Вороний глаз

      Ричарда Мейсона — детектива, успешно раскрывшего громкое дело под названием «Вороний глаз», выписали через месяц, строго наказав впредь беречь свое здоровье. Мужчина горячо благодарил весь медицинский персонал за оказанные помощь и заботу. Медсестры, забегавшие каждый день, чтобы посмотреть на симпатичного полицейского, вздыхали, когда Мейсона наконец выписали. Неосознанно Ричард среди толпы улыбающихся сотрудников искал шапочку со смешными рисунками, из-под которой выбивалась рыжая шевелюра. Ее не было, и детектив выдохнул, понимая, что ему сложно отпустить прошлое.       В серый мрачный день Ричард посетил городское кладбище, где был похоронен Боб. Земля, еще не притоптанная и рыхлая от взмахов лопаты, деревянный крест с биркой и увядшие розы. Детектив, склонив голову, аккуратно положил желтые хризантемы. — Прости меня, Боб, — обреченно проговорил Мейсон, — Прости, что не уберег.       Ветерок взъерошил лепестки цветка. Позади раздался тихий кашель. Ричард обернулся и печально улыбнулся встревоженной Ракель. — Не узнала вас со спины, детектив, — усмехнулась лейтенант и подошла к могиле, чтобы прочитать молитву за упокой души. — Не думал, что вы такая религиозная, — полушутливо проговорил Ричард, когда они возвращались с кладбища. — Моя мама всегда говорила, что с покойниками нужно общаться через молитву. Глупо, правда? — риторически спросила Ракель, — Но я верила в это и, когда мой младший брат умер, читала молитвы каждый день, надеясь, что он меня слышит. — Как это случилось? — детектив остановился возле витиеватых чугунных ворот. — Пожар на складе, где мой брат помогал по выходным нашему отцу, — девушка усталым взглядом окинула кресты и надгробия, потрескавшиеся в некоторых местах, — Папа отошел перекусить, а Уильям полез разглядывать коробки. Решил что-то поджечь, чтобы посмотреть на пламя. Ему было девять, и я не могу его винить, — подытожила Ракель, видя недоуменный взгляд детектива.       Возвращаясь к оживленному переулку, они молчали. Каждый был поглощен своими мыслями, терзавшими душу изнутри. Между ними не осталось недосказанностей или обязательств, поэтому детектив легко отпустил светловолосую Ракель, когда-то задумчивую, когда-то невообразимо непонятную. Они обнялись на прощание и разошлись. Через пару месяцев образ лейтенант полностью сотрется из головы Ричарда, и, скорее всего, он даже не вспомнит ее имени. Силуэт блондинки мелькнет в мыслях и быстро испарится, оставив только прозрачный шлейф.       Проезжая мимо побуревших елей на серой Toyote, детектив сомневался и раздумывал. Прошло чуть больше месяца с их последней встречи. Джейсон больше ни разу не навестил Ричарда в больнице и не позвонил, когда тот выписался. Мистер Линз, словно дикая кошка, ластился и мурчал, чтобы потом безвозвратно исчезнуть, напоминая, что он никому не принадлежит. Остановившись в нескольких метрах от знакомого дома на Филмор стрит, детектив глядел на него сквозь лобовое стекло, чуть покрывшееся пылью. Машина Линза стояла возле гаража, калитка раскачивалась от порывов осеннего ветра. Ричард влажной ладонью схватился за ручку автомобильной дверцы и почти вышел из машины, когда понял, что ему нет места не только рядом с Джейсоном и Мадлен, но и в этом городе — приветливом для коренных жителей и холодным для чужаков. Вцепившись в руль, детектив нажал педаль газа и серой тенью проскользнул мимо загородного дома.       Ричард не повернул головы, боясь увязнуть в путах или забросить якорь, навсегда бы пришвартовавший его к этой семье. Его машина легко проскочила мимо чужих окон, не оставив и следа. Но все же цепкие зеленые глаза приметили дымчатый силуэт, растворившийся в опускающемся на город тумане. — Всего хорошего, детектив Мейсон, — проговорил хозяин дом, теребя в руке свежий номер городской газеты. На первой полосе большими буквами красовалась новость, подарившая покой горожанам Покателло:

«Джим Бонд, или «Вороний глаз», пойман и проговорен к смертной казни».