Жизнь на цепи

Куда его ведут? Неужели это навсегда? Ему ведь всего двадцать один год, а сегодня он вынужден ставить на собственной жизни крест? Впереди Альбериха идет его владелец (Кэйе по прежнему тяжело это осознавать, он с отчаянием, невыносимым ноющим чувством понимает, что его приобрели, словно вещь на аукционе, всего миллион стоит его жизнь. Единица и шесть нулей). Альбедо подтянутый, стройный, словно спустился с обложки глянцевого журнала. Единственное, что отличало Альбедо от какого-нибудь киногероя - это сквозящая, до ужаса пугающая улыбка, проницательный взгляд полный потаённого наслаждения и в то же время совершенно неподдельного жестокого интереса. Что с ним будет дальше? Его отдадут в рабство? Сдадут на органы? Выпотрошат к чертям собачьим и выбросят тело на свалку? Что его ждет? Неизвестность всегда его пугала своей отвратительной болотной пустотой. В ней нет ничего, однако, в то же время неизвестность - это абсолютно все. Именно она заставляет кровь стынуть в жилах. Они выходят из клуба в ночную темноту и прохладу, и Альберих никогда бы в жизни не подумал, что когда-нибудь захочет вернуться обратно. Альбедо закуривает, не отходит от Кэйи ни на шаг. — Почему именно я? — шепчет, едва шевеля пересохшими губами бывший официант, дрожащими руками хватаясь за голову. Он даже еще не до конца осознал собственную участь, сердце так бешено колотится, а перед глазами плывет, словно он спит и видит самый страшный кошмар в его жизни. — Заткнись, меня раздражают лишние вопросы, — Альбедо говорит это беспристрастно, без тени злобы, с его губ срывается белый сигаретный дым и тает в воздухе. Кэйя замолчал, послушно, как и было велено, заткнулся от неожиданности. Жизнь не готовила его к дерзким ответам тому, кто купил его тело. Ноги Альбериха подкосились, дышать стало тяжелее, будто легкие стали чугунными. Он судорожно открыл рот в попытках вдохнуть хотя бы грамм воздуха. Страшно. Ему впервые в жизни по-настоящему страшно. Он пытается осторожно заглянуть через плечо Альбедо, чтобы рассмотреть его лицо и даже не подозревает, что это лицо ему предстоит видеть перед собой до конца времен. Альбедо замечает шевеление сбоку, сразу же устремляет в сторону Кэйи пустой проницательный взгляд, словно за ним не было ничего. Этот взгляд голубых холодных глаз вдребезги разбивал все привычные людям понятия о жизни: «Глаза — отражение души». Рядом с Альбедо это становилось глупой смешной ложью, ведь взгляд его был ничем другим, как лживой пустотой. Там не было видно ни души, ни чувств, ни малейшего проблеска эмоций, — лишь только холодное морозное спокойствие, что с изумительной точностью впивалось Альбериху прямо в душу животным интересом. Кэйя поежился от холода, дрожь прошлась по его телу от плеч до самых пят, открытый наряд был совсем не кстати. Когда к ним подкатила черная машина с тонированнымм окнами, Альберих инстинктивно попятился назад, руками пытаясь найти за что ухватиться, будто вот-вот грохнется на землю. Однако стальная хватка «хозяина» не дала ему сбежать. Альбедо крепко сжал свою руку на тонкой шее Кэйи, стиснул с невиданной силой, надавливая ладонью на кадык. — Попытаешься сбежать — я сломаю тебе ногу. Понятно? Альберих через силу бегло кивнул. Хотя Альбедо и даже близко не походил на того, кто может такое сделать, однако холодный, почти рычащий тон заставил бы даже самого сурового силача поверить в то, что этот, на вид хрупкий молодой человек переломает его к чертям собачьим. Кэйе стало до тошноты мерзко, розовые тонкие губы задрожали от отвращения к самому себе: «Какого хера я творю?», но на этот вопрос ответ нашелся слишком быстро: «Будто бы у тебя есть выбор». И вправду, выбора не было. Кэйя даже не представлял, с каким монстром отныне связан крепкими тугими узами, что успели колючей проволокой глубоко упиться в его шею. Альбедо — тот, кто заставит его возжелать смерти, тот, кто не помилует, не дрогнет от слез или агоний. Он – настоящий безумец, даже без слов это можно было понять лишь по взгляду, хотя бы по тому, как вальяжно, расслабленно он держит сигарету и как легко покупает чужие жизни. Кэйя пусто смотрит на свои ботинки. Его сменная одежда осталась в клубе, в паршивой раздевалке со сломанными шкафчиками и незакрывающимися дверьми, обычно где всегда под лавкой валяется пустая пачка презервативов. Альбедо сжимает дорогую тонкую ментоловую сигарету меж зубов, открывает дверь в машину и перед Кэйей простилается тесноватый черный салон. Оттуда пахло чем-то странным. — Ты