нравственная проблематика

когда бомгю просыпается ото сна (или бреда; или — забытия), ему кажется, что он все еще падает. шторка тихо покачивается от ветра, светло-синяя, и цвет от нее на лице тоже синий, прохладный. бомгю проваливается, но точно не знает куда. но точно знает, куда хотел бы. и если бы он мог говорить, он бы обязательно прошептал: — я ничего не забыл, — и уже никогда ничего не забуду. когда бомгю просыпается ото сна, он понимает, что, на самом деле, по-настоящему не просыпался никогда. / там, где бомгю впервые встречает тэхена, полно людей; так даже лучше, так проще, решает он, потому что когда на него никто не смотрит, он может наконец-то немного побыть собой. но потом на него смотрит тэхен. так, что у бомгю со звоном трещат рёбра. — скучно тут, — диван прогибается под его весом. у бомгю все внутри неизменно. — подрался бы кто-нибудь. ну, для приличия. бомгю давно научился быть с такими как он: надменными, колкими. он научился с такими не быть. и он знает, что тэхен уже себе там надумал: про то, что бомгю с легкостью может стать его. — если хочешь подраться, — а дело в том, что бомгю никогда не хотел быть чьим-то, — ты пришел не по адресу. его не отпускает сон даже когда он бодрствует. где-то на кухне бьется посуда. бомгю догадывается, что тэхену по душе звук разрешения в той же степени, что самому ему — отсутствие звука вообще. жаль, что даже тишина у бомгю звучит. / то, к чему стремится бомгю, можно назвать одним простым словом, — свобода. она нарушается тогда, когда тэхен обшаривает его карманы в поисках пачки сигарет. и улыбается так, что на него не получается злиться — в этот момент его свобода нарушается тоже. — о чем ты мечтаешь? бомгю глухо смеется: помимо этого смеха у него в ответ ничего не находится. только. может быть — еще один взгляд. может быть — еще одна мысль: тэхен-а, как глупо. я уже давно ни о чем не мечтаю. бомгю глухо смеется: все слова он выучил наизусть, и они горячие от простой невозможности их высказать вслух — хотя бы один чертов раз. его мысли-барьеры всегда побеждали над всем его остальным. его мысли всегда побеждали его. он думает о том, как тэхен в своей небрежности — безбожно красив. — а я мечтаю… — и бомгю ведь не спрашивал, но почему-то в этот раз его свобода спокойна, ничем не рушима, — о том, чтобы каждый мог заниматься тем, чем хочет. без каких-либо для этого преград. бомгю хмыкает: — не повезет человечеству, если твои мечты исполнятся, — он дышит открытым окном, чужим дыханием, дымом своих сигарет. — не хочется жить в антиутопии. — на то они и мечты, чтобы не исполняться, — тэхен безэмоционально пожимает плечами. — для другого у меня есть цели. потом они сидят на том же диване, людей ощутимо меньше, тэхен ощутимо ближе. бомгю думает о том, что было бы неплохо, если бы мечта тэхена и вправду исполнилась: тогда он мог бы просто целовать его, не думая о преградах. тех, что создал в голове сам. он слишком слаб, чтобы разрушить сон. тэхен слишком силен, чтобы от него зависеть. разве что сны с ним не такие уж горькие. / то, к чему стремится бомгю, можно назвать одним простым словом, — спасение. на самом деле это слово непростое вовсе, и у него болит голова каждый раз, когда он о нем банально думает. когда тэхен рядом, у бомгю ничего не болит, и это не то чтобы утешает — это тревожит. бомгю болеть очень привык. — какая цель у нас на сегодня? спасение человечества? — а он просто немо просит, чтобы спасли хотя бы его одного. тэхен ухмыляется: — не совсем, — накидывается на плечи рваную джинсовку, в пальцах ключи от недавно украденной машины. бомгю о нем в этот миг — мечтает. — всего лишь скромно покатаемся по городу. идет?