Давай сыграем вместе.

Этот день почти такой же, как и все предыдущие дни за восемнадцать лет Чонгука, ну, за исключением одного момента. Сегодня он больше чем обычно взволнован, весь школьный день парень провёл в через чур возбуждённом состоянии, то и дело вспоминая вчерашний звонок матери. На последнем уроке парень буквально считал каждую минуту, чтобы сорваться с места и побежать домой, но его чудесный план сорвал классный руководитель, который подловил Чона практически перед выходом за территорию школы и да, это очень действовало на парня, его дёрганность невозможно было пропустить мимо глаз. — Чонгук, удели мне минуту своего времени, — прощебетал мужчина, пытаясь быть как можно больше дружелюбным, — хочу поговорить с тобой о том, что я вижу. — Да, учитель, — он отвесил поклон и нервозно дёрнул плечом, — что вас волнует? — Всё, — обобщил тот, — например, твоё лицо и состояние. Ты ведь понимаешь, что избитый ученик так просто не останется стоять в тени и я хочу знать, ты или тебя, где и как, и если уж тебя, то, кто это сделал? Парень замялся и в голове взвешивал все за и против идеи рассказать всё старшему, но чаша невидимых весов с незначительным перевесом наклонилась в сторону «против» и Чонгук спокойно посмотрел в глаза мужчине. — Не я, не в школе, не знаю, — односложные ответы, которые вряд ли принесли удовлетворение учителю Чхве. — И это всё? — устало выдохнул учитель, потирая переносицу под своими большими очками. Ему определённо нужен отдых, — это как-то связано с тем, что вчера ты покинул занятия? — Нет, я покинул занятия, потому что мне было нехорошо, — парень почесал затылок и потупил взгляд, — а на счёт этого, — он указал на своё лицо, — я правда не знаю, кто это был, вчера возвращался поздно домой и на меня напали. Учитель удивлённо вскинул брови, явно не ожидая такого ответа. Парень лишь глубоко вздохнул и поглядев на время ещё больше закрутился. — Если это всё, то можно я пойду, у меня дела, — взмолился парень и надеялся, что Чхве просто махнёт рукой и так и случилось. — Мы ещё к этому вернёмся, Чонгук, — ответил мужчина, — сейчас ты свободен, но будь осторожен. — Спасибо, учитель Чхве, — крикнул тот и привычно поклонился, уже убегая. Но его окрикнули. — Чонгук, — парень раздражённо закатил глаза, но обернулся, — попытайся с кем-нибудь ещё подружиться. Парень вскинул бровь, не особо понимая к чему мужчина это сказал, но немного растерянно кивнул, в знак того, что принял совет. И тут же скрылся за воротами школы. Сегодня учитель сделал вид, что действительно поверил парню.

