Жизнь на цепи

— Тот официант с синими волосами. Он мне понравился. Я покупаю его. Розовые губы Альбериха разомкнулись, а ноги предательски задрожали. Все мысли словно разом исчезли из его головы, спиной он вжался в стену, прижимая к груди поднос. Кэйя выглядывает из-за угла, ощущает, как воздух вокруг словно становится гуще от напряжения. — Что? — уточняет мужчина у стойки. — Я хочу купить его. Сколько он стоит? — спокойно интересуется обворожительный блондин. — Мужчина, вы наверняка ошиблись заведением, — косо усмехается менеджер, исподлобья глядя на клиента, кладет на стол деревянную досточку с перечнем услуг: — Здесь торгуют выпивкой, развлечениями и сексом. Мы не продаем людей. На плечо Альбериху ложится чья-то ладонь. Он вздрогнул, поджал губы и отпрыгнул в сторону. Напротив него стоит Дилюк - его лучший и единственный отсюда друг. Они оба пришли сюда не от хорошей жизни. Разносить выпивку и закуски в подпольном клубе отнюдь не работа мечты, клиентские руки десятки раз за ночь оказываются на их задницах, хотя они всего лишь официанты. Наряды здесь откровенные, но не такие, как у тех мальчишек, что на сцене кружат вокруг шеста, а под конец шоу уходят в «красные комнаты», чтобы получить еще немного зеленых клиентских купюр в зубы или под резинку трусов. Кэйя и Дилюк были лишены такой участи, их задачей было лишь кукольно-широко улыбаться, не перечить, никому не рассказывать о месте и быть хорошими мальчиками получая свою честную, но абсолютно нелегальную сотню моры в час. Наряды у них были открытые, о таких всегда в шутку говорили «А не поддувает?», на что Кэйя бы выкрикнул: «Поддувает, блять! Но не сильнее, чем жить на свалке без денег. Хочешь жить - умей вертеться» — Все будет хорошо, — Дилюк успокаивающе поглаживает дрожащие плечи Альбериха. Кэйя лишь сильнее вжимает в свою грудь железный поднос, на котором обычно разносит пиво и прочую алкогольную мешанину, чтобы клиентам поскорее сносило крышу и уходили отсюда с дырками в карманах. — Миллион? Два миллиона? — белокурый незнакомец бесстрастно назначает цену. — Я Вам еще раз повторяю... — закатывает глаза менеджер, его рука уже тянется под деревянную столешницу за кнопкой вызова охраны, однако он резко замирает, когда на стол вместо денег ложится полицейский ордер. Это заставляет работника клуба моментально заткнуться, поджать губы. — Если не хотите мне его продавать, мне придется забрать вас всех. Бесплатно, и вместе. «Какого хуя? Почему именно в мою смену?» — тихо выругался мужчина, его слова заглушила гремящая за нетолстыми стенами ритмичная музыка, под которую продолжали, словно куклы, крутиться на шестах обездоленные жизнью подтянутые парнишки, пытающиеся хотя бы танцами на осколках своих разбитых мечт заработать себе на жизнь. — Даже среди полиции есть крысы? — усмехается менеджер, складывая руки на стол. — А где же их нет? — белокурый незнакомец, чьи пряди по бокам были сплетены в нетугую косу и собраны сзади, вниз игриво опадали на плечи едва вьющиеся золотые концы густых волос, он сладостно улыбается, голос его остается спокойным, в меру громким, чтобы перекричать отголоски мерзкой безвкусной музыки. — Да и не вам об этом говорить. Что с ценой? Кэйя, стоя за углом, попятился назад. Менеджер вздохнул, накрывая ладонью свой лоб: — Миллион и чтобы души здесь твоей не было. Ни твоей, ни его, ни полиции. — Ничего обещать не буду. Подпольная сделка была заключена. Альберих продан за миллион. За жалкий миллион продана жизнь нелегально работающего официанта в ночном клубе, где всегда пахло алкоголем, потом, дешевыми наркотиками и сексом. Альберих пятится назад и врезается в Дилюка, что стоял позади него. Он поднимает взгляд, полный отчаяния, на своего единственного друга. — Что такое? Здесь музыка и я... — Спрячь меня. — Что? — до него не сразу дошло. Из-за шума Дилюк ничерта не слышал, он лишь видел перед собой полностью искаженное в безумном страхе лицо напарника и ничего больше. — Пожалуйста, — умоляюще шепчет Альберих, хватается за воротник Дилюка так, словно тот был его единственным спасением. Рагнвиндр молча бегло кивнул и взял за руку Кэйю. Они вдвоем ринулись к клубному туалету, охрана не выпустит их отсюда до конца смены как бы ни рвались - путь к выходу им был заранее перекрыт. Если человек в здравом уме - он никогда не пойдет в подобный клуб ни развлекаться, ни тем более работать, а особенно не решится даже открыть дверь в мужской туалет этого заведения. Отвратительный запах, здесь словно собрались все самые мерзкие ароматы всего мира. Здесь всегда кто-то трахается без резинки, клубный туалет был скорее рассадником всего букета венерических заболеваний, нежели местом, где можно справить нужду. Так и сейчас в крайней от них кабинке кто-то с громкими шлепками и завываниями бесцеремонно ублажали друг друга за дверьми кабинки. Дилюк смотрит в единственный глаз Альбериха, до дрожи ощущает искренний страх напарника и толкает в свободную кабинку, быстро закрывая ее. Он слышит короткий щелчок еще, на