You're in the fire, I'm in the water

В день когда оборотень обращается за помощью к колдуну, погода будто сходит с ума. Дансмур давно не становился эпицентром такой непогоды. Потомственный колдун Пак Чимин по своему обыкновению заседает в студенческой библиотеке и, несмотря на каникулы, таких же завсегдатаев с ноутбуками и учебниками здесь довольно много. Он отчетливо помнит, что точно такой же томик по лекарственным растениям Северной Калифорнии – ну, разве что самого первого тиража и в более богатом оформлении – был у него и в домашнем собрании книг, но в нужный момент не нашелся. Повезло, что старинный экземпляр разыскался здесь, и соцветия, чей период сбора приходится на август, все-таки удастся собрать. Парень полностью погружается в мерное листание страниц и отвлекается разве что на то, чтобы сделать пометки в своем потрепанном блокноте. Кажется, ничто не может оторвать его от увлекательной работы. Но легкий холодок, настойчиво твердящий, что какой-то представитель сверхъестественного мира стоит буквально на пороге, медленно ползет по загривку и поднимает волосы дыбом. К этому ощущению можно привыкнуть, особенно если всю жизнь провел в городке, где потустороннее едва ли не преобладает над обычным, но игнорировать одного конкретного оборотня обычно невозможно. Чимин с тяжким вздохом захлопывает пыльный фолиант, отодвигает его в сторону и все-таки оборачивается. Конечно, чутье его не подводит. В дверях библиотеки обнаруживается Чон Чонгук и орошает каплями дождя мраморные полы. Нет никаких сомнений в том, что внутрь он не войдет – волчьи отродья славятся своей безголовостью, но не настолько, чтобы нарушать строгие университетские правила. Но и нет никаких сомнений, что пришел он именно к нему. Пару мгновений парни просто смотрят друг на друга: спокойный и равнодушный и спокойный и равнодушный напоказ. Будет справедливо сказать, что они друг друга недолюбливают. Не так чтобы до открытой ненависти и вражды, но заложенная еще далекими предками неприязнь все-таки сказывается. Разговор кажется неизбежным. Чонгук уже не раз доказывал, что избавиться от него не так-то просто. Так что Чимин прячет блокнот и ручку в рюкзак и сдает книгу библиотекарю, надеясь вернуться к ней еще завтра. Оборотень наблюдает за всем мрачным взглядом, будто предпочел бы что угодно, лишь бы не унижать себя обращением к колдуну. Когда Чимин подходит ближе, Чонгук отступает вглубь коридора и мнется в небольшом закутке у лестницы, ведущей вниз. Оттуда доносится оживленная болтовня и жужжание кофемашины, их же окружает только мерный звук капель, срывающихся с мокрой куртки. - Я так понимаю, ты по мою душу пожаловал, - хмыкает Чимин, притормаживая в метре от не самого приятного для себя собеседника и не желая подходить ближе. Плечи Чонгука напрягаются, будто он сам меньше всего сейчас хочет находиться в такой компании. - Если бы мне было к кому еще обратиться, уж поверь, я бы так и сделал. - Хм, ну ты знаешь, чем мне польстить, я действительно незаменим, - саркастично тянет колдун, но оборотень никак не реагирует на его тон. Это их обычная манера разговора, так что он привык. - Так чего тебе надо, Чонгуки? Чонгук поднимает на него взгляд, но напряжения в нем больше, чем раздражения или недовольства. Он на самом деле чрезвычайно напряжен. - Твоя помощь, ведьмочка, - практически выплевывает волк. Если недовольство в нем и есть, то только от того, что приходится признавать такие вещи. Будто это величайший позор – явиться за помощью к колдуну. Чимин вздыхает и смотрит в сторону. Народ из студенческого кафетерия ныряет на улицу, как в прорубь. Давненько у них не бывало таких мощных ливней. Маг предпочитает сосредоточиться именно на этом нетипичном факте, нежели на выражении лица оборотня. - Верно, дела плохи, раз ты готов пресмыкаться передо мной. - Плохи, - едва слышно соглашается Чонгук, проглатывая едкий комментарий. Он также отказывается смотреть на Чимина, так что со стороны они наверняка выглядят, как парочка безумцев. Но так было всегда. Волкам и ведьмам