***

Дом, милый дом, такой простой снаружи и такой сложный внутри. На самом деле Чонгук отдал бы всё, что у него есть, только чтобы сбежать из этой дыры, но его останавливало две причины, первая- мама, вторая- ему пока что нечего отдать. Толкнув входную дверь, парень тут же почуял тревогу и этот чёртов сигаретный дым, такое ощущение, что при постройке этого дома стены сделали из табака, а сверху поклеили бумагу и теперь он живёт в одной огромной сигарете, ему самому кое-как удавалось отбивать от себя этот смрад. Скинув кроссовки, парень нацепил свои старенькие тапочки и, как мышка крался на кухню, в надежде застать там маму, у которой сегодня по идее должен быть выходной, но в комнате было пусто, и грязно… нет, мама обычно убирает всё дерьмо, что делает отец со своими дружками, несмотря на положение, она любит хоть призрачное присутствие уюта. Уютом и не пахло, Чонгук схватился за сердце, пытаясь его успокоить, по крайней мере не биться так часто из-за плохих мыслей. Он достал из кармана брюк телефон и дрожащими пальцами разблокировал экран, от мамы ничего, грузясь на полную парень не выдержал и набрал её номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.» Хорошо. Ещё раз. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.» Ничего. Это ничего. Он попробует ещё раз, и он пробует. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.» Всё та же дежурная фраза. Ещё. Ещё. Ещё разок. После двадцатого звонка парень что есть силы закричал и замахнулся телефоном в стену, но тут же одёрнул себя. Нет, мама ещё может перезвонить. Вернее, она обязательно перезвонит. Он решил набрать сообщение, в надежде, что женщина увидит его и ответит, как только сможет. Кому: мама❤ Мам, перезвони мне, как увидишь сообщение, я переживаю за тебя, пожалуйста. Парень заблокировал телефон и рвано выдохнул, дыхание все не могло прийти в норму, а где-то в груди раздавались удары наковальни. Парень вздрогнул и резко обернулся, когда услышал шум за спиной, меньше всего ему хотелось видеть Хёншика, тот стоял, опираясь плечом на дверной косяк, на лице зрели синяки от вчерашней драки, а глаза были пустые. То есть, они у него всегда такие, в них нет ничего, кроме алкогольного блеска, но сейчас он стоял здесь и смотрел сквозь парня и во взгляде промелькнуло что-то вроде одиночества? Да нет же, полная херня. — Чё пялишься? — огрызнулся парень в ответ на этот немой контакт. — Мама ушла, — голос мужчины дрогнул и сейчас Чонгук осознал, что тот полностью трезвый, хотя то количество алкоголя, что есть в его организме по идее должно выветриваться минимум неделю. — Что? — его голос сел. — Я сказал, что Сомин ушла, — тем же тоном произнёс отец, — эта сука кинула меня, кинула и свалила к своему хахалю. — Ты врёшь. — Вру? — мужчина громко заржал, — о да, малыш, считай, что это так, но вот в чём загвоздка, она кинула и тебя, — прошептал Хёншик и подойдя вплотную к парню ткнул указательным пальцем ему в грудь, совсем невесомо. Чонгук не верил, он не мог просто так взять и поверить на слово этому придурку, ведь только вчера он говорил с мамой и всё было хорошо. Или нет? Парень толкнул отца плечом и протиснувшись между ним и дверным косяком он побежал в «родительскую» комнату и тут же распахнул большой шкаф. Пусто. Ничего, кроме единичной отцовской одежды. В спальне все ещё витал едва уловимый запах роз и сигарет, прекрасное смешалось с чудовищным и теперь душило горло парня, а может и не только это. Гук развернулся и рванул в комнату, может она там, может это просто глупая шутка, просто сейчас он откроет дверь и там…никого. В его комнате тоже никого, этот дом потерял свой смысл. От страха и безысходности парень схватился за комод и рухнул на пол, вцепившись пальцами в свои колени, он тяжело дышал, кислорода критически не хватало, он вбирал в лёгкие воздух, словно рыба на суше, что сейчас беззвучно умирает. Взор парня упал на рабочий стол, увешанный фотками различного периода его жизни, на краю лежал листок бумаги, на трясущихся ногах Чонгук встал и как в бреду взял бумажку в руки. Глаза тут же наполнились слезами, с первых слов парню хотелось упасть и разрыдаться прям на этом ковре, тихо и медленно умирая. «Гуки, прости. Прости, что не хватило смелости написать это хотя бы в сообщении, прости, что не хватило смелости сказать в лицо, прости, что не хватило смелости остаться…» Горло сдавило ещё сильнее. «Вчера я сломалась. Я ведь мама, которая должна быть сильной, ради своего ребёнка, ради тебя, Чонгук. И я была, все восемнадцать лет я была сильной настолько, насколько это возможно. Но ещё я женщина, которая устала быть сильной. Ты наверняка не поймёшь меня, а я и не надеюсь. Возможно, мне нужно было остаться, но я бы не выдержала больше, Гуки, я бы…» Первые капли размазали чернила чёрной ручки, солёные слёзы впитались в бумагу тут же. »…я бы умерла. Меня столько лет душит эта жизнь, дом, душит твой отец, но эту петлю всегда ослаблял ты, моё солнышко, но даже тебе не удалось снять с меня её полностью. А один человек смог, и сейчас я с ним, сейчас со мной всё будет хорошо. Гуки, помни, что ты не виноват ни в чём, будь у меня выбор я бы всё равно родила тебя и прожила ещё сотню раз эти восемнадцать лет, будь у меня выбор, то я бы осталась.» Теперь он уже не сдерживал свои рыдания, а слёзы капали всё чаще и больше. «Бесконечность раз прости, бесконечность раз отвергни. Я хочу оставить позади эту жизнь, сбросить камень с души, но вместе с ней я оставляю тебя.но ведь ты не груз, ты не просто вещь, которую можно забыть…да, Чонгук, я ужасная мать, но ты же сильный?» Что… Какой он сильный? Ему всего восемнадцать, он всего лишь школьник, который запутался и ничего не понимает в том, что происходит, он же даже поесть приготовить не сможет, потому что кухня- это «запретная зона», потому что тот суп был самым опасным биологическим оружием и он готов сварить его ещё раз, только чтобы отравиться к чёрту. «Джиён очень хороший мужчина, он позаботится обо мне…» — Но кто позаботится обо мне?! — срывая голос заорал парень. «Я не могла взять тебя с собой, прости, на это есть свои причины. Ты мой любимый и самостоятельный ребёнок, у тебя есть силы справиться с этим, я знаю. Мне жаль, что свои силы я полностью обнулила. Я люблю тебя, Гуки, всю свою жизнь и все своё существование буду любить тебя.» — Нет! Нет-нет-нет!!! — он кричал до давления в голове, до тысячи маленьких звёзд в глазах, стучал руками по полу, не обращая внимания на боль. Сейчас это был крик из самой глубины души, из самого сердца, которое разбилось уже второй раз за неделю, и в этот раз его не просто отвергли, его отвергла родная мать.

