You're in the fire, I'm in the water

- Я вообще должен в сотый раз говорить тебе, что это ужасная идея? - бурчит Юнги, с выражением полного недовольства наблюдая, как Чимин складывает вещи в спортивную сумку. - Мне стоит напоминать, что Чон Чонгук – не только оборотень, но и эмоционально неустойчивый долбоеб, который, как доподлинно известно, кидается на людей из-за малейшего косого взгляда в его сторону? Чимин вздыхает. - Лично мне он ни разу не причинил вреда, - тихо замечает он, подходя к столу и смахивая с него в сумку пригоршню магических кристаллов и колоду карт таро. И это правда. На протяжении всего времени их знакомства у Чонгука было множество возможностей довести его до полусмерти, и пусть время от времени он и выглядел так, будто всей душой хотел сделать это, но ни разу и пальцем не пошевелил, чтобы действительно навредить. Ладно, он раз или два впечатал его в стену. Да, пытался физически подавить. Но причинить реальный вред? Никогда. Если уж начистоту, то Чимин никогда не видел, чтобы Чонгук сцепился с кем-то, кто не заслужил бы знатной трепки. - Ты говоришь так, будто я еду куда-то с известным серийным убийцей. - Ну типа того, - басит Тэхен с дивана и хмурится, когда видит, что друг продолжает невозмутимо собираться. - Ты забыл тот раз, когда он пытался отгрызть мне голову? Чимин помнит. - Но ты залез к нему в сад. Тэ, ты же знаешь, как волки ревностно охраняют свою территорию. Да, для нас это странно... - Странно – не самое подходящее слово для описания ситуации, - поправляет его Юнги. - Пиздец, он конченый. Чимин снимает пару книг с полок и тоже пихает в сумку. - Юнги, он буквально умолял меня. Что я должен был сказать? - Да нахуй послать, нет? - ухмыляется Тэхен, будто такой ответ предельно очевиден. - Ты в своем уме, а? Поехать куда-то с Чоном... Я почти уверен, что больше никогда тебя не увижу! - Да брось, - закатывает глаза Чимин и наконец застегивает сумку. - Если он что-нибудь выкинет, ты же знаешь, я справлюсь с ним. Мгновенно парализующее заклятие? Заклинание удушья? Тэ, я могу перебить ему хребет одним взглядом... - Ну... - с сомнением тянет Юнги и окидывает друга скептическим взглядом. - В твоих способностях у нас сомнений нет, но ты трясешься над любой козявкой. Ты просто не сможешь применить ничто из этого... даже к псине. Чимин только вздыхает. Конечно, они не хотят, чтобы он пускался в путешествие с необоснованным риском. Конечно, они что угодно сделают и что угодно скажут, лишь бы помешать ему отправиться в дальние края с кем-то настолько ненадежным. И это мягко сказано. У Чонгука действительно дурная репутация. Те, кто не знает, что он оборотень, уверены, что он замкнутый мрачноватый малый с хулиганскими наклонностями, и держатся на расстоянии. Те же, кто точно знает, кто он такой, не сомневаются, что молодой волк – психопат и убийца, и тоже не горят желанием с ним пересекаться. А что там на самом деле из себя представляет Чон Чонгук, вероятно, не знает никто. Ну брат родной разве что. И тот исчез бесследно. - Ребят, ну а что бы вы делали, пропади я без вести? Или ваши родители? - Чимин поочередно смотрит на друзей, и те на мгновение призадумываются. - Разве не пошли бы на все, чтобы найти своих близких? А что бы вы почувствовали, если б единственный знакомый вам человек, способный помочь в розыске, отказался помогать? Просто потому что вас все стараются избегать? - Я никогда не говорил его прям избегать, - быстро встревает Юнги, но Чимин только отмахивается от него. - Вы же совсем не знаете его, да и я тоже не знаю, - он закидывает сумку на плечо, - но серьезно, немного проявленного сострадания еще никому не навредило. Юнги выглядит немного виноватым, но Тэхен, напротив, только больше раздражается. - Если он хоть пальцем тебя тронет, дашь мне знать, и я из-под земли его достану и разорву на части. - А я думал, мы уже выяснили, что он легко может и сам устроить тебе взбучку. Тэхен ожидаемо обижается и возмущенно открывает и закрывает рот, но Чимин уже поворачивает к входной двери. - Это не займет больше недельки. Или двух. И я постоянно