You're in the fire, I'm in the water

Чимин долго собирается с духом, прежде чем решиться наведаться к Чонгуку и расставить все точки над i. Беседа с бабушкой все-таки внесла немного ясности в его растерянное и растерзанное сомнениями сознание: все, что старая ведьма сказала, – правда, все, что она посоветовала, – очевидность, но все это Чимину нужно было услышать со стороны. Ему ничего не поделать с тем фактом, что Чон – его фамильяр. И у него нет больше сил отрицать их связь, учитывая, что кошмары атакуют его все чаще и яростнее, а проклятого оборотня нет поблизости, чтобы их отгонять. Пора признать, что не получится ненавидеть Чонгука вечно, хотя бы потому что это физически невозможно – неравнодушное сердце не позволит. Нельзя просто отмахнуться от существования своей половинки, нельзя продолжить жить как раньше, зная ее точное местонахождение. На всякий случай Чимин решает все-таки проверить присутствие Чонгука в городе. Он расстилает на столе старую карту Дансмура и щелкает пальцами, наскоро произнося заклинание. Всего на секунду изображение остается прежним – с привычными названиями улиц, скверов и речушек, а затем на него забирается крошечный паучок и прокладывает себе путь на противоположную часть города. Нет никаких сомнений, что Чонгук у себя дома. Чимин сажает паучка на указательный палец и отпускает его за окно, складывает карту и спускается во дворик. Конечно, хорошо бы спросить разрешения у Юнги, прежде чем брать его машину, но это точно вызовет массу лишних вопросов, так что Чимин ограничивается безмолвными молитвами и дубликатом ключа к старенькому авто. Нужный дом он узнает сразу же, как видит – отчасти инстинктивно, отчасти благодаря припаркованной у входа слишком уж знакомой тачке. Чимин останавливается возле нее и глушит двигатель, замирая на пару мгновений и напряженно покусывая губу. Жилище небольшое, но и живет там один Чонгук, которому вряд ли нужно много места. Домик зеленый и, вероятно, по весне отлично сливается с окружающей средой, с небольшим крыльцом, со скамейкой во дворике и парой аккуратно подстриженных кустарников. Чимин выходит из машины и догадывается, что Чонгук уже знает о его визите. Наверняка волчий слух уловил шорох шуршащих по гравию шин. Интересно, что он чувствует, понимая, что Чимин решился потревожить его уединение? Облегчение? Радость от их новой встречи? Нервозность? Чимин быстро поднимается по ступеням и приближается к двери. Стучит дважды и прячет руки в карман толстовки, не зная, куда еще их деть. Чонгук распахивает дверь почти сразу и впивается в него неверящим взглядом. Сканирует с ног до головы, будто пытаясь отыскать как можно больше доказательств того, что Чимин в целости и сохранности, что действительно явился на его порог. - Знаешь, обычно когда кто-то проебется, то именно он должен искать подходы к обиженному человеку, но не наоборот, - назидательно напоминает ему парень. - Я подумал, что ты не очень-то хочешь меня видеть. Ты ясно дал мне это понять, когда уезжал. Ох, ну конечно, Чимин уехал. Зачем бы ему оставаться с Хосоком и Чонгуком? Что ему там делать? Пытаться смириться с самой неприятной ситуацией, в которую он вляпался за всю жизнь? - Разумеется, я не мог остаться. - Хосок чувствует себя отвратительно, - осторожно говорит Гук, будто побаиваясь упоминать имя брата. - Впрочем, так и должно быть. Еще как должно. Хотя Чимин и прекрасно осознает, что если б не опрометчивые действия старшего брата, то прошли бы годы, а то и десятилетия, прежде чем у младшего хватило бы духа признаться. Все было бы иначе: он никогда бы не застрял на две недели в компании Чонгука, никогда бы не почувствовал связь с ним, никогда бы не напоролся на нож, – словом, ничего из последних животрепещущих событий его жизни. Допустим, эдакий толчок от Хосока и не был лишен смысла. И тем не менее, это не значит, что он поступил правильно. Чонгук жестом приглашает Чимина в дом и освобождает дверной проем, чтобы пропустить его внутрь. Примерно такой интерьер он и ожидал увидеть. Дом даже меньше, чем кажется снаружи – всего четыре комнаты. Кухня соединена с гостиной, крошечный обеденный столик и только два стула. Ванная комната, спальня. Ничего особенного, но какая-то домашняя атмосфера все же присутствует. Полки над столом забиты кулинарными книгами и довольно милой посудой, а в гостиной есть очень уютный диван с кучей мягких подушек и вязаных пледов. А еще большая плазма. Гук закрывает входную дверь и идет за Чимином по пятам. После короткого исследования территории парни так и замирают напротив, рассматривая друг друга словно