Как НЕ устраивать свидания

Глядя на изрядно потрепанных подростков, заполнивших классную комнату, Айзава который раз с момента, когда взялся за обучение этого класса, задался вопросом, не являются ли эти дети наказанием свыше за какие-то грехи, которые он совершил в этой или прошлой жизни. Кармическое возмездие за какие-то неведомые преступления! Одно он знал точно – что бы он ни совершил, это точно должно было что-то ужасное. – Проблемные дети, – произнес он низким, угрожающим голосом. – Кто-нибудь потрудится мне объяснить… "…какого черта?!" – подумал Шота. –…что именно произошло? – закончил он с сожалением вслух. Он был ответственным родителем двадцати оболтусов, даже если никогда не признался бы в этом вслух, поэтому не должен был ругаться. Одного дурного примера в виде конкретного гремлина с взрывной причудой было достаточно. Кстати о нем… – Во всем виноват Бакуго! – поябедничал кто-то из задних рядов, голосом, который подозрительно напоминал измененный голос Каминари. – Что ты там вякнул?! Жить надоело?! – сразу же ощетинился Кацуки. – И вообще, если бы Половинчатый Ублюдок не начал заглядываться на то, что ему не принадлежит, ничего бы из этого не случилось! – Бакуго, рабство официально запрещено, никто никому не принадлежит. Я согласен с Каминари, – невозмутимо подал голос Тодороки. – Ну, если оглянуться назад, если бы Денки не использовал свою причуду на полную мощь и не вырубил охранника, то подкрепление могло бы приехать раньше… – как бы невзначай обронил Шинсо – скорее всего просто затем, чтобы повозиться с Каминари. – Ха! Именно! Выкуси, предатель! – торжествующе присоединился Бакуго. – Во-первых, грубо! – принял обиженный вид Каминари. – А во-вторых на нас к тому моменту уже напали, так что все претензии к тому, кто первым бросился в бой! – Так, а почему сразу чуть что, так Мидория?! – возмущенно вклинился Изуку. – Злодей собирался напасть на гражданского, что еще мне было делать?! – Блять, по крайней мере дождаться меня, ты, придурок! – Со мной был Шото! – Тодороки – тормоз. К тому моменту, когда он тебя догнал, ты уже… – Всем молчать! – решил подать голос Айзава, активируя причуду. Он устало потер переносицу двумя пальцами. – Давайте сначала. Как вы вообще практически в полном составе оказались в одно и то же время в одном месте? Стоило ему только произнести эти слова, как бурно ругавшийся класс вдруг замолчал и дети начали смущенно отводить глаза. Шота нахмурился. Это была как минимум интересная реакция. И очень тревожная. Должен ли он уже связываться с Недзу? "О чем я? Хитрая крыса наверняка всё выяснила уже раньше меня", – мрачно успокоил он себя. Особенно среди всех выделялись два его главных Проблемных Ребенка, которые старательно делали вид, что разговор их никак не касается, краснея и отводя глаза куда угодно, лишь бы не на учителя. И по какой-то причине Тодороки, сидевший с крайне довольным собой видом. Что во имя всего святого там произошло? – Ну, если коротко, то во всем виноват Бакуго! – вновь прокричал с задних рядов Каминари, у которого видимо сегодня было особенно острое желание смерти. – Сдохни! Сказано же, причина в Половинчатом! Айзаву посетило смутное чувство дежавю. День обещал быть долгим.

