Веха сотни клинков. Надоскай

Запах. Тонкий аромат коснулся её сопящего носа, и втягиваясь ниткой, процарапал его изнутри. Она резко вдохнула его. Проглотила в свои лёгкие, и глаза её живо распахнулись, вливая в себя свет лучащегося камня. Запросто могло бы показаться, что сияли они ничуть не хлипче источника света в её руке. ‐‐ Хотя, возможно так и было. Запах гнилых листьев. Тисики бойко подорвалась, обернулась к двери, и там, в высоком одностороннем окошке с неуязвимым стеклом, она увидела вытянутую фигуру, оттеняющуюся в тусклом свете. Оно дышало, коротко выплёвывая воздух на стекло, заставляя его запотевать всё сильнее. Тисики спрятала камень под мундиром, но оно смотрело на неё. Оно видело её через это стекло, Тисики чувствовала это. Рывок. Девушка нырнула в вентиляционную шахту, и почти успела просочиться по ней в другую комнату, но оттуда, едва не насадив её личико на остриё клинка, к ней потянулся зелёный меч. Коготь неправильного зверя. Назад-назад-назад-назад! Он буквально вытолкнул её оттуда обратно. Выдавил, даже не касаясь. Она спрыгнула на пол, и коротко размыслив, мимолётом там придержалась. б-Быстро... — обронилось вскользь мельтешащих мыслей. Потеряв максимум половину секунды, она борзо метнулась к двери и отрыла её. Вслед за этим, не раздумывая, она ловко запрыгнула в обратно в шахту. Клина там больше не было. Шустро спрыгнув другую комнату, она выстрелилась из подпёртой двери, придерживаясь за её левый угол, и вбила ключ в терминал. Дверь заперлась. Прислонившись спиной к закрытой арке, она медленно и устало сползла по ней, слушая негодующе-шипящие звуки, которые царапали уши и вторили где-то в голове. Честно говоря, она надеялась, что это острое шипение процарапает сосуды в её ушах, и кровь перестанет так больно там биться. По крайней мере, так была бы хоть какая-то вероятность, что это не переберётся к вискам. ...а-нНет. С этим уже ничего не поделать. Ну что же, такова была плата за жизнь и скорость. Нужно найти что поесть. Удар. Тисики откачнулась от двери, и припечаталась к ней снова. Ну да. Ну конечно. — эти мысли остались далеко за её спиной. Где-то там, куда дотягивались звуки рвущегося металла. Странно, но она почти сразу нашла выход из места, водившего её по кругу еще каких-то... ай не важно. Не важно сколько времени прошло. Она открыла широкую арку, и снова заперла её за собой, вставив ключ в отверстие терминала так, что жучки и паучки, обитавшие там, хлюпнули, превращаясь в кашицу, и брызнули из зазора вокруг ключа. О, да. Гадость. Тисики отряхнула ключ, но сразу стало понятно, что этого будет недостаточно, что бы вернуть хоть намёк на прежнюю чистоту. По правде говоря, её это не слишком волновало. Она закинула его в сумку, и достала оттуда Даларов нож. Всё-таки хорошо, что она оставила сумку в другой комнате. Плохо что она совсем забыла о камне, который, в принципе, могла бы и захватить... но вообще то... Тисики выпрямилась и огляделась. Вообще-то и без него всё неплохо видно. Синеватый тон перепада теней и силуэтов, сильного доверия не внушал. Здесь было довольно душно, и пахло очень странно. Варёными.. жуками?.. Но слизи не было. И пока что это радовало. Хотя и не слишком. Ведь чувство было такое, что идёшь именно по ней. Но Тисики точно знала, видела на что она наступает, и по чему идёт. Это были жуки. А если быть точнее - их личинки, которые, в общем-то, не слишком и отличались от самих жуков. Этакие тёмно-хитиновые червячки, с короткими белыми лапками. Тисики уже видела таких. Они часто точат корни деревьев. Настоящее лесное бедствие. Большинство птиц, питающихся жуками, попросту не могут справиться с их броней, и по слухам, чтобы избавиться от них и спасти деревья, некто даже закупал городских крыс, чтобы выпустить их в лесу. Отчаянная мера, но, говорят, сработало, и полчища крыс не слишком повлияли на экосистему. Даже дополнили её. Ведь с тех пор, в зелёном лесу стало еще больше миндальных котяр. Сейчас же, на полу тут была одна мелкотня. Хотя изредка попадались и взрослые жучары с броней, наступая на которых, Тисики запросто могла прокатиться на них по полу, как на роликах. И мало того, что им от этого хоть бы хны, так они еще и визжат. Вообще-то делают они это от ужаса, но этот самый жучий ужас, вполне себе можно перепутать с около-человечьей радостью. Тисики это раздражало. Для них тут, конечно, раздолье. Сила природы, в виде корневищ, пробивалась сквозь стены железного города целыми снопами, и была вероятность, что если бы не эти жуки, Тисики и вовсе не смогла бы здесь пройти. Хотя вот дальше дорога шла на излом вниз, и обрывалась прожорливой гнилой пастью, у которой не было дна. Карабкаясь по задеревеневшей лозе вверх, над пропастью, Тисики могла только надеяться, что эти жучары ни где там не переборщили. Нет, она могла пролезть дальше, к тому концу обрыва, это было бы легче, но если выбирать, двигаться вперёд или вверх, тут она была полностью уверенна, что сделала правильный выбор. Единственное, о чём она сейчас надеялась, так это о проходе внутрь, где-то там, наверху. Не хотелось бы возвращаться. Тем более что чем выше, тем корни становились всё живее, и скольже. Интересно, что журчание небольшого ручейка её сейчас сильно успокаивало. Она слышала как вода падает, знала где она прерывается, но плеска нигде не слышала. Рокота бьющейся о землю воды - не было. Только потом на неё накатило странноватое ощущение, будто бы её обокрали. Тисики это хмурило. Никому нельзя было её обкрадывать, даже если это происходит у неё в голове. Это был провал. Тисики залезла прямо до туда, откуда сходили вниз основные, и самые крепкие лозы. Дальше было просто некуда, и оказалось, что прохода тут совсем нет. Свесившись в сторону, она оглянулась, в отчаянной попытке увидеть хоть что ни будь. Хоть какой-нибудь путь. Но пропасть молчала... А вот тьма, ей кое-что подсказала. Журчание того ручейка будто с новой силой заиграло в её ушах. Оно словно так и говорило: сюда! Вот здесь! Вообще-то проще было сказать, чем сделать. По звукам, этот ручей был сильно в стороне от того места, где сейчас находилась Тисики. Но, по вселенской традиции, если ты нашел свою цель, обязательно найдешь и путь к ней. ‐‐ Я не буду говорить, как она карабкалась по камню со скользкими, от корневищ, руками. Как соскальзывала вниз и в полёте хваталась за рёбра скалы, что со стороны могло бы показаться чудом-... ~ Ась? ‐‐ Чего тебе, Давьен? ~ Ты меня звал? ‐‐ ... но чуда, здесь, никакого не было(!) ~ Бровки-бровки >:| ‐‐ ... разве что совсем чуть чуть. ~ :> ‐‐ Кхм-кхм. …как ругалась, и почему-то сильно вспоминала Таона. Наконец, Тисики вышла на один уровень с небольшим ручейком, выходящим из скалы, вода которого срывалась вниз. ... из скалы... Это не железный город... В любом другом случае, Тисики бы сильно разочаровалась, но там, из горизонтального проёма, который во всех направлениях был всяко больше вентиляционной шахты, вместе с неспешным водным потоком, лениво катились водяные шарики. А это значило что Тисики сможет попить, и то что вода оттуда имеет какой никакой выход в железный город. Она подобралась ближе, и подтянув свою сумку прижала её к себе, предварительно вытащив оттуда нож, на всякий случай. Тисики без труда вскарабкалась, и залезла в щель, но путь оказался не таким коротким как хотелось бы. Выход она видела, где-то совсем уж там. Но это её не пугало. По всей видимости, раньше вода тут шла довольно бурным потоком. Всё тут было гладким, отточенным водой, даже потолок. Тисики буквально скользила по этому проходу. Всё бы хорошо, но ей не нравилось одно. Где все? Она была голова встретить водных тишек, слизней, глотунов, или хотя бы креветочных львов. Место ведь хорошее. Где фауна?.. Она не стала на этом зацикливаться. Нет и нет. Ладно. Так хотя бы легче пробираться дальше. Но дело было в том, что даже теми креветочными львами, которыми изобилуют водоёмы железного города, можно было подкрепиться. Мяса в них хоть и нет почти, за то в них не бывает паразитов. А их икра... Это, конечно, не лучшее, о чём можно было помечтать, Тисики не любила это горьковатое послевкусие, но сейчас, вспоминая, ей хотелось ощутить хотя бы его. Она остановилась, и приложила лоб к камню, на дне сантиметрового ручейка, надеясь, что это каким-то образом, уймёт сосущую боль в желудке. Тисики почувствовала, как к её макушке что-то притронулось. Она вскинула голову и яростно это закусила, сделав это почти по-крокодильи. Она, конечно же, надеялась, что это была водяная капля. И так оно и было. Но если бы вместо неё оказался креветочный лев, это, конечно, было бы очень неловко... Но она бы не слишком разочаровалась. Через несколько мгновений, на отметке в примерную половину пути, Тисики услышала звук. И, честно говоря, понять что это было, ей удалось не сразу. Хотя, вполне возможно это было от того, что ей попросту не слишком хотелось, чтобы это было то, что было. Но потом она увидела. Это была вода. Она ударилась в том месте, куда Тисики направлялась, и яростно шипя, устремилась к ней. Назад?!.. Или вперёд!? Время для раздумий совсем не было, поэтому Тисики спрятала нож в сумке, прижала руки да ноги к краям лаза, и приготовилась взять на себя удар. Было решено идти вперёд, потому что такой поток воды мог запросто выплюнуть её в бездну, а беспомощно лететь вниз – даже близко не было к пределу её мечтаний. Только вверх. И только на своих крыльях. Стиснув зубы, она набрала воздуха в рот, и зажмурив глаза прижалась ко дну. Нужно было выдержать первый удар. При случае, отдаться потоку и вернуться назад она всегда успеет. И вот её обдало водой. Волосы девушки натянулись и, казалось бы, за них поток и пытался уволочь её за собой. Но она сопротивлялась. Сильно. Это было сильно. Она соскальзывала руками, но держалась, в надежде что сейчас, с секунды на секунду, всё должно стихнуть. Внезапно, Тисики распахнула глаза. Что это такое?.. Что это за ерунда? Почему ей так хочется прижаться к левой части пещеры? Словно что-то подсказывает ей сделать это. Сделать это сейчас. Прямо сейчас. Сделать это немедленно. Но за чем?.. Так она ведь точно соскольз-.. Удар. Правое плечо. Тело Тисики толчком потянулось вдоль импульса, качнулось, словно моментом хотело обернуться вокруг него. Боль точно зубами вгрызлась в то место, а изворот тела выдавил почти весь воздух из лёгких девушки. Она соскользнула. Без малейшего шанса где-нибудь придержаться, предаваясь потоку, который так и норовил ударить её головой о что-нибудь. Она выплюнулась из пещерки, втягивая воздух и махая руками, тщетно пытаясь уцепиться за всё зримое и не зримое. Понятное дело, что ничего у неё не получилось. Но вдруг... Она остановилась. Повисла в воздухе, в пространстве! Непонятно каким образом. Тисики попыталась двинуться, шелохнуться, но что-то получалось, что-то нет. Какая-то странная воздушность образовалась. Словно сидишь на играющем, от каждого движения, батуте. Девушка уже потянулась к своему плечу, и даже прикоснулась к чему-то, но внезапно всё натянулось. Воздушность эта куда-то подевалась, исчезла лёгкость... Правильные мысли уже начали приходить ей в голову, как тут кое-что подсказало ей обернуться, и она сделала это. Пасть. Она нависла над Тисики растянутым во мраке, квадратным раструбом, с чернушными коготками в каждом углу, и двумя острыми на конце толстыми хелицерами, подобные которым есть почти у каждого паукообразного. Сколько точно времени она нависала над ней, невозможно было понять. Секунда? Не-ет, быть может половинка её?.. Наверное, и того меньше. Тисики сделала это слишком быстро и непринуждённо. Она просто засунула в эту пасть правую руку с ножом, чуть больше чем по локоть, и когда из её плеча брызнула кровь, девушка тут же вернулась к нему. Тисики почти всегда так делала. Почти всегда ничего другого и не требовалось. Просто вставить клинок в нужную точку, и всё. Просто воткнуть, без каких-либо предварительных плясок, лишних движений. Мало кто стоит лишних движений. Мастер стоил. Мастера нужно было обмануть, чтобы одолеть. Незнакомцы тоже стоят лишних движений. Но только те, которые не подставляются. Этот - подставился. Да и не был он незнакомцем. Такие пауки часто вылезают на поверхность, и порой даже бывают побольше чем этот. Тут уж глупо было не знать, где чаще всего находится мозг у хелицеровых, а тем более, с какой стороны к нему легче всего подобраться. Тьма, заботливо укрывающая всё остальное тело твари, сорвалась. Она словно перестала сочится по нему, и отливом отошла назад, открывая колени его лапок, жопку и головогрудь, на которой тускнели огромные глазища, с вертикальными зрачками. Двухметровая тушка паучища, если считать без лапок, послабилась и обмякла, не спеша опускаясь вниз. Он бы скатился в пропасть, ведь паутина его была под наклоном, но коготочки на лапках, которые сложились друг к другу под весом собственного тела, не дали ему упасть. Это была какая-то железяка, у неё в плече. Тисики даже не пискнула, когда её вынимала. К этой боли они была готова, да и к тому же, девушка видела раны намного серьёзнее чем эта. Она делала такие раны. Она видела, как люди лишаются конечностей, и смотрели на это просто как на досадное недоразумение. Такие вещи существенно влияют на восприятие. Однако всё могло быть намного хуже, если бы не кай, и то счастливое стечение обстоятельств, что ремешок сумки Далара был продет как раз через правое плечо. Это существенно уменьшило проникающую силу, но... Тисики не ощущала переломов. По крайней мере пока. Да и рука вроде бы двигалась, хотя некая ватность вполне ощущалась. Кровь оттуда пока не хлестала, и это стоило Тисики огромных усилий. Тут уж она задумалась что поспешила вынимать осколок из плеча, но, в её голову пришла неплохая идея. Короткими рывками, она с усилием освободилась от липкой паутины, и полезла к жопке паука. Нащупав паутинные бородавки, она так же нашла и камушек затвердевшей паутины, которой паук уже готов был кого-нибудь оплести. Тисики выругалась. Ну ладно. Она подтянула сумку, и заглянув туда, достала нож. Вновь опустившись к бородавкам, она уже занесла клинок, чтобы ударить, как вдруг... Погодите-ка... Нож. Он же всё это время был в сумке?.. До этого она не трогала её. Тисики отчётливо помнила, как спрятала нож туда, когда хлынула вода. И если больше сумку она не трогала, просто не успела бы, то чем она могла убить этого паука?.. Кто знает, возможно в тот момент она и пришла бы к верному заключению., ~ Неа. ‐‐ Цыц. ... но раздумья, немного пугающие её саму, наконец-то для неё прервались. Это были визги. Где-то там, внизу паутины. Это были знакомые визги. Так кричали креветочные львы. Она коротко им ухмыльнулась, и отрешённо вставила нож под одну из бородавок на жопке паука, ‐‐ и давайте представим, что сделала она это с первого раза. Не за чем нам снова знать, как сильно она ненавидит тупые ножи, и тех, кто не умеет их точить. Засунув руку куда-то туда, она с усилием вытащила её. Это была молочно-белая, не растекающаяся белковая жижа, до которой, от жопки, тянулась сотня ниточек уже настоящей паутинки. Тисики приложила её к плечу, и хорошенько размазала, обматывая место ранения словно делая это бинтами. Жижа быстро затвердевала, и в конце Тисики орудовала уже практически настоящим, шёлковым полотном. Это должно было помочь. Она верила в это. Правда от мохнатости её ладони, после этого, сложно будет избавиться даже с помощью ножа. Острого. Ножа. А этот паук здесь неплохо устроился. Поток воды, струящийся напором из той пещерки, время от времени вымывал оттуда всякую живность, вместе с водяными каплями. Тут тебе и попить, и поесть, красота же? Видимо периодичность, с которой это происходит довольно небольшая, раз еды хватало на такую большую тушку. Хотя, возможно, это и не единственные его угодья... Прежде всего, Тисики решила осмотреть паутину, на предмет чего интересного. Вдруг здесь есть лаз? Который куда-то выведет. Но ничего такого тут не оказалось. Сам паук, видимо, пришёл откуда-то снизу, посмотреть откуда падает добро, и увидев тут такие дела, решил приватизировать кормушку. Они вообще-то довольно смышлёные. Сейчас Тисики начала это понимать, но когда об этом говорили охотники, она не видела, в чём это могло бы проявляться. Кстати, тут была маленькая пещерка, размером с собачью будку. Тисики нашла её по груде маленьких камней, которые заботливо наваливались на тоненькую плёночку паутины, закрывающую вход. ‐‐ Не знаю как, но сквозь паутину, Тисики сумела разглядеть, что было внутри. Два яйца. Девушка придержалась на том месте, задумавшись о чём-то. За тем, снова подгребла туда камушки. Тем временем, живность попавшая в силки, а по большей части это были креветочные львы, стала отходить от шока, и попискивать. Одного Тисики уже съела. Да, их можно есть всыромятку, и да, это всё еще питательно и полезно, но... Эти два слова являются обязательным к повторению самому себе, при поедании этого. Потому что, по правде говоря, вкус у сырого мяска креветочного льва, мягко сказать экзотический. И перекусить им может только человек, относящийся к еде исключительно как средству восполнения энергии. Тисики же, не относилась к такой группе людей. По нормальному, она могла и не питаться когда нужно, если именно в конкретный момент не было того, что ей действительно нравиться. Она брезговала. Но, питаться такими вещами как сырое мясо креветочного льва, она умела. Правда в действительности, это требовало некую степень отстранённости. Этим она сейчас и занималась. Сидела на паутине, отстранялась, и по звукам нащупывала рачков, ориентируясь в основном на треск. Она щелкала их как семечки. Хорошие такие семечки, размером с небольшую крыску. Простите, ребята, но вы всё равно были приговорены. Питаясь, Тисики сидела и глядела на то место, откуда она здесь взялась. Оно было недалеко, буквально в нескольких метрах напротив неё. По крайней мере так ощущалось. Сейчас ей казалось странным, что она видит тот лаз с ручейком. Тени словно расступались перед ней, аж до туда, и никаких источников света вокруг не было. Но ведь там вроде как и не темно. Во всяком случае вокруг ручейка, и всего к нему прилегающего, была полнейшая пустота. Вскрыв еще парочку рачков, Тисики ощутила, что не слишком то уж и голодна. Она понимала, что не хотелось ей именно этого кушанья, но также она понимала, что другого в ближайшее время может и не быть. Нет, она была уверенна, что там, на другом конце этого лаза будут еще всякие гады, которых ей доведётся повстречать. Но... Паразиты. Ими поражены почти все обитатели железного города. Исключая самых опасных хищников, которых следует обходить стороной. К примеру, предки креветочных львов, когда-то давно были именно такими, серьёзными хищниками. Оттого, порошок из их сушеной печени, часто играет роль одного из основных ингредиентов, для средств против паразитов. Это Тисики узнала от Тарана, когда он рассказывал ей сказки про жизнь в городе, непохожем на Тиисла. При этом он говорил что это дикость, и что почти все материалы можно заменить растениями. Вообще если немножечко послушать старика и рассудить, можно догадаться что Тарана очень любит растения и всё что с ними связано. По правде говоря, в его лысой башке давно теплится мечта о собственной оранжерее. Хотя бы небольшой. Отрешённо потянувшись за писком рачка, Тисики вдруг отдёрнула руку. — Ай! тс... Ей показалось что это был клешнявый паучище, но нет. Эта гадина, лев, извернулся и укусил её! Цапнул за руку, скотинка! Она схватила его, повернула к себе, чтобы взглянуть на его бессовестную креветочную морду. Странно, но сейчас она казалась тёмной, и даже зеленоватой. Хотя обычно, креветочные львы имеют красноватый оттенок. ~ В кромешной темноте, одним из первых из видимого спектра отсекается красный цвет!