впервые. Да во многих смыслах они действительно незнакомцы, совершенно чуждые своему нутру. Но в более глубоком смысле они будто знают друг друга всегда. Еще с какой-то из прошлых жизней. - Ты хочешь... - Чимин наконец отмирает и указывает на диван. Чонгук молча кивает. Парни устраиваются рядом, и колдун лезет в карман своей худи, доставая пожелтевший, сложенный вчетверо пергаментный лист. Этим утром он вырвал его из одной из своих книг. Чимин раскладывает бумажку на журнальном столике и пытается пригладить примятые уголки. - Это священный текст, - поясняет он Чонгуку, который с любопытством заглядывает ему через плечо и пытается разобрать потускневшие чернильные строки. - Бабушка передала мне его, когда я слегка подрос, чтобы вникнуть в смысл. Отсюда я узнал о фамильярах. Думаю, ваши волчьи источники такую тему должным образом не освещают, возможно, ты хотел бы это прочитать. Чонгук смотрит на него с сомнением. - Мне не знаком этот язык. - Оо, извини, - смеется Чимин - он совершенно не подумал о том, что Гук вряд ли учил латынь с малых лет. Большинство людей мертвым языком не владеет, так что колдун покашливает и начинает читать вслух. - Душа ведьмы делится на две части еще на стадии зарождения, вторая половина достается ее фамильяру. Ведьме никогда не познать собственной сущности, пока она не найдет свою вторую половину... - Да, я... Принцип мне понятен, - прерывает его Чонгук, и Чимин отрывает глаза от пергамента и переводит на него. - Но это все равно звучит для меня бессмысленно. - Да? Хоть что-то имеет для тебя смысл? - Ты всегда говоришь так, будто я... - оборотень осекается, будто ему нелегко говорить. Маг старательно сдерживает раздражение и терпеливо ждет от него продолжения. - Будто я не понимаю магию и никогда ее не постигну. - Ну так ты никогда и не постигнешь. - В сущности оборотней есть масса вещей, которые точно так же недоступны для твоего понимания. Чимин прищуривается. Что ж, возможно, он действительно ведет себя слегка высокомерно. И уже потратил уйму времени на то, чтобы потыкать Чонгука в его непроходимую бестолковость и отказ вникать в происхождение самого Чимина, его семьи, его силы и многого-многого другого. Но он ни единого раза не задумался о том, что у оборотней есть своя предыистория, которая не так уж очевидна для посторонних. Господи, им никогда не найти общего языка, просто потому что они слишком уж отличаются. Это еще полбеды, что Чонгук – фамильяр ведьмы, в культуре оборотней есть определение и для Чимина. - Для меня все это значит что-то другое... - шепчет Гук, но, кажется, не горит желанием эту тему развивать. Чимин покашливает и жестом показывает ему, чтобы продолжал, но ничего этим не добивается. - Чонгук... - Ладно. Нож, которым Хосок тебя пронзил, он... - Чонгук снова мнется, вероятно, потому что никогда не представлял, что в действительности будет обсуждать это с Чимином. - Это традиционный связывающий нож. Он отлит из стали, в которую добавлена кровь моей семьи. Когда нож вошел в тебя и соприкоснулся с твоей кровью, это образовало связь между нами, понимаешь? Чимин не понимает, так что Чонгук только возмущенно фыркает. И немного краснеет, будто ему слегка неловко говорить о таких вещах вслух. - Мы с тобой теперь вроде как кровные родственники, но... Но не родственники. - Ага, вот оно что... - задумчиво тянет колдун. - И тебе понадобилось несколько недель на то, чтобы наконец набраться смелости и сказать это вслух? Волк раздражен, это очевидно, но какое-то время он больше ничего не говорит. Окропленный кровью нож, общие кошмары, странная сцена в душе и абсолютно дикий секс – да, отчасти все это производные от того, что Чонгук является фамильяром Чимина. Но гораздо больше причин этому исходит из довольно варварских кровных уз, что оборотни строят между собой. - Твоя природа говорит, что мы две половинки одной души, ну а моя говорит, что мы одной крови, - Чон вытягивает руку и тычет в районе локтевого сгиба – обычно именно это место протыкается иглой для забора крови. - И я не знал об этом до твоего шестнадцатилетия. Вернее, знал, что в тебе что-то есть, но... Думал, что ты просто странный, и все списывал на это. - Знаешь, Чонгук, - Чимин садится увереннее и полностью поворачивается к Чонгуку, так что они наконец встречаются взглядами. И этот зрительный контакт снова заставляет волка нервничать. - Я могу понять, почему ты не пришел ко мне, когда мы были по факту детьми, но потом? Вплоть до этого момента ты не решался открыться мне, более того – шарахался от меня, как от чумного... Это действительно больно. Волк опускает глаза