непросто поддерживать зрительный контакт без того, чтобы не выпустить клыки или не шмальнуть в ответ крепким заклятием. - Эм, я... в отчаянии. - Ладно, - Чимин не настолько жесток, чтобы трепать явно обезумевшему парню нервы, поэтому он глубоко вздыхает и поворачивается-таки к нему. Чонгук выглядит мокрым и жалким, даже при его внушительном росте и крутом развороте плеч. Он так отчетливо сейчас напоминает побитого пса, что Чимин не может не ухмыльнуться столь удачному совпадению, хоть и испытывает легкое сочувствие. - Давай уже, выкладывай. Гук смотрит на него с надеждой. - Ты же хорошо умеешь находить людей? Пфф, ну конечно, он умеет. У Чимина немало талантов – например, безошибочно читать по костям или готовить смертоносные зелья, от которых не найдется противоядия. У него в целом энциклопедические познания в магии. Но лучше всего ему удается поиск пропавших без вести. В Дансмуре об этом знают все, так что парень даже не считает нужным отвечать на нелепый вопрос, лишь приподнимает брови в ожидании дополнительной информации. - Мне нужно, чтобы ты кое-кого разыскал. - Кого мне нужно найти? Чонгук затихает на секунду и хмурится. - Моего брата. - Хосока? - А то ты, блять, не знаешь, что других у меня нет, - шипит оборотень. Чимин закатывает глаза, но кивает. - Так Хосок пропал? - Он просто... - Чонгук сердито вскидывает руку и щелкает пальцами в воздухе, - исчез, не знаю, как сквозь землю провалился. Чимин снова смотрит вниз – на девушек, медленно продвигающихся к столику с дымящимися кружками. Хосок – действительно единственная родня Гука. То, что сверхъестественные жители города живут в относительном мире, не значит, что у них нет сторонних врагов. Пару лет назад, когда родители Чонгука сгинули в одночасье, слухов бродило немало. Их сыновья тогда были в Нью-Йорке, где старший к тому времени уже обзавелся работой и небольшой квартиркой. Спешно вернувшись, парни объявили о гибели отца и матери в автокатастрофе в соседнем штате, но семья Чимина состояла в городском совете, и он знал наверняка, что постарались охотники на оборотней. Неудивительно, что Чонгук ударился в панику, проснувшись однажды утром и обнаружив исчезновение последнего близкого человека. - И не оставил никаких следов? - Похоже, он забрал немного вещей, - понижает голос волк. - Пропала его зубная щетка, часть вещей, машина. - Ну так хотя бы понятно, что он ушел по собственному желанию. - Или его заставили. Колдун немедленно отвергает эту пессимистическую идею. - Давай не будем так думать. Как давно он... - Сегодня неделя. Чимин делает глубокий вдох – вот это уже нехорошо. Первые сорок восемь часов имеют решающее значение, и неважно, кто берется за поиски – полиция или ведьма. По истечении семи дней все метки присутствия меркнут, так что дела действительно так себе. Но не годится говорить об этом паникующему Чонгуку, так что Чимин старается сохранять невозмутимость. - Предполагаю, ты принес что-то из его личных вещей, раз уж ты знаешь, как работает заклинание? Гук действительно знает. Это не первый раз, когда Чимин будет творить заклинание определения местоположения в его присутствии – раз десятый, если уж начистоту. В конце концов, они шапочно знают друг друга почти всю жизнь, но чуть ближе познакомились в старшей школе, угодив на схожее расписание по большинству предметов. Уже тогда они знали, кто есть кто, и как бы Чонгук ни ненавидел магию всеми фибрами души, даже ему приходилось признавать, что у нее есть свои преимущества. Он лезет в карман джинсов и достает цепочку с небольшим покореженным медальоном. Похоже на безделушку, которую Хосок мог сам сделать в детстве. Или это может быть подарком ему от Чонгука. В любом случае за вещицей стоит давняя история – владелец точно долго ей пользовался и точно ей дорожил. Как бы Гук ни плевался в сторону ведьм, он разбирается в их ремесле куда больше, чем когда-либо решится признать. Он заявился на квартиру к брату и прошерстил ее в поисках именно того предмета, который хранит в себе самую сильную душевную связь и