( ‐‐ Бедненькая ты наша красноволосая. ~ да :< Креветище угрожающе тянуло к лицу Тисики свои клешни, безнадёжно опускало их, и тянуло снова. — А ты бойкий. — сказала девушка, немного надменно задрав голову, кивком подтолкнув эту фразу. Но за тем, она кое-что увидела, и исправилась: — ... или бойкая. Это была икра. Львица поджимала её к хвосту своими крохотными плеоподами. Тисики обрадовалась. Это был другой вкус, другое ощущение. Она уже была готова усладиться этой горечью послевкусия, и даже расправила креветку перед лицом, чтобы вобрать всё это добро прямо оттуда, но... Вдруг она увидела, что икра-то, вылупляется. Прямо сейчас, на её глазах. Маленькие, еще совсем прозрачные рачки, превозмогая, собственными усилиями возводили себя из плена небытия, в самый настоящий абсолют жизни. И это происходило буквально на её руках. Тисики снова взглянула на морду креветочной львицы. Хмуро, даже немного надуто, будто бы та её сильно подвела. За тем девушка размахнулась, и не слишком сильно метнула её, туда, напротив себя. Креветка чавкнула об стену пещеры, и сползла вниз, упав на губастый поребрик, совсем рядом с лазом, по которому текла вода. Львица бодренько вскочила, и в миг, как таракан, занырнула в проход. Тисики это не слишком обрадовало. Но она осталась довольной. Довольной собой, и хитростью этих козявок. Они ведь притворяются. Притворяются что медлительны, когда чувствуют, что находятся в чьей-то власти. На деле же, они шустрые баламошки, чистящие воду от паразитов, вместе со своими вечными спутниками - клешнявыми пауками. Кушать в которых, попросту нечего. ‐‐ Не знаю, о чём тогда подумала Тисики, но она рассмеялась. Рассмеялась, чуть злобно, и схватила следующую креветку. Шмяк. Чафк. Шмяк; шмяк; чафк. Ей было весело, и уже это радовало её. Она радовалась, кидая попавших в ловушку существ к той стене, к тому лазу с ручейком... и вообще-то она могла попадать прямо в него. Но ей нравились эти звуки, которые издавали львы, влетая в стенку. Им от этого ничего не было. Они, по правде, вполне себе и сами могли убиться об какую-нибудь стенку с разбега. Такова уж была их природная особенность. На бегу, их тыгыдыкалки могут развивать довольно большую скорость. Но вот поворачивать на этом самом бегу, у них получается не очень хорошо. Их двигательный аппарат устроен, откровенно говоря, по-дурацки, и что бы свернуть, ему приходится перестраиваться. Такая особенность осталась еще с тех времён, когда стены для этих существ особым препятствием не считались. Но когда они стали таковым, природа решила сделать очень странный ход, и наградила этих баламошек дополнительным шлемиком для мозгов, вместо того что бы избавиться от этого сложного механизма. Довольно долго она сидела, и швыряла их туда. Не только львов, но и пауков, которые, к удивлению, издавали очень странный звук, при столкновении со стенкой. Словно кидаешь пищащую игрушку. По правде говоря, живности тут оказалось не так много. И в этом не было ничего удивительного. Всё-таки это вода из шариков. Козявки в ней заводятся только когда она разлита. ‐‐ Могло показаться что Тисики попросту теряет время, но это было не так. Она ждала. Терпеливо выжидала, когда же следующий приток воды? Глупо было бы снова на такое попасться. Кидая туда зверушек, она удостоверилась что в самом деле видит эту стену, и это никакой не обман. Более того, она точно определилась с расстоянием. Глаза её не обманывали. Так что ей ничего другого не оставалось, как просто ждать. Ведь что-то подсказывало ей, что вряд ли цикл слишком большой. Однако... Витиеватое щупальце кое какого запашка, протянулось мимо девушки. Тисики тихонько вдохнула его, и этот аромат, грозя расцарапать полы её носика, живо втянулся в него. Зенки девушки вспыхнули. Гнилые листья. Тисики не задумываясь прыгнула вперёд. В любом другом случае, она бы прицелилась, как следует примялась, но слишком поздно она поняла, что время то не шло. Оно терялось. Она теряла его. Примерно так же, как сейчас, ударившись о ребро ручья и войдя туда руками, она теряла то, за что можно было ухватиться. — Нет... Нет...-нет-нет-Нет!- Тисики гребла руками, пытаясь вскарабкаться, но скала словно специально уходила из-под её рук. Нарочно наклонялась, другого и быть не могло. И вот она сорвалась. Её рука тянулась вверх, в надежде что всё еще может дотянуться туда. До того островка света, или отсутствия тьмы. Все вдруг стало таким медленным. Будто бы она не летела, а не спеша опускалась вниз. И почему-то от этого стало так спокойно, словно всё нормально. Как будто всё хорошо, и не о чём волноваться. Тисики чувствовала, как её ноги, руки и туловище окутывает тьма. Как она проглатывает её, обнимает и затаскивает в себя, медленно-медленно добираясь до головы... И вот она. Вот она тьма. Тисики ощущала её руку у себя на лице, закрывающую ей глаза. Абиссаль. Вдох, выдох. Вдох, и снова выдох. Всё вокруг бликовало глубокими, дальними огнями. Подобно звёздам в космосе. Звуки её дыхания расходились на невероятные расстояние. Так казалось. Об этом ей шептала тьма. Об этом ей она хвалилась. Тисики пыталась открыть глаза, не понимая, что и так уже открыты. Вдох, выдох. Вдох... Рокот. Что это?.. — Услышав странный звук подумала она. Тисики крутнулась, за чем-то оборачиваясь, пытаясь найти его источник. Это изначально было глупо. За тем, она услышала клёкот. Клёкот загребающей воздух, огромной глотки... и рокот, выталкивающий его из нутра. Что? Клёкот, рокот. Это я?! Клёкот-рокот. Нет-нет-нет. Клёкот.- Нет. Рокот. Этого не может…!!! Она вскрикнула. Закричала этим, и внезапно открыла глаза. Вновь послышалось серебро ручейка. Ощутилась влага, и тени... Они расступились. Тисики оглянулась и увидела, что она снова на том месте. Снова у лаза, где и сорвалась. Она держалась за глубокую ложбинку в скале, там, где выходил ручеёк. Так это что?.. Показалось?.. Вдох, выдох. ... Вдох, выдох. Она дышала полной грудью, словно не могла надышаться. Оборачиваясь и оглядываясь, Тисики пыталась найти обман. Уличить происходящее в фиктивности, но эти попытки были тщетны. И только запах. Запах намекнул ей о правдивости происходящего. Намекнул ей, что она жива. Тисики вскарабкалась, и влезла в лаз, в надежде что у неё ещё будет время обо всём подумать. Она затянулась туда, так и не разглядев, так и не увидев в том месте, за которое держалась - совершенно неприродную выбоину, сделанную когтепалой ручищей. Она лезла вперёд, быстро, но не слишком спеша. Тисики думала о том, что это всё было по-настоящему. Не могло быть по-другому. Она помнила, как сорвалась, как летела вниз, и даже тот каменистый запах, вместе с затыкающим нос ароматом глухой темноты, всё еще призрачно ощущался. Внезапно, она остановилась. Тисики уставилась вперёд, вглубь пещерки, и оттуда, примерно в метре, на неё уставились три пары кумекающих глаз. Проход забили креветочные львы. Они глядели на неё, и чёрт возьми, бурный поток их соображалки можно было даже визуально разглядеть. То как они смотрят на неё, как ходят их глаза-капельки, как водятся усики. Мыслительный процесс был на лицо. И вот, один из них, кажется, что-то придумал. Он бросился на Тисики, поддав вперёд, и не известно что он там хотел сделать, ‐‐ но скажу по правде - вряд ли он намеревался оказаться в её зубах. Тут уж надо бы сказать, что если бы этот зверский взгляд на милом личике Тисики, увидел кто-нибудь из наёмников Тиисла - сердечный приступ был бы гарантирован. Впрочем, на креветок это подействовало соответствующе. Нет, они, конечно, не стали хвататься за свои чуткие креветочные сердца, да и в общем-то не думали картинно брыкаться на спину, но попятиться назад, вид её сверкающих, нехорошим таким светом, глаз, их заставил. Тисики стоило только надавить челюстью на панцирь головогруди льва, как он жалобно взвизгнул. Зубки то у неё острые. И этот коротки визг словно смыл парочку напротив неё. Казалось, они просто перестали существовать в том месте, где находились еще мгновение назад. И только судорожные щелчки двигательного аппарата, и возня где-то там, впереди, намекали что по крайней мере они не всосались в стены. — ПТФ! Тисики выплюнула офигевшего льва, схватила его, когда тот еще не успел убежать, и швырнула подальше вперёд, да так что бы неповадно было. — Герой блин. После этих слов, она начала активно отплёвываться от гадостливого привкуса во рту, который после себя оставил лев. Но это ровно до первой целой водяной капли, которая к ней приблизилась. Оставшийся путь девушка прошла очень быстро, но вот в конце лаза её ждал... Вообще это не было сюрпризом. Выход был буквально завален студенистой стеной, из плотно сбитых друг к другу водяных шариков, промеж которых то и дело просачивались испарины, которые, в общем-то, и складывались в этот самый ручеёк. О чём-то таком Тисики и подозревала. Сейчас ей было интересно, как высоко вверх, и насколько глубоко вниз?.. На счет наличия береговой поверхности где-то тут - она не сомневалась. Об этом ей рассказали креветочные львы, которые хоть и неплохо плавают, но большую часть времени проводят именно рядом с водой. Ну а вот по поводу дна, Тисики была не совсем уверенна. Всё было похоже на то что это как раз оно и есть, но ведь всякое же бывает? Вдруг там есть какое-то дополнительное дно. Не хотелось бы туда провалиться, а ведь с этими шариками может много подлых штук произойти. Они же и посыпаться могут. Следует быть осторожнее, — подумала она, тыкнув в пресс водяной стены. И тут, острый коготок, расположенный на кончике её указательного пальца, невольно нарушил целостность капли, но на её месте в мгновение оказалась другая. Да и потом... там может быть неслабое давление... Выбросив всю ерунду из головы, Тисики сложила ладони, и стала проталкивать их вперёд. Её почти сразу завалило каплями, но она продолжала. Сразу вспомнилось первое знакомство с древесным соком. Так же, как и в этот раз, она куда-то отлучилась от Ладо и остальных, так же бегала, уже и не вспомнить за чем. Но в тот раз, ей всё же удалось переловчить саму себя, и поскользнувшись, она очень метко влетела в красную, спелую жижу древесного сока. И это был кошмар. Такой, что вот это вот, происходящее сейчас с каплями, чепуха. Это ведь только со стороны кажется забавным, но когда ты находишься там, в жиже, не можешь выбраться, и даже вздохнуть... Когда ты идёшь по лесу как живая желешка, и к тебе прилипает буквально всё, к чему ты касаешься... За то, как сказал Ладо, и как много раз вспоминал Фэкадэ, выйдя на дорогу она до смерти перепугала группу разбойников, с которыми Ладо вёл диалог. А ведь и правда, сейчас это кажется прикольным. Ни то, что тогда... Тисики с трудом пробилась к левой стене, и в основном всё ощущалось так, будто она пыталась протиснуться сквозь икру какой-то большущей рыбы. Но, всё было не так плохо. Когда она поднялась на ноги, то тут же ощутила, что здесь не так-то и глубоко. Нет, до поверхности было примерно еще два её роста, но ощущалось здесь намного легче, чем у самого дна. Наверное, под тяжестью воды, шарики там просто притромбовались. Была у них такая особенность. Да и к тому же, тут, на уровне роста Тисики, были даже кармашки с воздухом, но дышать всё равно было тяжело, потому что всё же вода была везде. Она обливала её. Ни с того ни с сего заполняла всё внизу, и так же, без видимых причин, куда-то исчезала. Одно радовало, она хотя бы не холодной была. Не вся. Наконец, Тисики нащупала что-то, за что можно было зацепиться. Металл похолодил её руку, и она даже слегка улыбнулась этому. Потому что это был хороший знак. Железный город. И всё же радоваться пока было слишком рано. Тисики стала карабкаться вверх, по вертикальной ребристой стене. Тут было за что ухватиться. Железо, какие-то странные эластичные корни, выбоины. Уже выше, вода со сферами почти не ощущалась, и Тисики двигалась вполне себе свободно. Между каплями тут уже был воздух, и они задорно прыгали во все стороны почти от каждого её движения. Когда руки девушки вырвались из воды, и крепко схватились за ровный бортик, находящийся чуть выше её уровня, послышался настороженный щебет. Так перекликивались креветочные львы, когда видели что-то новое, но при этом им было совсем не страшно. Тисики вытянулась, выровнялась на руках, и вылезла из воды. Но не успела она даже отдышаться, как ей тут же начали угрожать и страшно пфыкать. Какая-то из самых наглых креветок даже стала на задние лапки, показывая, что она вон какая большая, и её стоит опасаться. Тисики же, сердито к ней подступилась, и как следует пнула ногой. — Вот еще! — возмущенно подумала она, и тут же согнулась, пытаясь отдышаться так, чтобы не болела голова, и при этом оглядываясь по сторонам. Небольшое, прямоугольное помещение. Всё вокруг преимущественно преобладало черноватым оттенками... Это был какой-то слизеподобный налёт, похожий на гнилостные водоросли. Он был на стенах, на потолке, и внизу тоже. Похоже, некогда это место было затоплено водой. И кстати о ней, непонятно было откуда она поступала. Сверху, что ли? Или оттуда, с другой стороны бассейна? В прочем, это было бы важно, если бы отсюда не было другого пути. Но к счастью он, кажется, был. Тем временем креветки вокруг Тисики всё бесновались, и выворачивались сами из себя, чтобы испугать и прогнать незваного гостя. Честно говоря, сравнить их поведение можно разве что с котами. Они тоже бегали боком, задирались в холке, и угрожающе пфыкали, делая вид что вот-вот собираются напасть. И ступая к вырванной с мясом арке, Тисики грозилась распинать их тут всех ногами. Смешно, но из-за этого ажиотажа, который львы исполняют вокруг всякого что непонятно, кажется, что из фауны здесь обитают только они. Других козявок попросту не видно. Даже пауки вон попрятались. В железном городе множество таких отдельных экосистем. Козявки просачиваются через всякие щели, находят друг друга и начинают жить как бы вместе. Рядышком. Вот, к примеру, ходоножки питаются газами и запахами. Это вот эти, маленькие паучки, которых можно увидеть только на стенах и потолке. Их лапки кажутся совсем маленькими, но это только на первый взгляд. На самом деле, они имеют телескопическую структуру, и при надобности, могут вытягиваться на удивительные расстояния. Питаются они, кстати, тоже через ноги. Собой они представляют настоящий крохотный заводик по очистке воздуха, на лапках. Их у них кстати целых десять. Три лапки которые всасывают воздух, и три которые этот воздух выдувают. Остальные две пары - просто цепкие хваталки. Не было бы тут ходоножек, не было бы и никого, ну а Тисики, забравшись сюда, скорее всего отравилась бы токсичным газом, который выделяют эти водоросли, коими здесь обмазаны все стены. ‐‐ Кстати, раз уж коснулись этих существ, то следует так же упомянуть, что если случайно наступить на одного из них и раздавить, то хлопнет очень даже громко. Звук можно сравнить разве что с выстрелом из пистолета. Вот вам и козявка. Каждый, из живущих здесь, занимается своим делом. Кто-то ловит мух и мошек, чтобы кое-кто, очищая воздух, не умер, подавившись. Кто-то чистит для всех воду, ну а другой защищает его от рыб, как делают это клешнявые пауки. Кто-то ловит крыс, и подчищает за всеми остальными, как это в привычке у слизней. Это напомнило Тисики общины, которые живут в лесах. Там каждый человек ценится по-своему, и все при делах. Уважаемые охотники, мудрые собиратели, терпеливые рыболовы, знающие целители. Это безусловный костяк. Но и другие люди, каждый из них полезен по-своему: Кто-то вяжет лыком, кто-то знает как собрать идеальный букет для вкуснейшего чая, кто-то знает толк в строительстве, кто-то смыслит в премудростях подземного города и знает тайные лазейки. Ну а есть такие, без которых ну просто никак. Такие люди скрепляют всех воедино, как связывающее звено. И не важно, старец это, молодец, или дитя. Кто-то идёт - ощутила Тисики, шагая по тёмному проходу железного города, который был тёмный не от того, что не было света, а потому что всё вокруг было уделано чернушной илистой прослойкой, которая одеревенела уже давным-давно. Странно, но невзирая на это, здесь было светло, и даже в коей то мере тепло. Свет в этих коридорах словно просачивался сквозь стены. Визуально это не было видно, как не присматривайся, но так оно скорее всего и было. В любом случае, Тисики не могла по-другому себе объяснить, почему же кажется, что светом сочится сам воздух вокруг. И это было не какое-то там больное ощущение, она действительно видела пылинки тёплого света. Такого, словно где-то неподалёку, находится очень сильный его источник. И можно было бы спустить всё это на какие-то споры, пыльцу, но... этот свет теплил её лицо. Змей. Шелушащийся аспид тянулся на встречу Тисики. Этого вытянутого крокодила еще называют пернатой гадюкой, потому что шелуха, которой покрыто всё его тело, очень сильно напоминает перья. Опасный противник. Несмотря на свои крупные размеры - очень прыткий гад, но это не самое главное. Они выделяют белковый яд, такой силы, что можно отравиться даже ощутив его аромат. Тисики спрыгнула с потолка, когда змей прополз мимо неё, и оглянулась. Без вариантов, он направлялся туда, откуда она пришла. Ну, как сказали бы охотники, это природа. Тисики развернулась, и продолжила свой путь. Она сделала шаг. Второй. И опустивши голову, медленно остановилась. За тем, подняла глаза уже с полным решимости взглядом. Это заняло совсем немного времени. Через каких-то две минуты, она уже была на этом же месте. Шла, без какого-либо сожаления, всецело поглощённо оттирая платочком Далара бледно-розовую кровь со своего тупого ножа. Подмечая в голове тот момент, что надо бы теперь это лезвие хорошенько обжечь. Кровь и мясо перьевой гадюки тоже ядовито. Хоть и не так сильно, но с этим всё равно шутить нельзя. Охотники говорили, что именно из-за такой токсичности её кожа постоянно отмирает, и змея покрывается лоскутами. Тисики не могла позволить этой гадине добраться до того бассейна как минимум потому, что там находится нечто съедобное для неё. А учитывая, что гадюку нельзя съесть даже приготовленной, позволить ей беды там наделать Тисики попросту не могла. Как следует очистив нож от видимой крови, Тисики положила его на середину дороги, а сама пошла в разведку, вперёд. Нужно было дать ядам улетучиться, и при этом желательно находиться где-нибудь не рядом. Здесь тепло, это произойдет быстро, но время нужно дать. Интересно, кого эта гадина успела сожрать?.. Брюшко то у неё было забито. Вообще это мог быть кто угодно, ведь природных врагов у этих аспидов почти нет. Никто не желает с ними связываться, потому как если даже убить, съесть это не съешь. Единственно, ими не брезгую те, у кого природная стойкость к ядам. Те же самые чесноки. Они обожают змей. Всех. И шелушащиеся этому не исключение, потому что чеснока, как и любого другого дендропсида - невозможно отравить. Тисики прошла примерно километр вперёд, и осмотревшись вдоль этого расстояния, она поняла, что левая сторона этого прохода тоже утыкана закрытыми дверьми. Скорее всего там были такие же маленькие комнатки, в одной из которых она спала. Быть может она сейчас как раз над тем самым местом... Главное, что выше. Остальное не важно. Ну и еще хорошо, что здесь теплее, чем там. Вообще эта тенденция ей очень нравилась. Единственное что ей тут не нравилось - ни одну из дверей нельзя было открыть. Стены тут щедрой россыпью были утыканы ищущими ртами. Смертельно иссохшими, неживыми ищущими ртами. Это такие существа-паразиты, похожие на большущие бородавки. Выгодно отличает их от простых бородавок - хищная пасть с цепкими зубками, разделяющая эту пупырку надвое. Они обитают в воде на камнях, иногда на рыбах и других жителях водоёмов, а также на поверхности, в местах с повышенной влажностью. Дело в том, что питаются они буквально всем, что попадёт в их рот. Будь то растение, жук, или какой-то зверь, случайно припавший к стене. Они уже не отпустят. Имея только рот, желудок и жопу, они угаживают всё вокруг себя, буквально цементируясь, и накрепко впаиваясь в окружение. Что интересно, некоторые существа используют их как оружие, и для защиты. К примеру, черепахи и дафирбаки, которые взращивают ищущие рты на своих панцирях и предплечьях. Эти, что были перед Тисики, мертвы уже давно. Но чёрт возьми! Эта короста покрыла почти все стены вокруг, и только в некоторых местах, за каменной коркой, можно было разглядеть отдельные сегменты закрытых арок, и тех мест, куда надо совать ключ. Ну и ладно. Даже по этими закрытым аркам можно определиться и понять, как обстоят дела с пространством вокруг. Вот примерно здесь был найден ключ. А тут была та самая дыра... значит если там, в конце этого прохода, путь налево будет обрываться тупиком, а справа окажется длинный коридор, квадратом обволакивающий контур помещения по правую сторону. То получится что тут бывают похожие места, а значит, запомнив их, уже можно ориентироваться в пространстве. Тисики нравилось так думать. Её радовало, что есть вероятность знать куда тут идти. Ей казалось, что выбраться отсюда так будет намного проще, и она была права. Осталось только вернуться за ножом, и проверить здесь всё на соответствие. И-и всё было почти так, как она думала. С одним только допущением. Справа было куда больше дверей, чем в прошлый раз. Сперва Тисики это совсем не понравилось, но потом она подумала, и решила, что это было бы странно, не имей железный город вариативности. Всё-таки важнее всего было найти и запомнить те узлы, которые сплетали друг с другом этажи этого места. Всё остальное было не столь важно. И даже хорошо, что всё оказалось не совсем так, как она думала. Это дало бы ей уверенность в чем-то, что совершенно ей неподконтрольно. А такая уверенность - подлая штука. Способная убить. Ведь убегая от кого-то, а Тисики была уверенная что ей еще не раз придется убегать, уверенно заворачивая за угол, можно изо всех сил нарваться на подлый тупик там, где его быть не должно. Всё-таки обвалы здесь не редкость. В этом пролёте коридора было почему-то холоднее и порядком темнее, но всё еще очень сухо. — Хм-м-м... Тисики прищурилась, увидев не засранное отверстие терминала у двери. Она остановилась, подумала, и полезла в сумку. Дверь пришла в движение с каменным рокотом, кряхтя, и с усилием затягиваясь в стенку, соскабливая с себя цементную накипь, уже давным-давно ставшую с ней одним целым. Бум! Наплевав на всё, ширма резко затянулась в стену, крепко обдав окружение брызгами камней, сеткой нарушив целостность всей цементной прослойки вокруг себя. Это было отличное решение отойти подальше, — подумала Тисики, стоя в нескольких метрах дальше по коридору. Вообще она боялась света, но теперь она понимала, что этого тоже следовало бы. Пока Тисики подкрадывалась к открывшейся двери, оттуда несколько раз ударило светом, при этом сопровождалось это звуком, словно кто-то бьёт по полой железе своим ноготком. За тем, стоило ей заглянуть за дверь, это произошло еще несколько раз. И было это как будто специально. Словно кто-то игрался с очень крутым огнивом, но при этом совершенно не умел им пользоваться. Благо Тисики успела увернуться, прежде чем вспышка света вновь схватила её за глаза. — Так. Спокойно. Всё в порядке. Всё хорошо. — говорила она себе, стоя возле двери, и прежде чем войти в неё. Внутри всё сильно отличалось от того, что было в коридорах. Стопа Тисики, ступивши за открытую дверь, положилась на мягкий, пушистый мох. В воздухе здесь чувствовалась лесистая влажность, а там, в конце помещения, где ровной горкой вверх обваливался потолок, грозными змеиными хвостами развёртывались мощные древесные корневища. А еще там был вевек. Он долго смотрел на Тисики, а за тем бодренько ‐‐ насколько это возможно для таких медлительных существ ‐‐ направился в её сторону. Они любят лазать, и пробуют залезть на всё, куда только можно. Так что Тисики примерно понимала, что удумал этот ходячий куст. Сопротивление было бесполезно, и пока Тисики осматривала помещение, вевеку всё-таки удалось на неё взобраться. А она, в отместку, бурчала на него за то, что тот не принёс ей ни одной ягоды. Можно было бы, конечно, отогнать его, пнуть или куда-то кинуть, но... Всегда когда так, Тисики становится сильно не по себе, глядя на то, как зверьё, не замышляющее ничего плохого – ущемлённо уходит. А ведь они даже и не поймут, за что?.. Тисики всей душой ненавидела эту фразу, во всех возможных её проявлениях. По всей видимости, это место было чем-то вроде спортивного зала. Тисики уже видела такие приспособления. Ну, во всяком случае очень на них похожие. Охвачены силой природы турникеты и пилоны, залитые мхом стержни с блинами, многие из которых кольцевались на некоторых корнях. Еще тут были эти странные штуки с одной ручкой, под вес её самой. Тисики часто видела, как дядьки поднимают их выше головы. Её всегда забавляло с какими лицами они это делают. Остальное... Остальное наводило её на мысль, что этот спортзал активно совмещали с пыточной. Тут было много чего, что попросту не поддавалось объяснению. Вот это... хм. Приспособление для ломки рук? А это? Какой-то конвейер для дробления нижних конечностей. Чёрт возьми, а это для чего?! Безумие какое-то!.. Многих деталей тут попросту не хватало. Что-то сгнило, разложилось, ну а самое стойкое продолжало сохранять свои формы. Нечто, до первого прикосновения, ну а что-то еще долго сможет прослужить. Там, этажом выше, был самый настоящий маленький лесок, пробивший практически все стены, до которых смог дотянуться. Не без удивления Тисики обнаружила, что оказывается коридор по которому она шла, с внешней стороны был обвит корневищами, словно кольцами удава. Коктейль ароматов здесь был необычный. Сладковатый привкус счищенной молодой коры, сплетался воедино с тонким углистым миазмом проклятого дерева. Пытаясь спрятаться, тут бегала целая толпа тыбани. А на Тисики, уже с таким же вопросом, уставился еще один вевек, и вообще, судя по ощущениям, на неё сейчас глядело столько глаз, что создавалось некоторое ощущение, что она застукала тут всех за какими-то подпольными делами. Ягоды... Тисики оглянулась и поняла, что тут почти всё было усыпано этим самым... как его? ~ Бориком. Да. Бориком. Красными ягодками, которые лучше не кушать. И даже вевек, который с бесстыдной мордой надвигался к ней, растил их на себе. Запах окружения перебивал аромат этих ягод, хотя и вбирал в себя частичку его сахарности. Пройдя дальше, Тисики попыталась уйти от настойчивого вевека, который, судя по упёртой морде, уже всё для себя решил. Кто-то говорил, что вот так залезая, они приветствуют и знакомятся. Ну такие они безобидные. Тисики не очень любила с кем-то знакомится, потому противилась. Наконец, топча себе дорожку через кусты и деревья, это привело её, внезапно, к пруду. Мирная вода, как островок безмятежности среди бурной растительности, держала на себе целую семью, из утки, и махоньких утят. Сперва Тисики испугалась, подумав, что это гусь. Честно говоря, гуси это одно из немногих, чего она действительно боялась. Фобия, если изволите. На фоне ужаса, испытанного в раннем детстве... В Тиисла часто используют гусей как аналог собак, и, надо сказать, сильно поощряют их буйственность. Однажды маленькая Тисики попалась на такого. Ничего физически серьёзного не произошло, но вот психическую травму гусак ей оформил. Такую, что даже сейчас, будучи опасной убийцей, при виде именно этой птицы, у неё перехватывает дыхание. ‐‐ Уток она тоже опасалась, но тревожный звоночек в её головушке бил только при виде гуся. Уже намереваясь обойти это дело стороной, Тисики заметила, как от той крохотной стайки, посерёдке пруда, откололся маленький ворсистый комочек. Не известно, что это было, быть может какое-то незримое течение, или утёнок просто захотел погулять, но он понёсся прочь от всех остальных, бодренько вихляя к берегу, и растеряно мотая головой. И уже там, у самого края пруда, его легонько, играючи, подбила бурая лапка. Мол, нет-нет-нет. Ты, давай, возвращайся. Тисики и не заметила бы его. Не заметила бы этого кота, который сидел на том камне, у берега. Бурый котяра, с чёрными прорехами в шерсти, походил больше на какое-то бревно, нежели на нечто живое. Удивительно и... О нет. Нет-нет-нет. Тисики вспомнила под чьё описание подходит то, что она сейчас увидела. Баюн. Кот почувствовал, что его заметили, и тоже повернулся к девушке, взглянув на неё своими рыжими глазами. Тсыкнув, Тисики тяжело выругалась. Коты баюны - опасные и подлые хищники. Нельзя обманываться их небольшими размерами, и достаточно миленькой внешностью. Выходя на дорогу или в лесу, встречая путников, они начинают мурчать, лащиться и покусывать. Они трутся о ноги, пытаются залезть к лицу, и делают всё возможное, чтобы их погладили. Чего делать ни в коем случае нельзя. Их шерсть выделяет сильнейший наркотик, который впитывается в кожу, и попадая в организм - начинает медленно его выключать. При этом, чем активнее гладится шёрстка, тем быстрее это происходит. И когда тело жертвы окончательно потеряет способность сопротивляться, стая незамедлительно переходит к трапезе. Кот баюн - неумолимый людоед. Это знают все, но почему-то, судя по рассказам, от них продолжают погибать. И именно поэтому Тисики так пронзительно хмуро на него смотрела. Да, ленточный костюм должен её защитить, но не зря же он сейчас так нализывает свою шерсть?.. От укуса кай не слишком сможет помочь. Интересно, он же тут не один, да?.. Со звуками здесь была какая-то беда. Тисики слышала воду и шелест перьев, когда была за десяток метров отсюда. Сейчас же, она не слышала даже как покрякивает эта утка. И вот, как следует вылизавшись, кот положил на Тисики свой нагловатый взгляд, и как бы невзначай направился в её сторону. Сейчас, Тисики твёрдо решила его убить. Она уже даже сделала микродвижение в его сторону, но резко оборвала попытку рывка. Раз, два, три, четыре.. восемь, десть?.. Их было даже больше. Они были везде. Они выходили из-за кустов, спускались с деревьев, спрыгивали с камней, и все они шли так, словно ну совсем не к ней, а куда-то совершенно мимо. Сомкнув зубы, Тисики выругалась. Бежать. Нужно было бежать, другого выхода не было. Без потерь столько ей не перебить, а ведь кто знает, сколько вокруг здесь еще их ошивается?.. Она быстро придумала решение. Спуститься на этаж ниже, и закрыть ту дверь на ключ. Они не смогут её догнать, как бы не пытались, особенно на таком коротком отрезке. Быстро, эффективно, и много энергии для такого рывка не потребуется. Было уже решено, как свора котов, внезапно, остановилась. Их морды изменились, это было видно. Но что это?.. Ненависть? И... страх? Почему? Почему они на меня так смотрят?.. Но они смотрели не на неё. Поняв это, девушка опустила глаза, и увидела подле себя кота. Чёрный как смоль котяра, вытянувшись вверх сидел возле неё. Глаза его были сомкнуты в блаженном, кошачьем дрёме, а его длинный хвост вопросом возвышался над ним, и мирно колыхался, переливаясь из стороны в сторону. Они смотрят... на него?.. Тем временем недовольство баюнов стало очень активно аккумулироваться. Те, что были ближе всего, стояли на месте, но те, что подальше - продолжали стягиваться и обволакивать пространство вокруг. Их было много. Всё они издавали гортанные звуки, выражая свою разъяренность. Шерсть их дыбилась, а глаза зло горели. О-ньо-ньо-ньо-ньо.. — кто-то завывал, пытаясь извернуться из самого себя; Пьф! Пьф! — кто-то буквально выплёвывал своё шипение; А кто-то просто страшно рычал. Всё это создавало невыносимую какофонию, выдавливающую от себя всё вокруг. Здесь было чертовски сложно находиться. Чудовищно тревожно, кошмарно и панически. Тисики даже отступила, мимо воли, и по нормальному они должны были кинуться за ней... но они не стали. Они, смотрели, только на него. Их морды жутко искажались, скалились, и, казалось, даже глаза меняли своё расположение от ярости. Их рты... они были больше, чем у простых котов. Уголки растягивались куда дальше вдоль головы, аж за уши. Сейчас это было особенно заметно. Наконец, вой всех этих котов слился воедино, и стал громко, неприятно резонировать со всем вокруг, создавая впечатление накатываемого усиления, которое уже никак невозможно остановить. Хотелось убежать. Спрятаться от этого, даже закрыть глаза. И Тисики так и решила. Но голова её сильно начала кружиться, чтобы приступить к этому незамедлительно. Внезапно, все они замолчали. Их вопль словно оборвало, они застыли, и слышно было только одно. Мурчание. Самое обыкновенное, тёплое мурчание, самого обыкновенного домашнего кота. Тисики не видела этого, он взглянул на них. Взглянул на всех, кто был перед ними, лишь приоткрыв одно своё кошачье веко, и сверкнув оттуда крутящейся холодной звездой проблеска своих злёных глаз. Некоторые баюны уже тогда припали к земле, и затравлено унеслись оттуда, но большинство осталось. Набычившись словно по команде, как бы предупреждая, передние ряды сделали первые шаги вперёд. Что происходит? Почему?.. Эти вопросы - единственное что удерживало Тисики тут. Она бы давно уже убежала, если бы не любопытство. Тем временем они всё подкрадывались. Несколько раз в Тиисла, Тисики слышала, как коты словно разговаривают, перед тем как наброситься друг на друга. Так вот то, что было сейчас, не шло с этим ни в какое сравнение. Таких откровенно кровожадных звуков до этого Тисики не слышала никогда. И вот тот самый момент, в который уже даже ей стало понятно, что они набросятся прямо сейчас. Этот чудовищный "МАВ" сойдет на нет - и они сделают рывок. Вот оно. Секундное напряжение перед чем-то решающим... И тут, вместо положенного рывка, все коты встрепенулись, и в ужасе перелились назад, оставив свои лапищи на тех же местах. А ведь ничего не произошло. Он же просто поднял свою лапку. Медленно, и совсем непринуждённо. Как будто бы показательно. Под немой ужас уставившихся на него глаз, он подвёл мягонькую лапку к своей морде, и деловито зарылся зубами между подушечек. При этом... Чёрт возьми! При этом вот это у него когтищи! Тисики даже показалось, что когда они выстрельнулись из его лапки, прозвучал звук, схожий с тем, который издаётся когда резко вынимаешь кортик из ножен. Он смотрел на них. Смотрел на всех них, через эти когти, своими ядовито зелёными глазами, и никто из них не выдержал этого. Один за другим, стелясь к земле, они словно жидкость полились под дальние кусты, и почему-то было стойкое ощущение, что сюда они еще не скоро вернутся. Закончив, кот опустил лапку, и непринуждённо развернулся к Тисики. Сперва девушка отступила, опасаясь, но почти сразу вернулась на то же место. — Я тебя не боюсь! — чуть вытянувшись к нему сказала она, и возможно Тисики показалось, но кот ей словно улыбнулся в тот момент. Он уркнул что-то, вставая и уходя. И было в этом звуке нечто зазывающее, словно он так и говорил: "Пошли." Как будто бы он звал её с собой, и это было более чем очевидно. Тисики не хотелось возвращаться. Но и идти туда, куда она шла, её тоже не радовало. Так что, выбирая котов, она выбрала этого. Тем более, он уже смотрел на неё и ждал, стоя у плотного куста. Мгновение придержавшись, Тисики подумала: "Какая разница?" И пошла вслед за ним. Ведь в действительности, ей не было различия в которую сторону идти, она всё равно не знала пути. За то коты знают все дороги. Она не знала чего ему от неё надо, но знала то, что он идёт впереди, а она сзади. Это ей нравилось. Так же она знала, что если подвернётся какая-нибудь лазейка вверх, она обязательно