попросту разлиться тёмной массой. Но оно не разливалось. Вместо этого, рваные лоскуты жидкой бездны, в которую превращалось тело охотника, застывали в воздухе, пытаясь тянуться вдоль безумных потоков горячей атмосферы Архата. Пустотный мрак быстро расползался по телу Миршеволя, превращая его в вопящий от боли и ужаса силуэт самого себя. И как только эта порча схлопнулась на кончике его носа, врезанная в тело демона дырка в пространстве в форме человека – выплеснулась на землю, превратившись в бесформленную тень. Тень, которую ничто не отбрасывало. ~ Сердце Архата - это камень. Было бы всё так просто, полагаю, не было бы и инквизиции. ‐‐ Это как тот рубин, с которым ты таскаешься? ~ Не у всех такие классные камни как у меня! Я-то, самая главная. У меня самый красивый! ‐‐ ... Что я и хотел только что сказать… ~ о... Ну ты всё ещё можешь :> ‐‐ Твой камень великолепен, Давьен. ~ Оу, ну спасибо :3 Довольно долго, несколько секунд Архат смотрел себе под ноги, на тень, которая не гасла перед его сиянием. Для него она была как оскорбление. Но кое-что, пока оскорбляло его ещё сильнее. Последняя воля его хозяина... Архат поднял свою рогатую голову. Сейчас он уже полностью воспылал, и был похож на живой пожар. Грива огня обуяла всё его тело, охватила его. Пугающее зрелище, от которого невозможно отвести глаз. Тарана и Дэлори прятались, и только в коротких промежутках, когда охотники его отвлекали - пытались убежать. Сейчас же, когда старик уже окончательно смирился с мыслью, что Ладо не спасти, он попытался оттащить Дэлори от него. Бросить его, и спастись. Но она хваталась за него. Хваталась и рыдала, не веря, что такое может произойти. Это же Ладушка. Её Ладушка. Нет-нет. Это какое-то вранье... Она сидела и нависала над ним, отказываясь уходить. Тарана не мог тащить их обоих. Потому, когда старик увидел, что Архат снова смотрит, и делает шаг вперёд, Тарана вышел навстречу ему, и сделав несколько шагов, остановился, раскинув руки в стороны. Увидев это, Дэлори разрыдалась с новой силой. Она подступилась к своему старику, и повесилась на него. — Беги, дурочка, — спокойно промолвил он, — кто-то из нас должен спастись. — Пожалуйста, нет!.. Всё это не может быть по-настоящему! — плача и умоляя проговорила она. — Да, — спокойным голосом ответил старик, чуть приспустив руки, — это всего лишь сон. Но что бы проснуться... Ты должна убежать. Он улыбнулся. Он попытался улыбнуться, и повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Возможно он и не хотел этого делать, но потоки горячего воздуха били в его лицо настолько сильно, что сложно было встречать их физиономией. Но в тот момент, когда он взглянул на Дэлори, как думал он, в последний раз, его глаз зацепился за ещё кое-что. Фигура позади. Она, шатаясь, поднималась. — Ладо?.. В этот момент, Тарана как и Дэлори засомневался в правдивости происходящего. Этого не может быть по-настоящему. Он словно смотрел на восстающего, из мёртвых, кадавра. В его округлённом оке отражался вытягивающийся силуэт, вокруг которого, рваными дугами растягивались и застывали в пространстве редкие, ярко-голубые искры, пробивая воздух едва уловимым сверчанием. Уголь, в форме руки Ладо, вытянулся в их сторону, и из его чёрного кулака вывернулся указательный палец. Воздух всколыхнула фраза: — Отопрись. И была она спокойной. Но раздалась она как гром. ****** Свет. Ладо понимал, что лежит. Он лежит, и не может встать. Что-то мешало ему. Очень быстро он понял, что мешало ему всё. Его глаза застилала пелена яркого света, и с этим ничего нельзя было поделать. Ничего не менялось даже когда он прятал глаза за веки. Как словно бы их нет. Так странно... Что со