буду на связи. - Ежедневно, - друг идет за ним по пятам. - Ты будешь писать мне и звонить каждый день. - Ладно, - легко соглашается Чимин, - не могу себе представить, чтобы мы с ним прям поладили, так что в любом случае я буду нуждаться в простом человеческом общении. Юнги тоже подходит и смотрит на него самым грустным взглядом. В какой-то степени это даже умилительно. Его друзья искренне беспокоятся, что в этой поездке с ним произойдет что-то страшное. Честно говоря, сам Чимин обеспокоен только тем, что Чонгук произвел на него впечатление совершенно невыносимого человека. Но в остальном он спокоен. - Просто будь осторожен, - говорит Юнги, слегка сжимая его плечо. - От Чонгука все-таки можно ждать чего угодно. Чего угодно? Чимин все проигрывает эти слова в голове, пока выходит на крыльцо, бросает сумку, садится на верхнюю ступеньку и ждет, когда за ним заедут. Он смотрит на деревья, листья, шелестящие на мягком ветерке и думает о тяжелой судьбе Чонгука. С одной стороны, человек, прошедший через все, что выпало на его долю, никак не может остаться в полностью здравом уме. С другой же, совершенно не понятно, почему все готовы списать его со счетов как безнадежного. Когда Гук наконец подъезжает, Чимин немедленно поднимается со своей сумкой и смотрит, как машина останавливается на дороге возле него. - Ты опоздал, - пеняет колдун, устраиваясь на пассажирском сидении после того, как забросил вещи на заднее. - Я заезжал тебе за кофе, - оборотень указывает на подставку, где действительно покоятся два стаканчика, на одном из которых со стороны пассажира предусмотрительно заклеено отверстие для рта. Чимин, мягко говоря, удивлен. - Оу, - растерянно тянет он, но напиток принимает и делает небольшой глоток. - Откуда ты знаешь, какой кофе я люблю? Чонгук искоса посматривает на него, давит на педаль газа и медленно выезжает со двора. - Я был с тобой в кафе раньше. И правда? Чимин с трудом припоминает, но да, однажды они ходили вместе выпить кофе. Гуку во чтобы то ни стало нужно было, чтобы Чимин наложил заклинание периметра, чтобы не допустить нарушителей на территорию его участка – видимо, сказалось шуточное вторжение Тэхена. Магический процесс тогда оказался настолько длительным, что занял всю ночь, так что в какой-то момент они пошли в ближайшую круглосуточную забегаловку и взяли себе напитки. Чимин и вовсе позабыл, что такой случай был когда-то, а вот в памяти Чонгука все сохранилось настолько хорошо, что он даже в точности воспроизвел чужой заказ. - Спасибо, - неловко бормочет ведьмак, потому что не припомнит, чтобы рассыпался когда-либо раньше в благодарностях перед оборотнем. Да и тот не особо был заинтересован в том, чтобы одаривать других приятными мелочами. Чонгук так крепко сжимает руль, что у него белеют костяшки. А челюсти он стискивает до такой степени, что вот-вот сотрет зубы в крошку. - Ты делаешь мне огромное одолжение, - все-таки выдавливает он из себя. - Это меньшее, что я могу сделать. Чимин предпочитает промолчать и просто наблюдать, как они плавно выезжают с окраин на загородное шоссе. Затем парень убивает время за осмотром машины изнутри. Красивый кожаный салон изрядно потрепан, на коврике есть фантики и листья, но в остальном авто выглядит довольно надежно. Остается верить, что он выдержит неблизкий путь и не развалится на первом же повороте. - Знаешь, Юнги с Тэхеном все еще немного переживают, что ты меня убьешь, - замечает Чимин с легким смешком, но Чонгук не кажется удивленным таким заявлением. - Я заверил их, что такое исключено. Волк щурится, поглядывая на солнечный свет, струящийся сквозь лобовое стекло. - Забавно слышать такие подозрения от кровососа и его подсоса. - Оу, ну это грубовато, - тянет колдун и отворачивается к своему окну, пытаясь на деле скрыть улыбку. Чонгук только пожимает плечами. Чимин молчит еще пару минут, наблюдая за медленно проплывающими мимо видами. Но затем все-таки решает добавить: - А Тэ сказал, что надерет тебе задницу, если ты подвергнешь меня опасности. Если судить по едва различимому фырканью, Гук находит это забавным. Чимин