ценность, точно зная, что от него потребуется Чимину. Тот осторожно протягивает руку и сжимает медальон в ладони. Шепчет заклинание, которое освоил еще в четырнадцать, и ждет привычного прилива силы. Чимин уже столько раз творил подобную магию, что нисколько не сомневается, что яркая картинка с точным местонахождением Хосока мгновенно возникнет у него в голове. Но вместо этого он будто бьется о кирпичную стену. Поток магической силы рикошетит от нее так мощно, что у парня перед глазами пляшут вспышки, а ушах звенит. Его словно оглушают ударом. Чонгук замечает, как он морщится и покачивается, едва не роняя цепочку на пол. - Что ты видел? - наседает оборотень, подступая ближе и беспардонно нарушая личное пространство мага. Чимин потирает лоб и судорожно вздыхает. Встряхивает головой и пытается сунуть безделушку в дрожащие пальцы Чонгука, не встречаясь с ним взглядами. - Твой брат сделал все возможное, чтобы его не отследили, - тихо объясняет он, слегка опасаясь вспышки разрушительно гнева или отчаяния. - На нем блок. - Что? - да, Чонгук злится. Типичная реакция любого представителя его вида. - О чем ты говоришь? Какой еще нахуй блок? - Должно быть, он заблокировал все оставленные вещи, полагая, что ты попрешься ко мне и попросишь сотворить заклинание. - Что это значит? - То и значит, болван, что я не могу воспользоваться магией, чтобы найти его, - Чимин снова пихает подвеску Гуку и раздражается, потому что чем дольше вещица задерживается у него, тем сильнее ломит виски. Вместо того чтобы отобрать у него вещь брата, оборотень отталкивает его руки. - Серьезно, Чимин? Ты выбрал именно этот момент, чтобы показать свою гнилую натуру? - шипит Чонгук, на что Чимин только закатывает глаза. - Ты просто не хочешь мне помогать! - Ага, все по фактам, вот такой я мелочный и жестокий. - Ты увидел его, да? - все больше распаляется волк, а его взгляд ожесточается и вспыхивает. - Какого хуя ты притворяешься, что ничего не знаешь? - Почему ты не прислушаешься к моему сердцу? - парирует Чимин, приподнимая бровь. - Я не могу использовать магию, чтобы помочь тебе, твой брат об этом позаботился. Похоже на то, что я вру? Чонгук замирает, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки и полыхая горящими глазами. Чужое сердце не сбивается с ритма, он знает, что Чимин говорит правду. Нравится ли это ему или нет. - Но должно же быть что-то, что ты можешь сделать? Ты... ты можешь все. Комплимент, если это можно назвать комплиментом, вызывает у колдуна нешуточное удивление. Он всегда думал, что оборотень считает его неумелым позером, так что на мгновение теряется и недоуменно хлопает глазами. - Чонгук, - начинает он осторожно, снова пытаясь вернуть ему непригодившуюся вещицу, - не знаю, насколько вообще уместно разыскивать человека, который явно не хочет, чтобы его нашли. Понимаю, что это больно слышать, но... Чонгук выхватывает медальон так резко, что Чимин боится опустить взгляд на свои руки и увидеть на них следы от когтей. Однако запястье оказывается целым и невредимым, а его недавний собеседник успевает едва ли не скрыться из виду. - Да подавись ты своими советами! - сердито бросает он с нижних ступеней лестницы и сливается с остальной мокрой толпой на входе. * * * Но вечером пятницы Чонгук материализуется поблизости от Чимина снова – и это еще более неподходящий момент. Чимин отдыхает в баре с Тэхеном и Юнги, пьет пиво и смеется так громко, что слышно сквозь гомонящую толпу и грохот музыки. Парни не обращают внимания на мрачного свидетеля их веселья, но Чимин сидит лицом ко входу, так что волей-неволей замечает его. Оборотень проходит в бар, неловко сторонясь кишащего люда, и колдуну даже раскидывать кости не нужно, чтобы определить, что сюда он выбрался не пару шотов пропустить. Чимин отпивает еще пива и решает не облегчать Чонгуку поиски, почти пластаясь по барной стойке и надеясь, что плечи Тэхена прикроют его от нежелательного обнаружения. Но, конечно, все эти меры напрасны. Даже в неприятном смешении запахов человеческого пота, дешевого