мной? — пронеслось у него в голове. Он попытался привстать, чтобы оглянуться, но получилось у него только едва колыхнуть головой. Только сейчас он по-настоящему осознал, что лежит лицом вниз. Где я? — следом прошмыгнуло в его голове. Только сейчас он понял, что своими же ушами услышал собственную мысль. Как странно... Звуки. Что это за тихий, сползающий рокот, разбавляемый уносящимся треском?.. Раньше он таких никогда не слышал. И запах... Здесь пахло дальними, холодными краями... Это был запах снега. Ладо попытался подняться, но у него ничего не получилось. — Проклятье… — он думал, что сказал это вслух, но на деле у него не вышло даже скривиться для этой фразы. Подвоха парень не заметил, так как и эти слова прозвучали без помощи его рта. За тем, в картине видимого мира, Ладо увидел котёнка. Он возник перед ним, недалеко от лица, как словно бы всё это время кот был на его спине, и вот он спрыгнул. Серенький, взъерошенный котёнок. Тот самый, которого он встретил на дороге. ... Маленький герой. Он мяукнул. Изо всех сил. Его тельце шатнулось из-за этого, как и в тот раз. Он даже на мгновение потерял равновесие. Ладо попытался улыбнуться, но усмешку получилось лишь выдуть. — Тут некого спасать. Внезапно, рука. Когтепалая лапища, как словно в доспехе. Она спустилась откуда-то сверху, откуда Ладо не мог видеть, и забрала котёнка себе. Ужас. Наверное, его Ладо и испытал в тот миг. Его глаза до предела округлились, потому что он хорошо успел разглядеть то, что видел. Эта рука была синей. Светло-синей, как словно ледяной. Она была покрыта белёсыми жилами гудящей энергии, которые фазировали с места на место, ломались, и переливались друг в друга. А когда лапища опустилась достаточно низко, они вылились на пол, облизывая его и изучая, глубоко при этом гудя. Стоило этой руке притронуться к котёнку, как его шерсть, везде и отовсюду, струнко вздыбилась, натягиваясь вверх. Вскоре после того как рука поднялась, забирая с собой кота, где-то в нескольких метрах над Ладо, завелось мурчание. А после, его именем раздалось пространство вокруг. — Ладо... Оно прозвучало величественно, с мыслью, и со странным вкраплением утробного рокота в речь. Непохоже было, что эта фраза требует ответа. ~ Ого!.. Это он, да? Это он?.. ‐‐ Да, Давьен. Это он. ~ Никогда не слышала как он говорит!.. Это... Ничего себе... — ... Это имя, — выдержав паузу, продолжил голос. — Знаешь, кто подарил его тебе?.. Ладо видел, как лопаются стены, словно только от гласа этого существа. Лопаются, трескаются и заплывают снова. Как ничего и не было. — Мама. — почему-то ответил он, просто подумав об этом. — Да. — ответил голос. — Это красивое имя. Давно хотел тебе сказать. — Где я?.. — спросил парень, после нескольких тщетных попыток встать, или хотя бы обернуться. — Там, где большая часть историй заканчивается, — ответил голос. За тем Ладо увидел ногу, которая переступила его. Белые жилы, гудя, сорвались с неё в пол, и не иначе как притянули синюю лапу к нему. Полупрозрачные когти звонко звякнули о камень, как словно бы под ногами был мрамор. Если отмахнуть всё непонятное, то больше всего нога была похожа на... стопу ящера. Да. — ... Большая часть. Но не твоя. Послеотзвук его голоса приятно шелестел в ушах. Настолько, что Ладо сделал удобную паузу в несколько секунд, прежде, чем говорить. — Кто ты? —неожиданно сердито спросил он. — Я?.. — удивлённо оборвало существо. — Я… — чудище рассмеялось в себя. Не по-доброму, но и не по злому. Легко. — Я - это худшая часть тебя. Что он имеет ввиду?.. — это и пронеслось в голове Ладо, но спросил он почему-то совсем другое, — Как я сюда попал?.. Что я здесь делаю? Ноги существа неспешно