ею воспользуется. Да и к тому же, с самого начала, нечто теплило мысль в её голове, что он не желает ей зла. Тисики любила учится на чужих ошибках, но и на своих она тоже умела. И вспоминая, что случилось в лазе во время потока воды, она решила, что в этот раз следует прислушаться к самой себе. — Что за?.. ‐‐ могу поклясться, она почти сказала это вслух, но эти слова буквально просочились сквозь её недоумённый прищур. Но так было только в первый раз, когда кот встал на задние лапы, и не дуя в ус прошел так несколько метров, органично вписывая это в своё поведение. Он вставал, как сурикат, оглядывался, словно что-то ища, проверял, идёт-ли она за ним, ну и шёл дальше, как ни в чём не бывало. — А это точно кот?.. — задумалась Тисики. Лес вокруг был великолепен и устрашающ. Честно говоря, в некоторых местах он был настолько плотным, что Тисики даже поверила бы, что она находится внутри какой-то дендро-твари. Настолько всё здесь было похоже на чьи-то внутренности. Ни то что бы этот лес кишел разнообразием живой фауны, но по крайней мере вевеков тут было много. Хотя до этого, охотники её убеждали что они водятся только на поверхности. Видимо они тоже много чего не знают. По левое плечо серебристо журчал ручеёк, а по правое, издавая своё сильное, мужицкое "БЖЖЖ", собирая то ли падь, то ли росу, с места на место передвигался паук-медонос. Вот кого действительно не ожидаешь тут увидеть. Интересно, — подумала Тисики. Он тут один, или целый улей? Если так то... тут же нет цветов, как они делают мёд? ‐‐ Про это, пожалуй, я потом всё объясню. Обещаю, случай подвернётся, но пока, скажу так: Пчёлы на Аноксе, из маленьких мушек превратились в огромные хитиновые вертолёты. И с этим срочно надо было что-то делать. По-быстрому, решить проблему цветов удалось только таким способом, и это тоже была ошибка. Изначально, программные радио-инструкции посылались муравьям, и совсем непонятно, как они попали к некоторым видам пауков. Что интересно, они стали имитировать программно-заложенные звуки жужжания крыльев пчелы, при передвижении. Правда для этого, они используют своеобразный речевой аппарат, который им для этого пришлось вырастить. ~ Идеально бы всё равно не получилось, и наверное, Он побоялся что-либо менять. Лучше бы не стало в любом случае. И вот Тисики заметила, что земля вокруг стала преобладать некой мохнатостью. При чём в некоторых местах - весьма обильной. Она переступала через эти вкрапления на своём пути, потому что уж слишком сильно они напоминали шерсть баюнов. Давно разложившихся баюнов. Нет, конечно, можно было предположить, что это волосатые личинки тех самых пневма-жуков, но что-то подсказывало Тисики что это совсем не так. И учитывая, насколько целенаправленно котяра ведёт её вглубь этого кладбища, можно предположить что там - его логово. Тисики охотно и уверенно за ним шла. ‐‐ Возможно, она действительно доверилась своему чутью, не знаю. Но точно сказать могу только одно - она любила шерстяных зверей. На Аноксе таких было удручающее меньшинство, и складывалось оно из двух крайностей. Одна это те, которые умеют хорошо прятаться; А другая это те, от которых следует прятаться. Не будем брать в расчёт улиток, рыб и червей, так как их с трудом можно назвать зверьками, и конкретно эти шерстяные Тисики совсем не нравились. Надо так же сказать, что кошки на Аноксе стоят очень и очень дорого. В том же Тиисла, очень редко можно встретить действительно ничейного, бродячего кота. Хотя такие тоже были. — Это что? Крокодил?!.. Тело приличного по размерам ящера было расцарапано, и съедено наполовину. К этому были причастны небольшие зубки, как раз под стать этому котяре. Водоёмов рядом нет, тогда кто его сюда притащил? ... быть этого не может! — подумала она, но за тем её дёрнуло вперёд. Кот. Он схватил её зубами за палец, совсем не больно, и став на все лапы, потащил за собой. Тисики присела за ним, потому что вырвать свою руку из его пасти, оказалось не так просто. Он вёл её в нору под деревом, в которую Тисики, даже при всём желании протиснуться не смогла бы. Слишком уж она была узкая. — Э, нет, — вырвав свою руку промолвила девушка, уже когда котяра затянул её туда по кисть, — дальше ты уж сам как ни будь! Но кот, шустро вынырнув из провала норы, подковырнул её ладонь своей лапкой, и снова, по-змеиному, сделал Тисики кусь. И это было возмутительно. Мало того, что сделал он это как-то даже слишком быстро, так потянул он так, что Тисики распласталась на земле. Но она не стала так просто сдаваться, и вырвалась ещё раз. Вообще она не слишком любила совать руки туда, куда совсем не видно. Возможно, это было от того, что ей очень нравились её руки. Честно говоря, если уж на то пошло, то Тисики одинаково любила все свои конечности. Именно потому, она сумела вырваться и в третий раз. Но кот был поразительно настойчив, и Тисики уже словила себя на том, что потянулась за своим ножом. Как тут, она застыла. Она лежала на земле, глаза её вдумчиво цеплялись за всё вокруг, а мышцы на руке тихонько перекатывали кай. Мягко. Как же тепло и... мягко. Она не знала, чего касалась, это невозможно было определить. Что это?.., такое мокренькое?.. А это?.., это лапка что ли?.. Тисики попыталась убрать оттуда руку, уже не особо этого хотя, но снова почувствовала цепкий кусь, и рука её опять потянулась к тому же месту. Честно говоря, она уже догадалась что там такое. И когда это что-то, стало карабкаться вверх по её руке, она уже была готова увидеть... Котёнка. Второго, третьего. Их было пять. Маленькие, пушистые комочки сплошной шерсти, с ещё комочками вокруг себя, которые отмечали ушки, лапки, мордочку и хвост. Они были разных цветов. Два чёрных, один полностью белый, Тисики держала его в ладони, и ещё двое, прямо как миндальные коты - кремово-рыженькие. Они карабкались на неё, а она, держа двоих в руках, была совершенно растеряна, и не знала, что делать с остальными. Тисики взглянула на кота, который доверчиво глядел на неё вверх, высунув голову из-под ребра своей норы. — Так ты... Мама? — внезапно осознав спросила Тисики. Она слышала о таком. Слышала, но не особо варила в то, что такое действительно бывает. То, что животные уводят простых путников с дороги, только для того, чтобы показать своё потомство. "Вот, смотри! Смотри что у меня есть! Это моё, вот такое! Теперь ты знаешь! Теперь ты будешь знать." В основном это делают одинокие животные. Грызуны, некоторые птицы, и, видимо, коты. Делают это оттого, что всякому нужно разделить свою радость, или секрет. Каждый должен знать, что такое человеческая ласка. Так говорят охотники. ~ На деле же, многие вещи попросту не существуют, пока о них не знают. Этот инстинкт тянется прямиком из тех времён, когда всё в мире состояло из ткани совершенно отличной от того бульона, из которого состоит сейчас всё вокруг. Отличный пример этому - слова. Они как раз состоят из той материи. И услышав незнакомое слово однажды, можно неожиданно обнаружить что оказывается - оно повсюду. ‐‐ С Вами была Великолепная Давьен, признанный эксперт по-всякому! ~ Спасибо!, Спасибо! ... Как звери выбирают человека для этого - точно никто не знает, но вряд ли это происходит случайно. И тут прозвучал мяв. Он протянулся безнадёжным зовом, и это была она. Кошка, которая смотрела на Тисики словно пытаясь в ней что-то разглядеть. Они уставились друг на друга, и кошка подвыла снова. Словно что-то было не так. Наконец, она сорвалась, и снова схватив кисть Тисики зубами, опять потянула её в свою нору. Тисики не сопротивлялась. Напротив, она уже пыталась нащупать то, для его её тянут. Но там были одни перья, сухие листья и пух. Как вдруг она нащупала. Тисики вытащила оттуда ещё один комочек пуха, который в её руке был словно пушистая снежинка. Что-то было не так. Она сразу это ощутила. Какой-то он слишком вялый, исхудавший, и в отличии от остальных - совсем не двигался. Можно было подумать, что он просто спит, но, нет. Можно было подумать, что он мёртв, но это тоже было не то. Тисики осторожно перекатила его в своей руке, и нащупала струп. Даже струпья. Они были небольшими, словно от зубов или когтей, но.., он тоже был небольшим. Совсем маленьким, если уж на то пошло. И для него, это было серьёзным ранением. Тисики сразу перевела взгляд на кошку, которая уже стояла рядом с ней. Зверь внимательно вглядывался в её глаза. Только туда, словно пытаясь читать только по ним. И кошке не нравилось, что по ним читалось... Она жалобно, тихонько мяукнула, чуть приоткрыв рот. Почти что даже завыла. Как бы предрекая эти слова: — Ну что я могу сделать?.. Казалось, сказанное Тисики подрастеряло кошку. Она качнулась в сторону, придержалась, и мигом залетела в свою нору. Тисики и подумать толком ничего не успела, как из той пещерки под деревом, на неё волнами стал выхлёстываться всякий мусор. Ткань, стебельки, горы сухих листьев, мох, пух и перья. Казалось бы, как столько набивки может поместится в такой маленькой норе? Если бы Тисики не раскидывала это всё по сторонам, то с высокой вероятностью превратилась бы в сугроб. — Что она там ищет?.. — подумала девушка, второй рукой пытаясь сделать так, чтобы остальные котята, которым всё очень нравилось, не затерялись в этом мусоре навсегда. И тут, в её руку, словно по чьему-то велению, вложился лепесток. Сухой и невзрачный, ни на что не похожий. Таких тут была целая куча, и вряд ли бы по-другому она обратила на него внимание, но этот, она развернула большим пальцем в своей руке. Хищный клинок, ложбинка, и еще один клиночек, вывертом. Бровки Тисики без сердито сошлись. .., с вывертом как у глефы... И тут, до неё дошло. — Это же силькриот! — громко подумала она, и кошка, с бряком, вывалилась из норы. Она живо металась вокруг неё. Разглядывая то, что она делает, улавливая каждое движение, словно с чем-то сверяясь. А делала Тисики то, что бросила всё, и стала разглядывать те самые, невзрачные лепесточки. И всё это, весь этот мусор - оказался силькриотом. Он оказался золотым. — Сколько же здесь золота?.. — подумала она, и уже была готова загрести всё это в сумку, превратив её в подушку, но зацепилась взглядом за чёрную кошку, которая так же сидела как и тогда, и глядела на неё с надеждой, перекидывая взгляд с глазу на глаз. — Да... — вдумчиво обронила Тисики. — .., да, точно. Девушка встала, сваливая с себя гору набивки, и огляделась, явно что-то ища. Кошка тоже оживилась, и странно курлыкнув что-то на своём, кошачьем, шустро сделала вокруг Тисики круг, и потянулась вслед за ней. Нужно было найти какую-то ёмкость. Прочную, огнестойкую, что бы можно было подогреть. Кора - не подойдет. Это? Что это? Нет. Слишком гнилое. А это? Дырявое. Чёрт. Кошка тоже металась из стороны в сторону, как словно бы помогая искать. И Тисики охотно принимала её помощь всякий раз, когда она подзывала её. Но всё было мимо. Здесь было много каких-то дисков, похожих на рулоны кай. Но они были литые, железные, прогнившие, проломленные. Всякие-всякие. Они кольцевали ветки деревьев, а некоторые растения, казалось, даже росли оттуда. При том что вскрыть хотя бы одну целую - у Тисики не получилось. Да и не слишком она этого хотела. Они шли в сторону откуда тянулся запах гари, и по пути, Тисики нашла много чего, что могло бы сойти за оружие. Всякие палки, острые железяки, которыми можно было бы убить, но... Проблема была в том, что всё-таки нож Далара, хоть даже немного, но был острее их, и опаснее. По крайней мере, всё что она нашла - изначально не задумывалось как оружие. В нём не было энергетики, присущей тому, что создавалось для войны. А нож Далара... хоть он и не был чем-то опасным изначально, он уже окроплён кровью. Это пометило его как то, что приносит смерть. Перестроило его суть. И он теперь всяко лучше той железяки, которая просто грозная на вид. Чем ближе они подходили к источнику угольного запашка, тем больше вокруг становилось тыбани. Огонь их глубоко завораживал, и эти маленькие суицидники просто обожают костры. Но, тут уж, наверное, не поэтому они здесь ошиваются. Просто рядом с проклятыми деревьями мало кто обитает. А значит, здесь намного меньше шансов встретить нечто большое, бессердечное, и с зубами. Кружку Тисики нашла очень вовремя, и совершенно случайно. Правда была одна загвоздка - ушко кружки торчало из корня дерева, которое буквально в неё вросло. Честно говоря, Тисики не слишком то была уверена, что это именно то, что они ищут. Возможно, это даже и не кружка. Но верилось в это легко, и вытащив из сумки нож, она села на корень и принялась его колупать. Кошка, увидев это дело, шустро подступилась, и стала разглядывать, чем же занимается её гость? Как только она поняла в чём дело, она приложила лапки к одеревеневшему корню и быстренько всё там расцарапала, когтями своими выбивая щепки, которые щедро брызгали в разные стороны, подобно самым настоящим искрам. То, с какой лёгкостью кошка там всё разворотила, наводило на мысль, что этот корень по прочности сравним разве что с печеньем. Но, это было не так, и Тисики это точно знала. Чашка быстро вызволилась из плена, и честно говоря, Тисики побаивалась что корни пробились сквозь металл, но, к счастью, изделие отделалось лёгким испугом, если так можно выразиться. Чашка была довольно крепко погнута, покорёжена, но отверстий не было. По крайней мере на донышке так уж точно. Тисики этому довольно ухмыльнулась, и кошке понравилась её реакция. Посмотрев на в мясо разодранный корень, и зацепившись взглядом за кошку, которая стреляла в неё глазками, Тисики продолжила идти. По ощущениям, их цель была уже совсем рядом. — А имя то у тебя есть? — спросила она, ступая по пепельным растениям, вровень идя со своей новой подругой. — Мр-р-ря! — звонко, с переливом вскрикнула хвостатая, словно действительно пытаясь ответить. — М-м... — почти не удивившись проронила девушка. — А я Тисики. Здесь ничего не росло. Земля, по которой ступала Тисики была сухой и безжизненной. Она была разорена. Истощена. Казалось, всё то, что должно давать жизнь попросту ушло отсюда, или вовсе никогда сюда не приходило. Хотя, давно усохшие растения, склонившиеся к земле, которые в пепел рассыпались только от того, что неподалёку положилась чья-то нога, это явственно опровергали. Полые корни, пустые деревья, нетоптаная земля и серая дымка, полностью застилающая обзор дальше двадцати метров. И вот оно. Проклятое дерево. Перед Тисики развернулось небольшое дубовидное растение. Оно казалось неживым, сухим и безнадёжным, как и всё вокруг. Но это было не так. Просто оно отличалось от всего остального. И живым оно было по-другому. Уже в дымке можно было различить его аккуратные, ярко золотые лепестки, с глубоко оттенённой проволочкой у основания, словно они действительно держатся на черешках. Но и это было не так. Это был самый настоящий огонь. И это было самое настоящее, огненное дерево. Несмотря на всю пышность и разлапистость сухих ветвей, эти самые его лепестки сочились редко где. Они росли по одному, и на всё дерево их было десятка два. Максимум три. Но даже так их вполне достаточно, чтобы дерево не казалось лысым. Тисики вонзила нож в его кору, и с небольшим усилием протолкнула его аж по самую рукоятку. Никто точно и не знает истинной причины, от чего появляются такие деревья. Кто-то скажет, что где-то там, внизу, глубоко под ними спят могущественные титаны. Ну а кто-то верит, что в этих местах погиб некто, кто так крепко полюбился огнём. ‐‐ Я не буду спрашивать тебя, Давьен, какая из этих вероятных причин - правда. ~ Спасибо. Тисики вытащила клинок из дерева, и оттуда лениво полился густой огонь. Скупо чему-то ухмыльнувшись, она вбила нож со стороны, по секущей прямой, и отломила себе неплохой такой кусочек коры. Она провернула его внутренней частью к себе, и взглянула на чарующий перелив углей, накрывший её лицо теплым светом и тяжелым жаром. Это было то, что нужно. Если можешь использовать проклятое дерево - используй проклятое дерево. Никто не знает даже для чего оно растёт, но всякому же нужен какой-то смысл? При том что жар и огонь, который таится внутри этого, не побоюсь сказать, растения - не химическая реакция. А нечто, совсем иного плана. Пламя костра, разожжённого с помощью искры этого дерева, не перекинется на соседние ветки, и никогда не зажжет лес. Оно поглощает только то, что ему дают, и то, что должно гореть.