Вороний глаз

— Ричи, — проворковал где-то в подсознании нежный женский голос, — Ричи…       Мейсон распахнул опухшие глаза и осмотрелся. Сквозь пелену белого тумана он различил деревянный немного покосившийся дом. Окна были защищены витиеватой решеткой, мощеная дорожка выглядела начищенной, на крыльце раскачивался стул. В кресле-качалке сидела пожилая седая женщина и сморщенными пальцами перебирала чётки. Подол ее шерстяного платья колыхался от порывов теплого ветерка. Возле босых ступней оттирался тощий взъерошенный кот. Черная шерсть лоснилась от жирного блеска, потому что Той (глупая кличка для животного, но это единственное, что смог придумать Ричард в три года) никогда не вылизывался и стойко переносил холодный душ, под который его вталкивала бабушка, не выдержав запаха. Той одним зеленым глазом (второй потерял в уличной драке с собакой) взглянул на приближающегося Мейсона и скрылся в дверном проеме, не желая иметь ничего общего с человеком, который постоянно таскал его за хвост.       Ричард приблизился к улыбающейся женщине и остановился, поморщившись от тянущей боли в левом боку. Весь его корпус был туго перебинтован, сквозь марлю пробивались тонкие струйки теплой крови. — Ричи, — вновь позвала старушка, отложив чётки и протянув иссохшиеся ладони вперед. Солнечными серыми глазами она взирала на своего выросшего и возмужавшего внука. — Бабушка, — прошептал Ричард, прижимая к груди старческое тело и смаргивая подступившие слезы. Седые волосы щекотали ему шею, тонкие женские ладони гладили задубевшую спину. — Я в Раю? — резонно спросил Мейсон и еще раз оглядел пустынное и одинокое местечко. — Ричи, для тебя уже приготовлен отдельный котел в Аду, — ласково пропела старушка, — Колючие черти будут избивать тебя за все совершенные грехи. Чревоугодие, алкоголь, убийства, совокупление с… — Я понял, можешь не продолжать, — перебил ее Мейсон, вспоминая острый язык своей бабушки. Женщина выбралась из крепких объятий и, подобрав кресло, направилась в дом. — Я помогу, — произнес детектив, пытаясь забрать тяжелый, как ему казалось, стул. — Полегче, ковбой, — обратилась женщина в своей излюбленной манере, — Я еще не такая старая и в состоянии перенести стул. Лучше за собой следи, — указала она на забинтованный бок и скрылась в сумраке комнаты.       Ричард топтался на месте, не решаясь войти. Через несколько минут бабушка вернулась, держа в руках металлический поднос. Над чашками поднимался сизый пар, от печенья доносился потрясающий запах домашней выпечки. — Присаживайся, — женщина указала на маленькую табуретку в глубине веранды. Поднос звонко ударился о столешницу. Чашки покачнулись, но ни одна капля не выплеснулась за пределы фарфоровой кромки. Мейсон медленно потягивал крепкий черный чай и жевал печенье, вспоминая детство. — Кто тот мужчина? — неожиданно спросила бабушка, глядя куда-то вдаль. Глаза словно стали стеклянными. Мейсон поежился и тихо ответил: — «Вороний глаз» — убийца, за которым я гонялся на протяжении шести месяцев… — Ричи, ты никогда не отличался особым интеллектом, но хотя бы сейчас не разочаровывай меня, — закудахтала старушка, вновь становясь язвительной занозой в заднице, как выражался покойный дедушка. Женщина кивнула в сторону, и Ричард обернулся, издали узнавая рыжие вихры.       