и рассматривает свои крепко сжатые кулаки. - Знаю, я полный гандон, - шепчет он, нисколько не сомневаясь в сказанном. - Но я не хотел тянуть тебя за собой в безнадегу. - И поступок твоего брата по-настоящему отвратителен, - продолжает колдун. - Согласен, Хосок просто конченый, - тут же поддакивает Гук. - А все его ангелом считают лишь за располагающую улыбку. Чимин неожиданно хихикает – забавно же, потому что именно так он сам и думал. Старший Чон производит впечатление светлого и дружелюбного парня, но на деле он такой же запутавшийся в жизни, как и младший. Если не хуже. Чонгук хотя бы чуть честнее в демонстрации своих эмоций. Гук продолжает рассматривать свои руки. - А ты... - неуверенно начинает он, осекается, но все-таки продолжает. - Ты действительно все это время ждал? Чимин кивает с грустной улыбкой. - У каждой ведьмы есть фамильяр – живой, настоящий, пусть и маленький порой. Например, у моего кузена это улитка, а у тети... Ладно, не суть. Как правило, фамильяры являются на шестнадцатый день рождения, но иногда немного запаздывают, так что я... Да, я надеялся и ждал. А потом прошли годы, и я решил, что просто какой-то неполноценный. При этом я постоянно слышал ото всех истории о том чудесном единении и взаимопонимании, которого можно достигнуть только со своим фамильяром, и отчаянно хотел этого. Видно, что Чонгук искренне раскаивается и осознает свою вину, но Чимин уже столько раз видел это скорбное выражение на его лице, что почти не воспринимает его всерьез. - Прошу, прости меня. Впервые после всего произошедшего, впервые с того ужасного разговора во дворе отеля Гук извиняется, и это приводит Чимина в замешательство. Такого он уже и не ожидал. - Так, значит, ты все-таки умеешь извиняться, - подкалывает колдун, но без особой язвительности. Теперь он отчасти понимает, как тяжело оборотню показаться уязвимым перед ним. Особенно перед ним. - К сожалению, я не могу на тебя злиться. Хочу, очень хочу, но просто... не могу. - Ну хоть в чем-то мы с тобой квиты, - подмечает Чонгук. - Потому что я тоже очень сильно хочу. - Ты сейчас говоришь... - О тебе. С тех пор как мы расстались, я не могу перестать думать о тебе. - Чонгук, ты не можешь... - Чимин замолкает и чувствует, как у него вспыхивает лицо. Перед мысленным взором невольно всплывают картинки их близости в поездке, и жаром обдает ему не только щеки, но и все внутри. Он порядком в своей жизни слышал непристойностей, да даже и от Чонгука, но почему-то это неловкое признание застает его врасплох. Почему? Потому что это Чонгук? Или потому что Чонгук впервые показывает, что что-то чувствует к нему? - Я пришел сюда не для того, чтобы... Чимин даже не успевает закончить фразу, как Чонгук поднимается с дивана и тянет его на себя, рывком поднимая с подушек. Приходится обхватить его талию ногами для упора, а руками обвить крепкую шею, чтобы удержаться. Они целуются, но это больше не напоминает вспышку безумия. Парни не пытаются сожрать друг друга и выплеснуть необъяснимую тягу, в их действиях теперь сквозит осознанность, если не что-то большее. Чонгук несет Чимина через всю комнату, а затем осторожно опускает на постель. Широкую, с темно-синими простынями и взбитыми подушками. И хоть Чимин и не может похвастаться обостренным обонянием, он чувствует здесь сосредоточение запаха Чонгука. Волк скидывает с себя рубашку прямо на глазах подзависшего колдуна и торопливо принимается за пряжку ремня. - Чимин? - окликает он замечтавшегося парня. - Ты чего залип? Раздевайся. - Ох, да, - Чимин быстро стаскивает футболку и отбрасывает ее в сторону, но на джинсах стопорится. Непослушные пальцы дрожат, и пристальный взгляд уже полностью обнаженного и опустившегося на постель Чонгука тоже спокойствию не способствует. Не остается ничего другого, кроме как раздраженно вздохнуть и изящно взмахнуть рукой, после чего кнопка на джинсах расстегивается сама собой, а молния так же самостоятельно ползет вниз. Гук восхищенно присвистывает. - Ты и так умеешь?.. - Я много чего умею, - чуть заносчиво подтверждает Чимин, но это заявление не то, чтобы далеко от истины: в разумных пределах он действительно умеет немало. Чонгук тут же приподнимает его бедра и быстро стягивает джинсы вместе с боксерами, откидывая все в сторону с такой пылкостью, будто несчастные вещи раздражают его больше всего на свете. Он притягивает Чимина к себе, прижимая как можно теснее и несдержанно прикусывает за шею. Тот откидывается назад и стонет, тогда как Чон сжимает зубы сильнее. До такой степени, что это уже довольно болезненно, и Чимин растерянно цепляется за его