А пылает в нём не всё, что туда положат. Пламя само это решает. Такая вольная суть огня отпугивает большинство животных, и почти всех мелких жучков, что в реалиях лагеря - очень удобная вещь. Не нужно возиться с репеллентами. Тисики набрала в чашку немного жидкого огня, который сочился с места, откуда она отодрала кору. Там, конечно, было страшное дело. Малиновый, переходил в ярко оранжевый, а тот переливался чисто-золотым. И всё это лучилось на лице Тисики. По-своему, для неё это дерево ничем не отличалось от цветков. Оно было таким же красивым, и намного добрее, чем большинство из них. Какое уж тут проклятие. Тисики боялась, что чашка оплавится, но нужно было её очистить. Более того, это хорошая проверка, прежде чем ставить её на огонь, и чашка её с отличием прошла. С отличием, потому что ушко, в сравнении со всем остальным, не грелось почти совсем. ~ Ей сильно повезло, по правде говоря. Судя по всему, сейчас Мишка находится в припортовой столовой, а там часто появлялось всякое, что не создавалось на Аноксе. Кто-то просто забывал, а кто-то менял на вещи, созданные Им. Была бы это Его чашка, она не грелась бы совсем. У Него был пунктик по этому поводу. Мно-ого пунктиков. Одно из немногих, что действительно способно Его взбесить, так это если кофе в чашке не продержался кипятком хотя бы час-... ‐‐ Это всё замечательно, Давьен, но с "Мишкой" ты, конечно, поспешила..., и да, я наслышан о его любви к термоизоляции. (это что бы Анокс нельзя было обнаружить на теплосканерах) ~ Ах, точно.., ну прости, привычечка :> По пути назад, Тисики промыла чашку в ручье, и набрала оттуда воды. Там же, она встретила еще одного баюна. Он пил воду на том берегу. Но в этот раз без приключений, потому что ретировался тот уж очень быстро. Это, правда, его не спасло. Тисики так прикинула и поняла, что они находятся уже очень близко к норе Мря. И глядя на то, как рьяно она поскакала за тем котярой, создавалось стойкое впечатление, что жить в определённом радиусе вокруг её дома - имеют право не все. И вообще, судя по тому, что Тисики увидела, этого права они сами себя лишили. Сложив ноги перед собой, и взяв котёнка в руки, девушка стала прощупывать его раны. Он всё еще не подавал признаков жизни, однако был жив. По морде Мря, которая ошивалась вокруг и заглядывала в руки Тисики - читалось вселенское беспокойство. Как бы сделать так, чтобы ты не отравился?.. Это было главным вопросом. Силькриот - сильная, и активная штука. Большая доза собаку убьёт, ни то что котёнка... Но Тисики нравилось думать над свойствами вещей, и по-другому, можно сказать, она бы и не согласилась на это. — Ладно.., — пробубнела она, и отложила котёнка. Пока вода греется, нужно было осмотреть еще кое-что. Тисики разрезала наплечник из паутины, чтобы открыть свою рану. Честно говоря, ей было страшно. Страшно туда смотреть. Ведь она почти ничего не чувствовала, а это неестественно. Это было плохим знаком. Но взглянув на своё плечо, она не обнаружила ничего страшного. Вернее... Да, там был рубец, весьма неприятный, но... Всё должно было быть намного хуже. Рана же была не обработана. Хотя всё еще не совсем было ясно, как дела обстоят внутри самого рубца? Увечье то губатое. Свет, что лился откуда-то сверху, словно отказывался заливаться туда. Не хотел смотреть на рану, и нужно было дополнительно чем-то посветить. Тисики взяла сухую ветку, и зажгла её с помощью костерка, у которого, на коре, стояла чашка с водой, и грелся клинок ножа Далара. Кошка внимательно следила за всем, что делает Тисики. Девушка подвела огонь к плечу, но даже так, разглядеть что было там - у неё не получилось. Словно та ложбинка, рана, была залита... темнотой?.. Совершенно беспросветной, густой тенью. Да нет. Бред какой-то. Тисики меняла местоположение, крутилась и вертелась. Но тень не уходила, и совсем не менялась. Брови Тисики нахмурились. Она уже хотела взять клинок, чтобы хоть прижечь эту рану, но отдёрнула руку от ножа, и повела её к плечу. Она положила кисть возле раны, и осторожно, тихонечко притронулась к ней пальцем, предвосхищая боль. Но боли не было. Она почти ничего не почувствовала. Ла-адно, — подумала она, и окунула палец глубже. Она не видела куда его просовывает, но... Там было пусто. Она засунула в свою рану целый палец, и там была пустота. Такая же, как та бездна, над которой она висела совсем недавно. Тёмная. Дышащая, и как будто бы живая. Она чувствовала это дыхание, которое словно лёгкий ветерочек обволакивало её палец. Ужас зрел на её лице. Внезапно, что-то внутри неё дрогнуло, девушка сипнулась. Она мигом вытащила палец, и тяжело дыша, спрятала своё плечо под прядью паутины. Что со мной?!... ч-Что это такое? Она металась в мыслях, судорожно пытаясь найти подсказку в окружении. Голову её посещали страшные мысли. А вдруг она разбилась? Сорвалась на том месте, и погибла?.. И всё это, всего лишь плод её воображения. Такие мысли обычно сводят людей с ума. И Тисики была совсем от этого не далека. Её лицо измялось в обиде, а из глаз даже успели сорваться первые слёзы, как тут, её уши уловили приятный, чарующий звук. — МрР-р-МрР-р-МрР-р-МрР-р... Так, ей мурчала Мря. Кошка подбиралась к ней. Сперва к её ногам, а уже сейчас перекинулась через плечо, всезаглушающе тарахча прямо Тисики в грудь. Девушка утёрла глаза, и даже улыбнулась. Правда получилось кисло, и слёзы всё продолжали идти, но это уже по инерции. Тисики усмехнулась, приложивши руки к кошке, чтобы её погладить, — Ну ты то настоящая же? — спросила она через улыбку, выронив сверкающую слезу. — Мр-р-ря!.. мх-Мх, Мх-мх — звонко ответила ей Мря, пытаясь умоститься, и возмущаясь по этому поводу. — Хорошо. — дрогнув в голосе ответила Тисики, прижав её к себе, сложив руки в объятия и закрыв глаза. Через пару минут, чашка начала уже аж подпрыгивать от ярости, бурлящей в ней.Тисики отложила кошку, и снова утёрла лицо. Не время нюни распускать. Она выбрала несколько самых красивых лепестков, лежащих неподалёку. И делала она это нарочито долго, потому что силькриот нельзя придавать кипятку. В этом ей очень сильно помогли пушистые бандиты, которые, казалось, ориентировались исключительно по звукам, и исключительно по шуршащим. Когда вода в чашке поостыла, Тисики макнула туда один из лепестков, внимательно следя за происходящим. Буквально через минутку, вода вокруг листка стала маслянистой. Это было хорошо. Тисики провела лепестком по водной глади, словно кисточкой по бумаге, оставляя маслянистый след. Он был красноватым, с толикой оранжевого. Нужно следить что бы не было синего. Синий цвет маслица, означал бы что лепесток прошел некую фазу ферментации. Был помят, или где-то изломлен, и сокосодержащие сосуды лопнули не там, где надо, войдя в долгосрочную реакцию с грибками и микробами. Это несколько меняет свойства растения, а такое не всегда хорошо. Силькриот - серьёзное лекарство, а не чай там какой-нибудь. Поэтому, если есть возможность, за этим стоит следить. Тисики, конечно, по выбирала правильные лепесточки. Но всякое же бывает, да? Она проделала этот трюк с одним лепестком, вторым и третьим. Подходящих у неё было еще очень много, но она побоялась делать это с остальными. Трёх - вполне может быть достаточно, но четырёх - уже может быть слишком много. Смоченные лепестки она не стала выбрасывать. Взяв себя в руки, она снова оголила своё плечо, и надеясь, что всё это ей просто показалось, а тень всё еще плескалась в её ране, один за одним приложила три мокрых лепестка к увечью. Хуже не будет, в этом она была уверенна. Странно, но ей показалось, что тьма провалилась в её плечо, стоило ей поднести силькриот. Проверять она это, конечно, не стала. И напротив, Тисики взглянула на это по-другому. Сейчас ей совсем не плохо от того, что с ней происходит. Что бы это ни было, гораздо хуже было бы чувствуя она боль в своём плече. Вот это была бы беда. А так... ну да. Непонятно. Но не сейчас ей стоит забивать себе голову подобной ерундой. Это она ясно осознала. Сейчас, самое главное — это выбраться отсюда. А уже потом, в Тиисла, можно будет позабивать свою головушку. Да в общем-то и не только свою. Главное выбраться. Главное добраться. А там уж... там уж позаботятся. Мастер обязательно поможет. Почти безрадостно улыбнувшись самой себе, Тисики снова прижала прядь паутины к плечу. Она опустила палец в чашку, и удовлетворённо качнула головой. Вода перестала быть горячей, и сейчас она была как раз приемлемой температуры. Тисики схватила отложенного котёнка, и принялась отыскивать его мордочку. Было это не так просто, как могло бы показаться, но утопить его Тисики совсем не хотела, поэтому терпения она набралась заранее. Мря подступилась почти сразу, и заглядывая Тисики в руки, она изображала на своей морде истинно человеческое беспокойство. Тисики даже стало как-то не по себе. Кошка внимательно следила как Тисики опускает в воду её котёнка. И были её глаза настолько шебутные, что прямо как у Давьен в её лучшие годы. ~ Ты мне поговори тут! Она клала лапку на её руку, металась суетливым взглядом, и словно спрашивала: — Уверена? Ты уверенна? Но Тисики была уверенна. Она положила кружку себе на ноги, придерживая её за ушко одной рукой, а другой держала там чудной комочек шерсти, с махоньким розовым носом. Несколько минут она сидела, почти неподвижно, думая о чём-то своём, за тем отбросила всё это, и принялась отыскивать глазки пушистого носа в своей чашке. Ей это приносило удовольствие. Копаться в чьей-то шерсти. И вот она нашла их. Отделила, правильно причесала шерсть... Её должно было это обрадовать, но почему-то ей стало очень грустно. Даже так ощущалось что вид у него был совсем болезненный. Внезапно, желудок Тисики резко свело, и она сжалась в себя. Так, а вот с этим уже нужно что-то делать. Она осторожно встала, живот её на это сердито проурчал, и придерживая котёнка, что бы он не утопился, Тисики пошла бродить по окрестностям норы. Она ходила среди деревьев и кустов несколько минут, но всё что нашла, это парочка кислющих ягод темники, по-честному сворованных у простофили вевека, какое-то странное дерево с колючими зелёными плодами, и жучару, размером с ладонь. Его-то можно было бы и съесть... На крайний случай, но... Очень уж ей не хотелось дополнительных органов-паразитов. Кто-то может быть плюнул бы и съел, но Тисики видела, как от них избавляются. И это не то, чего бы ей хотелось... Так что нет. Тисики твёрдо решила, что лучше уж она вернётся к львам. Но кажется, и такого исхода скорее всего не будет. Потому что, вернувшись и чуть походив у кошачей норы, Тисики внезапно обнаружила два яйца, лежащих на том месте, где она сидела. Они были не больше, чем куриные. Белое, и кремовое. Подступившись ближе, она посмотрела на них внимательнее. Как они тут появились?.. И словно ответом на этот вопрос, из густых кустов, на задних лапках вышла Мря. Крепко прижимая к своему пузику передними лапками, кошка заботливо несла еще одно яйцо, но увидев Тисики, тут же опустилась на все свои четыре, и томно стреляя глазками, влюблённо ей прощебетала: — Мр-р-рВра. Лицо Тисики расцвело без всяких улыбок. Вода в чашке уже порядком подстыла, и Тисики уже думала бросить это дело, но... раз дела обстоят так... Она отложила котёнка, и пошла к ручью, чтобы налить в чашку новую воду. Нет, можно было бы и с этой же подогреть, но кто знает, вдруг силькриот перейдёт на сторону зла? Проверять не хотелось. Поставив чашку к огню, она взяла в руки яйцо. Его можно было бы и сырым съесть, но это не безопасно. К тому же, сырое яйцо усваивается гораздо хуже, чем варёное. Не думала она что ей это понадобиться, но даже такие, мимолётные слова Мастера, у которого был пунктик по поводу еды, смогли ей помочь. Наверное. Мастер вообще был во многом странным человеком. Это сложно так просто объяснить, но это ясно проявляется, когда проводишь с ним достаточно времени. Он словно думает совсем по-другому. Отлично от всех остальных, и даже от Ладо. Он словно бы смотрит на всё с иного ракурса, и даже самые простые проблемы, иногда кажется, что он решает совершенно с другой стороны. Тисики огляделась, и на ум ей пришла мудрость немножечко другого плана. Она собрала зелёный пушистый мох, укутала в него яйцо, и хорошенько намочив это дело в воде, умостила полученный мокрый комок в костёр. Это она подсмотрела у охотников. Вода под жаром испаряется, и водяной пар буквально варит яйцо во мху. Но вот со временем она была не уверенна. То ли десять, то ли пятнадцать минут... Пусть будет побольше. Хуже не будет. В крайнем случае попытки были три. Мря внимательно следила за всем, что делает Тисики. И за такую участливость, позже получила целую половинку варёного яйца. Возясь с комочками мха, Тисики не уследила за чашкой, которая стояла на коре при костре, и вода в ней выкипела почти на половину. Делать с этим она ничего не стала, ведь от количества воды совершенно ничего не зависело. Три лепестка, мазки по воде. Всё то же самое, но только в этот раз, вприкуску было душистое, горячее яйцо. Тисики и раньше ела яйца, но это... Это яйцо отличалось от всех прочих что были до этого. Оно было вкуснее всего, что она ела, и вероятно, Тисики бы даже обменяла свои любимые медовые вафли, на ещё одно такое. Хорошо, что ещё одно такое - уже почти готово. И это её очень радовало. Минут, наверное, с десять Тисики праздно смотрела на Мря, которая спиной к ней подъедала крокодилью тушку. Уже сейчас она понимала, что где-то слышала о чёрных котах. Где-то слышала, что их называют Йошкиными, потому что у Йоши, одного из самых знаменитых звероловов, был такой кот. И он ему во всём помогал. Поговаривают, что они с Йоши были друзьями с самого детства, ну а некоторые говорят, что раньше, у Йошкиного кота была другая владелица, и это, самая настоящая Карга. Внезапно, Мря резко обернулась. По правде говоря, Тисики даже вздрогнула от этого, настолько всё казалось серьёзным. Кошка шустро подступилась к девушке, но смотрела совсем не на неё. Взгляд её был уставлен в содержимое чашки, а ушки её жалко стелились в стороны. Тисики подумала, что всё поняла, и ей уже было жаль. Очень жаль... Всё-таки что еще она могла сделать?.. Но тут... Девушка ощутила странный трепет в своей ладони. В той, в которой держала котёнка. Он... На какое-то мгновение, беспокойное лицо Тисики вспыхнуло улыбкой. Он мурчал. Слабенько, тихонько мурчал, греясь в тёплой водице. Нет. Нет, этого не может быть! Тисики не поверила в то, что было у неё в руках. Она не поверила, что у неё получилось. Она изначально слабо верила в то, что из этого вообще что-то получится. Но сейчас, она была рада. Она была довольна собой, и даже больше. Она была горда и уверенна, что сможет теперь сделать всё. И точно знала, что выбраться отсюда - у неё должно получится. Тисики намочила большой палец в воде из чашки, и мазнула им по розовому носу котёнка. Тому это сразу не понравилось, и он лениво накрыл место прикосновения своим языком. То, как ему стало горько от этого, ощущалось даже тактильно. Он вытянулся, и с усилием открыл свои заплывшие глазки, сперва один, а за тем второй. — Что? Не нравится? — вредно ухмыльнувшись спросила Тисики. Взъерошенная морда котёнка так ей и ответила. Она еще раз намочила его нос, и издевательски не давала несчастному вытереться лапкой. — Э-как оживился. Наконец, его пастечка распахнулась, продемонстрировав Тисики прерывистую вереницу совсем крохотных иголочек, и откуда-то из недр этого пушистого комка раздался жалкий, почти игрушечный, но совершенно безнадёжный писк. Тисики даже подумала, что где-то ненароком надавила. Но нет. Писк прервался, и снова накатил, хотя она ничего не делала. Тисики это обрадовало, но вот Мря разволновалась, и тихонько полапала её за руку. Кошка врылась в холку малыша, и легонько прикусив, стащила его, всего такого мокрого, из кружки. А он всё продолжал пищать, почти как мышка. Она укуталась вокруг него, завернувшись на земле, и громко мурча, заботливо его облизывала. На яркий писк и тёплый рокот матери, медленно стягивались и остальные котята, изучавшие до этого всё вокруг. А через несколько минут, её мурчание вдруг оборвалось. Кошка подняла голову и чуть развернулась, оборачиваясь. Там, где сидела странница, её уже давным-давно не было. Мря поднялась на все свои четыре, и словно спрашивая, потеряно мяукнула. Казалось, именно от этого Тисики обернулась, шагая вдоль воды, и скорее всего так оно и было. Сюда её привел неслабый ветерок, дующий с этой стороны. Тут должен быть проход, она была в этом уверенна. В крайнем случае можно было бы вернуться к тому месту, где были баюны, и попробовать залезть на то высоченное дерево, пробивающее потолок. Но возвращаться туда ей что-то совсем не улыбалось. А здесь... здесь приятно пахло. Эта река была широка и глубока. Она впадала в какое-то подземное течение, а уже из того что оставалось, расползались те самые ручейки, охватывающие всё вокруг. Приятная свежесть струилась под носом Тисики, а вода журчала и плескалась, усыпляя бдительность, чаруя и говоря - тут безопа...- Он смотрел на её с того берега ручья. Высокая, зловещая фигура, укутанная полумраком. Его гладкая, вертикально лопнутая голова предрекающе поднималась на неё, отсвечивая зеленоватым бельмом на словно бы девственной броне. Тисики смотрела на него хмуро настолько, что сильнее попросту не умела. Сильнее и нельзя было. Ветер не дал ей ощутить его запах. У неё не было ни шанса узнать, что он уже тут. Где-то внутри себя она выругалась. Слишком задержалась. Нельзя оставаться на одном месте так долго... И что теперь?.. Бежать уже нельзя. Из потенциального противника, способного оказать сопротивление, такой открытый побег окончательно превратит её в жертву. От этого много чего зависело, и Тисики отлично это понимала. Лучше, чем многие. Взглядом она уже принимала бой, а он, кажется, это понимал. Тисики уже знала, что через мгновение, стоит ему выставить ногу вперёд, она перелетит через этот пруд, и наглухо его распотрошит. Даже этим тупым ножом. Ей хватит сил, она была уверенна. Об этом говорили её холодные глаза. Глаза убийцы, видящего только мертвецов. — Напрасно ты за мной шёл, — с угрожающим упрёком прогудело у неё в груди, — и сейчас ты поймёшь почему. Внезапно, Тисики отвлеклась. Лицо её взволнованно расправилось, ведь там, на той стороне, идущей по берегу на задних лапах, она увидела Мря. Она медленно подбиралась к неправильному зверю, но тот тоже её заметил. Кошка высоко вытягивалась вверх, словно идя на носочках, и в то же время тянулась к нему... — .., о нет... — растерявшись подумала Тисики, вообразив что будет, если она, вдруг, попытается его прогнать. Она уже почти сорвалась. Одно мгновение, и Тисики была бы там. Уже, начиная с этого момента. Но вдруг, он дёрнулся. И как-то это было совсем неправильно. Нелогично. Мря ускорилась, шустро перебрав задними лапками, упёрто пойдя на него. Зверь снова дёрнулся, и шагнул назад. Кошка сделала рывок, точно пытаясь его словить, а чудище... Его словно выдернуло в лес. Проглотило, резко и безостаточно. Мря кинулась туда, за ним, и там всё взбилось, зашелестело и взволновалось. Всё это резко прервалось страшным, угрожающим воплем. Таким, который Тисики однажды уже слышала. Голова девушки стала подниматься наверх. По звукам и взвинчивающейся зелени, было очевидно, что он залезает на дерево. Так же, по локально вздрагивающим ветвям становилось понятно, что он уходит. Голова Тисики опустилась, и там, из полумрака, на двух своих задних лапках вышла Мря. А морда её не отражала совершенно ничего, кроме искреннего непонимания. Она качнула головой сверху вниз, словно кидая через воду свое яркое ур-р-р, и словив его, изумление стёрлось с лица Тисики. Оно оттеплилось той любовью, которую кошка бросила вместе с кивком, и на лице девушки расцвела мягкая улыбка. — Прощай, Мря. Кошка опустила передние лапы, и словно соглашаясь, блаженно сплющила свою морду, согласно прикрыв глаза, и обернув себя хвостом. Тисики завернула телом, придержалась, глядя на неё, и продолжила свой путь, зная, что теперь ей есть куда возвращаться. Чуть что, ей точно есть куда бежать, ведь боже мой... Кем нужно быть, чтобы вот так загнать неправильного зверя на дерево?.. Безумие какое-то. Устав подземной жизни Анокса очень отличается от того, что можно увидеть на поверхности. И исходя произошедшего сейчас перед её глазами, Тисики готова была поверить в правдивость той сказки, в которой брат и сестрёнка пугали дрековака ёжиком. Да, там был проход. И он был намного больше, чем Тисики смела