все-таки улыбается ему и кивает. - Но я хотел бы, чтобы ты знал, что я и сам справлюсь. На какое-то время снова воцаряется тишина. - Ты сейчас серьезно? - вдруг спрашивает Чонгук. Учитывая несколько минут молчания, пассажир поворачивается к нему с выражением явного замешательства на лице. - Об опасности? - поясняет парень, покашливая и неловко ерзая в кресле. - Ты реально думаешь, что я сделаю с тобой что-нибудь? - Да нет, - коротко усмехнувшись, качает головой Чимин. - Не думаю. В чем был бы смысл? У меня была мимолетная мысль о том, что, возможно, ты выбесишь меня до смерти, но ничего больше. Волк игнорирует такой ответ. Они едут с выключенным радио, тишину снова ничто не заполняет, и это начинает немного давить. Любые знакомые окрестности Дансмура остаются позади вместе с редковатым лесочком, шоссе принимается петлять через горный перевал, а затем выходит на широкое открытое пространство с горстками пасущихся лошадей и коров. Чимин допивает остывший кофе и тихо откидывается на спинку кресла, время от времени поглядывая на водителя. Тот напоминает собой статую, если списать со счетов его концентрацию на дороге. Через два часа Чонгук сворачивает с шоссе в сторону крошечного городка, который Чимин знать не знает – кажется все это местечко размером с заправку, закусочную и придорожный мотель. Именно к мотелю оборотень и держит путь, с хмурым видом паркуясь на стоянке. - След обрывается прямо здесь, - бросает он колдуну, который только кивает и рассматривает потрепанное здание перед ними. Веселенькая розовая облицовка, пожалуй, единственное, что в нем может привлечь внимание. В остальном мотель походит на любой другой, который можно отыскать на пыльной обочине в глубинке. Выцветшая старая вывеска, ряд однотипных дверей и стойка регистрации. - Ты что-нибудь чувствуешь? - спрашивает Чонгук, и Чимину приходится сдерживаться, чтобы не заржать ему в лицо. - Не знаю, понимаешь ли ты принцип работы моего дара, - закатывает он глаза, отстегивая ремень безопасности и жестом приказывая последовать его примеру. - Пошли, надо узнать, не видел ли кто Хосока. Ресепшен представляет собой крохотный закуток с ободранной стойкой и полудохлым горшечным растением. Но зато здесь вовсю шпарит кондиционер. Стены здесь тоже выкрашены в приторно-розовый, и Чонгук, с головы до ног упакованный в черное, в таком антураже выглядит довольно нелепо. Чимин едва не хихикает, пока они подходят к стойке, где их поджидает пожилая женщина. - Нужен номер, мальчики? - спрашивает она, глядя на них так, словно не может определить, братья ли они или ебутся. - На самом деле мы кое-кого ищем, - поясняет Чимин и кивает на Гука, который уже открывает на телефоне заранее выбранный снимок брата. Это приличная фотография: Хосок стоит на заднем дворе родительского дома с котенком на руках и улыбается, а естественный свет хорошо освещает его лицо. Женщина надевает очки и с прищуром рассматривает фото, склонив голову набок. А затем в ее лице мелькает легкая тень узнавания, она снимает очки и кивает. - Да. Примерно неделю назад этот парень был у нас, снял номер. Чонгук немедленно набрасывается на крупицы информации, перегибается через стойку и, полностью отбрасывая все социальные приличия, хватает испуганную женщину за руку. - Что еще вы помните? Он выглядел расстроенным? Был избит? Было ощущение, что он находится под принуждением? - Ох, нет, ничего подобного, ничего подобного, молодой человек, - заверяет она, а затем нервно косится на Чимина, которому явно симпатизирует больше. - Он просто зашел и снял комнату. - Вы уверены, что не было чего-то, что... Чимин торопится вмешаться, пока их свидетельница не потеряла сознание от давления на нее. - Возможно, мы могли бы взглянуть на номер, в котором наш друг останавливался? - предлагает он, и Чонгук бросает на него раздраженный взгляд, будто он каким-то образом вставляет ему палки в колеса. Тем не менее, женщина немедленно соглашается и срывает ключ с потускневшим розовым ярлычком со стены. На лицевой и обратной сторонах ярлыка красуется выцветшая цифра “18”, как, собственно, и