Тихий омут

      Свет фар, визг тормозов и плеск воды. Горло обжигает соль моря, легкие горят от недостатка кислорода, судорожно пытаюсь отстегнуть ремень на теле Скотта, но безуспешно. Черная пелена простирается перед глазами. Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Так это ложь. Ты одинок, тебе страшно и единственное, что ты чувствуешь — это боль.

***

      Постепенно прихожу в сознание, или мне так кажется. Пытаюсь вдохнуть, но ощущение, что на грудь положили многотонный груз. Вдох, выдох — это же так просто. Пытаюсь сфокусировать зрение, но все, что вижу — это расплывчатые образы. Соль океана повредила сетчатку, на восстановление потребуется время. Пытаюсь ощупать поверхность, на которой нахожусь. Холодный шершавый камень, не мокрый, но и не сухой. Чувство дезориентации и потеря контроля — вот что я ненавидела в жизни больше всего. Добро пожаловать в личный ад. Или это чистилище? Я никогда не была религиозной и относилась к учениям скептически, но все происходящее со мной подвергает в сомнение чем я жила до этого. По старой памяти легкие пытаются получить порцию кислорода, пытаюсь сделать вздох. Кое-что даже получается, вопреки законам физики. Кто-то грубо сует мне чашку в руки. — Пей, людское отребье. Очень доброжелательно с их стороны. Сомневаюсь, стоит ли следовать приказу, но понимаю, что обезвожена. Кто-то сохранил мне жизнь. Не знаю как, не знаю зачем, но я им нужна. Что ж, выясним что к чему. В секунду осушаю чашу с пресной, как оказалось, водой. Вспоминаю последние секунды аварии. Скотт! — Где мой муж? Язык заплетается, руки дрожат, но стараюсь держаться ровно, пусть даже и не вижу с кем говорю. — Скоро ты с ним увидишься. Ох не добрый был тон. Я уже не раз слышала его в жизни. С гадкой усмешкой на губах, не предвещающий ничего хорошего.       Проходят дни, а может быть и недели. Трудно определить время, будучи заточенным под водной толщей. Зрение постепенно возвращается, я уже могу различить стены своей комнаты. Если можно ее так назвать, скорее клетка, в которой держат аквалангистов, изучающих акул. Только не понятно кто в этой ситуации акула, я или они. Кирпичная кладка, будто я нахожусь в затонувшей Атлантиде, выстроилась кругом, образуя что-то вроде круглой арены. Стены стремятся ввысь на множество метров, а крыша отсутствует вовсе. Мои стражники оказались не менее странные, как из детских мультиков про Русалочку. Рыбьи хвосты, чешуя, перепончатые пятерни, украшенные когтями. Разве что песни не поют, а дружелюбие меняется на побои за любой неудобный вопрос или дерзкий взгляд. Кормят скудно, поят еще скуднее. Сначала я была в панике, нет вестей от Скотта, и ребенок…       Рука невольно тянется к животу. На момент аварии он был едва заметен, но мы были рады появлению малыша. Сейчас же я его не чувствую. На глаза наворачиваются слезы, но сейчас не время и не место. Есть лишь пара одиноких минут во время смены охраны, когда я могу погоревать. Но человек устроен так, что может приспособиться к любым условиям. И я приспосабливаюсь.       Клетка открывается и внутрь заходит пара русалок. У одного волосы изумрудного цвета до пояса, мерно движутся в такт течению воды. У другого голова усеяна шипами, как у рыбы иглы. Он широко улыбается, а во рту обнаруживаются зубы, острые, как шипы. Вид у него устрашающий, и я нервно сглатываю. — Приказано отвести тебя во дворец, одевайся.       Шипастый кидает в меня одежду с приторной улыбкой, облизывая губы фиолетовы, как у мертвеца, языком. Оба хищно на меня скалятся, в ожидании. Не думаю, что они собираются отвернуться, пока я переодеваюсь. Беру ворох одежды и с удивлением обнаруживаю, что это прекрасное платье из органзы, цвета молока. Довольно откровенное и прозрачное, но скрывающее все необходимое. Манжеты вышиты серебряными нитями в форме водорослей и маленьких рыбок, и украшены перламутровым жемчугом. Лиф подчёркивает грудь, а к шее тянутся нити из серебра, формирующий что-то наподобие ошейника. В жизни я не видела таких прекрасных вещей. Красная от стыда под их пристальным взглядом быстро надеваю на себя платье. Ноги остаются босые и грязные. От того еще больше чувствую себя униженной, будто на урода натянули прекрасную вещь ради потехи, чтобы ещё больше подчеркнуть его уродство. Без лишних вопросов следуя за ними, с любопытством разглядываю обстановку вокруг. Это лишь мокрый камень, устрицы, пара водорослей и морские огурцы. Подходим к массивной двери и мне завязывают глаза. Руки не связывают, но думаю это бессмысленно. В их власти моя жизнь и воздух в моих легких.       