зашагали в сторону. Отвечать оно тоже не спешило. Ладо услышал шаг. Второй. — Знаешь ли ты, что такое оскорбление?.. — внезапно промолвило чудище. И Ладо явственно ощутил его украдкий взгляд. — ... Конечно знаешь. Так вот, нам с тобой его нанесли. ... Подлое... ... Гадкое... ... Высокомерное. Слова существа подхватывались эхом, и перекатывались, словно о горы, где-то там, в далёком далеке, во все стороны рисуя картину бесконечности. В то время, как Ладо вспомнил огонь. Он отражался, пылал в его глазах. Он снова почувствовал, как его плоть горит. Плавится, и покрывается угольной коркой. Так оно и было. Сейчас он лежал, и выгорал без огня. Возможно он попросту забыл об этом, но сейчас это его настигло. — Да... Да. — говорило существо, видимо, наблюдая за происходящим. — ... и мне хотелось бы взглянуть на того, кто это сделал. Лицо Ладо кривилось, дрожало и скалилось. Просто потому что от боли, почему-то, сейчас было уйти намного сложнее чем обычно. — Для этого, ты должен встать. — ... я-А не могу, — тяжело произнёс парень, чувствуя как проклятье огня, словно кислота, въедается в его плоть. — Верно. — промолвило существо, — Сейчас ты и правда так думаешь. Но ты заставишь себя подняться. — Нет..., — трудно ответил Ладо, и выдыхая клубки пепла, добавил, — не получается... Он и до этого заставлял себя. Он и сейчас это делал. Изо всех сил пытался подняться, только что бы взглянуть на него. Посмотреть на это существо. Из всех возможных сейчас сил, он пытался напрячь свои мышцы, и нажимом оттолкнуться от пола. Никакого толку. Но он продолжал. Существо смотрело на него сверху вниз, ожидая и высматривая, своими небесно-голубыми, звериными глазами. — Остановись, — внезапно, спокойно промолвило оно. — Ты слышишь это?.. Но помимо треска, и крыльев пламени в своих ушах, Ладо совсем ничего не слышал. Да и не переставал он пытаться подняться. Не полностью. — Тебе следует расслабиться. Ладо вполне мог рассмеяться этой фразе. Имел на это полное право, но он не стал. По крайней мере подумал, что не сделал этого. Возможно, именно потому ему стало немного легче. Настолько, чтобы шум в ушах поубавился достаточно, чтобы услышать... Плачь. Кто-то рыдал, совсем близко. Так горько и безнадёжно, что через несколько секунд, ничего кроме этого Ладо больше не мог услышать. Треск собственного, выгорающего тела куда-то подевался, и звуки боли, что цепкими объятиями сжимали его голову - теперь уже были не так важны. — Что это?.. — неожиданно легко получилось промолвить у него. И уже этот вопрос, он точно знал, наверняка прозвучал из его уст. — То, что важно. — ответило чудовище, как если бы это что-то значило. — Кто это? — следом спросил Ладо. Змей не знал кто это. Не мог знать. Но он был достаточно прозорлив, что бы точно понимать: — То, что заставит нас страдать. Внезапно, во всхлипах и плаче, Ладо услышал собственное имя. Его глаза медленно растянулись вверх и низ, как словно бы от давления в них. Потому что его имя... в всхлипе и слезах, он услышал: Ладушка. — Дэлори... — Она погибнет. — тут же подхватил змей. — С минуты на минуту. Она превратиться в прах, и исчезнет навсегда. — Нет… — бессильно ответил Ладо. — Нет?.. — переспросил змей, — и это... Существо хотело спросить: И всё? Он, по правде говоря, уже хотел был удивиться... Это ли сын того человека, которого он когда-то выбрал? Того, кто всегда мог встать. Сколько бы клинков и стрел ни торчало в его теле. Это ли его сын?.. Но он замолчал. Гнев. Ладо вспомнил ту обожжённую руку и пренебрежение, которое ему удалось запечатлеть в то короткое мгновение, пока его глаза не застелила пелена огня. Он услышал смех. Пепельный, огненный, переливчатый. Отдающийся