на двери, которую перед ними открывают. Внутри обнаруживается обветшалый гостиничный номер – ничего особенного. Двуспальная кровать и окно, на котором почти половина жалюзи отсутствует. Письменный стол, на нем телефон, блокнот и ручка. Распахнутая настежь дверь в ванную комнату. Пахнет моющими средствами и свежим постельным бельем – конечно же, все, к чему Хосок прикасался, уже освобождено от следов. Будто его здесь и не было. Чонгук это знает. Он лучше любого чувствует запах отбеливателя, стирального порошка и освежителя воздуха, а также запахи людей, которые останавливались в этой комнате уже после Хосока. Нет никакой зацепки– здесь вообще ничего нет, что Чимин мог бы использовать для наложения заклинания поиска. И все же Гук проходит внутрь и оглядывается по сторонам. Его взгляд почти маниакален, пока он сканирует крошечное помещение от пола до потолка. Непонятно, на что он надеется, но должен же остаться хоть миллиметр стола, до которого уборка никогда не доходит, хоть уголок этого номера, который никогда не видит дневного света, но где могла ступить нога Хосока. Что угодно, хоть что-то. Ничего нет. Чимин разворачивается и выходит из комнаты, поднимая голову к солнечному свету. Небо ярко-синее и безоблачное после пары дней нескончаемых ливней, и это резко контрастирует с настроением у него за спиной. - На самом деле особо не на что смотреть, - пытается избавиться от них пожилая владелица мотеля, но Чонгук как обезумевший носится взад и вперед по кричаще-розовому ковру. Вокруг кофейного пятнышка, вросшего в ворс много лет назад. - Пойдем, - уговаривает его Чимин, потому что женщина права. Здесь совсем не на что смотреть – ни пылинки. Гук проносится по комнате еще раз, еще два раза. А затем, не говоря ни слова, выходит из номера. Он плечом отталкивает своего спутника с пути – не особо сильно, но достаточно, чтобы Чимина ввести в раздражение. Он отшатывается и тяжело вздыхает, наблюдая, как Чонгук сбегает к машине, одиноко припаркованной среди тусклой разметки на стоянке. Чимин остается наедине с женщиной, которая снова пытается их идентифицировать. Парочка? Братья? Два незнакомца, столкнувшихся за поисками одного и того пропавшего парня? По ее лицу читается, что она предпочла остановиться на первом же варианте, когда Чимин мягко улыбается ей и пожимает плечами. - В любом случае, большое вам спасибо, - благодарит он и засовывает руки в карманы толстовки, следуя за Чонгуком, задыхающимся от порыва гнева и страданий. - Так вы, ребятки, не снимете номер? - кричит она им вслед, когда Гук распахивает дверь со стороны водителя и почти срывает ее с петель, захлопывая с грохотом. И последнее, чего бы Чимину хотелось, – так это остаться наедине в тесном и замкнутом пространстве с рассерженным оборотнем. Но что еще ему делать? Действительно снять себе комнату в этом забытом богом мотеле? Спасибо, не надо. Парень ныряет в машину, закрывая за собой дверь гораздо мягче, чем сам владелец. Еще до того, как он успевает пристегнуться, Гук выжимает педаль газа, сдавая назад с такой силой, что Чимин выпускает из рук ремень безопасности и бьется о дверь. - Извини, - выплевывает Чонгук, в то время как Чимин выпрямляется и бросает на него яростный взгляд. - Вспышки твоего гнева никак не помогут делу, - решительно говорит он. Чонгук молчит, ничего не предпринимая – он абсолютно не знает, в какую сторону им ехать. След обрывается прямо здесь, в этой дыре, и все его волчьи инстинкты оказываются совершенно бесполезными. Это тот момент, когда ему остается только положиться на Чимина, и это ему, ох, как не по душе. Тем более, что только что он нечаянно швырнул свою последнюю надежду летать по салону. - Ты прав, - признает Чонгук, но Чимин понимает, что все еще злится на него. Двигатель плавно заводится, а они пытаются медленно остыть. Солнце высвечивает скулы оборотня, его ключицы виднеются из глубокого выреза футболки, но всю картину портит хмурый взгляд. Извечный хмурый взгляд. - Мне нужна твоя помощь. Чимин трет лицо ладонями и делает глубокий вдох. - Я не всесилен. - Но ты же можешь