***

Он переоделся на автомате, вообще всё, что сейчас делал Чонгук было неосознанным, будто все действия уже были написаны и загружены в программу его жизни. Парень не обращал внимания ни на беспорядок в комнате, который он устроил в порыве истерики, сейчас стол был перевернут, все вещи разбросаны, а половина фоток со стены валялась разорванная, ни на отца, который то и дело маячил перед открытой дверью, то что-то бурча себе под нос, то в открытую насмехаясь, но Гук не слышал. Парень собрал нужные вещи и отправился к Чимину, оставив этот дом хотя бы на день в полном одиночестве.

***

Перед тем, как поехать к другу Чонгук решил немного покататься на автобусе и освежить забитую голову, глаза опухли от слёз и покраснели, так что вид у парня был более чем хреновый, будто он переболел годовой простудой. В наушниках играла одна и та же песня Red-Hymn for the missing, её мелодия и голос вокалиста опустошали парня до конца, странно, но факт, он ничего не чувствовал при прослушивании, только тихо ронял слёзы. Как же он устал плакать. Уходя, ты забрала моё сердце с собой, Оставив шрамы. Но это лишь следы… Спустя двадцать минут бессмысленной поездки Чонгук вышел не на своей остановке, а на месте, где вчера он попрощался с Тэхёном. Очень странно, потому что у него даже мысли не было о том, что он хочет его увидеть, видимо просто ещё не пришёл в себя полностью. Ватные ноги повели его в сторону какого-то небольшого парка, где он мог побыть один, но в тоже время в окружении незнакомцев. Гук всё так же слушал музыку, не особо вникая в песни, ведь голова была забита другим, а в данной ситуации не спасает даже самое любимое увлечение на свете. Сейчас хочется поговорить, и он ещё пойдет к Чимину и прям на пороге разревётся, выслушает кучу всего хорошего, дофига и больше слов поддержки, но в этот момент душа требует непринуждённого разговора без утешений, без слёз (возможно), без драмы, короче говоря. Душа требует поговорить с одним человеком.