где-то там, словно бы вдалеке, и возвращающийся. Выгоревшее лицо Ладо треснуло, когда он понял, что рыдания усиливалось каждый раз как он звучал. Брови Ладо сильно сошлись, а переносица стала центром паутины свирепости на его лице. Тум. Его рука гулко поставилась под отжим от пола. Хрясь. Пальцы Ладо впились в камень словно во плоть. Локоть задрожал. Но Ладо до звона стиснул зубы, и он перестал. Вторая рука. Тум. Хрясь. Змей стоял в нескольких метрах от него и смотрел. Слушал, как хрустит его обожжённое тело. Как лопаются и ломаются кости, но... Он словил себя на мысли что снова чувствует это. Снова это ощущает... То впечатление, что если он не встанет, то хотя бы пол перевернёт. Ему нравилось это. Его закрытая пасть приветственно этому шелестела. — Скажи, — внезапно прозвучало из уст Ладо, когда он уже был на пол пути к тому что бы вытянуться, но всё ещё стоял на шатающихся ногах, и почти ровным углом гнулся к земле. — ... я.. чудовище?.. Вдоль, и вокруг него растягивались редкие синие искры, за которые, казалось бы, он вполне мог ухватиться и помочь себе. Они жалили пространство вокруг, бились в пол оставляя отметины, и исчезали, чтобы появиться в другом месте. Наконец-то. Наконец-то он нашел того, кто смог бы ему ответить. Трр-трр. Щелчок. Тр-р-р. Ладо вскинул голову, чтобы взглянуть на собеседника. Но там, где в это мгновение он должен был быть - его не было. Змей исчез, развоплотился, сдвинулся. Побоялся он или нет, но он не смог позволить себе принять тот взгляд, что бросило на него это дитя. Слишком много злости. Слишком сильный концентрат ярости. Для него это было вредно. Слишком вредно, и... Желанно. — МЫ чудовище. — ответил змей, и Ладо услышал это где-то позади себя. Он не стал оборачиваться. — Открой глаза. — прошелестела подсказка. И как бы странно она ни прозвучала, Ладо послушался. Его глаза резко распахнулись. Свет. Синий, трескучий свет блеснул в его глазницах и остался там, выхлёстывая белёсые прутики яростной энергии. Ладо обнаружил себя стоящим посреди Полосы. Действительность словно надвинулась на него. Как будто бы кто-то вытянул прежнее место из-под его ног, и ловко подставил это. Но предел того, с чем он мог согласиться, рос с каждым днём, так что это мало его волновало. К тому же... Пламя. Зарево Архата било ему в лицо, грозя ослепить. Но это было невозможно. Ладо видел свет гораздо ярче. Он видел перед собою две фигуры, которые словно бы пытались его заслонить. Свет сильно оттенялся от них, и смазывался тощими, закатными тенями. За спиной послышалась фраза, — Укажи мне. — Как если бы всё ещё, и по этот момент, он находился там. В светлом месте. Ладо поднял руку, и вытянул из неё указательный палец. — Да! Да-а-а...! — шелестящий восторг переливался с левой стороны на правую, словно бы за его спиной некто бьётся в безумном, нетерпеливом торжестве. — А теперь… … дай мне взглянуть. — Отопрись. Вспышка. Она разлила белый свет в широкой полосе, отделяющей Ладо от Архата. Молния врубилась в пространство между ними. Рука Ладо вывернулась, встрепенулась. Он чувствовал энергию, струящуюся по ней. Всё вокруг превратилось в контуры самого себя. Старик Тарана, Дэлори, части сооружений, которые каким-то чудом уцелели. Последнее что Тарана увидел, это как из кисти Ладо выбилась небесная молния. Последнее что услышал - звук, схожий с тем, как рвётся простыня. Сотни простыней. Тысячи. Хотя и в этом он до конца не был уверен. Возможно это была его барабанная перепонка. Он понимал, что и ослеп. Но тем коротким мгновением, которое растянулось, казалось бы, на несколько минут, он чувствовал, как этот луч ветвится сквозь него. Разделяется в его спине, проходит под руками, над головой, у шеи. Обволакивает его полностью, не касаясь, и складывается где-то за его грудью. Ничего страннее, Тарана никогда не чувствовал. Он никогда не ощущал столько силы. — Ты.. промазал?.. — услышал Ладо за своей спиной. — Как ты это сделал?! ‐‐ Это в его репертуаре. Ладо никогда не страдал особой меткостью, но..