немного заглянуть в будущее? - В каком-то смысле, - признает колдун, бросая на волка косой взгляд. Это правда, он чувствует вещи, о которых не догадываются другие люди, даже сами имеющие отношение к сверхъестественному. Он всегда был известен своей способностью предсказывать события, видеть приближающуюся опасность или сны, становящиеся пророческими. - Я мог бы сделать предсказание, но это совсем уж пограничные области магии, так что я вполне могу ошибиться. У Чонгука дергается уголок губ. - В любом случае это лучше, чем ничего. Чимин усмехается. Да едва ли это лучше. Он сейчас буквально будет рыскать с завязанными глазами малейший проблеск света. Это не наука. Здесь нет четкого подхода. Это самая настоящая игра в угадайку. Иногда его предсказания действительно сбываются, но он никогда не задирает нос в таких случаях, потому что и проебывается часто. Чимин смотрит на дорогу, которая вскоре приведет их к южному шоссе, затем на дорогу, ведущую на восток. Долго сверлит их тяжелым взглядом, и только звук двигателя и холодное молчание Чонгука составляют ему компанию. Сосредоточиться и настроиться ведьмак пытается не менее пяти минут. На самом деле ничего не происходит: верный путь не подсвечивается магическим сиянием, голоса в голове не подсказывают ему правильного направления, – ничего такого фантастического. Единственный признак – то, что ведомый внутренней интуицией, он чуть дольше посматривает на дорогу, ведущую на восток, и даже отводя от нее взгляд, все равно к ней возвращается. А, возможно, это просто игры его разума. Но Чимин на большее и не рассчитывает. Выбор сделан. - Сюда, - указывает он Чонгуку, и тот ни секунды не сомневается и поворачивает на восток. Гук не спорит, не угрожает, говоря, что лучше бы Чимину оказаться правым. Да даже не особо надеется, что он прав. Возможно, волку не хочется оказывать какое-то лишнее давление на колдуна, а возможно, он просто делает ставку на его чутье. В конце концов, у Чимина действительно есть дар, который хоть как-то может пригодиться в их ситуации. Дорога на восток однотонна и скучна. Сначала она тянется между участками леса и вскоре теряется в полях. Они не встречают по пути ничего, кроме нескольких встречных машин, а затем виды плавно меняются на полупустынные. Чимин принимается от скуки считать кактусы и перекати-поле и наблюдает с неподдельным интересом, как стремительно из ландшафта выкачиваются краски и, очевидно, влага. Чонгук по-прежнему не включает радио и наслаждается тишиной. Когда Чимин достает свою карманную колоду карт таро, Гук презрительно морщится, но никак не комментирует. В другое время он бы фыркнул, выдал бы парочку насмешек или дернул бы носом от неправильного-плохого запаха пороха, который, как он утверждает, исходит от всего, имеющего хоть отдаленное отношение к магии. Но сегодня он молчит и лишь посматривает на пальцы мага, ловко тасующие колоду. Чимин переворачивает верхнюю карту и кладет ее на приборную панель, чтобы рассмотреть получше. - Что это значит? - спрашивает оборотень прежде, чем колдун успевает осмыслить ее сам. Тот медленно выдыхает через нос. - Время. - Время? - Это не тот ответ, который мог бы удовлетворить Чонгука. - Хочешь сказать, что у нас его не особо много? - Напротив, - Чимин подхватывает карту и вертит ее в ладони, поглядывая на стрелки часов и зловеще скрюченные персты. - У нас гораздо больше времени, чем нам хотелось бы. Чонгук полностью отворачивается от дороги, чтобы наградить Чимина тем самым недоверчивым взглядом. - Бессмыслица какая-то, несешь чепуху. Ведьмак прячет колоду в кармане джинсов и представляет, как те же стрелки часов ускоряют ход времени и стремительно приближают солнце из зенита к горизонту. В то же время его одолевает зловещее ощущение, что что-то не так с этими часами, но Чимин не может объяснить это чувство, в особенности скептически настроенному Чонгуку, так что не говорит об этом ни слова. Просто откидывается в кресле и сползает в нем так, чтобы за тенью спрятать глаза от солнца. А вскоре оно и впрямь садится, и все тени растворяются. Где-то в одиннадцатом