***

Уже немного стемнело и солнышко отправлялось на покой, отчего внутри свет гас ещё больше. Уходящее солнце последнего дня лета. Парень встал со скамьи и собравшись покинул парк, оставив после себя в воздухе запах разных чувств, но любовь прослеживалась сильнее всех, она буквально сводила с ума сладким запахом роз. На остановке по привычке Чонгук стал подальше от толпы людей, ждавших свой транспорт. Казалось бы, за этот день не случится ни одного чуда, но оно случилось, только Гук заметил свой остановившийся автобус и собирался войти в дверь в самый конец салона, как из другой двери вышел Тэхён и заприметив парня широко улыбнулся, привлекая внимание того взмахом руки. Он застыл на месте, когда увидел эти тёмные глаза, что смотрели на него так дружелюбно, так спокойно и тот пропустил свой транспорт. — Привет, Чонгук, — парень в два шага оказался перед знакомым, — не думал, что увижу тебя ещё сегодня. — Ты так разочарован или удивлён? — попытался съязвить Гук, но вышло не очень хорошо, потому что этот хриплый голос, после нескольких часов крика и рыданий был убитым полностью. Это не ускользнуло и от Тэхёна. — Скорее второе, — немного погодя ответил парень, — что-то случилось? — Нет, — прошептал Чонгук и принял отстранённый вид, но долго сохранить его не смог, поскольку Тэхён и эту немую просьбу уловил своими ушами. Он взял Гука аккуратно за запястье и тот уже готов был начать задыхаться от накативших эмоций, осознание вдруг резко упало на голову и сверху ещё хорошенько приложило страхом. Он подвёл парня к лавке, и они оба сели на неё, не разрывая зрительного контакта. Видимо Тэхён не собирался давить на знакомого, а потому ждал, пока тот сам решится заговорить и Чонгук решился. — Я сегодня стал окончательно самостоятельным взрослым человеком, — сказал парень без нотки волнения, потому что Ким буквально впитывал его в себя, пока держал того за руку, едва-едва сжимая. — Знаешь, хоть мы и знакомы чуть больше одного дня, — начал Тэхён, — и я, вероятнее всего, не тот человек, которому хочется открыться, потому что мы не друзья и даже не товарищи. Но я поддержу тебя, если ты решишься мне рассказать о себе больше, то, что отчаянно запираешь. — По правде говоря, я надеялся увидеться сегодня, — он сам не понял, как ляпнул подобное, парень тут же покраснел и выдернул руку из ладони Кима, чем вызвал недоумения на лице того. — Почему? — этот вопрос стал отправной точкой, и Чонгук больше не смог молчать, слова так и полились. — Моя мать уехала в неизвестном направлении с новым мужчиной, а меня оставила с отцом алкоголиком, — по лицу Тэхёна сразу стало понятно, что ему жаль, это последнее, чего Чону хотелось от него. Жалость. — Я тебя понимаю, — ответил тот. — Понимаешь? — «да как он вообще что-то может понимать» понеслось в голове у Гука, что он и поспешил озвучить — да что ты можешь понять, как…как это вообще можно понять, ты был в такой же ситуации что и я? Я так не думаю, так что пожалуйста, засунь своё понимание подальше. — Да, — прошептал Ким. — Что? — Я был в похожей ситуации, Чонгук, — тихо выдавил из себя Тэхён и Гук уже пожалел о том, что ляпнул, не включив фильтр между мозгом и ртом. От одних потухших глаз парня хотелось встать на колени и просить прощения, — когда мне было четырнадцать мой отец умер, а моя мать, что любила его до боли в сердце не смогла справиться с потерей и стала топить боль в бутылке алкоголя. Я тогда ещё ребёнком был и да, Гуки, это был полный ад, жить с матерью алкоголичкой и не иметь возможности что-то сделать. Тогда я начал считать дни до своего совершеннолетия, лишь бы сбросить с себя эти оковы, но когда я уже не мог ввозить всю ситуацию ко мне пришла помощь, откуда я её не ждал. Не буду вдаваться в подробности, скажу просто и понятно, я стоял на мосту в шаге от конца и тогда ко мне подошёл тот парень, он спросил меня о том, действительно ли я хочу это сделать и целый час говорил со мной, после чего я перелез обратно через ограждение и почувствовал, что воздух пахнет иначе, пахнет свободой и не той, что я чувствовал, когда стоял в шаге от смерти, а той, что несла вторая жизнь. Так я познакомился с Юнги, со своим лучшим и единственным другом. Именно он помог мне с матерью, сквозь муки и трудности мы избавили её от зависимости и если бы тогда он не протянул мне руку, то сейчас я бы не смог дать её тебе. Чонгук слушал, почти не дыша и весь рассказ не отводил от Тэхёна взгляд. Перед ним сидел не тот придурок, которого он встретил в первый день, свалившись почти с небес, а уязвимый, открытый и добрый парень, которого хотелось обнять, чтобы тот перестал вспоминать плохое. И я говорила уже, что у Чонгука отсутствует фильтр, так вот, его и впрямь нет. Парень протянул к Тэхёну свои прохладные руки и обвил ими его шею, Ким немного растерялся от такого действия, но слегка всё же приобнял парня в ответ, положив свой подбородок тому на плечо. — Прости, я не знаю, что сказать, — прошептал Чонгук, немного покрепче обнимая парня, — извини за то, что так отреагировал. — Это ничего, Чонгук, ничего, — он слегка похлопал Гука по спине, но не разорвал объятия, — просто… Наступила неловкая пауза, которая длилась секунд десять. — Просто стань моим другом, — просипел Тэхён, — и не отказывайся от моей руки, просто ухватись за неё крепче, как когда-то сделал я. Обещаю, я попытаюсь помочь. — Хорошо, — еле слышно прошептал Гук и на его губах расцвела лёгкая улыбка.