одеколона и спиртного волчье обоняние без труда его находит. Чимин это понимает в тот момент, когда выглядывает из-за Тэхена и напарывается прямиком на тяжелый и мрачный взгляд. Чонгук приближается так стремительно, что Чимин чувствует себя пойманной добычей, делая с досады знатный глоток пива и шепча проклятия. Тэхен слышит. - Эй, ты чего? - спрашивает он одновременно с тем, как Гук равняется с барной стойкой. - Извините, ребята, - вздыхает Чимин в ответ на озадаченные взгляды друзей. - За что? - лениво уточняет Юнги, отставляя пустой стакан в сторону. Чонгук так резко наваливается на стойку, что Тэхен чуть не валится со стула от неожиданности. - Чон? - морщится он, быстро находя причину извинениям друга. - А что ты тут, эм-м... Чонгук хмурится вместо приветствия. Собрание из трех не самых приятных для него персонажей. Тэхена он пламенно ненавидит за принадлежность к вампирам, Юнги – за то, что тот встречается с Тэхеном. - Могу я поговорить с тобой наедине? - бросает он Чимину, который мечтает плескануть пивом ему прямо в лицо, но только сжимает бутылку крепче. - Я бы предпочел не оставаться с тобой наедине. - Кончай выебываться, ведьмочка! - раздраженно выпаливает Гук. Юнги прищуривается и выглядит так, будто готов с минуты на минуту ввязаться в драку, Тэхен кажется сбитым с толку таким подходом. Нет, столь грубое поведение для оборотней типично, но такое настойчивое желание пообщаться с колдуном... - Думаешь, мне нравится бегать за тобой и просить помощи? Особенно здесь? В пурпурных переливах неоновых огней, в содрогании басов и танцующей публики Чонгук действительно выглядит нелепо и неуместно. Он не из тех, кто будет проводить время в баре и веселиться в компании. - Нет, - признает Чимин, немного смягчая неприветливый взгляд. - Давай просто... - он спрыгивает со стула, подхватывает с собой пиво и указывает головой на заднюю дверь. За ней в переулке есть небольшой пятачок свободного пространства для курящих. Но, очевидно, что его друзья поражены таким развитием событий. - Ты уверен, что хочешь... - начинает Юнги. - Хочешь, я пойду с вами? - перебивает его Тэхен. И у них есть причины беспокоиться о том, что Чимин собирается где-то уединиться с Чонгуком. У того отвратительная репутация. Даже среди сверхъестественного сообщества Дансмура за ним закрепился статус вспыльчивого оборотня, не особо способного на самоконтроль. Но колдун только отмахивается. - Со мной все будет в порядке, - заверяет он и поворачивает на выход, зная, что волк двинется за ним по пятам. На улице в прохладном ночном воздухе в лице Гука будто и впрямь проступает что-то волчье. Возле урны курят и болтают несколько человек, но они нисколько не мешают безмолвным гляделкам парней. Чимин почти теряется под тяжелым взглядом. Если уж Чонгук и смотрит на него, то всегда как-то по-особенному. Никто больше так не делает. - Ты меня преследуешь? Следишь за мной? Чонгук смеряет его еще одним из числа этих необъяснимых взглядов. - Как будто тебя так сложно найти. Вот с этим не поспоришь. Мало что может заставить Чимина сменить привычный образ жизни. Он бывает дома, который они с друзьями снимают в складчину в порыве тяги к самостоятельной жизни, еще в универе и библиотеке, иногда в баре и магазине, но на этом – все. Однако его действительно задевает, когда о его размеренном существовании так отзываются. - Слушай, - начинает Чонгук, пока Чимин с недовольным видом потягивает пиво, - я не должен был злиться на тебя в прошлый раз. - Злость – твое перманентное состояние. - Да, - соглашается волк, потому что так оно и есть, отрицать глупо. - Но ты знаешь, что я... ты меня знаешь. - Спорное заявление. - Отвали, - шипит Гук, а Чимин почти и не реагирует на очередную атаку, просто хмыкает и кивает – слишком ожидаемо. - Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что в эту вонючую дыру или ебучую библиотеку я бы не явился за тобой без особой причины. - Как бы то ни было, я не соврал, когда сказал тебе, что на самом деле не так уж много могу сделать с... - Но если бы мы пошли