благо, не сломанной отмычки. Дилюк судорожно выдыхает и подходит к умывальнику, смотрит в грязное зеркало и ловит на собственном лице неподдельный ужас. Он нагибается, дрожащими руками не с первого раза пытается открыть кран и умывается водой (Рагнвиндр предпочел не думать, какой свежести эта вода), однако даже ею не получилось смыть со своего лица испуг за Кэйю и за себя самого. Конечно. Чего они еще могли ожидать на такой работе? Никто не гарантировал им безопасности, они были готовы оказаться бесцеремонно облапанными, покрыты матерными словами, но никак не проданы кому-то. Дилюк ощущает, как каждая мышцы его тела напряглась, натянулась, словно струны гитары. Он инстинктивно вздрогнул, когда дверь отворилась и в отражении, краем алых глаз, Рагнвиндр заметил фигуру с белыми, словно ангельскими волосами. Это был он. Незнакомец которому несколькими минутами ранее продали Кэйю. — Это полиция, — крикнул незнакомец во все горло. — Если не выйдете сейчас — я начну простреливать двери кабинок. Дилюк застыл, впился железной хваткой в край грязного умывальника, затаив дыхание и широко распахнув глаза, он не пошевелился под угрозу. Ноги его словно приросли к земле. В отражении зеркала он увидел, как из соседней кабинки рядом с той, в которой заперся Альберих, выскользнула пара, параллельно натягивая штаны, они, закрывая лицо руками (видимо, чтобы не опознали), выскользнули за дверь. Теперь здесь остались только они. Втроем. Лицо блондина расплылось в широкой улыбке, он, словно хищник, метнулся взглядом холодных голубых глаз к единственной туалетной кабинке, что осталась закрытой: «Попался» — прошептал незнакомец. Дилюк проклинает себя за то, что не может сдвинуться с места от страха. Он самый обычный студент, который пришел сюда чтобы не сдохнуть от голода. Сейчас его единственного друга заберет какой-то сумасшедший, а Рагнвиндр даже сделать ничего не может. В его голове паническая пустота. Этот незнакомец явно не глуп, отнюдь, он походил на совершенное существо, своей плавной походкой, ровной осанкой и певчим голосом, был словно ангелом, что спустился с небес...чтобы забрать Кэйю Альбериха в Ад. Белокурый метнулся к двери и, замахнувшись, ударил ногой по некрепкой двери кабинки. Та с треском открылась, слетев с одной из двух петель. — Привет, — бархатно сказал он, не заходя внутрь. — Эй, ты... Сердце Дилюка ушло в пятки, он на животном, инстинктивном уровне понял, что обращаются к нему. Он сглотнул. — Как его зовут? — Не знаю, — дрожащим голосом Рагнвиндр проговаривает каждую букву с трудом. Он пытается соврать, но выдает себя предстельским заиканием. — А ты смелый, если не сбежал, — подмечает он и переводит взгляд на вжавшегося в стену Альбериха, который стоял, зажатый с трех сторон меж унитазом, стенкой сбоку и сзади. Спереди стоял его «новый хозяин» и пожирал заинтересованным взглядом. Дилюк через плечо, искоса смотрит на Кэйю и не знает, что предпринять. Судя по словам, у него есть пистолет. Кэйю он не пристрелит, заплатил ведь за него немалые деньги, а вот Дилюка прикончить прямо здесь - запросто. — Впрочем, мне не важно, как тебя зовут. Отныне у тебя нет имени. А вот мое имя запомни как следует - Альбедо. Ты можешь называть меня так, пока не привыкнешь звать хозяином и господином. Иди сюда, — бархатно, словно щенка, Альбедо зовет Кэйю. Альберих не сдвинулся с места, он не моргая смотрит на Альбедо взглядом, полным ужаса. — Ко мне, — негромко, но до ужаса угрожающе рявкнул Альбедо, заставив разом подпрыгнуть Дилюка и Кэйю. Мгновение. Еще одно. Тишина, казалось, начала с потрескивать от напряжения, воздух вокруг сгустился, будто вот-вот что-то случится. И оно случилось. Кэйя подошел к Альбедо. Медленно, на ватных ногах, не глядя на него, смотря только в пол и сжав кулаки, он подступил к Альбедо. В глазах Кэйи была пустота, он не размыкал рта и не сопротивлялся, словно был готов к этому еще с того момента, когда за него предложили деньги. Ему больше некуда деваться. Некуда бежать. — Молодец, — аккуратная рука в перчатке опустилась на густые синие волосы, скользнула ниже и прошлась по смуглой щеке официанта. Эти слова растворились в предательской тишине. — Пойдем, — ласково говорит Альбедо, берясь за тугой чокер Кэйи (что являлся частью их рабочего наряда), он ведет его за собой, словно собаку без поводка, заставляя Альбериха слегка ссутулиться в силу небольшого различия в росте. Руки Кэйи безвольно болтаются внизу, будто за эти десять с лишним минут в нем умер и без того душевно больной человек, словно он навсегда поставил на себе крест этим вечером. Он, будто безвольное существо, барашек, который тащится за волком в овечьей шкуре, за обаятельным красавцем, идет и душевно умирает, корчась в агонии собственной ничтожности. В последний раз они пересеклись с Дилюком взглядами прежде, чем за ними с негромким щелчком захлопнулась дверь, оставляя Дилюка одного, давящегося немым криком отчаяния и безысходности, полного ненависти к себе за то, что ничего не смог сделать.