плечи. - Как же я хочу тебя укусить, - рычит оборотень под смущенный смешок. - Ты только что это сделал. - Нет, я имею в виду по-настоящему укусить... Господь милостивый, Чонгук хочет его обратить? По крайней мере, именно к этому укус оборотня и приводит, если верить письменным источникам. Его фамильяр окончательно тронулся умом, собираясь его тоже превратить в волка. - Чонгук, ты же знаешь, что не сможешь меня обратить? Ведьмы не меняют своей сущности, - мягко напоминает Чимин, пока его шею старательно вылизывают. Ему не страшны укусы оборотня или вампира – они бесполезны, потому что ведьминская кровь достаточно токсична, чтобы нейтрализовать яд любого сверхъестественного существа. Он ждет, что Чонгук удивится, но, судя по всему, это для него не новость. - Я не хочу тебя обращать, - горячо шепчет волк на ухо Чимину. - Я хочу тебя сделать своим. - Оу... Чонгук буквально признается, что хочет выпустить свои настоящие клыки и куснуть его за шею, пустить ему кровь и оставить свою метку. Это пугающее признание, но в плане развития их отношений очень важный момент. Они оба это понимают – именно поэтому Гук до сих пор не решился на укус и, вероятно, не решится без однозначного разрешения. Все это немного странно и отчасти извращенно, но Чимин не может отрицать, что в глубине души ему это нравится. На самом деле мысли об укусе довольно горячи. Что тоже странновато, потому что Чимина никогда не тянуло к боли. Ну пока вопрос не касался Чонгука. Почему-то он явственно представляет, как волк укусил бы его, а затем непременно провел бы по горящей метке языком, слизывая неприятные ощущения и... Да, это было бы любопытно. Чон переворачивает его на живот и тянется к прикроватной тумбочке за смазкой. Чимин слышит короткий вздох за спиной, чувствует мокрый, скользкий палец внутри себя. Без всяких указаний он встает на четвереньки и оглядывается через плечо, наблюдая, как Чонгук ласкает его и любуется им. Их взгляды встречаются. Чимин только охает, когда свободной рукой его хватают за подбородок и сжимают – не больно, но довольно сильно. И обжигающе горячо. Он иногда задумывается, а тяжело ли волку держать себя в руках рядом с ним, или тот просто забывает, насколько сильнее его на самом деле? Чонгук отпускает его и одним плавным движением бедер заполняет полностью. Чуть выходит, затем осторожно толкается обратно, словно пробуя воду, а потом хватается за бедра Чимина и резко натягивает за них на себя. От интенсивности движений у колдуна едва зубы не бьются друг о друга, пока он крепко сжимает челюсти и выгибается, зарываясь лицом в одну из подушек и пытаясь заглушить себя. Чонгук это замечает и останавливается, хватает его за волосы и грубо – по-настоящему грубо – приподнимает с кровати, удерживая в таком положении. - Не сдерживайся, - настаивает он, жарко выдыхая Чимину в ухо, и тому кажется, что он кончит прямо здесь и сейчас, но каким-то чудом держится. Не хочется, чтобы это все закончилось так быстро. Но учитывая, насколько его заводит властность Чонгука и, собственно, все, что между ними происходит, Чимин очень близок к финишу. Остается только цепляться пальцами за простыни и скулить. - Господи, я совсем близко, - практически скулит он, но Гук никак не реагирует. Просто продолжает свое дело, что только семимильными шагами наращивает удовольствие и приближает его пик. Чимин кончает, сотрясаясь всем телом, и выдает такой высокий звук, который, по его же экспертному мнению, никогда раньше не издавал. А после он превращается буквально в тряпичную куклу. Нега растекается по расслабленному телу, и оно лишь дрожит и сотрясается в чужих крепких руках. Чонгук приподнимает его, притягивая к себе, и действительно удивительно, что у него все еще хватает выносливости на это. Даже для оборотня это что-то впечатляющее. Наконец и его догоняет оргазм. Он выходит из Чимина, прижимая головку члена к его пояснице и буквально втирает ему в кожу всю выплеснувшуюся сперму. Это уже не настолько странно, как казалось раньше, но по-прежнему отвратительно, так что Чимин даже слегка приходит в себя, чтобы выразить свое отношение. - Бля, Чонгук, ну это просто фу... - Эй, - тихо возмущается волк, и маг смиряется, позволяя ему ласкать свою спину до самой шеи и упиваться моментом их единения. Затем Чонгук успокаивается и осторожно переворачивает Чимина на спину, плюхаясь рядом с ним с утомленным вздохом. Собственно, как всегда после их секса в гостиничных номерах. Что-то действительно остается неизменным. - Ты в порядке? - тихо уточняет волк, и маг кивает. - Все хорошо. Пальцы Гука скользят по его груди, пока