по его следу, - прерывает его оборотень и быстро добавляет. - Если бы мы могли пойти по его следу и найти, куда он направляется и где был, тогда ты бы смог отыскать вещи, на которых нет блока или что там, блять, стоит? Маг выдыхает через нос и делает пару шагов в сторону, где только кирпичная стена, мусорный бак и ничего больше. - Так, и что ты предлагаешь? Прыгнуть с тобой в тачку и кинуться на розыски того местечка, где Хосок оставил свой след? Это просто смешно. Но стоит Чимину поднять глаза на Чонгука, как он убеждается, что именно это абсурдное предложение и живет у того в голове. Именно с ним он к нему пришел и именно это попросит сделать. - Я проследил его запах до соседнего городка, так что хоть какое-то начало положено. - Господи, Чонгук, - Чимин аж допивает свое пиво в один присест – ему жизненно необходимо большая концентрация алкоголя в организме для того, чтобы вообще воспринять чужую смехотворную идею. - Ты понимаешь, что это все займет не один день? Ты просишь меня неделю – а то и недели – колесить с тобой по следам твоего брата? Ты сам-то выдержишь столько времени в обществе ведьмы? Оборотень только разводит напряженные плечи и цедит сквозь зубы. - Да. Я взвесил все за и против. - И что же, плюсов вышло побольше? Как-то с трудом верится. - Конечно, тебе непросто в такое поверить или понять меня, - Чонгук окидывает собеседника острым взглядом с головы до ног, словно он букашка какая-то мелкая, которую так и тянет прихлопнуть. - Тебе – с полноценной семьей, кучей друзей и беззаботной жизнью, в которой есть все. У меня же ничего нет. - Да нет у меня всего! - тут же возражает маг. - Единственный, кто есть у меня в этом мире, – это мой брат. Он все, что у меня осталось, - Гук переводит взгляд на неоновую вывеску, затем на полумесяц в небе, себе под ноги – смотрит лишь бы куда, только не на Чимина. Будто это великий позор – признаться, что его мир настолько ограничен, что он сам в таком глубоком отчаянии. Признаться именно колдуну. - Я бы сделал что угодно, чтобы только узнать, что с ним все в порядке, понимаешь? Так что да, я готов искать его даже с твоей помощью. Чимин кидает опустевшую бутылку в мусорный бак и раз за разом трет лицо ладонями, как будто одно из этих движений устранит навязчивую преграду перед ним. При этом он частично понимает Чонгука и невольно сочувствует. Вот только есть у него в жизни далеко не все. А прямо сейчас есть искреннее возмущение тем, что беспардонный волк намекает, что он никогда не переживал потерь или горя. Чимин тоже терял близких, а смерть одной ведьмы из ковена ничуть не легче переносится, нежели гибель одного волка из стаи. Да это все равно, что потеря собственной конечности. Но Чонгук всегда превозносит свою трагедию над всеми остальными, будто никто другой не сможет понять его боль, никто и никогда не прочувствует, каково это – потерять всю свою семью разом. Может, он и прав. В каком-то роде. Совсем немного. Такой удар по своему уникален. Он переворачивает жизни людей. Он ломает их и превращает из дружелюбных и улыбчивых в замкнутых и негативно настроенных по отношению ко всему на свете. Чонгук – именно такой сгусток боли и гнева, но загнанный сейчас в угол и вынужденный умолять хоть о какой-то помощи. Чимин не должен на это вестись, не должен поддаваться вечно оживающему внутри него сочувствию. Но как и все ведьмы, черпающие силы из природы, он чуток ко всему живому. И проклятый оборотень знает это и использует в своих целях. Итак, Чимин все понимает. Но проникается ситуацией и соглашается. - Да похуй, - отчаянно взмахивает он рукой. - Помогу я тебе, ладно. Вывеска над их головами на мгновение вспыхивает ярче, а затем потрескивает и гаснет, будто от перепада энергии или чего-то подобного. Остальной народ в переулке заходится удивлением и бурно реагирует на сгустившийся мрак, окружая их и пытаясь рассмотреть, что же произошло. Вокруг шумят и гомонят, но Чонгук и Чимин просто стоят и смотрят друг другу в глаза. - Спасибо, - говорит Гук. И это первая благодарность из его уст.