часу ночи Чонгук признает, что пора бы им остановиться на ночлег, и заезжает в небольшой городок, название которого никто из них не удосуживается запомнить. Здесь есть средняя школа, много симпатичных особнячков и красивая старинная библиотека, но они держат путь к гостиничному комплексу на окраине, и запах хлорки из тамошнего бассейна едва не сбивает их с ног еще в холле. Парни выглядят потрепанными и подозрительными: у Чимина появляются круги под глазами, а к лицу Чонгука намертво прицепляется выражение раздражения. Девушка за стойкой регистрации встречает их пристальным взглядом и явно задается вопросом, не самая ли эта странная парочка, что она видела в своей жизни? Они берут номер с двумя отдельными двуспальными кроватями, и работница недоуменно приподнимает бровь, будто всерьез ждала, что они окажутся геями из второсортного любовного романа. Чимин бросается на кровать у окна, а сумку с вещами оставляет примерно посреди свободного пространства, словно обозначая свою территорию. Чонгук будто устает не настолько сильно – он оглядывается, придирчиво изучает кровать и телевизор, осматривает ванную комнату. Маг только закатывает глаза у него за спиной. Ему искренне надоедает постоянно выискивать в оборотне признаки психопатического расстройства, глубокой депрессии или любые другие негативные эмоции, но именно этим он и занимается почти все время. - Должно быть странно находиться в гостиничном номере со всеми своими обостренными чувствами, - Чимин один за другим стягивает с себя кеды, так что они размеренно падают на пол. - Все эти запахи посторонних людей, что спали до тебя в этой постели, и все такое. Чонгук ставит свою сумку более аккуратно и осторожно задвигает ее к изножью кровати. - Я чувствую только порошок и отбеливатель, так что все в порядке. - И все? Я уж думал, ты что-то вроде спермы и мочи унюхиваешь, а так вполне терпимо. - Ага. Чимин наблюдает, как Чонгук стягивает бомбер и футболку и вешает их на спинку стула. Вся правая рука парня забита татуировками, и безумно тянет полюбопытствовать о значении хотя бы самых броских, но понятно, что он не скажет. Затем Гук садится на этот же стул и методично развязывает шнурки на массивных кроссовках, стаскивая их и аккуратно выстраивая рядом со своей сумкой. Выглядит будто миниатюра, иллюстрирующая возвращение домой после утомительного дня какого-то криминального элемента или серийного убийцы. - Можно вопрос? - оживляется Чимин и полностью садится на своей постели. Чонгук поднимает взгляд от ковра, на котором он внимательно изучал узор, и ждет. - Что ты можешь сам предположить? Где он? Гук долго смотрит на него, так что Чимин даже начинает нервничать и жалеть, что вопрос задал. - Я понятия не имею... - Неужели нет места, которое Хосок когда-либо упоминал? Может, он хотел куда-то поехать или... - Нет. Чимин качает головой. - Мне просто трудно в это поверить, учитывая, насколько вы близки... - Мы не так уж и близки. - Э-э, да? - колдун не может удержаться от саркастического смешка, вырвавшегося у него. - Чонгук, ты сорвался в этот путь с человеком, которого ненавидишь едва ли не больше всех в этом мире, и никто не знает, как далеко тебе придется зайти, чтобы отыскать брата, но ты сидишь здесь и говоришь, что вы двое на самом-то деле и не близки? Чонгук резко поднимается на ноги. Есть в этом какой-то доминирующий порыв, какая-то давящая энергетика – поведение человека, который привык демонстрировать угрозу, но никак не привык к мирному контакту, простой беседе или спокойному разговору. - Не имеет значения, близки мы или нет. Он единственная семья, что у меня есть. Чимин чувствует себя пристыженным. Чонгук почти ничего не говорит – вообще ничего, но это все равно напоминает пощечину. Когда волк расстегивает джинсы, стягивает их с бедер и икр и складывает поверх футболки, он даже не смотрит в сторону мага. А затем забирается под одеяло, устраивается на спине и глядит в потолок. Лишь спустя продолжительную паузу он снова заговаривает: - И никогда я тебя не ненавидел больше всех на свете. Чимин отворачивается к стене.