Джейсон в потрепанном свитере приблизился и осторожно коснулся чужого плеча. Зеленые глаза блеснули, заинтересованно рассматривая улыбчивую старушку. — Возвращайся, — прошептал Линз, колючей щетиной касаясь гладкой щеки Ричарда. Джейсон губами провел по короткостриженному виску. Мейсон почувствовал чужие слезы и поднялся, чтобы обнять осунувшегося и немного похудевшего Линза. Они стояли, спасаясь в крепких объятиях и нахлынувших чувствах. Ричард расслабился, ощущая осторожные поглаживания по спине. Джейсон длинными пальцами выводил какие-то узоры и изредка сжимал окровавленную футболку. — Вам нужно идти, мальчики, — прошелестела старушка, допивая так и не остывший чай. Она стряхнула крошки со стола и завернула оставшееся печенье в платок. Ричард влажными глазами взглянул на крохотную добрую женщину в шерстяном платье, запоминая ее образ, запах и лучезарную улыбку, которой она одаривала его в детстве каждый день.       Джейсон пропустил шершавую ладонь сквозь пальцы Ричарда и поднес их к лицу, чтобы поцеловать каждую костяшку, бездонными зелеными глазами глядя на Мейсона. Сердце детектива пропустило пару ударов. Внутренности скрутило тугим узлом от подступившей нежности. Линз начал бледнеть. Ричард, испугавшись на миг, неожиданно ощутил легкость и невесомость в собственном теле. Конечности начали растворяться, смешиваясь с прозрачным воздухом, наполненным запахом печенья, чая и дома. — А где дедушка? — срывающимся голосом спросил Ричард, желая запечатлеть последний момент. Старушка призадумалась, морща тонкий нос, и задорно воскликнула: — Этот старый пердун горит в Аду. Я говорила ему меньше пить, но он посылал меня на…

***

Ричард глубоко вдохнул и закашлялся, очнувшись от многочасового сна. Вокруг царили запах медикаментов и полумрак, окутывающий палату. Противный писк трещал над ухом, и Мейсон повернул затекшую шею. Межпозвоночные диски хрустнули, принося некоторое облегчение. Сухой ладонью детектив нашарил над головой кнопку вызова и нажал, ожидая прихода медсестры.       Через пару минут дверь распахнулась, и Ричард увидел красное влажное лицо Ракель и перепуганные глаза Мадлен. За знакомыми девушками маячила сердитая медсестра, которая должна была осмотреть пациента. В скором времени вошел хирург, который отлично подлатал левый бок Мейсона. Все внутренности остались целы, благо убийца действовал чересчур быстро и в темноте, поэтому особо не заметил, куда целился.       Врачи ушли, оставляя Ричарда с двумя недовольными девушками, которые обрушили на детектива волны возмущения и негодования. Мейсон улыбался, ощущая собственную нужность. Сквозь чужую злобу он видел спрятанные глубоко страх и боязнь потерять его. Мужчине льстило, что, несмотря на паршивый характер, в нем все же нуждались и его любили. — Что тогда произошло? Я помню только, как Джим наставил на меня пистолет, — осмелился спросить Ричард, поморщившись от тянущей боле во всем теле. — Мистер Линз прострелил ему правое бедро. Из-за перевозбужденного состояния мистер Бонд потерял сознание и мог бы замерзнуть, если бы наша группа не подоспела на помощь. Вас двоих доставили в клинику и прооперировали. Сейчас Джим лежит в шестой палате под надзором полицейских. Он уже пришел в сознание, но все это время молчал, не желая вступать с нами в переговоры, — Ракель пожала плечами и опустила взгляд, явно что-то недоговаривая. — Где Боб, — сипло воскликнул Ричард и понял, что не хочет этого знать. Интуиция или шестое чувство подсказывали, что произошло нечто ужасное, и Айртон явно в этом задействован. — Он, — промямлила Мадлен, но смолкла. Обильные слезы потекли по девичьим щекам. — Мистер Линз оперировал его семь часов, но Боб не смог выкарабкаться. Операция прошла вполне успешно, но ночью случился инсульт, и Айртон… — Умер, — закончил за нее детектив и на несколько секунд выпал из реальности, стеклянными затуманенными глазами буравя невидимую точку в стене. Трудно было принять тот факт, что вскоре улыбчивый и отзывчивый весельчак-Боб будет покоиться под слоем влажной темной земли. Не застанет предстоящую зиму и рождество, не