***

Кацуки был абсолютно точно уверен, что если бы проклятый Тодороки держал свой рот на замке, а руки при себе, то ничего бы наверное и не случилось. Однако, если быть совсем честным с самим собой, для него всё началось в тот момент, когда он сидел в своей комнате, в окружении своего отряда идиотов, которому внезапно приспичило заговорить о том, что Тодороки явно увлечен Изуку. Кацуки в точности знал, в чем заключается причина их интереса, как и то, почему этот разговор вообще не стоил времени. И наверное в этот раз он был слишком увлечен игрой на приставке и желанием победить Дерьмовые Волосы с наиболее возможным высшим счетом, поэтому почти не задумываясь обронил, что "Половинчатому всё равно ничего не светит", так что и "обсуждать нечего". Вот тут-то Мине и потребовалось открыть рот. – Ну, я бы не была так уверена, – произнесла она, задумчиво выбирая чипсину из общей миски, которую она узурпировала и теперь держала на своих коленях. Кацуки нахмурился, на секунду отвлекаясь от своего занятия. Девушка бросила внимательный взгляд в его сторону, прежде чем продолжить: – Ну… надежные источники сообщили, что ребята договорились сходить на свидание. Так что вполне неплохо для начала. Изуку раньше ни с кем не встречался и всегда отказывался от предложений, так что может у Тодороки есть шанс. – А может Деку всегда был влюблен в него и просто ждал, когда Шото наконец сделает шаг? – вклинилась чертова Тупая Рожа. – Какого черта? Я вас поиграть сюда позвал или устроить собрание клуба сплетниц? Валите устраивать девичник и перемывать косточки друг другу где-нибудь в другом месте! Кому какое дело, что творится между Двумордым и Дерьмо-Деку? – взорвался Кацуки. – Ну, технически, ты нас вообще не звал – мы сами пришли, – ухмыльнулся ему Соевый Соус. – И нет ничего дурного в том, чтобы говорить об одноклассниках и друзьях – так мы всегда сможем поддержать их, если понадобится. То, что Тодороки не скрывает свои намерения и смело ухаживает за своим мужчиной по-моему очень по-мужски! – объявил Дерьмовые Волосы, и Мина послала ему нежную улыбку. Кацуки в очередной раз решил, что его тошнит от этой парочки. Еще больше его тошнило от того, что они обсуждали. – Деку не его мужчина! – неожиданно для себя рявкнул Кацуки и все головы в миг повернулись к нему. – Что?! – Баку-бро… твой контроллер дымится. – А? – Кацуки посмотрел на свои руки и с шипением отбросил на пол начавший плавиться кусок пластика. – Блять! – он вскочил. – Мне надо выйти. Не идите за мной! – Кацуки! – крикнули ему в спину, и он, не оглядываясь, показал им средний палец. – Отвалите, я сказал! – крикнул он и вылетел из комнаты. Оставшиеся переглянулись. – Как вы думаете, как скоро он поймет, что это была его комната? – спросил Серо. И только необычно притихшая Мина продолжала задумчиво смотреть в дверь, за которую только что выскочил раздраженный подросток. Кацуки и сам не знал, куда он идет и зачем, пока не оказался перед знакомой дверью на четвертом этаже. Он поднял руку, собираясь постучать. Затем опустил её, резко развернулся и прошел несколько шагов обратно к лифту – только для того чтобы вновь вернуться обратно. В глубине души он знал, что это плохая идея. Кацуки не очень хорошо справляется с эмоциями. Особенно, когда дело доходило до Деку, потому что в половине случаев то, что нес его язык не имело ничего общего с тем, что он собирался или хотел сказать на самом деле. А теперь он даже не знал толком, что он вообще чувствовал. Конечно, он видел, как Тодороки на днях пытался подкатить к Изуку, но это зрелище вызвало у него разве что легкую жалость к Двумордому, которому ничего не светило. Да, формально Кацуки с Изуку не встречались, да, но им это и не было нужно. Кацуки знал, что Деку получал не мало предложений встречаться в последнее время, но он неизменно отклонял каждое из них, также поступал и сам Кацуки. Они были будущими героями, черт возьми! У них не было возможности завязывать отношения, а с сексом, как и с тренировками, вполне можно было справиться с помощью друг друга. Кацуки казалось, что они нашли идеальное решение. Тогда какого черта Изуку собирается на чертово свидание? Этому должно было быть объяснение. Вроде того, что Изуку просто-напросто был тряпкой и не смог отказать близкому другу. Ну, в таком случае Кацуки был бы рад немного вправить ботанику мозги. – Ты собираешься постучать или тебе просто