надеется. Обвалившийся потолок ковром накрывал лес на многие километры. Где-то этот железный язык был чист и даже мха не росло, а где-то перехвачен корнями, в русле которых текла вода. Если присмотреться, то где-то там можно увидеть несколько полевых простосов, беснующихся у ручья, и даже птиц, парочка которых кружилась вокруг этого безобразия, а другая висела в странных положениях прямо в воздухе, в огромной арке прохода, которая вела как бы в другой лес. Хм... висят прямо в воздухе... Тисики изо всех сил присмотрелась туда, и ей показалось что она смогла различить паутину, в которой не слишком была уверенна, но так как место для неё было более чем отличным, она согласилась со своими глазами. Тисики слышала о том, что простосы тоже умеют плести паутину, но точно знала, что если и могут, то получается она у них неважная. Птиц они точно ею задержать вот так никак не смогут. Так что это не они. Скорее всего снова паук. Тут уж следует быть поосторожнее. В прошлый раз повезло, но если тут будут реликтовые пауки, то они плюются ядовитой паутиной. От них будет сложно убежать. Девушка подняла голову высоко вверх, и ещё раз убедилась, что в голом потолке, откуда отклеилась эта пластина, было много мест куда можно запросто пролезть. Но он был настолько высоко, что туда не дотягивалось никакое дерево. Тисики погрустнела. Были бы крылья, она бы запросто отсюда выбралась... А так, придется идти по этому языку, надеясь, что хотя бы плавно, но он прилегает к потолку. Было бы круто вот так пропустить столько этажей. А там, наверное, и поверхность недалеко. Тисики вскарабкалась по высокому дереву, и спрыгнула на упавший пласт потолка. Простосы почти сразу это ощутили, и устремились к ней. Тисики сперва совсем не обратила на них внимание, но потом, как один из них подобрался к ней, и остановившись что-то страшно прошипел, она тоже остановилась, и как следует размахнувшись, пнула его ногой по округлой морде. Простос откинулся, но тут же вскочил и убежал, вместе со своим приятелем. Странные существа. Так уж и не скажешь сразу, что они? Ящеры, жуки, или растения. Полевые простосы, это по большей части живородящие дендропсиды, но вот пещерные, это больше ящеры, чем что-либо другое. В отличии от вторых, первых нечего бояться. И вообще очень странно что этих, и тех, называют одним именем, так как отличаются они слишком разительно. То, что встретила Тисики - почти безобидная штука. Они малость неповоротливы. Ловкость, сила, сообразительность, физические особенности тела... В них нет ничего выдающегося. Пожалуй, ширь их возможностей сходятся с потенциалом представителей рода собачьих. С минусом в ловкости, но небольшим плюсом в силе, так как с их бойцовской тушкой, и этой здоровой челюстью, обрезающую их великоватую, по сравнению с телом, голову, стоит считаться. Большую голову можно обозначить еще и дополнительным минусом. Так как если и будут куда-то бить, точно по этой кивалке. Вообще если проводить сравнение, и параллели в строении тела, то больше всего они похожи на муравьев. Их особенностью можно считать реакцию на страх. Простосов нельзя бояться. Ни в коем случае. Никогда и ни при каких условиях. Чувствуя чей-то страх, они дуреют и мгновенно меняют тип своего поведения. Это не страшно если простос один, но это стайные существа, и они редко где появляются в одиночку. Но пока ты их не боишься, их нечего бояться. Осматривая паутину, Тисики поняла, что не всё так просто. Да, между сплетениями вполне можно было пролезть, но её нервировала эта вуаль, что тонкой материей покрывала всю вязь паутины. Это полотно может быть ядовито. Тыкать туда палкой было бы не лучшей идеей, так как там, наверху, возможно где-то сидят реликтовые пауки. Не-не-не. Риск слишком велик. Тисики уже хотела вернуться назад, и оглядывалась, ища куда бы лучше это сделать, но обернувшись в последний раз на паутину, чтобы словно попрощаться, она заметила то, что не увидела, когда была вблизи. Там, с краю внизу, между сочленениями паутины, шёлком лоскутился пробел этого полотна. Простосы... Ну точно, они пришли оттуда! Прицелившись, Тисики примазалась так, чтобы пролезть там не задев ни один из языков изорванной ткани. И у неё получилось. Точно она этого не знала, но сильно на это надеялась. Не хотелось бы пройти несколько метров, и скатиться куда-нибудь в параличе. Он хоть и быстро должен пройти, но это не то чего бы ей хотелось испытать. Не похоже, что бы пауки тут вообще были. Хотя так кажется всегда. Пройдя несколько метров выломленного пространства поперёк стены, Тисики остановилась у самого его краюшка, не выходя за угол. Глаза девушки смотрели вниз, туда, где линия тьмы резко обрезалась сечью света. Яркого и тёплого. Слишком яркого, и тёплого. Тисики выставила руку вперёд, и её тут же обдало сухим жаром, от которого даже качнулась кисть. Словно это было дыхание дракона, как из той сказки, о Лантифе, величайшем стрелке. Да, там было куда идти. Так как она и думала. Этот язык разворачивался из самого потолка в конце этого помещения. Тут несколько километров идти, если не больше. А потом лезть вверх. Благо там сухо, и даже отсюда видно - есть за что ухватиться. Ну ладно. Поехали. Тисики сделала шаг вперёд, и такая резкая смена температуры, едва не повергла её в шок, но... Было еще кое-что. Такое странно чувство будто... Будто нужно убираться отсюда. Скорее. Скорее! СКОРЕЕ! Она отпрыгнула назад, и тяжело дыша, согнувшись, заграбисто схватилась за грудь. Сердце её стучало по рёбрам словно молоток. Свет... Страшно. Как же страшно. Она чувствовала, что боится, но это не её страх. Это точно был не её страх, и она в этом была абсолютно уверенна. Иначе, эти двое, там, за паутиной, уже стояли бы здесь, и шипели бы совсем отлично от того, как было несколько минут назад. Не-е-ет, это точно не она. Всё-таки что-то подхватила... — подумала Тисики, пытаясь отдышаться. За тем, вытянулась, и повела рукой в сторону, где обрывалась тьма и начинался свет. Ошпарив слепящим пламенем кончики пальцев, она боязно отдёрнула кисть, словно оно действительно её обожгло. За тем, решая, Тисики выдохнула. — Прости, Попутчик, — сказала она, чувствуя его боль и страх. — Мы должны быть смелыми. Тисики снова выставила руку вперёд, и стала медленно продавливаться ею во свет, приглушая агонию ужаса в своей голове словами: Всё хорошо. Всё просто замечательно. Тут нечего бояться. Шустрыми перебежками, она пряталась в каждой тени, хотя могла этого и не делать. Могла и не тратить сил, но тратила, потому что ей тоже было от этого тяжело. Она страдала вровень с тем, что страдало внутри неё. Но тени резко становится намного лучше. И как-то она усмехнулась из-за этого, и ни то что бы в шутку, но предложила, — а как на счёт моей тени?.. Минутку спустя, вырвавшись из-за укрытия, она сбавила темп на свету. Ничего не было. Она почти ничего не чувствовала. Нечто внутри неё перестало бояться, и успокоилось. Тисики с вопросом взглянула на свою вытянутую тень, словно была какая-то вероятность что в ней можно найти какой-то ответ. Не найдя его, девушка опрометчиво обернулась на свет. Золотой жар в ту же секунду застелил ей глаза, и Тисики пришлось прикрыться рукой. Целая стена. Жидким золотом, во всю ширь и высь, лучилась целая стена, распуская вуаль яркого света, который словно ветер обволакивал здесь всё вокруг. Невозможно было туда смотреть даже без Тёмного Попутчика, но внизу, прямо под этим густым потоком света, Тисики видела поля. Сухие, золотые поля, которые простирались на километры вокруг. Очень странным ей показалось то, почему же они не занимаются пламенем?.. Но это не то, о чём она сейчас должна волноваться. Жарко. Ей вдруг стало очень жарко. Гораздо сильнее чем до этого, и Тисики не понимала почему. Быть может она стоит в каком-то эпицентре? Нет. Вокруг что-то изменилось?.. То же не то. Всё что она понимала - нужно двигаться. И она продолжала двигаться. ~ Почему-почему... просто кое-кто пытался защитить её от чего-то, что пугает его самого. С каждым вздохом, всё сильнее, пышущий зноем сухой воздух иссушал её легкие, горло и нос. Она чувствовала, как это распространяется по её телу, она ощущала, как движения замедляются. Но следующую половину пути она преодолела очень быстро. Гораздо быстрее чем первую, даже считая тот отрезок, где нужно было карабкаться вверх. Там, куда она залезла - была кромешная тьма. Но она уже не пугала её. Сейчас Тисики точно знала, как нужно сделать, чтобы видеть в полнейшей темноте. Это легко. И несколько схоже с тем, как передавливают мышцами кровотечение. Суть почти та же, но исполнение более ювелирное. Контроль, и знание что тебе нужно. Мастер говорил, что у каждого свои способы донесения информации до собственного тела, и в зависимости от изящности этого способа, раскидывается ширь твоих возможностей. С этими словами, он сломал свой вытянутый палец, не прибегая ни к каким физическим манипуляциям из вне. Тогда-то Тисики и стало интересно. Тёмные коридоры вновь затянули её, но только теперь, она не была для них чем-то посторонним. Тисики стала частью их, и справедливо было бы считать, что частью заслуженной. Она знала, когда следует притаиться, точно понимала, когда надо бежать и уже нюхом чуяла, куда не стоит соваться. Она шла, пытаясь идти по звукам воды, что призрачно журчала в её ушах. Те несколько капель, которые Тисики припрятала у себя в сумке, лопнули, когда она бежала по мосту, а она и не заметила этого. И сейчас, от обезвоживания, её губы покрылись лоскутами, прямо как у того пернатого змея, а движения ощутимо замедлились. И её это бесило. Она ощущала эту медлительность слишком ярко, и это до жути её злило. Возможно, именно благодаря этому ей хватило сил добраться до родника, и наплевав на всё испить из него воды. Тисики много где пила воду, и по правде говоря, в ней никогда не было особых различий. Не известно насколько ей повезло, но здесь, как ей показалось, она нашла самую вкусную воду из всех. Подумать только. Но теперь оказалось, что помимо жажды, она чувствовала еще и голод. А вот с этим были проблемы. Пока Тисики шла сюда, она не наткнулась ни на кого более или менее съедобного. Единственный вариант - жуки-путники. Так называют особый вид жучар, которые представляют из себя дикую смесь трилобитов и тараканов. Пожалуй, эти безобидные, но очень любопытные болванчики – самая частая причина, почему в железном городе помирают от ужаса. Дело в том, что это прямоходящие жуки, в высоту вырастающие до двух метров. Когда ты знать о таком не знаешь, и видишь, как в тёмном коридоре вырастают тени, и с жуткой трусцой надвигаются к тебе... Даже у бывалых искателей сердце йокает при таком, что уж говорить об обычных проходимцах. Вообще жуки-путники, или как их еще часто называют - паломники, живут вблизи к поверхности. Видя что-то интересное, невиданное до этого, они начинают быстро к этому приближаться, сбиваясь в целые стаи и, не редко, упорно преследуют цель, в ужасе пытающуюся от них убежать. Так что эти жуки служат естественной преградой от глупцов, желающих спуститься в железный город. Но иногда, как и все жители подземелья, они тоже выходят на поверхность. Порой это бывает по собственным соображениям, или преследуя кого-то... Вот правда зрелище это больше жалкое, чему пугающее. Им нравится снаружи. Они любят свет и тепло ‐‐ особенно когда кто-то разжигает костёр в темном коридоре железного города. Ох как любят, чёрт их подери ‐‐, но их невероятная лёгкость и большая парусность, просто не даёт им существовать на поверхности Анокса. Их попросту сдувает ветром. В них есть немного мяса, но питаются они падалью, и друг другом. Они могут есть практически всё, включая ядовитую плоть. А это не то, что можно съесть без последствий. Так что этот вариант у Тисики отпал сразу. Пока что она думала, что лучше сдохнуть от голода. Открыв запертую дверь ключом, и грозя распинать всех ногами, девушка отогнала от себя несколько жуков-путников, и преследуемая ими, продолжила свой путь. По правде говоря, эти баламошки сейчас очень полезны. На надо было оборачиваться назад, ведь если что-то там произойдет, от них она непременно это узнает. Шагая со своей свитой по тёмному коридору как настоящий авторитет, Тисики оступилась, и едва не упала лицом вниз. Она придержалась на том месте, и пригнувшись, подняла с земли такой же литой железный рулон, какие находила в том лесу, шагая за огнём вместе с Мря. Эта штука ей показалось важной. Но она всё еще не знала, что это? И за чем. Этот диск был достаточно тяжел что бы задуматься, стоит его брать с собой или нет? Подумав, Тисики поставила его на навал из всякого мусора, который был по левую сторону от неё. Девушка была не готова таскать с собой всё что ни попадя, но внезапно, куча на которую она положила эту штуку, с громким железным скрежетом проглотила этот диск, опустив его до самого пола. Этот шум, казалось, мог разнестись на километры по этим проходам, и даже свита позади Тисики куда-то подевалась. Последствия не заставили себя долго ждать. На перекрестке, в нескольких метрах от Тисики, очутилась блоха. Но не та крохотная козявка, обитающая в шерстки крыс и котов. Эта блоха была размером с саму крысу, и к ужасу девушки, три дыхательные трубочки, подобно праздничным дуделкам, уже закатывались и раскатывались в её сторону. Быстро-быстро. Они были похожи на усики улитки. Тисики унесла оттуда ноги еще до того, как на том месте появились остальные. Бежать. Бежать! БЕЖАТЬ! Бежать нужно было изо всех сил, и у неё это отлично получалось. Она бежала назад, и вроде бы тем же путём, но завёл он её куда-то совсем не туда. Не туда, откуда она пришла. Здесь тоже было много света. Он сочился сквозь стены разбитых коридоров, разливался по ним, ровно, словно ножом отрезая мрак от мрака. Тисики казалась что бежит она только во свету, но это не было так. Шепотом тьмы, в сумраке её тело растворялось и выплёвывалось на границе со светом, и когда её нога снова ступала во мрак, он затягивал её в себя, почти мгновенно перенося девушку на максимальное расстояние. На то, где заканчивалась тень, и начинался свет. Это продолжалось какое-то время, пока она вдруг не обернулась, и не поняла, что уже оторвалась. Она согнулась, опершись руками в колени, и дышала, чертыхаясь да изредка оглядываясь. Ладно если бы это был неправильный зверь... ... но когики... На самом деле Тисики слабо осознавала, что представляют из себя эти маленькие зверьки. Ладо много вещей про них рассказывал, но почти все они были расплывчаты. Пылкие, кровожадные охотники, от которых нет спасения! От них нельзя спрятаться, нельзя убежать, и если однажды они ощутят твой запах, то будут преследовать тебя до конца твоих дней! Да, это были его слова. Слова здорового лба, пытающегося подшутить над маленькой девочкой, выставляя совершенно безобидных существ - акулами животного мира. Тут надо бы отметить, что шутка зашла на ура, да. Но всё же положительный момент есть и тут, потому что лучше не ходить туда, где ошиваются когики. Эти существа - усиленный вариант ходоножек. Они питаются токсичными испарениями, и славятся тем, что не редко сами создают источник ядовитых газов, таская в своё логово гниль, падаль и даже заводя домашних животных - жуков трупней, воняющих консервированными клопами. Если бы в тот день Тисики просто сказали что да как, быть может об этой штуке она совсем и позабыла бы. Но таким образом, испугав её, Ладо уж точно позаботился что она будет держаться от них подальше. ‐‐ Ты слышишь? Тисики? Если когда ни будь ты это прочтёшь, то помни, это всё было ради тебя. Ладо заслуживает ещё пожить! …Хм. Может мне это на самое начало перенести?.. ~ Да забей вообще. Она шагала по тёмным сухим коридорам, выходила на свет, продолжая свой путь и чувствовала, как в её тени прячется нечто. И это воистину было странное ощущение. Чувствовать собственную тень. Тисики просто шла вперёд, дальше и дальше, но потом, она шла на звуки. Это были знакомые, цикличные звуки закрывающихся арок железного города. Она с осторожностью выглянула из-за угла, тихонько подкралась и выяснила, что дверь эта была заперта на ключ, но закрыться она не закрылась, потому что в том проёме куда она должна заходить было что-то постороннее, и видимо очень прочное. Скорее всего, кто-то там просто что-то уронил, и эта дверь планомерно вбила этот предмет в паз своего косяка. И, судя по всему, этот процесс длился годами. Но сегодня, этому суждено было прекратиться. Тисики вбила свой ключ в терминал, и дверь с облегчением остановилась. В этом помещении всё было в серебряных тонах, как и в той комнатушке, в которой Тисики спала, казалось, вечность назад. Здесь всё было в пыли, как и там, но пахло разве что теплом, а не холодом. Тут не было грязи и посторонних следов, которые бы нанесли теперешние жители железного города. Наверное, шум этой двери долгие годы отпугивал всякую живность. Тут было очень много каких-то тумбочек, стёкол, стоек… окон, безрассудно демонстрирующих стены позади себя. Что только умазывало мысль Тисики о том, что предки были безумны. В другой половине помещения был овальный стол, который стоял на железном пне, вырастающем прямо из пола, но Тисики не спешила туда идти. Хотя уже и качнулась, молча заворачивая голову совсем в другую сторону. Внезапно, еще даже и шагу не успев ступить, Тисики увидела точно такую же стойку со всякими штуками, одна из которых на неё однажды напала, пытаясь сделать что-то с её рукой. Казалось, всё внутри Тисики, даже органы, отскочили оттуда, а сама она отдёрнулась лишь по инерции. Эта стойка была прямо рядом с ней, у двери, и девушка совершенно не понимала, как она только могла её вот так пропустить?.. Тисики задержала на ней свой недоверчиво-хмурый взгляд, и ступила в сторону стола. Ей сразу понравились эти высокие стулья, что стояли вокруг него. У Мастера было одно такое. Он не разрешал ей на него садиться, и всегда за этим пристально следил. Было очень странно, что стоило ей покрутиться вокруг него и удумать чего, Мастер внезапно появлялся тут как тут. При том что сам он на него никогда не садился. И сейчас, умостившись за столом на таком же стуле, Тисики придержалась и... ничего особенного не почувствовала. Нельзя сказать, что это разочаровало её, нет. Просто она не знала, чего следует ожидать. ... и всё же легкая досада на неё опустилась. Тисики прижалась к спинке, и крутнулась полным кругом сидя на этом стуле. Уже это