не сползают на живот – снова туда, куда когда-то вошел нож. Но наконец-то Чимину больше ему не нужно задаваться вопросом, что все это значит. - Ты останешься со мной на ночь? - неуверенно спрашивает Чонгук и быстро добавляет. - Если хочешь, конечно. Ну и сам знаешь, до твоего дома далеко ехать. Чимин едва сдерживает смешок. Ну-ну, разумеется, именно долгая дорога до его дома Чонгука и беспокоит. - Ладно, - соглашается он и переворачивается на бок, чтобы было удобнее смотреть на Чона. - Так тебе снились такие же кошмары, что и мне? - Да, - кивает Чонгук, глядя в потолок и будто видя перед глазами кадры из тягостных сновидений. - В своем сне я пытаюсь пробиться через огонь и вытащить тебя из воды, прежде чем ты утонешь. - Ох, правда? - растерянно моргает Чимин. Этого он не знал. Только недавно догадался, что Чонгук сгорает в пламени, но никогда бы не подумал, что он при этом видит его. По сути это один и тот же сон, одна и та же ситуация, разве что с двух противоположных сторон. - А я в своем сне просто не могу выбраться на берег. Видимо, дело в том, что ты знал больше моего. Гук поправляет подушку и поворачивается к Чимину, встречаясь с ним взглядами. Они долго смотрят друг на друга и ничего не говорят – просто смотрят. - Я впустую тратил твое время, - шепчет волк виновато. - Я слишком долго позволял тебе тонуть. Чимин опускает руку ему на плечо и поглаживает, а Чонгук опускает глаза, наблюдает, как чужая ладонь скользит по нему и, кажется, поверить в это не может. Не может поверить, что Чимин здесь, в его постели, прикасается к нему. - Я ничего о тебе не знаю. - Если хочешь, можем познакомиться поближе, - осторожно предлагает Чон. Забавно видеть его таким нервничающим. - Если сможешь... если сможешь простить меня. - Оо, тебе придется хорошенько загладить свою вину передо мной, - усмехается Чимин, и Чонгук едва заметно улыбается ему в ответ, будто боится открыто продемонстрировать свое счастье. - Я заметил, что ты, похоже, любишь готовить. - Мне это действительно нравится, - подтверждает волк. - Тогда с тебя ужин. - Хорошо, я приготовлю тебе что-нибудь особенное. Они замолкают еще на пару минут, просто наслаждаясь обществом друг друга. Чимин не понимает, ощущает ли он незримое притяжении внутри или просто чувствует себя наконец-то на своем месте. Там, где он всегда должен был быть. Он просто знает, что быть с Чонгуком, лежать с ним в постели, прикасаться к нему, – это естественно. Даже в их поездке, где они подолгу не разговаривали, игнорировали друг друга или покрывали проклятиями, если дело доходило до близости, то это казалось естественным. Правильным. Это сложно объяснить словами, но между ними всегда было что-то особенное. - Я никогда раньше ни с кем не встречался. Просто, чтоб ты знал... - ни с того ни с сего говорит Гук. Чимин понимающе кивает. Наверняка, у Чонгука было достаточно случайного секса, как и у него. Но не было чего-то серьезного, вроде настоящих чувств или совместного быта. - У меня тоже никогда не было настоящих отношений. Я просто не мог... ни к кому привязаться? Кажется, теперь я знаю причину. - Почему ты все-таки пришел ко мне? После того, что я сделал с тобой? - Я поговорил с бабушкой, - признается Чимин, и Чонгук замирает. - Господи, я так и знал, что ты разговариваешь с мертвецами. - Только с ней и только раз в году, - поясняет маг, как будто оборотень действительно сможет уловить существенную разницу. - Она была ведьмой и, учитывая нашу кровную связь, мы с мамой можем вызвать ее ненадолго, минут на пять. Обычно на Рождество, но сейчас я не мог ждать, мне нужен был именно ее совет. Кажется, Чонгук всерьез задумывается над сказанным, пока хмурит брови и таращится в потолок. Чимин же пользуется паузой для того, чтобы впервые оглядеться по сторонам. У него не было такой возможности с того самого момента, как Гук опрокинул его на постель. Ближе всего можно рассмотреть тумбочку с лампой, часами и семейной фотографией в красивой старинной рамке. На ней маленький Чонгук улыбается в камеру, стоя в окружении брата и родителей. Чимин быстро отводит взгляд и заливается стыдливым румянцем при мысли, что мать и отец его фамильяра в какой-то мере наблюдали за тем, как они занимаются сексом. На стенах тут и там рисунки, но, как ни странно, ни одного лунного пейзажа. Зато есть картина с лодками, плывущими навстречу солнцу, и Чимин задумывается, куплена ли она на какой-нибудь барахолке банально для заполнения пустого места на стене, или Чонгуку действительно нравится эта работа? Некая символичность в ней? Или водные прогулки? Чимин не знает. - И