- ~ В этом нет его вины! Кое-кто, попросту забыл, что имеет дело с мальчишкой, а не взрослым мужиком! ‐‐ Тут уж ты права. Теперь я вижу, действительно. От силы в своей руке, его отшатнуло, и он даже чуть не упал. Хоть он и попытался правильно вывернуть руку, одного только желания для этого оказалось недостаточно. Да и к тому-же, Архат тоже успел двинуться в сторону. Мельтеша и чудовищно гудя, луч прошел в сантиметре от тела чуди, согнав с левой части его скелета почти всё пламя, коим оно обросло, и оставив после себя выбоину в воздухе, в которой свет линзировался продолговатым, ветвистым галом. — ... Хге-гхе-хге-гхе!, — прохохотал Архат, после того как провёл луч взглядом себе за спину, и обернулся обратно. В то время как где-то там, в воздухе, обуглился целый островок из начинки железного города. — Над кем. Это ты там. Смеёшься? — прозвучало со стороны Ладо, голосом Ладо, но это был не он. Не полностью. И это было даже физически ощутимо. Смех Архата оборвался за секунду до этой фразы. В тот момент, когда он кое-что почувствовал. И за мгновение как это проявилось. Он опустил голову, на ту часть своего тела, откуда согналось пламя, и увидел сапфировую коросту, которая паутиной расползлась по левой части его плоти. Как ржавчина точит железо. Мгновение. Короста глубоко вбилась в его плоть, припечаталась с силой, дробящей любые кости, крепко качнув Архата в ход своему импульсу. Мага передёрнуло, и он согнулся, укрывая уязвлённое место. Вопль боли и непонимания раскатился над Полосой. Он был неправильный, он рябил в ушах и пугал, словно бы делясь тем ужасом, который его вызвал. Воздух вспыхнул горячим пламенем, и стеной навернулся на Ладо, наваливая на него часть постройки, за которой его прятали ещё каких-то несколько минут назад. Жест руки мёртвого мага был размашист, а волна настолько широка, что накрыла и Дэлори, которая пыталась оттащить дедушку в сторону. Девушка навалилась на старика, закрыла его собой... Но вряд ли бы это помогло. — Глупое животное. — донеслось сквозь завесу огня, оттуда, где стоял Ладо. Его горящие синим светом глаза, пробивали золото пламени как огни прибрежного маяка в туманную рань. Он стоял на том месте, как и стоял, и обуявший его поток пламени, казалось, даже не смог заставить его качнуться. Разомкнув глаза, Дэлори поняла, что осталась в живых. Пламя, накрывшее её, в какой-то момент попросту превратилось в энергию совсем другого плана, скрутив привычный огонь в сверкающие, белёсые заграбистые росчерки, что несколько раз мелькнули над ней, когда она открыла глаза. Резко обернувшись, она увидела, что Ладо смотрит на неё. Глазами, залитыми светом, даже без зрачка. Его рука... она была вытянута. Словно он потянулся к ним, но остановился. И этот жест... Он выглядел законченным. Это он сделал. Он снова их уберёг. Столп огня. Он спрятал Ладо от её глаз, настойчиво пытаясь при этом ослепить. Но глаза девушки уже привыкли к свету, а жар, ударивший ей в лицо, всё же заставил её обернуться. — Глупое. Глупое животное. Под ногами Ладо разбилась земля. Камни, булыжники потянулись вверх, клубясь и расщепляясь, превращаясь в ничто. Снизу, у ног, где огонь брал начало, он вспыхнул синим пламенем, и резко перестал им быть. Дэлори не слышала, что он сказал. Она вообще ничего не слышала. И лишь когда в тело Ладо