первый, перед кем я открываю дверь в машину, — губы Альбедо дрогнули в косой ухмылке. — Я и не просил, — хриплым голосом огрызается Кэйя, сжимает кулаки и исподлобья глядит на белокурого мудака с широкой улыбкой, смотрит на него так, будто рассчитывает сколько зубов ему выбьет, если ударит прямо сейчас. — Хватает смелости огрызаться? Похвально, — Альбедо вскидывает голову и хватает официанта за волосы, рывком заставляет согнуться и отправляет его в машину. Весь запал Альбериха мигом испаряется, следом на пассажирское сидение рядом с Кэйей садится Альбедо, кладет ладонь ему на бедро и сжимает, второй рукой с глухим звуком захлопывает дверь салона. Машина двинулась в неизвестном направлении, обзору мешали как тонированные окна, так и кромешная темнота снаружи. Кэйя поджимает дрожащие губы. Он привык к неожиданным прикосновениям, однако от этого менее мерзко не ставало. Ему захотелось выкрикнуть «Убери свои грязные руки от меня, мудак ебнутый!», но его хватило лишь во второй раз задать тот же вопрос: «Почему именно я?» Альбедо вздернул брови, взял меж пальцев сигарету и с его губ, вперемешку с дымом, сорвался короткий смешок: — Потому, что ты никому не нужен. — Что? — голос Кэйи предательски дрогнул. — Если ты считаешь, что отлично скрываешь свое одиночество, то ты, мой милый маленький щенок, глубоко заблуждаешься, — Альбедо закидывает ногу на ногу, коротко поглаживает Кэйю по внутренней части бедра, длинными пальцами игриво касается его паха. — Ты работаешь среди отбросов общества. Тут не будут работать нужные кому-то люди. Ты одинок, никому не нужен. Именно такие люди меня интересуют, тебя не будут искать. И на личико ты удался, — второй рукой Альбедо взял Кэйю за подбородок, но Альберих сразу же отвернулся, потупил взгляд. Кэйя задрожал, страх смешался с горем осознания собственного положения, глаза заслезились от обиды. Он много лет положил на то, чтобы доказать себе, что справится и сам. Для чего? Чтобы какой-то белокурый мудак со странным именем и стояком от собственного чувства достоинства разбил все его многогодовые старания за несколько мгновений? Тлеющий пепел упал на пол салона машины и погас в темноте так же быстро, как и любая надежда Кэйи на сегодняшний день. Сегодня после работы он хотел вместе с Дилюком зайти в любимое кафе и опрокинуть хотя бы двести пятьдесят миллилитров латте с одуванчиковым сиропом, а потом прийти домой и завалиться спать до следующей смены. — Открой рот. Вновь Альбедо говорит ему приказным тоном. Кэйя готов скрипеть зубами от злости, ведь как только ему приказывали - Альберих всегда терял абсолютно любое желание делать что-то. А сейчас - и подавно нет. Кэйя показательно отвернулся, сомкнув ладони на своих губах. Альбедо замолчал и машина погрузилась в тишину. Здесь было тихо ровно до того момента, пока Альберих не согнулся вдвое, стиснув зубы и болезненно скуля. Белокурый хозяин молча затушил сигарету о бедро Альбериха, а затем резко повел тлеющей сигарой вдоль, оставляя длинный болезненный ожог. Боль была острой, горячей и пылающей, Кэйя ощущал такое впервые и не сразу понял, что именно сделал Альбедо. Лишь через несколько мгновений, он осознал что произошло, а пальцы его правой руки стали мокрыми то ли от сукровицы, то ли от крови - в темноте не разглядеть. Альберих кусает губу и мысленно проклинает все. Было бы не так больно - будь увечие ожидаемым и Альбедо, видимо, прекрасно об этом осведомлен. — В следующий раз я выберу более чувствительное место, если ты ослушаешься, — Альбедо, подперев рукою голову, наблюдает за Кэйей. Этими действиями он лишь подбрасывает дров в огонь ненависти к себе со стороны официанта, чтобы затем безжалостно потушить этот пожар своими методами. Кредо Альбедо совершенно простое: интереснее укрощать строптивых, чем послушных. Приручить дикого зверя к ноге, сломать его волю к свободе - это интересует Альбедо. Научившись строить и создавать - нужно уметь и разрушать. «Созидание и разрушение нужно возводить в ранг искусства» — всегда говорил Альбедо, орудуя кистями на очередном холсте, а после безжалостно бросая законченную работу в камин. Он видит в Кэйе ничто иное, как чистый лист, который следует исписать чем-то своим, заполнить в нем пустоту и однотипность его мировоззрения собой, приручить, приструнить, сломать и возвести на руинах прошлой личности - новую, безупречную и полностью подходящую самому творцу. Вот что влечет Альбедо. Безумная решимость воссоздавать, переделывать на новый лад что-либо, безжалостно ломать.