увидит первые весенние цветы и не станцует на выпускном с какой-нибудь симпатичной девчонкой. Его жизнь оборвалась слишком резко, и часть вины всегда будет лежать на плечах Ричарда. — Детектив Мейсон, — окликнула Ракель слабым голосом, сложив ладони в замок, — Вы должны дать полный отчет о том, как вышли на след преступника. — Лейтенант, — хрипло начал Ричард, — Все очень просто: первая наша встреча с Джимом произошла в клинике. Тогда я подметил его хромоту и проблемы с левой ногой. Изучая его досье, увидел строку о семейном положении. Он был когда-то женат, но женщина исчезла и оставила ему новорожденную дочь. Я проверил все образовательные центры, но Шарлотта Бонд нигде не числилась. Я подумал, что девочка на домашнем обучении, и решил как-то наведаться. Дома никого не оказалось. Понимая, что ордер на обыск мне не выдали, я проник незаконным путем через окно. Детских вещей не было, только одинокая лачуга холостяка. С помощью мистера Линза я обнаружил кое-какие записи. Джейсон вел дневник, когда был еще желторотым практикантом. Среди всех моментов я нашел один очень интересный: смерть шестилетней девочки от СПИДа. Малышке не оказали помощь, и она умерла. Имени не было, но фамилия Бонд мелькала практически в каждой строчке. Дочь Джима скончалась, и безумный папаша решил отомстить всем врачам без разбора. — Почему вы не рассказали все сразу? Нам бы не пришлось устраивать весь этот цирк, — Ракель недовольно сверкала глазами. — Я не был полностью уверен. После того письма мои догадки пошатнулись. Джейсон тоже иногда вел себя подозрительно, но следы… — Следы? — переспросила мисс Марш, ненадолго теряя нить повествования. — Они тянулись от пристройки и уходили в лес. На первый взгляд, обычные следы, но на фотографии я заметил маленькую особенность. Левый отпечаток всегда был длиннее, словно его обладатель немного волочил ногу. Мистер Бонд, видимо, получил травму, отпечаток которой сохранился на всю оставшуюся жизнь, — Ричард прикрыл глаза, спасаясь в темноте, за долгое время ставшей родной и знакомой. Мысли беспорядочно кружились в голове, наслаивались и сталкивались друг с другом. Тихий стук, раздавшийся словно из другой вселенной, вихрем пронесся в сознании и отрезвил Ричарда.       Протерев красные тяжелые веки, детектив открыл глаза и увидел Джейсона в смешной шапочке, опирающегося о дверной косяк. Нейрохирург поцеловал дочь во влажную щеку и прикрыл дверь за вышедшими девушками. Неслышными шагами мужчина прошел к больничной кровати и присел на край постели. Джейсон выстукивал пальцами по матрасу неизвестную мелодию, и Ричард, не выдержав, притянул его ладонь к себе. — Спасибо, — прошептал детектив, сжимая чужую руку. Они смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Каждый понимал, что через пару дней их дороги разойдутся окончательно. Ричард вернется в Вашингтон, где его ждут громкие поздравления и долгие одинокие ночи, разбавленные трелью птиц. Жизнь Джейсона и Мадлен вновь возвратиться в тихое русло, изредка волнуемое легким ветром бытовых трудностей. В этом мире они две вольные птицы, которые пересекаются на поле боя, но никогда не создадут семейное гнездо. Слов не требовалось. Проникновенные речи были чужды для этих закаленных жизнью людей. Джейсон, щекоча чужую ладонь, осторожно вызволил собственную руку и кивком откинул волосы, выбившиеся из-под шапочки. — Я был тебе должен, помнишь? — улыбнулся Линз, поднимаясь с постели. Он сильнее запахнул медицинский халат и склонился над Ричардом, заслоняя того от яркого солнечного света, — Всего хорошего, детектив Мейсон.       Нейрохирург вышел, оставляя Ричарда в суматохе собственных чувств, мыслей и воспоминаний. — И вам, мистер Линз.