ей понравилось, но второй раз делать так она не стала. Девушка положила руки перед собой, и ощутив слой времени в несколько сантиметров, провела по столу рукой, сбрасывая ткань пыли на пол. Делая это, она нащупала отверстие на железной крышке этого стола, и как только это произошло, Тисики придержалась. Она вдумчиво прошлась по столу стуком своих острых коготков раз, два раза. И решившись, полезла в сумку. Через несколько секунд, девушка продавила ключ в то отверстие, и сперва показалось что ничего не произошло, но потом, в помещении начали вспыхивать огни, подобные тем, какие были рядом с той комнатой, где она спала. Она отстранялась от них, пряталась и повторяла, словно саму себя предостерегая: — Свет. Свет! Но свет планомерно её окружал, и от него невозможно было спрятаться. Когда огни в комнате зажглись со всех сторон, Тисики поджала колени к себе, и обняла их руками, создавая и укрывая в своих объятиях хоть какую-то тень. В которой кто-то мог бы и спрятаться. И кажется так оно и было. Секунду посидев залитая светом, девушка метнула нож в один из фонарей, но каким-то чу-дом клинок полетел мимо, и звякнув о стену отбился, весело приземлившись на пол. Тисики схватилась за голову так, словно бы этот свет даже шумел в её ушах. Она качнулась на стуле, крепко зажмурила глаза. Странно, но в этот момент, словно по её хотению, лампа которую она пыталась разбить - хлёстко лопнула, разбрызнув мелкие осколки по всей комнате. Это не слишком помогло, и метнувшись за ножом, Тисики решила убраться отсюда. Ей хотелось разбить здесь все источники света, и она боролась с этой мыслью. Потому что не было смысла, ведь легче просто уйти. И так она и поступила, но... Но вскоре вернулась, вспомнив что совсем забыла про ключ. Тисики прокралась к столу так, словно огни вокруг были живые, и они не должны были её заметить. Схватившись за ключ, она почти его вытащила, но тут, её глаза за кое-что зацепились. Огоньки. Красные, синие, зелёные и белые... самые разные! Они витали прямо в воздухе, между двух пилонов, которые выбились из стола прямо напротив места, где она до этого сидела. Весь этот лучистый воздух, все эти цвета сплетались воедино в какую-то яркую картинку. Там было много всяких каёмок, в которых, по-видимому, было что-то написано, или даже нарисовано. Но Тисики не могла разобрать что именно, даже приблизительно. Запахнув почти все ощущения за любопытство, девушка присела напротив этого дела. Эти огоньки ей нравились. Они были похожи на драгоценные камни, как те, что она видела в ювелирной лавке, и в клановом поместье Дювалей. Но эти были даже красивее. Настолько, что ей захотелось к ним прикоснуться. Сделала она это осторожно, даже опасливо. Медленно поднесла пальчик к месту, что сильно выделялось на фоне всего остального, и попыталась легонько по нему мазнуть. Что-то произошло. То, к чему она прикоснулась, резко поменяло цвет с красного на зелёный, и девушка резко отдёрнула руку. Потому что в общем-то она ничего не почувствовала. Но что-то сделалось. Внезапно, откуда-то, непонятно откуда, прозвучали странные, совершенно непонятные слова, с совсем неправильным наклоном: — Arkhiv vosem-vosem-pyat'-shect'-chetire-vosem-odin-R Zvezdnaya data: odin-sem:chetire-tri odin-pyat'. nol'-pyat'.dva-nol'-odin-devyat' Zaprasivaemiy fail povrezhden. Kalibrovka. ... ... ... Kalibrovra zavershena. Как только прозвучали первые звуки, на Тисики накатил непередаваемый ужас, и она исчезла из поля зрения. Попросту испарилась, словно её тут и не было никогда. Что делается? Что делается?! - крутилось у неё в голове. Неизвестно, где она пряталась, но как только прозвучали уже знакомые звуки смеха, простого и совсем неотягощённого, Тисики робко влезла из-под стола. Там были люди. Эти огоньки складывались в самых настоящих, маленьких человеков! Они сидели за небольшим круглым столом, который был немного похож на этот, и что-то живо обсуждали. На них была одежда, подобно которой она уже здесь находила, и не смотря на очевидность их иллюзорности, Тисики не отказывала себе в желании резко заглянуть за движущуюся картинку, и поводить там руками. Их язык она не понимала. — ... no govoryat v etot raz s nami pribudet Osobiy Oficer... — Ya ne mogu poverit', chto vi verite v eti skazki, Gospozha Bol'shoy Mayor. — Tu dolgo eshe sobiraeshsya poyasnichat', ili mne tebe vigovor sdelat'?! ... но даже так, Тисики нравилось за ними наблюдать. — Vou-vou. Ya zhe prosto pitays proyavit uvazhenie k oficeru vishe zvaniem! — kak zhe, aga-... — otstavit' razgovori. По всей видимости, в комнату вошел пятый человек. — ... poka vi obedaete, ya hochu vvesti vas v kurs dela, i dolozhit o polozhenii veshey. Segodnya, v chetire chasa po Muriye, v baze dannyh nashego zvena, было зарегистрированно пополнение в виде одного юнита. Сидящий справа молодой человек рассмеялся, — вот так пополнение! Но офицер с докладом его не поддержал, и окинул парня недовольным взглядом. — Но правда, — добавил мужчина, до этого беседовавший с женщиной, — что это за пополнение такое? Мурия издевается?.. Суровый взгляд офицера врезался и в него. — Дослушайте до конца. Юнит - без опознавательных знаков, без знаков различия, и каких-либо ограничений. В комнате воцарилась тишина. — Погодите-ка, — промолвил нахмурившийся светловолосый парнишка. — В каком смысле без ограничений? Это ошибка? В ответ на эти слова, мужчина с докладом лишь хмуро покачал головой, но светловолосый парнишка ухмыльнулся, и начал живо рассуждать: — Офицерские звания — это всего лишь снятие ограничений, да? Я младший лейтенант. У меня ограничений немного меньше, чем у сержанта, верно? Парень ткнул своего друга кулаком, оглядывая всех остальных. — Я уже говорил, что мечу в состав высших офицерских чинов. Так что мне кое-что известно. К примеру, что даже там, на верхушках, есть много своих ограничений, которые даже не скрываются. Они обусловливаются как раз именно званием. Это не секрет там какой-нибудь. Всё это есть в свободном доступе, по крайней мере уже с моим званием. Капитан, — парень вытянул руку, — могу я взглянуть? Это точно какая-то ошибка! Всё это время, пришедший мужчина хмуро смотрел на мальчишку. Но хмурость его переменилась на другую хмурость, когда он всё же решил вложить отчет в руку юнца. — Всё так как я сказал. — промолвил капитан, видя как лицо паренька теряет уверенность с каждой пролистанной страницей синтетического журнала. — Я… я не понимаю!.. Это не опечатка. — мальчишка ухмыльнулся, — тут везде, даже в звании пустые колонки. Обычно ставят прочерки. Может быть это накладная на звено? Очень похоже, только ещё не запол-... Капитан хмуро и выразительно покачал головой. — Но… хы-хе… что же это за юнит такой, особенный, без звания, и без ограничений?.. И вот здесь, после этой фразы, ухмылочка на лице парнишки в понимании стала испарятся. Он еще раз осмотрел лица всех остальных, и осознал, что поняли они это гораздо раньше. — Все мы с вами в курсе, о чём вокруг шепчутся, — продолжил капитан, — ровно такие же обстоятельства были на базе у Свилуана, за три дня до того, как после вековой войны враг был полностью разбит. — Но... разве не объединённые силы империи и-..? — Нет. Нас разбили ещё на подходе. Я был там, и видел, как над нами горели небеса. За несколько дней до этого, нам прислали парня в скелете пилота, которого почему-то определили в пехотное подразделение. А все мы знаем, как после реформы, пехота относится к пилотам, верно?.. И не удивительно что в порту, прямо у носителя, офицер пехоты вступил в неуставные отношения с пилотом, определённого в ряды его ударного звена. А тот терпел не долго. Юнит вытянул руку, и перестрелял почти весь ударный отряд. Убил каждого, кто схватился за оружие. После этого мы с офицерским составом много раз пересматривали этот материал, и еще долго не могли понять, почему не активировались турели?.. — И почему же? — У него не было ограничений. Всё что он сделал - ему можно было так. После этого инцидента, он сел в носитель, прогнав оттуда пилота, и улетел. А через пол дня - враг заявил о полной и безоговорочной капитуляции. Рассказал всё это я только потому, что бы вы не делали ничего опрометчивого. С этого дня, с этого момента, только уставные отношения. Я не хочу потом днями пересматривать материал с вашим участием, ребята. — Спасибо Капитан, — почти хором промолвила четвёрка. — ... особенно, это касается Вас, Вальяс. Мужчина, сидящий рядом с женщиной, побледнел. На самом деле, сейчас даже Тисики ощущала то напряжение, которое царило в той комнате. Даже не понимая о чём они там говорят. Но, по правде говоря, её больше интересовал процесс возникновения изображения. Ей очень нравилось наблюдать за огоньками, и она только изредка смотрела на общую картину. И тут, картинка замельтешила. Что-то поменялось, кто-то ушел, но трое из тех, кто тут был - всё еще сидели на своих местах. Женщина развалилась на своем стуле, закинув ноги на стол, а мужчина, сидевший рядом о чём-то явно рассуждал, схватившись за свою голову и упершись в стол локтями. — Вот тебе и сказки, Господин Младший Офицер! — Это не смешно, Марьява, — заметил парниша сидящий поодаль. — м-Да, — вынуждено согласилась женщина, но расплылась в сомнительной улыбке, — за то как иронично. ... ... Вальяс. Мужчина оторвался от стола, и совершенно отчуждённо, словно на незнакомку, взглянул на женщину, сидящую рядом с ним. — Тебе не о чем волноваться, — неожиданно тепло промолвила она, словно внезапно они оказались тут совсем одни. — Ты отличный офицер, и хороший друг. Я не знаю ни одного человека, с кем бы ты не смог найти общий язык. Враш, Малёк,.. — Я Малексиас. Ты задолбала. — ,... и даже сам Капитан Валдибун! Он ведь пришел не просто для того, чтобы нам всё это рассказать. Он пришел ради тебя. Что бы Ты знал, и был готов. Думаешь он сделал бы это, для тех парней из Власнароша? Пришел бы к ним лично? ... нет. Я так не думаю. ... Чёрт возьми, да как это открыть? Где наши старые пайки? И вот здесь, Тисики увидела кое-что знакомое. В руках у той женщины, было нечто похожее на тот диск, подобный которым она десятками находила на своём пути. Мужчина, сидящий рядом с ней, почему-то забрал у неё его, и покрутив диск в руках, нашел что-то на его бортике, после чего верхняя крышечка окантилась каким-то светом, и без препирательств отлипла. С этого момента, Тисики внимательно следила за происходящим в этой маленькой двигающейся картинке. Довольная, но с кое каким упрёком, женщина забрала свой диск, и сняв крышку схватилась за столовые приборы, по ходу дела начиная там колупаться. — Что это еще за гадость?.. Холодец? — Это клидовый слой, дурёха, — не отвлекаясь от писанины промолвил мальчишка, — просто сними его. Как только ложка женщины коснулась содержимого диска, Тисики уже была наготове, а когда лопатка ложки закрылась у неё во рту, девушки уже не было в этой комнате. ... — Не дурно! По крайней мере намного лучше старого пайка. А где тут срок годности? — разглядывая этикетку спросила она. Парень заполнявший журнал, не отрываясь, тяжело вздохнул. — Лучше тебе не знать. Честно говоря, мысль, что она видела эти диски где-то тут, сильно подводила Тисики. Она рыскала вокруг, отошла на приличное расстояние назад, но так и не нашла то что искала. Хотя казалось бы, только что она буквально о них спотыкалась. Куда они подевались? Возвращаясь назад, она слушала разговоры, смех. Она уже свыклась со странной интонацией, а некоторые обрывки фраз, ей почему-то показалось, она стала понимать. И так ей от этого стало тепло и приятно, что ненароком она совсем забылась, и прошла далеко мимо той двери. Но вернулась она быстро, и схватившись за ключ, столбом торчащий из стола, она придержалась. Тисики не хотела его вынимать. Ей не хотелось делать так, чтобы они замолчали. Для неё сейчас это было сродни самому настоящему убийству. А они ей ведь ничего не сделали. Ничем не задели, и даже помогли. ‐‐ Сэй бы очень гордился ею, знай он о чём она сейчас задумалась. Но в конце концов, всё же Тисики понимала, что они не совсем настоящие. Потому, она вытащила ключ. Пилоны со щелчком всосались в стол, а свет понемногу стал меркнуть. Тисики развернула ладонь и поняла, что держит очень важную вещь. Она и раньше об этом знала, но теперь... Теперь это было вне всяких сомнений. Выйдя за дверь, она остановилась и обернулась. За тем вставила ключ в терминал, и закрыла её. Дверь снова начала стучать, заходя в свой паз. — Пусть всё будет на своих местах. Тисики продолжила свой путь, идя и оглядываясь по сторонам. Её не покидала надежда найти целый диск, потому что парочку разбитых она уже нашла. Некоторые светильники в коридорах всё еще работали, но медленно гасли. Скорее всего сила ключа распространялась и сюда, и теперь, без него, всё постепенно умирало. Так это ощущалось. И вот, какое-то время шагая растворившись в темноте, она увидела, как из отрытой двери, где-то там, впереди по правую сторону, маслянистой вуалью разливался яркий свет. Тисики не понравилось это. Она даже подумала свернуть, но это был правильный путь. Это она точно знала. Тисики тяжело пробиралась через этот свет, словно это было действительно сложнейшее препятствие. Хотя, казалось бы, бил он всего-то через дверной проём. Девушка продавливалась сквозь него, щурила глаза и прикрывала лицо. Это казалось вечностью. И в какой-то момент этой бесконечности, она украдкой закинула робкий взгляд туда. Так что и сама, наверное, этого не поняла. Не поняла того, как её сознание кое-что вырисовало в её голове. Она остановилась посреди своего пути. Гордо выпрямилась, и свет словно отступил. Яркость сильно поубавилась, будто бы в этот момент её обняла вся та тьма, что так ждала её в этом коридоре. И тогда она действительно увидела то, что увидела. Железные диски. Десятки целых железных дисков мусором лежали на полу, растасканы к стенам, и вообще почти везде. Она без колебаний вошла в эту комнату, и свет окончательно отступил. Он бил лишь из большущего пролома, что обрывал комнату метрах в двадцати напротив двери. Тисики медленно подбиралась ближе. Стопы её грелись о приятно тёплый металл, а свежий воздух бился о её лицо неожиданным сквозняком, растрёпывая волосы нелепо-розового цвета. Её лицо стало полностью белым, когда она подошла к тому обрыву. Белым от света. Внизу была широкая расселина, змеёй уходящая куда-то, и там был настоящий, хвойный лес. Меж громадных, пушистых деревьев которого, мирно тянулась огромная, тёплая золотая монета. Солнечный диск. Там был настоящий, солнечный диск! В половину утопленный в лесу. Его яркое пламя заботливо грело кроны гордых деревьев, проходя буквально между ними, казалось бы, меньше чем в сотнях метров от земли. Он наблюдал за ней. Этот диск пристально на неё глядел, прячась меж веток, словно подглядывая, и как бы совсем этого не стесняясь. Тисики долго стояла, и смотрела на него в ответ. Потом села, и так же глядела. Следом подтянула один из дисков, почти не глядя. Там было много разбитых и погнутых, но с этим ей повезло с первого раза. Он был цел, и невредим. Даже на верхней крышке на неё смотрели две пластины гривастого щита, которые принято считать лицом. Они были слабо выгравированные на холодном металле, и что примечательно, ни на одном диске, что она находила до этого, печати железного города не было. Наверное, она просто стиралась под воздействием чего-то. Или эти какие-то особенные. Это в любом случае можно определить только одним путём. Тисики стала воротить диск в руках. Он был довольно тяжелый и большой для неё, но это не доставляло особых неудобств. Наконец она нашла нечто, что вероятно и открыло эту штуковину в тех огоньках. Там было отверстие, которое почти невидно скрывалось клапаном, уходящим вглубь. Тисики сунула туда палец, продавив крышечку, но почему-то сразу стало ясно, что так просто эту штуку открыть не получится. Она совала туда пальцы и так и сяк, пробовала давить, сильнее и сильнее, правда ничего толкового не происходило. Но Тисики не сдавалась, и наконец, сунув туда два пальца сразу, и попытавшись растянуть отверстие по сторонам, это произошло. Под ободком сверкнули аккуратненькие искорки, кругом протянулись друг к другу, и соединились в нижней точке крышки, которая после этого аппетитно отлипла, так что её можно было просто убрать. ~ Ага, да. Вообще это отверстие для большого пальца. Суешь туда его, проворачиваешь как ключ, он давит на стенки и паёк открывается. Я, когда пробовала, тоже как Мишка открывала. Ручки то у нас миниатюрные! :3 ‐‐ Давьен. Мы пока еще не называем её так. ~ Ничего не могу с собой поделать! :< Тисики сняла крышку, и радостно заглянула туда. — Это холодец?.. — спросила она в никуда. По правде говоря, это не то что она ожидала увидеть, и вообще-то, даже не то что увидела, судя по запаху. А пах этот студень ладаном, вперемешку с той штукой, которую Тисики однажды понюхала, открыв одну из колбочек. Тех самых, что Тарана запрещал открывать. Приятного в этом аромате было слишком мало. Она была не уверенна, и что-то ей подсказывало, что именно эту штуку женщина в огоньках убирала в сторону. По крайней мере Тисики на это надеялась. Она уколола студень ножом, и принялась брать его на излом. Он ломался слоями, в прослойке между которыми было еще кое-что, но в общем-то убирать это было даже приятно, и очень интересно. Тисики показалось странным, что когда она смахнула всё накопанное на пол, оно стукнуло об него, как что-то имеющее твёрдую структуру. И это действительно оказалось так. Потыкав пальцем в жижу, Тисики с удивлением обнаружила что та была как деревянная. Можно было даже постучать. Быть может она и поколупалась бы в этом камне, но сейчас Тисики интересовало совсем другое. Девушка взялась двумя пальчиками за край белёсой прокладки, и как только она начала её поднимать, в нос её ударил сильнейший аромат... Мяса. Горячего, тушёного мяса, словно только что приготовленного, и тотчас положенного туда. Но... этого же не может быть? Да?.. Правда же? Всё продолжала думать она, кладя в рот один кусок бардового, слоистого мяса, за другим. Глотая в перерывах сладкий пар. Наконец, набив щёки как у хомяка, и когда стало невмоготу всё это прожевать, она остановилась, и надеясь что всё это как то само уложится, стала копаться в этом диске дальше. Потому что там было что-то ещё. С набитыми щёчками-шариками, и с губами-бантиками, она колупала, и отколупала ещё кое-что. Это определённо