***

— Теперь это твой новый дом, — говорит голос откуда-то сзади, а затем повязка с глаз Альбериха спадает, заставляя Кэйю инстинктивно сощурить глаза от яркого света. — Но не обольщайся, ты будешь жить на чердаке, — указательным пальцем свободной руки Альбедо указал куда-то вверх, на потолок. Прежде чем покинуть машину, Альбедо (черт бы его побрал), завязал Альбериху глаза, чтобы он не запомнил расположение и номер дома, не увидел возможные ходы отступления. Судя по звукам, здесь было тихо, словно они приехали в загородный дом, либо он находился где-то на окраине, среди частных домов. Хотя, и дом среди леса нельзя было исключать, чего Кэйя боялся особенно сильно. Он сглотнул, сразу же оглядывая помещение на наличие других людей, параллельно с этим он метнулся взглядом по всем полкам в поисках ножей, черепов, прочей чертовщины, что навыдумывал его паникующий мозг. Однако, здесь не было ничего такого. Он словно пришел в гости к старому другу, здесь пахло приятно, даже слегка успокаивающе, чем-то похожим на лаванду, а само помещение, куда привели Альбериха, было в спокойных тонах. Весь уставший и измотанный нервами, едва держась на ногах, Альберих старается не смотреть в сторону хозяина дома, который пожирал его заинтересованным взглядом голубых холодных глаз, и впрямь, словно жестокий хищный зверь, игриво наблюдающий за жертвой, которая определенно не сможет убежать. — Зачем ты меня купил? — губы Кэйи задрожали, он широко распахнув глаза, уставился в одну точку, куда-то сквозь Альбедо. — Чтобы заполнить пустоту, конечно же, — спокойно ответил хозяин, положив ладонь на собственную грудь. Альбедо шагнул назад и уселся на кровать От обиды, Кэйе захотелось кричать: — Я, блять, так похож на золотую рыбку или попугайчика!? Мудак ты ебаный! — нервы Альбериха натянулись тонкой тугой струной, он подлетел к сидящему на кровати Альбедо и ухватил за шиворот дрожащими смуглыми руками: — Я - живой человек, Кэйя Альберих, у меня есть своя жизнь и свои планы, в которые ты абсолютно не входил, и... Звонкая пощечина заставила Кэйю вмиг заткнуться, от неожиданности выпустить из рук воротник белоснежной выглаженной рубашки Альбедо. Белокурый парень, сидящий на краю кровати, резко откинуться назад и толкнул ногой Кэйю в живот, заставляя его потерять равновесие и глухо завалиться на пол. Альбедо выпрямился, поправляя воротник рубашки, а после запуская в густые волосы длинные пальцы, зачесывает пряди назад, томно вздыхает, когда несколько непослушных прядок возвращаются и спадают ему на лоб, едва концами касаясь носа. — Знай свое место, — прорычал Альбедо, ставя ногу в черной лакированной туфле на плечо Кэйе, надавливая и сминая под подошвой одежду. На глазах Альбериха выступили слезы. — Верно, ты - человек. Однако, это только лишь для тебя ты - человек - высшее существо. Равноценно, как и хомяк считает, что во всем мире существует лишь он, его клетка и еда. Пока ты не заслужишь моего уважения, твой статус - точно такой же потешный звёрек в клетке, и я имею право делать с тобой все - что захочу. Кэйя оскалился, но весь его суровый вид испортила скатившаяся по смуглой щеке слеза. Он раскрыл рот, чтобы огрызнуться, чтобы сказать еще что-нибудь, он не побоится получить в лицо еще, он готов вытерпеть любое увечие за возможность отправиться домой. Но ком в горле от обиды мешал ему произнести даже малейший звук, Кэйя лишь беззвучно разомкнул дрожащие уста, не в силах выдавить из себя ни звука. Альбедо смотрит на него сверху вниз. Уголки его розовых тонких губ дрогнули в короткой едва-заметной удовлетворительной улыбке. — Отлично. А теперь покажи мне себя. Сними с себя всю одежду, я хочу взглянуть на тело, которое купил. Если сделаешь все правильно - я дам тебе твою первую награду. Кэйя не сдвинулся с места, молча только как-то до боли угрюмо, смиренно смотрит в пол. — Чего взгляд потупил? Мне не нравится бездействие, — Альбедо устанавливает руки позади себя на мягкой кровати, слегка откидывается назад и поддевает острый подбородок Кэйи носком своей туфли, заставляет Альбериха исподлобья, из-под опадающих на лицо синих волос, безжизненно взглянуть на хозяина. — Приступай. Я хочу увидеть тебя без одежды.