Получаю пинок под колени и падаю ничком. Раздается множество смешков. Снимаю повязку и оказываюсь в тронном зале. На помосте стоит массивный трон, похожий на огромную раковину моллюска, вместо жемчужины в нем расположилась женщина ослепительной красоты. Кожа отливает перламутром, волосы отражают всю глубину океана, глаза холодны, как ледники Антарктики. Голову украшает корона из кристаллов, лучи света преломляются в них и играют солнечными зайчиками на полу. Устрашающе прекрасна. Ужас из бездны. По сторонам от нее расположились наблюдатели из морского народа, существа с головами рыб и человеческими телами, русалки с полосами, как у тигров, морские гады ползучие и плавающие. Китовые и кошачьи акулы вместо домашних питомцев, и невообразимых размеров кальмар, овивающий жуткими щупальцами трон, как главный стражник королевы. — Приветствую тебя в Подводном Царстве, человеческое дитя. Королева в приветственном жесте распахивает руки, будто пытается обнять весь мир. На губах играет презрительная усмешка, глаза устремлены на меня. — Приветствую…эээ, — заминаюсь, переступаю с ноги на ноги от неловкости, — приветствую вас, правительница Подводного Царства. Кто-то из присутствующих смеется, но мне вовсе не до смеха. Не знаю, зачем они оставили меня в живых и притащили сюда, но дело непростое, и нужно быть настороже. -Тебе известно кто ты? Тон снисходительный, будто она говорит с умалишенным или маленьким ребенком. Растягивая слова, чуть ли не по слогам. Это злит. В прежней жизни никто не смел так со мной говорить. — Меня зовут Августа, я выросла в провинциальном городе на окраине Сиэтла. Мой отец был рыбаком, мать я не помню вовсе. Я была замужем за Скоттом Уэйтом и носила его ребенка. Королева презрительно фыркает. — Твой отец не был рыбаком, но был презреннейшим из нас, а мать полукровкой из Эльфхейма, что не делает тебе большой чести. При рождении тебя нарекли Брук. Как ручей. В тебе течёт кровь Властительницы Мэб, и повелителей Глубин, но не стоит рассчитывать на особое отношение. Я не нахожу что ответить и лишь бестолково открываю и закрываю рот. Они похожи на сумасшедших, или с ума сошла я? Версия с чистилищем не кажется такой уж невероятной. — Что с моим ребенком? Выжидающе смотрю на нее, испепеляя взглядом. Я уже знаю правду, но хочу услышать из ее уст. -Мы не могли позволить ему родиться. Королева произносит это без капли вины или сочувствия. Будто это обыденное дело убивать младенцев в утробе или съедать их на завтрак. Они точно сумасшедшие, и мне как можно скорее нужно убраться отсюда. — Не вам решить кому жить, а кому умереть. От гнева сжимаю кулаки с такой силой, что костяшки белеют. Только не плачь, только не при них. — Как раз-таки нам, смертная. Пусть в тебе и течет кровь Мэб, но не испытывай наше терпение. Прикусываю язык, сдерживаю жалящие слезы. Я не покажу свою слабость, не дождутся. — Где мой муж? Он жив? — Скорее, мертв, чем жив. Можешь убедиться сама. С усмешкой, она указывает куда-то наверх. Я поднимаю взгляд и вижу клетки, в которых сидят какие-то люди. Нет, не люди, существа. Их кожа сморщилась и посерела, рты раскрыты в немом крике, глазницы впали. Зажимаю руками рот, чтобы крик не сорвался с уст. В самой последней клетке находится существо, отдаленно похожее на Скотта. Его выдает лишь одежда. Он был хорошим человеком и моим другом, и не достоин такой участи. Жаль, что я так и не смогла полюбить его, так, как он того заслуживал. — Подарите ему покой, избавьте от мучений. Мой голос дрожит, и я стараюсь сдержать гнев. Это не спроста, они будто забросили наживку, и мне нужно совладать с эмоциями, потому что в глубине души я чувствую, что предстоит сделка. В мире, поправка, в любом из миров не бывает что-то просто так. — Это зависит от тебя, дочь Мэб. Услуга за услугу. Мы дарим твоему нареченному покой, а когда придет время мы потребуем плату.       Мне крайне не нравятся подобные условия, я никогда не была склонна к риску. Как я могу обещать того, чего не смогу выполнить? Взгляд невольно возвращается к клеткам. То существо, что едва напоминает мне Скотта, пристально смотрит на меня в немом крике. Еще немного и кожа покроется струпьями и начнет гнить. Я не желаю ему такой участи. — Я согласна, — едва выдыхаю. Но этого вполне достаточно, чтобы меня услышали. Я заглотила крючок. — Прекрасно, человеческое дитя, сделка заключена. К Скотту подплывает стражник, вынимает острый клинок из ножен. Даже издалека я вижу блики солнца, отражающихся от стали. Едва он делает взмах, отворачиваюсь, не в силах смотреть на расправу. По венам растекается дрожь и чувство, будто меня одурачили.