вломилась жидкая струя огня, она снова схватила дедулю, и стала тащить. — Твой огонь холодноват, чтобы меня сжечь. Ладо наотмашь ударил по струе пламени, бьющей ему в грудь словно отгоняя назойливое насекомое, и огонь откинулся. Сдулся заворачиваясь в себя, кисточкой окрашиваясь в синий цвет. Следом он сделал шаг вперёд. Ноги его были не такими послушными, как руки, и каждый шаг ему давался очень тяжело. Но глядя на его злое лицо, становилось понятно, что даже тот огонь, которым его периодически обдувает, не помешает ему добраться до своей цели. Щелчок. Огонь взвился вокруг него. Но он продолжал идти. — Твоё пламя для Нас ничто. Щелчок. Огонь. Вспышка. Пламя расцарапалось синими молниями. — В нём нет блёсток. ~ Мо-о.. :3 — В нём нет даже искорок. Щелчок. Вспышка. Огонь накрыл его волной, но он просто шел вперёд, прорежая пламя небесным фантазмом струящемся в его теле. — Твой огонь не отбрасывает тень. По мере приближения, в груди Ладо, вдоль его шрама, царапнулась синяя искра. Постепенно она разрасталась, наползая на стенки рубца, и по мере этого, Ладо становилось всё легче двигаться, и он выпрямлялся. — Орокшутанчеви, Дави. ~ Как мило. Он попросил у меня прощения. Какой галантный моло-... Мда. Ну ладно :| В какой-то момент Ладо опустил голову, чтобы взглянуть на разбушевавшуюся трескучую ярость у себя в груди, и когда он снова посмотрел на ослабленного Архата, тот завопил на него. Завопил громко, как чудовище, поддаваясь вперёд. Но этому воплю не суждено было завершиться. Они оба очутились метрах в двадцати от того места, где стоял Архат. Примерно там, где рука его хозяина впервые поднялась на Ладо. Там, где Их оскорбили. Тишина. Ветер. Мирный рокот огня, и совсем не угрожающий треск пространства вокруг. Ладо приподнял Архата, чья голова была у него в руке, и вполне серьёзно спросил, не нуждаясь в ответе: — Уже не так смешно?.. Внезапно, Архат обхватил Ладо всеми своими конечностями. Цепко и крепко, так что аж заскрипело. Он прижался к Ладо, и надвинувшись ему на голову вспыхнул изо всех сил. Архат кричал. Словно бы этот огонь приносил боль и ему. Камни под ними оплавлялись, песок превращался в жидкость, а остатки домов, которые ещё не догорели, вспыхивали с новой силой за десятки метров от них. Дэлори успела оттащить дедулю достаточно далеко, что бы это почти не навредило им. Сильным нажимом, и с видимым усилием Ладо всё же смог оторвать Архата от себя, отдавив его за голову, которая всё ещё была в его ладони. Он поднял чудь над собой, выставив руку вверх словно отдавая его небесам. Пространство прониклось мановейной фразой. — Осадись. Вспышка. Словно смыкающаяся струя воды, голову Архата охватил синий, прерывистый свет. Он бил под пальцами Ладо, и гривастыми холками пушистился между ними. Он вгрызался в лицо Архата, и под его вопль, выбивался из его раскалённого тела свистящими кнутами, обдавая синеватой глубиной то, что меж чёрных пятен пламенилось янтарём. В пространстве застыл крепкий, напряженный отзвук горна, подобно которому далёкие, высокогорные общины, трубят под каждый вечер, предупреждая о скорой ночи. Дэлори не слышала тот трещащий гул, которым дрожало всё вокруг. Она его чувствовала, и этого ей было вполне достаточно. Свет опустился на них, и теперь она видела лишь два чёрных силуэта, которые как в том театре теней, играли только для неё. Одна - спокойная и умиротворённая. Но другая, дрожащая и тающая, комочком за комочком уходящая в небеса. Свет сомкнулся, когда в руке Ладо остались лишь падающие на землю, растворяющиеся крохи маски духа огня. Он подхватил на лету мёртвое сердце Архата. В его руках оно было как чёрная шпинель, размером с кулачок