что твоя бабушка сказала обо мне? - О, поверь мне, ничего хорошего, - смеется колдун, качая головой. - Оказывается, ты никогда ей не нравился. Волк хмурится и, кажется, обижается. - Ну и ладно, - его довольно быстро отпускает. - Мои родители тоже не были в восторге от твоей семьи. - Вот видишь, - соглашается Чимин. Он все больше и больше убеждается, что ни призракам, ни кому-то из ныне живущих их не остановить. Дом Чонгука полнится крупицами информации о нем, которые Чимин старательно собирает и сохраняет в памяти. Есть на удивление разностороннее собрание книг: от толстых томов про охоту и рыбалку до любовных романов, детских энциклопедий и биографии Ван Гога. На стенах много картин, гораздо больше, чем можно было бы ждать. Кстати, пара фотографий разных фаз луны все-таки обнаруживаются в темном коридоре, но Чимин решает по этому поводу Чонгука не высмеивать. По крайней мере, пока. Кухня впечатляет, даже учитывая ее скромные размеры. Тут есть даже фартук, не говоря уже о стопке книг рецептов и холодильнике, полном еды. Удивительно, потому как Чимин невольно считал оборотня не способным позаботиться о себе. Но Чонгуку пришлось учиться заботиться о себе с шестнадцати лет. Это доказывают потрясающий порядок в доме и стерильная чистота ванной комнаты. К тому же Чон оказывается прирожденным кулинаром. У него в морозилке обнаруживается настоящая ощипанная утка без головы, и Чимин не может сдержать ошеломления. - Пожалуйста, скажи мне, что не охотился на эту несчастную птицу и не убивал ее лично, - умоляет он волка. - Конечно, охотился, - недоуменно подтверждает Чонгук, выкладывая продукты на стол и во всей красе демонстрируя Чимину разделанную тушку. - Это самый этичный и экологичный способ добычи мяса. Может, это и звучит справедливо, но колдун все равно расстроен. Ну не по душе ему причинение вреда чему-то живому. Гук явственно чувствует его недовольство и невинно улыбается, принимаясь кромсать утку огромным тесаком. - Поверь мне, когда ты будешь есть нежное и сочное жаркое, тебе будет совершенно плевать, откуда я взял это мясо. И кстати, разве ведьмы не приносят животных в жертву божествам? - Это все возмутительные стереотипы, - шипит Чимин, пока каждый удар тесака заставляет его вздрагивать и подпрыгивать на месте. - У ведьм нет никаких кровавых божеств. Каюсь, однажды мне пришлось убить змею для зелья, но поверь мне, это до сих пор не дает мне спать по ночам. - Тебе понравится, - беззаботно отмахивается от него Чонгук, делая очередной разрез и начиная... вытаскивать кишки. Чимин резко отворачивается и задыхается, собираясь спрятаться в гостиной. Когда ужин полностью готов, он подумывает, как бы деликатно отказаться от трапезы, но Чон и слышать ничего не хочет, щедро наполняя две тарелки. К слову, от его внимания не скрывается и тот факт, что Чимин только ковыряется в рисе, а мяса избегает. - Чимин, ешь нормально. - Но я никогда раньше не пробовал утку, - сетует парень и тычет в нее вилкой с самым несчастным выражением на мордашке. - Так самое время, на вкус как курица. - Ага, то же самое говорят и о человеческой плоти. - Чимин, - вздыхает Чонгук и пододвигает тарелку ближе к Чимину, серьезно глядя на него. - Попробуй. Не понравится – не ешь, но хотя бы попробуй. Чимин не хочет. Он фыркает, морщится, отрезая крошечный кусочек мяса, и подносит его к самым глазам, чтобы рассмотреть получше. Стоит признать, что пахнет неплохо, но как же странно вспоминать о том, что это мясо совсем недавно было живой уткой, беззаботно плавающей в лесном озерце до тех пор, пока Чонгук не пришел и не убил ее. Чимин прекрасно понимает, как работают пищевые цепочки или жизненные циклы, но... все же. Он все равно пробует. Откусывает, жует, глотает, – все это время Гук не отрывает от него глаз, наверное, чтобы убедиться, что не выплюнет. - Что ж, ладно, - медленно тянет колдун. - Довольно съедобно. Если уж начистоту, то жаркое действительно удалось. Но он никогда не доставит удовольствия Чонгуку и не признается в этом вслух. Просто отрежет еще один кусочек и незаметно съест. - Никогда бы не подумал, что ты такой брезгливый, - замечает волк. - И вообще, я думал, что ты темная ведьма. - У меня есть темная сторона. Но не советую ее будить. - Вот этого не обещаю. * * * Входная дверь сотрясается под градом решительных ударов, видимо, кулака, пока Чимин безмятежно валяется под одним из вязаных одеял в доме своего фамильяра, уписывает за обе щеки шоколадные хлопья и смотрит Netflix. Чонгук у него под боком лениво запивает молоком печенье и даже не двигается с места, пока парень пытается приподняться