был сосуд. Серебряного цвета овальная штуковина, удобно держась в руке так и говорила: Крутни меня. Вот здесь. И Тисики крутнула. Сосуд с хлёстким засосом открылся, выпустил струи воздуха, как из носа самого настоящего роготуя, и извёлся холодным паром. Внутри, сквозь этот самый пар, сотней слабых отблесков света на Тисики смотрела крохотная икорка. Совсем маленькая, и осторожная. Тисики взяла её на нож, и всё что у неё было во рту, вдруг без препирательств проглотилось. Это была вода. Холодная, но совершенно обыкновенная вода. Только когда Тисики наполнила ею весь рот, то почувствовала нечто странное. Какой-то кровавый привкус... Но для неё сейчас это было не важно. ~ Антибиотики. Даже скорее Антивирусная система для живого организма. ‐‐ Да, в военные пайки их часто добавляют. ~ Вот только это полевые пайки, и здесь наниты очень агрессивны. Как бы ей худо от этого не стало... ‐‐ Не бойся. С ними она уже давно знакома. ~ Ах... Ну точно. Кто бы сомневался. Помню, как Он долбился с ними. С идеальнейшим лекарством, в надежде помочь всем тем, кто не виноват в том что с ними произошло. И ведь он сделал его! Идеальное лекарство. Которое убивало сто процентов всех паразитов, бактерий и вирусов. … И смертность тоже была стопроцентной. ‐‐ И всё-таки что-то он создал, Давьен. ~ ... создал бы, если бы не я. Это всего лишь калька, не имеющая и десяти процентов возможностей оригинала. ‐‐ Ты не виновата в том, что с тобой произошло. И уж тем более, не на тебе лежит вина за то, что произошло с Ним. Думаешь слепая ярость заставила его истребить кросс-системную цивилизацию? Нет. Но и она тоже. Они разозлили его. Они забрали самое дорогое что у него было, и в этом была только их вина. Твоё имя погубило столько душ, Давьен, сколько не было погублено ни ради кого до этого, и никогда не будет погублено после. ~ Всё-то ты знаешь… ‐‐ Я просто видел мир. А ты - не смей вешать нос. Тисики долго сидела на том месте. Её тень растягивалась до самого коридора, и макалась в его тьму, а она наблюдала, сидя у обрыва белёсая от света. Подъедая, она смотрела за птицами и облаками, которые сейчас были настолько близко, что к ним, казалось, можно было дотянуться рукой. Когда ни будь, она себе пообещала, что сделает сотни дырок в таких же облаках. Там, внизу, был целый маленький мирок, который кишел жизнью отдельно от всего остального мира. Там, где жизнь казалась невозможна в подобном виде. Она сидела на горячем полу, накрытая вуалью света, и ей почему-то казалось, что тот солнечный диск светит сейчас только для неё. А она очаровано на всё это смотрела, в прикуску подминая пробирочное мясо. Смотрела так же, как несколько вечностей назад, одинокие странники любовались звёздами, сидя на кометах и астероидах. В душе её сейчас был мир, какого не было уже давно. И тут она обернулась, закинув себе за спину свой чистый, и по детскому простодушный взгляд. Он стоял в десяти метрах от неё. Но определённо до этого был намного ближе. Восемь крохотных лап-коготков складывались на его вытянутом брюшке в сегментный щиток, а рудиментарная крыльевая броня, выглядывала из-за его спины создавая подобие нелепо громоздких наплечников. Так и не скажешь, где у него глаза и рот. Его голова была похожа на бесполезный, лопнутый отросток брони, глядя на который непонятно было, откуда это существо может издавать звуки. Его ноги, непонятно чем не дотягивающие до человечьих, словно бы еще мгновение назад отступали. О том же говорили его длинные руки с когтистыми пальцами, расположенными по периметру обрубков, из которых вытягиваются лезвия. Сейчас всё было так, словно бы мгновение назад он совсем не ожидал что она придумает обернуться. Нельзя сказать, что неправильные звери подлые существа. Да, они любят бить в спину, даже обожают, судя по рассказам. В бою с ними никому нельзя оборачиваться назад, ибо спина для неправильного зверя - как огонь для бельвета. Часто они любят играть со своей жертвой, преследуя её и пугая... Но всё что Тисики боялась до этого - это обстановку и окружение. К тому же у неё не было оружия. Сейчас оно у неё есть. И по правде говоря, она ждала его. Ждала только для того, чтобы удостовериться и сказать: — Проваливай. Я знала, что ты идёшь. Она чувствовала его. Она чувствовала приближение, но точно не знала, так ли это? Сейчас она понимала, что это так. И сказав это, пренебрегая она обернулась к обрыву, подло вынуждая противника сделать первый шаг. Всё произошло моментально. Иные глаза и уши, даже не поняли бы что за шум, ведь визуально, изменилось только их положение. Воздух взорвался линзирующим лязгом, который тут же заперся в тоненький серебряный отзвук, растягивающийся в пространстве, и кажется даже во времени. Кое кто бы смог, наверное, даже увидеть, как она напрыгнула на него. Быть может даже увидел бы и тот блок, который поставил зверь. Она вернулась на своё место почти тем же путём, той же верхней дугой, какой атаковала, и воздушно поставилась на место, словно кто-то всё это время её поддерживал. В воздухе всё ещё тянулся звон от парирования. Тисики опустила голову, и приподняла руку с оружием, взглянув на покорёженный нож с глубочайшим пониманием. — А ты быстрый... — искренне, совсем без злобы промолвила она. — Отразил мою атаку. Чудище стояло на том же месте, только с шагом вперёд, и поза его была уже обороняющаяся. Оно стояло словно выпустив корни, и будто бы не понимало, что сейчас произошло. — Даже жаль, — в то же время продолжила Тисики. Глаза её отлипли от клинка, и она взглянула на зверя. — Мастер парировал бы всё. Всплеск. Нечто в груди противника будто бы вспыхнуло сталью. Тело зверя встрепенулось и выгнулось, словно бы оттуда что-то попыталось вырваться. Его зелёная кровь перехлестнулась крепкими перегибами, разбрызгиваясь вокруг, а страшный вопль ужасом разнёсся по коридорам, но ужасом уже не вселяющим, а несущем. Непонимание. Она наблюдала и чувствовала его в чудовище, когда он припал к полу. Тисики разминала тело, потягиваясь будто бы спросонья, заламывала руки, и приседая в разные стороны растягивалась, приговаривая в ответ на его крик: — Да-да. Сам Мастер был в шоке, что уж с тебя взять. Я же говорила, зря ты за мной шёл. С правой руки девушки свесился язык ленты кай. Она подобрала его и, бормоча, крепко замотала себе кисть. — Всё чего я боялась, это потратить слишком много энергии. Она резко взглянула на него из подлобья. — Теперь я этого не боюсь. Она сделала рывок. Быстрый, чудовищный, какой сделала бы сражаясь с самым сильным противником. И не было понятно, в какую сторону мельтешил её послеобраз. Вправо? Влево? Или вперёд? Он ощутил её. Увидел, как она растянулась в лево мимо него, и сделал выпад. Но это был обман. И этого неуловимого мгновения для Тисики стало достаточно, чтобы вбить покорёженный нож в открывшееся сочленение брони на правой ноге противника, заметно его подкосив. Выпад. Зверь прочертил широкую дугу правым клинком, даже не оглядываясь. Но разрезал только вспыхнувшее блюдце пылевого вихря, которое девушка оставила для него. Одновременно с этим, острая коленка Тисики попыталась доломать голову противника, хлёстко насадившись на него сверху, совсем с другой стороны. Ударил бы так Ладо – голова бы не просто отбилась, а вероятнее всего пробила бы собой пол. И всё же тот крохотный мизер в силе, помноженный на чудовищную прыть, позволил-таки Тисики выбить из головы противника кое-какие заблуждения. Она верила, что это были именно они, так как что-то выбилось, но словно бы растворилось в воздухе. Это же, дало ей мгновение что бы ошарашить зверя ещё разок, с разворота зарядив ему по голове трубой, заблаговременно примеченной среди мусора. Тисики легко уклонилась от смертельного росчерка, который проследовал сразу после этого. Почти как по везению ушла от укола, слитного с тем же выпадом, и едва не врубилась во второе лезвие, которое противник выставил, когда она хотела прошмыгнуть через его спину. Ещё один неосторожный шаг, и бой был бы закончен. Он ударил, ещё, не разворачиваясь. Строение тела позволяло ему это сделать, и для Тисики это не было неожиданностью. Она уклонилась, он ударил еще. Серией лихорадочно-панических атак, тварь наступала, и заперла Тисики за своей спиной, атакуя настолько быстро, что девушка могла только уклоняться, вплоть до бесформенности обволакиваясь вокруг его выпадов. Она ждала. Подходящий момент, подходящее положение. Щупала цикличность. Раз-два-три. Раз-два-три. Четыре. Раз-два-три. Раз-два-три. И вот оно. То самое положение, тот самый, идеальный выпад. Четыре. Тисики пропустила его обрубок мимо себя, цепко схватила его, и довела клинок зверя к полу так, чтобы мощь его удара не погасла. Коготь чудища вбился в просечку неровного пола, и одновременно с этим, Тисики почти сломала плечо другой его культяпки, хлёстко выстрелив туда пятью своей ноги. То, что произошло следом, заняло намного меньше одной секунды. Коротким, выверенным импульсом, Тисики подбила ногу зверя и этого вполне хватило что бы он окончательно потерял равновесие. За тем, она круто развернулась и ногой ударила по долу лезвия, которое торчало в полу. Это выломало коготь зверя из его обрубка, и следующим мгновением, новый меч Тисики растянулся поперёк чудища коротким мазком зелёной стали. И, казалось бы, крутнулась она всего один раз, но глядя на это со стороны, всякий бы понял, что там был не один, а целых два удара. Во всяком случае, именно столько раз, линзируя свет, блеснул сквозь чудище её меч. Но даже тем, кто сразу это уловил, было бы совершенно непонятно, какой из ударов был первым? Тот, что отделил верхнюю часть туловища от тела, или нижнюю? Зелёная кровь неправильного зверя долбила из срезов на его теле под настолько сильным давлением, что он приводил в движение все те три части, на которые Тисики разрубила его суть. Ноги его, по кривой, почти сразу улетели в угол помещения, а голова с частью правой руки, ударилась о стену в коридоре ещё до того, как торс упал на пол. И хоть монстр теперь разделился натрое, до конца он ещё не был мёртв. И Тисики это понимала. Самое главное — это грудь. Тут всё не так просто, но... Ухмыльнувшись глядя вниз, Тисики поняла, что если бы он не отразил тот, последний из приветствующих выпадов, на том бы всё и закончилось. Ведь его сердце уже было почти голое. Она вставила обломанный клинок в его грудь, и продавила, оставив его там, буквально оторвав свою руку от лезвия. Когтистые лапки, что щитком складывались на его груди - лихорадочно забегали, но следом мертвенно остановились, откинувшись в разные стороны Тисики недовольно взглянула на свою правую ладонь. Да... Пальцев бы, наверное, уже и не было, возьми она его не обратной стороной. Лезвие держалось в её ладони хорошенько въевшись в кость, сквозь плоть и несколько слоёв кай. И теперь оттуда хлестала кровь. Это не нравилось Тисики, и она смотрела на эту рану с ожиданием. Она ждала боли. Что бы почувствовать, сколько ей стоило это сражение. И внезапно, прямо на её глазах, рана в её ладони затянулась густой темнотой. Но теперь, она ничуть этому не испугалась. А даже напротив. Это немножко растянуло края её губ. Так, будто на самом деле, она ждала именно этого. Тисики опустила руку, и взглянула на грудь неправильного зверя, в середине которой торчал его же коготь. В общем-то, всё было не так страшно, как в первый раз. В конце концов, всё свелось к тому, что она знала кто он. А он, не знал кто она. Возможно, у него бы получалось взять её хитростью, не пытайся он её преследовать. Но сейчас это уже не важно. Теперь у неё будет оружие. Всего-то только нужно только выдрать его, из другого обрубка. Выдвинувшись в край комнаты, куда отлетела нужная ей конечность, Тисики резко согнулась и крепко прикрыла рот рукой. Она успела добежать до крайней стены и опереться. Всё что было у неё в желудке - настойчиво пыталось вырваться наружу. И вырвалось. Выплёскивая вместе с собой всё её девчачье очарование. Она знала, что так будет. В общем-то это была самая веская причина, почему не она не хотела убегать. Существовала большая вероятность, что весь её старательно набитый желудок вдруг опустошится, переборщи она темпом сражения. И придется вновь искать пропитание. Она оглянулась, посмотрев на железные диски, и снова зацепилась взглядом за пробитую грудь. ... а здесь это не важно. Жаль, конечно, сердце с собой не забрать. Его можно было бы задорого продать, но этот камень в его груди - слишком тяжелый. И о нём ходит много легенд. Самая знаменитая из которых о графе южинских земель, который сделал себе ожерелье из сердца неправильного зверя, посчитав его величественным рубином, который глупое чудище попросту проглотило. Несколько дней и ночей потребовалось камню что бы вжиться в грудь господина, и превратить его в самое настоящее чудовище, которое поело всю прислугу, рыцарей, и свою семью. Насколько это правда Тисики не знала, но говорят граф до сих пор бродит где-то в окрестностях развалин своего бывшего поместья, о местонахождения которого никто толком ничего сказать не может. Одно Тисики знала наверняка. Точнее не так, наверное, нужно говорить о вере на слово, потому что сама она этого никогда не видела, но... Поговаривают что грудь неправильного зверя может заново отрастить себе ноги, руки и голову. И даже большую часть себя. Поэтому, если где-то и появляется на продажу неправильное сердце - оно обязательно проткнуто. Через какое-то время, Тисики всё так же сидела на том месте у обрыва, и доедала оставшееся кушанье, словно ничего и не произошло. Но только теперь, рядом с ней лежало настоящее оружие. Коготь неправильного зверя, с ровным корневищем выдранный из его обрубка, и под рукоять замотанный лишними кольцами ленты кай. Опасное оружие, о многом говорящее про своего хозяина, и требующее определённой степени мастерства, из-за своей ломкости. Ведь отделённый от тела коготь, без определённой обработки - быстро становится очень хрупким, по сравнению с обычными мечами. И Тисики это знала. Ведь помимо этого, у неё уже когда-то было два таких меча. Но тут ничего не поделать. Придется пока ограничится только ровными-рубящими, и колющими атаками. Ему нельзя давать идти на излом, а о ноже Далара можно уже забыть. Даже если и удастся его вытащить, он уже будет выглядеть так, словно Ладо его в руках подержал. Ладо... Всё ли с ним в порядке?.. И вообще, что всё это было? Почему она оказалась здесь?.. Она сидела и думала о чём-то своём. О причинах, следствиях, и пыталась придумать по чьей вине она очутилась тут. И зная её, она определённо найдёт виноватого. Свет всё так же обливал её, но ей было всё равно. Как оказалось, ей неплохо так повезло, что первым железным диском она схватила именно тот, в котором всё было нормально. Ей пришлось наткнуться на десяток испорченных, прежде чем она нашла еще что-то съедобное. И исходя из этого, Тисики отложила себе две баночки с водой, а в две другие набила мяса. Это было удобно. Они плотно закрываются. И теперь всё это лежало в сумке рядом с ней, а она сидела и доедала то, чем не удалось набить баночки. Тисики не могла позволить взять с собой много. Смысла не было таскать с собою тяжесть, это существенно бы её замедлило в случае чего, плюс, кажется мелочью, но этот дополнительный килограмм тратит дополнительные силы. В долгосрочной перспективе, конечно же. И чем больше дополнительных килограммов, тем менее долгосрочная перспектива. Даже этого было довольно много, по правде говоря, но что поделать? Ходить голодной ей совсем уж не хотелось, да и пить абы какую воду её тоже больше не радовало. Всякое может произойти, всякое может вырасти... И честно сказать, думая об этом Тисики пришла к выводу что ей хватает конечностей, ну и она вполне себе довольна своими четырьмя. Нет, она совсем не против от дополнительных, к примеру третья рука была бы очень кстати, но... Был один момент, вспоминая который она бы всё-таки отказалась. По своему обыкновению, большинство здешних паразитов поражают желудочно-кишечный тракт, и если они выливаются в конечности, а не дополнительные органы как чаще всего и происходит, то вылезают культяпки, как выразился бы Тарана, в очень интересных местах. Очень показательным в этом плане был мужик-ходячая пословица, у которого из ануса тянулась настоящая рука. Его то Тисики сейчас и вспоминала. И хоть его дополнительная конечность была очень слаба как манипулятор, это нисколечко не омрачало его существование. Он здоровался ею, и каждый раз очень веселился. Хотя до этого, говорят, вроде бы как серьёзным дядькой был. Желудок Тисики напористо промычал, и она тут же начала усиленно надеется, что это будет хотя бы хвост. Хвост было бы неплохо... Она даже улыбнулась этой мысли. Длинный и мощный хвостяра, которым можно было бы цепляться за всякое и не падать, когда падаешь. Она почти рассмеялась этому, качнувшись во свету назад. Этот солнечный диск что белил её лицо и волосы, теперь успокаивал её. Она смотрела на него, а зрачки её были скручены в крохотную точку, много меньше чем обычно. Она сидела и чувствовала себя самым настоящим щитом, который заслоняет для кого-то свет. И будь это кто-то другой, ей бы совсем это не понравилось, она бы чувствовала, что её используют, но сейчас... Она чувствовала, что защищает. Она чувствовала так, словно бы позади неё сейчас сидела Исики. Словно там, за её спиной было что-то родное. И ей было совсем не гадко для этого что-то делать. Как-то внезапно так получилось, что каким-то образом скрывавшийся до этого от глаз Тисики серый дым, мирно тянущийся вверх над деревьями, всё-таки возник где-то в ширине наблюдаемой ею картины. Он словно был там всё это время, а она смотрела куда-то мимо него. Это определённо был дым от костра. Тисики ещё какое-то время посидела на том месте, глядя на курящееся вверх пепелище, за тем перекинула сумку через плечо, и вставая схватила клинок. Что-то подсказывало ей, что нужно идти туда. И она не противилась этому зову, и даже напротив, она тянулась к нему. Плевать, что источник этого дыма находится где-то внизу. Плевать, что там может и не быть никого. И взглянув на свой меч, Тисики поняла, что ей в общем-то плевать даже на то, кто там находится. Если это другие серки, дорогу им всё равно придется показать. Кто бы это ни был. Подойдя к обрыву, она заглянула вниз. Высоко. Но путь просчитывался. И тогда, она сделала суицидальный шаг вперёд, словно полностью отдавшись на волю пропасти.