нравственная проблематика

его работа несложная: раз в неделю он встречается с его друзьями и отлично проводит время. затем — листы бумаги, план помещения, факс. любой дурак сможет с этим справится. его работа несложная, но он, пусть и не дурак, не справляется; так, как от него этого хотят; так, как от него этого хочет — один единственный человек. единственный человек, который в жизни кая до сих пор играет хоть какое-то значение. кай себе самому врет, что самое что ни на есть малое. и, накидывая капюшон на голову, глотает эту ложь с подступившим к горлу комком. ; когда тэхен возвращается, то не ожидает увидеть его неподалеку от своего дома. — на знал, что ты тут бываешь. — не делай вид, что вообще что-либо обо мне знаешь, — грубит, а руки у него пахнут моющими средствами и изнывают от желания прикоснуться, от невозможности этого сделать. тэхен цокает, разворачивается, и ветер треплет ему отросшие на загривке волосы. кай не хватает его за руку, чтобы остановить. ; иногда ему хочется крикнуть ему в лицо: все, что думается и все, что чувствуется. но кай знает, что тэхен непробиваемый: его не заденут слова, пощечины, даже пули, казалось, не смогут коснуться того, что там у него внутри (кай сплевывает на землю, горько ухмыляется. ему кажется, что в чужой груди уже давно ничего не) живет. поэтому он не кричит, молчит и уже давно ни на что не надеется. только неизменно приходит в его квартиру в субботу, сжимает украденные ключи в ладони до покраснений на коже, и дышит неровно, прислоняясь к ободранной коже чужой двери, что навсегда останется для него закрытой. кай привык к мысли, что у тэхена дорога своя, и двери у него свои, и препятствия тоже — свои; тэхен независим, кажется, по своей сущности, и глубоко одинок, кажется, по всем стечениям обстоятельств. в субботу, в такие моменты, кай чувствует себя ангелом. падшим — но все же ангелом. жаль, что тэхен никогда не увидит его крыльев. ; даже у наемных убийц есть прошлое. тэхен свое прошлое ненавидит, потому что каждая его удача, каждая его неудача сделала его таким. но он не жалуется, даже когда хочет выбежать на улицу, забыв накинуть пальто, и закричать так, чтобы его услышал каждый, чтобы каждый узнал о его. чтобы то не было, томящееся, невысказанное к человеку, чью белизну так боятся запачкать его испачканные чужой кровью пальцы. тэхен, он… не привык жаловаться. он бессонно окидывает взглядом свою комнату, в которой всегда пахнет первыми крепкими заморозками, и присаживается за рабочий стол. смотрит на факс, с которого ему каждую пятницу приходят чертежи мест, в которых он совершает бесчисленные убийства. там, на обратной стороне, кое-кто (он надеется) крепко спит. кто-то в этом городе же должен крепко спать, верно? ; ангелы не влюбляются в наемных убийц, поэтому кай не должен. был. но он уже — поэтому — он не может спать по ночам, лишь лежит и думает, думает о своем. наемном убийце. ; — опять ты. кай хочет ответить, что да, мол, опять я, но он понимает, что никакие опять тут не вписываются. он всегда был, всегда есть тут. — ты можешь быть менее грубым. пожалуйста? тэхен разворачивается. кай так хочет не дать ему ступить на свою дорогу, так хочет заставит его остаться подольше на том перепутье, где они, хоть и ненадолго, могут побыть вместе. для кая это вместе — единственная в его жизни целость. для тэхена, вероятно, очередная неудача. кай хватает его за запястье. тэхен шипит от боли. — а… боже мой… прости? кай обрабатывает ему руку как умеет. делает он это скверно, его никто не учил, но он верит, что раны человека будут скорее заживать, если просто-напросто отнестись к ним с любовью. человек — то же растение, процветающее от банальной доброты в словах. возможно, это глупо, но это — его путь. — я устал. хочу все бросить, — шепчет тэхен, а это был первый раз, когда он заговорил в собственной квартире. кай кивает, потому что хорошо, пусть и не совсем до конца, понимает. все это «не до конца» про тэхена. ему вот старшего бросать не хочется совсем. — это был последний раз. последний, клянусь. найду себе какую-нибудь обыденную работу: буду собирать налоги или… без разницы, — кай нервно сглатывает, потому что. — спасибо за все, кай. ты был отличным напарником. он наблюдает, как тэхен курит в открытое окно, и проводит рукой по давно изученным потертостям на письменном столе. они были напарниками — мысль, которая так сильно болит, но кай рад, что они больше не. в конце концов, он никогда не хотел быть его напарником. он всегда мечтала быть тэхеновым спутником.