и заглянуть в окошко, надеясь, заметить нетерпеливого гостя. - Это Ким, - бурчит оборотень с набитым ртом. - Что? Тэхен? - громким шепотом переспрашивает Чимин и застывает в панике. Он быстро отставляет свою миску в сторону и пытается пригладить растрепанные волосы. Хотелось бы предстать перед лучшим другом человеком воспитанным и приличным, но точно не тем, кто провел с Чонгуком целых три дня, коротая время за сексом и прерываясь разве что на перекус. И вряд ли создать положительное впечатление возможно, учитывая, что на Чимине чужая толстовка, наверняка он весь пропах оборотнем, да еще и лежит на его диване с ним в обнимку. Впускать в дом незваного гостя они не спешат: Гук, очевидно, просто не хочет, Чимин не решается и оттягивает момент встречи с Тэхеном. Но проблема в том, что дверь и не заперта, волк принципиально не закрывается на замки, справедливо полагая, что никто не рискнет нарушать его покой. Ну вот за небольшим исключением. Технически Тэхену достаточно лишь надавить на дверную ручку, чтобы войти. И в конечном итоге, он так и делает. Вампир проходит в гостиную, осматривает представшую перед ним картину и брезгливо поджимает губы. Вероятно, открывшееся ему не особенно по душе, учитывая острое обоняние и обостренное чутье. Чимину остается только гадать, чувствует ли его друг, чем они занимались здесь на всех горизонтальных поверхностях на протяжении столького времени. На всякий случай он тянет худи ниже, пытаясь прикрыть голые ноги до колен, и сжимается за спиной у Чонгука. - Я звонил тебе больше сотни раз! - гневно начинает Тэхен, подпирая бока кулаками и сверкая глазами. Кажется, он намеренно дышит через раз, чтобы поменьше улавливать переплетения их запахов. - Ты вообще в курсе, что ушел из дома три дня назад? - Эм, Тэ... - едва ли Чимин вел учет времени за беспрестанной чередой завтраков, секса, обедов, секса, ужинов, секса, моментов задушевных разговоров, игры в карты или просмотра сериала. Тэхен встречается взглядом с Чонгуком. - Чонгук, - шипит он совсем не дружелюбно и чуть кивает. - Ага, - равнодушно отзывается Гук. Никакого приветствия. - У тебя есть работа, учеба, дом, аренду которого, к слову, пора оплачивать, - Тэхен снова переключается с отповедью на Чимина, и тот растерянно моргает. Друг прав. Он слегка выпал из повседневной жизни. Занятия в университете должны возобновиться со дня на день. И настоящей работы у него нет, но есть инста-магазинчик, где он продает магическую атрибутику доморощенным колдунам и псевдо-оккультистам. Кстати, в ассортименте у Чимина только по-настоящему работающие волшебные вещицы, вот только воспользоваться ими его покупатели зачастую не могут. Но это уже их проблемы. В любом случае, магия – это единственное, в чем он действительно хорош, а маленький бизнес помогает исправно закрывать свою часть арендной платы. - Тебе там порядка двадцати заказов накидали, а я ж в этом не разбираюсь. Чимин поднимает глаза на обернувшегося на него Чонгука и тихо говорит: - Мне вроде как нужно идти. Не кажется, что волк счастлив это слышать. Будь его воля, он бы держал Чимина подле себя вечно. И тот, вероятно, был бы не против такого расклада, но все же последние несколько дней сказываются на его эмоциональном состоянии. Их отношения – это непросто. До недавнего времени они даже не разговаривали, а теперь обратились неразлучной влюбленной парочкой. Такие вещи не проходят бесследно: стресс – есть стресс, даже если послевкусие у него приятное. Тэхен ждет, пока закончатся их безмолвные гляделки, и осматривается по сторонам. - Ну... тут довольно миленько, - комментирует он, потому что даже по отношению к ненавистным ему людям способен проявить вежливость. Чимин наконец поднимается с дивана и принимается собираться. Разряженный телефон обнаруживается под журнальным столиком, и он наклоняется за ним, пока Чонгук что-то невнятно бурчит, не сводя глаз с его обнажившихся бедер. Джинсы, футболка и нижнее белье отыскиваются в сушилке, и Чимин прижимает кипу вещей к груди, оглядываясь в поиске кроссовок. Честно сказать, нет ни малейших предположений, где они брошены – он не выходил на улицу уже несколько дней. - Вот они, - даже не спрашивая предварительно о предмете розыска, Чон кивает на обувь и носки Чимина, оставленные рядом с диваном, и поднимается на ноги, полностью игнорируя присутствие Тэхена. Чимин натягивает носки, наскоро завязывает шнурки, и все это время Чонгук неотрывно наблюдает за ним. Взгляд напряженный и сосредоточенный, но за последние несколько дней Чимин привык к нему. - Э-э, - начинает он, смущенно поглядывая на