ребёнка. Он подвёл его к лицу, но тот тоже треснул, отдав воздуху короткий плевок пепла, и рассыпался. В лице Ладо не было радости. Не было и того гнева. Оно было пустым и чёрным, как выгоревшее дерево. Воздух трещал вокруг него, искрился, вспыхивал. Белёсые дуги высокой энергии мелькали, кружили и взвинчивались, то появляясь, то исчезая, на ощупь выбивая весь мелкий мусор в воздухе, что нёс мимо Ладо лёгкий ветерок. О чём он думал?.. О многом. Его глаза сейчас замечали куда больше, чем когда-либо. Они восхищались красками. Им нравился окружающий мир, во всех его обыденных деталях. Они с интересом рассматривали зелёные деревья, где-то там, синий щит с глазами, валяющийся казалось-бы так далеко, и пятно крови, размазанное по части дороги, и домазанное по не до конца сгоревшему дому. Всё это лучилось. Каждый цвет лучился в свою сторону. Красный тянулся вверх, синий – вниз, зелёный – куда-то в сторону. Всё вокруг было такое… другое. ~ Да. Цвета это лучшее, что есть в этом мире. У нас они если и были, то не такие насыщенные как тут. Обожаю цвета! Я даже как-то пыталась придумать свой... даже название уже было! Давьенный! Но всё застопорилось, когда Он сказал: А как на счёт Давьеневый? И я до сих пор выбрать не могу, какое название мне нравится больше :< ‐‐ Лучше бы ты сперва цвет придумала, а потом уже название, дурёха. ~ Ты не понимаешь как работает вселенная, да?.. :> Неловкий шорох нарушил тишину, и Ладо повернулся в ту сторону. Люди. Там были люди. Дикие, которые прятались всё это время и просто наблюдали в стороне, когда могли попытаться сделать хотя бы что-нибудь. Помочь. Трусость. У неё тоже был свой цвет… или… это было что-то неуловимое. Но Ладо это видел. Это было настолько очевидно, глаза Ладо видели это так отчётливо, словно всё это было прямо на поверхности. Его губы, без его желания, зашевелились. — Призираю. Его рука, без его желания, вытянулась, а фраза, что сорвалась с его уст, навалилась поверх всех остальных звуков, раскатываясь подобно грому: — Балараксайг-.. ~ Воу-воу-воу-воу-ВОУ!!!... Полегче, горячий парень!.. Свет, что был в его спине и пробивался через грудь, вспыхнул сам в себя, и обрываясь, резко погас. Следом за этим, Ладо почти сразу упал лицом вниз. Словно его держали, и вот отпустили. ‐‐ *шлёп* ~ Так, это звук я ни с чем не спутаю. Ты ударил себя ладонью по лицу? ‐‐ Да, Давьен. ДА. Ты спугнула его! ~ Я не… да ты видел что он сделать-то хотел?!.. ‐‐ Он не хотел никого убивать! Ему нужно было выплеснуть как можно больше энергии, чтобы вернуть Ладо плоть! К тому же он даже не вниз направил руку, а вперёд. Аноксу бы ничего не сделалось, никто бы не пострадал! ~ Э-э… Ладненько. Эй… Надоскай. Жахни! Жахни, Надоскай!.. Эу-эу-эу! ‐‐ Он тебя не услышит. Я вообще не понял, как сейчас-то это произошло. Проклятье… Ты должна это исправить. ~ Чево? Как я по твоему должна это сделать? ._. ‐‐ Давай начнём с того что кое-что сделать у тебя как-то получилось. Мне кажется получится и всё остальное. Ты же у нас самая умненькая!.. ~ Ну да, это вообще про меня :> ‐‐ А мне пока придется сделать на этом небольшой перерыв. У тебя есть время до… Ах, просто исправь это ладно?.. ~ Можешь на меня положиться!.. ‐‐ … До добра это не доведёт… ******************************************************* Привет читатель! Мы с тобой уже практически друзья. Почему? Семнадцать авторских листов - это много. И предвосхищая вопрос: "Но что же дальше?" Отвечу небольшой хронологией в обе стороны. 1. Верпентальён - история о старике Силучи и тётушке Саи, охватывающая несколько десятилетий в прошлое. 2. Надоскай - ты тут. 3. Кайкулай - продолжение истории Тисики в глубинах Анокса. (СКОРО)