нравится смотреть на его дверь, mon chéri? – прощебетал рядом голос, который заставил его подпрыгнуть – Кацуки так погрузился в свои мысли, что даже не заметил чужого присутствия рядом. Повернув голову, он бросил хмурый взгляд на улыбающегося ему Аояму. – Что ты там сказал, Спарки? – Ты стоишь тут уже добрых минут десять. Bien, дорогуша, что случилось? Изуку не хочет открывать? Кацуки открыл было рот, чтобы послать его подальше, когда дверь неожиданно открылась а за ней показался немного взъерошенный Изуку. Он с недоумением перевел взгляд с одного на другого, прежде чем спросить: – Э… что происходит? Почему вы решили побеседовать под моей дверью? – Ничего! – объявил Кацуки, прежде чем Аояма откроет рот, и толкнул задрота внутрь, плотно прикрывая за собой дверь. Изуку позволил завести себя внутрь, но не двинулся дальше, стоя в дверях и выжидающе глядя на Кацуки, но тот вдруг застыл, оглядывая комнату. Изуку нельзя было назвать особо склонным к порядку человеком, но сейчас казалось, что по его комнате прошелся небольшой вихрь – большая часть его пожитков была вытащена из гардеробного шкафа и разложена по стульям и кровати. – Какого черта, Деку, ты что затеял уборку посреди недели? Изуку моргнул, оглянулся, а затем вдруг раскрыл рот и покраснел, как будто только сейчас увидел, что происходит. Кацуки насмешливо хмыкнул, но всё веселье пропало, когда до него вдруг дошло: Изуку не убирал вещи. Он примерял одежду. – Погоди… ты что… ты серьезно собрался на свидание?! – недоверчиво спросил он. Изуку пожал плечами и отвел взгляд. – Интересно, когда и где ты это успел это услышать. – Какая разница! Отвечай на вопрос! – Но я уже ответил. Да, мы с Шото идем на свидание. У тебя с этим проблемы? – Проблемы? – Кацуки сжал кулаки и шагнул вперед, заставляя Изуку отступить вглубь комнаты. – Ты издеваешься? Конечно, блять, у меня с этим проблемы! Черт с два я это позволю! Отменяй! Деку уставился на него с недоверием. – "Не позволю"? На каком еще основании? Я не помню, чтобы я вообще спрашивал у тебя разрешения! Если ты успел забыть, Бакуго, "мы с тобой даже не друзья. Мы соперники. И то, что мы спим друг с другом – ничего не меняет и ничего не значит". Кацуки показалось, что он его ударил. Изуку не пытался приблизиться к нему, но Кацуки попятился от него так, словно само присутствие Деку давило на него, заставляя отступить. Сначала использование его фамилии, вместо привычного прозвища, а затем эти слова. Его, Кацуки, собственные слова обращенные против него! Разве Кацуки сформулировал всё именно так? Это было чертовски грубо даже для него. Но Изуку почти слово в слово повторил то, что он сам выговаривал Деку в этой же самой комнате каких-то пару дней назад, когда Тодороки в общей гостиной, на виду у всех вдруг спросил, какие у них с Деку отношения. И Деку, будучи абсолютным придурком, вместо того чтобы сразу всё прояснить, почему-то бросил взгляд в его сторону, и это вывело его из себя – как будто была хотя бы малейшая вероятность, что они вот тут и сейчас совершат каминг-аут практически перед всем классом. Да, возможно, они с Изуку спали друг с другом последние пару месяцев, но знать об этом никому было не обязательно. Он не собирался "выходить из шкафа" на виду у половины класса только из-за того, что чертовому Тодороки вдруг приспичило поинтересоваться. Поэтому Кацуки ограничился тем, что послал задроту предупреждающий взгляд, и Изуку, правильно прочитав сообщение, торопливо пояснил, что они просто друзья и соперники. В конце концов Кацуки навестил его позже в его комнате, чтобы окончательно прояснить, что между ними нет отношений – просто секс для разрядки. Однако Кацуки никогда не думал о том, чтобы поставить себя на место Изуку, и не представлял, насколько болезненно может быть сказанное. Его рука сжала ткань собственной футболки в районе груди, и Кацуки приказал себе собраться. Изуку к тому моменту уже успел отойти и тихонько собирал вещи. – Я понял, – медленно произнес он. – Я… – он сделал усилие над собой и стиснул зубы. – Я был неправ, когда сказал тебе всё это. Ты доказал свою точку зрения. А теперь… будь добр, возьми трубку и скажи Тодороки, что ты не сможешь прийти, – закончил он напряженным тоном, прилагая все усилия, чтобы говорить спокойно и не начать кричать от досады. Изуку остановился. – С какой стати я должен отменять свидание, которое сам же и предложил? – ТЫ ПРЕДЛОЖИЛ ЕМУ СВИДАНИЕ?! – не выдержал Кацуки. – Тише! Господи, Бакуго! Ты хочешь, чтобы всё общежитие знало? – Не называй меня так! – Это буквально твоё имя! – Не для тебя! Странно, когда ты так меня называешь! Прекрати быть странным! Прекрати упрямиться! Изуку со стоном прикрыл лицо ладонью. – Кацуки… – Бакуго издал рычание, и Изуку сдался и поправился. – Каччан. Ты ведешь себя как ребенок. Как эгоцентричный ребенок. Ты вновь оказался в ситуации, которая тебе не нравится, и решил, что она целиком и полностью крутится вокруг тебя. Я не пытался доказать никакую точку зрения. Шото дал мне знать, что хотел бы встречаться со мной, и… что ж, я для начала предложил встретиться где-нибудь вместе и провести время. – Вы можете провести время "вместе" в любой момент, вы, блять, живете в одном общежитии! Черт, суть вообще не в этом! Я был не прав, я забираю свои слова обратно, а теперь, будь добр, отмени уже это тупое свидание, пока я не сделал что-нибудь, о чем потом пожалею! – О, но я не думаю, что ты был неправ. Ты просто сказал то, о чем ты думал. И это в общем-то заставило меня задуматься. Понимаешь, я столько времени и усилий потратил на отношения, которые для другого были не более, чем способом снять стресс. И я не могу тебя ни в чем винить, ты всегда был со мной честен. Но я хочу большего. Я не хочу скрываться! Кацуки раздраженно мотнул головой. Всё не то, Изуку говорил совершенно не те, ненужные вещи. Почему этому задроту постоянно нужно было во все вмешивать долбанные чувства? Почему они не могли просто проводить вместе время, тренироваться, соревноваться и трахаться, когда появится настроение? В конце концов, секс был хорош. Кацуки знал, что Изуку нравилось, и Кацуки это нравилось тоже. Им не нужна вся эта романтическая шелуха с держанием за ручки, свиданиями и всей это ерундой, которой занимаются парочки. Вот только как объяснить это Деку? – И что, Половинчатый сможет тебе это дать? Откуда ему-то знать о нормальных отношениях? – Не говори так. Шото мой друг и он заботится обо мне! – Да он делает это только ради того, чтобы насолить своему папочке! Как будто ты всерьез можешь поверить, что кто-то вроде него захотел бы встречаться с кем-то вроде тебя?! – рявкнул он и тут же испугался сказанного. Как будто что-то вселилось в него, и Кацуки пожалел о вырвавшихся словах сразу, как только последнее слово сорвалось с его губ. Боже, как ему хотелось забрать все эти отвратительные вещи обратно, но было уже поздно. Изуку отшатнулся от него. К его удивлению, Деку при этом не расплакался, как это бывало с ним обычно. Он уставился на него широко раскрытыми глазами, затем издал ошарашенный смешок, как будто не мог поверить свои ушам. – Черт, Изуку, я не имел это… – попытался Кацуки, потянувшись к нему, но Изуку отскочил, как ужаленный. – В чем дело, Каччан? Хочешь забрать и эти слова? – Я просто вышел из себя и… – И снова сказал, что думаешь? – Это не так! Прекрати говорить за меня! – А по-моему всё так. Может в этом вся причина? Тебе стыдно за меня? Ты до сих пор считаешь меня бесполезным ничтожеством, с которым тебе стыдно даже показываться рядом? – Господи, Деку, ты же знаешь, что причина не в этом! Блять! Я просто сказал это не подумав! – Опять! – подчеркнул Изуку. – Ты сказал не подумав опять! И в какой раз это уже повторяется? Ты хотя бы понимаешь, какой вес имеют слова? Особенно твои слова для меня? До поступления в ЮЭЙ я почти каждый день пытался заглушить свой и чужие голоса, которые твердили мне, какое я ничтожество! Черт, мой лучший друг дал мне кличку, которая буквально значила "бесполезный"! – Кацуки вновь попятился и на этот раз Изуку сделал шаг в его сторону, и его глаза горели от множества эмоций. – В средней школе мне не только приходилось слышать всевозможные отвратительные слова и прозвища, люди услужливо писали их на моей парте, оставляли записки в школьном шкафчике, пока некоторые не додумали просто начать советовать мне покончить со всем и избавить мир от беспричудного ничтожества, вроде меня… Кацуки похолодел. Только не это. Он думал, что они уже покончили с этой частью их прошлого – он извинился, Изуку простил его и они собирались двигаться дальше. Но очевидно прошлое нельзя было просто так вычеркнуть из памяти. Лицо Изуку исказилось насмешливо гримасой. – Что? Неужели ты думаешь, что ты был первым, кто до этого додумался? Нет, Ба-ку-го, – издевательски протянул