волка и неловко поправляя волосы. Очень непросто определить сейчас дальнейшее развитие их отношений. - Ну, я наверное... - Я могу зайти к тебе вечером? - тихо спрашивает Чонгук. Он явно не в восторге от необходимости вообще отпускать куда-то Чимина, но не приковывать же его к ножке кровати? В конце концов, он оборотень, а не психопат какой-нибудь. - Да, конечно, - соглашается Чимин, даже оживляясь от такого предложения. - Мы можем... можем... - он не знает, чем они могут заняться у него дома, так что Тэхен понимающе хмыкает и выходит дожидаться его на улице, видимо, не в силах их терпеть. - Можем заказать пиццу и все такое. - Хорошо. - Хорошо. - Тогда до вечера. - До вечера, да. - Чимин не двигается с места. Самый подходящий момент для прощания, да и все его вещи уже собраны, но он не уходит. И в итоге Чонгук тянется к нему и просто обнимает. Крепко-крепко и слишком долго для обычных объятий. Чимину немного смешно и неловко, потому что это все выглядит как буквальное олицетворение слащавого «нет, ты первым клади трубку», но вырываться из рук Гука так не хочется. - Да блять, сколько можно-то? Увидетесь же вечером! - басит Тэхен с крыльца, и Чимин все-таки нарушает объятия, а Чонгук смущенно покашливает и краснеет. - Ладно, я пошел, - шепчет маг и отступает на пару шагов к двери. Он очень не хочет уходить. Ему нравится дома у оборотня. Здесь тихо и уютно, здесь удивительно удобная кровать, в которой его не преследуют кошмары. К тому же здесь Чонгук. - Пока. И стоит Чимину закрыть за собой дверь и потерять Чона из вида, как его тут же обступают беспокойство и гнет разлуки, которых он раньше и не ожидал от себя. Сразу вспоминаются переживания мамы всякий раз, когда она отпускает своего кота порыскать по двору и лесу, а тот задерживается с прогулки. Никогда прежде парень не понимал этого тревожного состояния, а вот теперь сталкивается с ним лично. Он чуть ли не задыхается от паники в машине, благо, что за руль садится Тэхен и небрежно крутит его, выезжая с подъездной дорожки на шоссе. - Что вообще происходит, а? - тянет Тэ и раздраженно посматривает на притихшего друга. - Я думал, мы злимся на него? - Ну, - начинает Чимин, но так и замолкает, не зная, что сказать. Честно говоря, у него нет никакого объяснения происходящему. - Я думал, он задел твои чувства? Они все дальше уносятся от дома Чонгука, и Чимин уже не видит его в зеркале заднего вида. - Задел, но понимаешь, он... Он мой фамильяр. Это навсегда. - Отстой, - заключает Тэхен. - А я видел Хосока в продуктовом, и он рванул от меня, как от прокаженного. Чимин фыркает и закатывает глаза. - Ну еще бы. Представляю, каким стрессом для него должна быть встреча с кем-либо из моих друзей. - Он действительно может представить, как Хосок скрывается между стеллажей с туалетной бумагой при виде Тэхена и сбегает из магазина. Не особо-то Чон-старший умеет справляться с последствиями собственных необдуманных поступков. Собственно, как и его младший брат. - Ну и на что это похоже? - интересуется Тэ, когда они уже стоят на повороте, за которым начнется их улица. - Наконец ты нашел своего фамильяра. Каково это быть с ним? Именно об этом ты столько мечтал? Чимин снова проигрывает в памяти все сценарии с участием фамильяра, о которых он мечтал с детства. Сначала это был пес, потому что завести обычного ему запрещалось – добродушный лабрадор, который будет следовать за каждым его шагом. Затем в мечтах появился парень, который заботился бы о нем и всегда был рядом. Чонгук в какой-то мере сочетает в себе обе эти фантазии. Разве что Чимин никогда не мечтал, чтобы его фамильяр был немного мудаком. - Я определенно мечтал не об этом, - вздыхает он. - Но что поделать, я человек непритязательный... Тэхен наконец смягчается и смеется. - Мне показалось, что вы поладили, - задумчиво говорит он. - И он даже вел себя довольно мило. - Ну не знаю, - ухмыляется Чимин. - Насколько Чон Чонгук вообще может быть милым? - Согласен, чепуху я сморозил. Чимин хихикает, пока не вспоминает о Чонгуке, оставшемся дома в одиночестве, и на него накатывает непреодолимая волна печали и тоски. - Я не понимаю, что происходит, - признается он своему лучшему другу, а тот кивает, будто ему все это знакомо. - Он невыносимый человек, и я его почти не знаю... - Но как будто знаешь? - догадывается Тэ. Чимин кивает. Знает с самого своего первого вдоха, знает, как свои пять пальцев. Но реальность по традиции слишком сурова к нему. Пусть он знает Чонгука, потому что они делят одну душу на двоих, но сколько в нем помимо нее? Всего того, что Чимин еще не знает и боится узнать?