Изуку. – Ты просто был первым, кто решил сказать мне это в лицо, но далеко не последним. И ты продолжал попытки доказать мне, что я ничего не стою дальше, после того как мы поступили в старшую школу, но… я всегда верил, что в тебе есть нечто большее. Я был рад, когда увидел, как ты начинаешь меняться, расти. Я был счастлив, когда решил, что ты хочешь быть моим другом, – его голос затих, теперь он просто звучал очень грустно и устало. – Мне было бы этого достаточно, правда. Но я надеялся на большее, когда мы впервые переспали. Я готов был дать тебе время. Правда, я понимаю, что к некоторым вещам просто нужно привыкнуть или что некоторые вещи нужно хорошенько обдумать. Я думаю… – он замешкался. – Я думаю, я ошибся, – произнес он наконец. – Я хочу двигаться дальше. Не хочу быть чьей-то постыдной тайной, которую будут скрывать от друзей и близких. Особенно если мы так и будем существовать в одном кругу людей. – Ты… серьезно собираешься встречаться с кем-то и одновременно спать со мной? – спросил Кацуки, не зная что еще сказать. До этого момента он не задумывался о том, как их отношения видит Изуку, тем более что задрот никогда на его памяти особо не жаловался – его робкие возражения обычно быстро подавлялись убедительными доводами Кацуки. Были ли они настолько убедительными? Или Изуку просто сдавался, принимая его позицию, но не соглашаясь с ней? – Нет! Нет, конечно. Не думаю, что я смогу быть в таких отношениях, – Кацуки выдохнул от облегчения, переполнившись ложной надеждой, прежде чем Изуку нанес свой удар. – Я думаю, нам придется прекратить видеться ради секса. – Ты расстаешься со мной? – упавшим, недоверчивым голосом спросил Кацуки. – Разумеется нет! – Изуку поднял голову и грустно улыбнулся ему. – Мы не можем расстаться, Каччан. Поскольку мы никогда и не начинали встречаться. Кацуки вернулся в свою комнату, чувствуя себя, словно зомби – ничего не видел, не слышал и не чувствовал. За дверью было тихо, так что он предположил, что все разошлись по своим спальням, но когда он зашел внутрь, то понял, что его остался дожидаться как минимум один человек. – Я не в настроении, Пинки. Убирайся, – пробормотал он, двигаясь к своей кровати. – Это из-за Изуку? – спросила нехарактерно серьезная девушка. Если бы он не чувствовал себя настолько выжатым и пустым, как сейчас, он бы, вероятно, взорвался. – Я что заикался? – прорычал он вместо этого. – Отвали! Оставь меня в покое! – Будет тебе, Кац. Ты выглядишь ужасно. Ну же, расскажи в чем дело, может я смогу дать тебе совет. Кацуки открыл рот, чтобы вновь указать ей на дверь, но потом передумал. Мина… считалась экспертом по отношениям в их классе. Они с Киришимой начали встречаться совсем недавно. Может.. может это и имело смысл? Что он терял, в конце концов? Так что он так и сделал: сел на кровать, жестом приглашая Ашидо устроиться там, где ей удобно и рассказывает, насколько это возможно. Об их запутанных отношениях с Изуку, поверхностно о непростом прошлом и особенно подробно о настоящем, и по мере разговора лицо девушки принимает всё более обеспокоенное и разочарованное выражение. Под конец истории Мина спрятала лицо в ладонях и застонала. – Господи, Кац, как ты умудряешься создавать для себя проблемы на пустом месте? Весь класс знал, что Мидория в тебя влюблен. Все были уверены, что вы в тайне встречаетесь. Этот парень даже романтичнее Очако, Хагакуре и Аоямы вместе взятых. И ты просто решил, что он будет в порядке со статусом "друзей с привилегиями"? Вы же друзья детства, предполагается, что ты должен знать его лучше, чем другие! – Откуда я мог знать, если он никогда ничего не говорил! – вспыхнул Кацуки. – Я думал, его всё устраивает! В чем, блять, проблема, открыть рот и сказать по-человечески?! – Как будто тебе твоё умение говорить всё, что придет в голову, особо помогло! Кацуки открыл рот. Затем закрыл и, насупившись, скрестил руки на груди, когда вспомнил, как протекал его разговор в комнате Изуку. Пинки может и была в чем-то права, но он не был обязан это признавать. – Что мне теперь делать? – спросил он скорее у себя, чем у неё. – Помимо того, чтобы кусать локти, пока твоего парня уводит кто-то другой? – Пусть только попробует! – Значит, мы должны помешать их свиданию. Кацуки подозрительно уставился на девушку. – В каком, блять, еще смысле "мы"?.. Ему совершенно не нравилась улыбка, которая расцветала на губах подруги.