Sin контент TF2 сборник. Пометки об отношениях.

Как известно, кошмары нередко одолевают людей по ночам, но представьте случай, когда один человек добровольно пустил кошмара в себя, умирая и перерождаясь в нечто новое и необычное — Кошмарника. Живое воплощение кошмара в реальности. Такие существа часто изменяются, под структурой своего мысленно-формы, превращаясь в известные нам мифы про вампиров, оборотней, зомби, призраков и даже Йети и Монстр Лох-Несс — Все они — влияние кошмара на плоть носителя. Но человеческое естество Жана Викмара пока держало вверх, прячась среди наемников и стараясь не попадаться корпорации в лапы…. Вся сложность существования Кошмара в реальности — это необходимость в питании.Огромная. Голод кошмара — это невероятное сочетание физического и ментального голода, и не обладай эта сущность разумом — она бы несла смерти и разрушения. Но в сочетании с прагматичным разумом Викмара — кошмар стал пастухом, трепетны и осторожным. «Лучше поддерживать жизнь сотен, давая им балансировать на грани ужаса и счастья, и питаться постоянно, чем один сытный ужин и кровавая бойня» Питаются кошмары целым спектром эмоций, но конечно же, самый питательный- страх. Но он не единственный игрок на этом поприще, и Жану приходится соблюдать договор, составленный ним с представителями других сущностей — Светлые эмоции, любовь, счастье, радость. Они были чертовски настойчивы… Но есть странные вещи, которые происходят даже с такими «нечеловеческими» сущностями… Жан Викмар - доктор, коьорый впустил в себя кошмар Гуляя по кошмарам, словно из одной комнаты в другую, Буги с легким разочарованием разглядывал кошмары людей, питался страхами и в самый последний момент-уничтожал объект страха. Это его правило- не допускать фатального всплеска, чтоб не привлекать других кошмарников и не будить человека, чтобы он полноценно спал. По капле, но постоянно- куда стабильней и рациональней. У него свои договоренности со светлыми. Маршрут всегда стабильный, люди даже не замечали, что через ночь им снится что-то отвратительное, всего-то очередная муть, ведь в концовке все смазано… Но однажды он с удивлением встретил… Себя. Девушка панически металась за партой, не зная что ответить и куда бежать, Полупустая аудитория казалась пыточной и медленно обрастала медицинскими «страхостями», а кошмарный, хохочущий лысый мужик в гуглах, в черном халате, потирал руки, задавая невнятные, но с оттенком ехидства вопросы. Обычные страхи обычных студентов, верно? Только вот Бугимен не преподавал, его еще на работе раздражали невнимательные ветреные люди, которые не желали внимать его словам, а тут еще и Молодые особи, фу. И очень удивился увидев себя. Шагнув ближе, обошел копию, скептически оглядывая и нарушил тем самым сон. Копия приостановилась, растерянно смотря в ответ. А уровень страха тем временем рос просто неимоверно. Вздыхая, вынужденно, кошмарник растворил свой образ и окружение, внушая спокойную обстановку, например — кафе, на соседней улице. — какой бардак! я конечно извиняюсь, но разве мы встречались? — осторожно переспросил он, поправляя круглые очки и помешивая кофе в чашке. Студентка съежилась, хлопая глазами и оглядываясь, ее сознание переставало спать и вещи медленно становились осознанней, а эмоции сложнее. -н-нет? Но вы часто приходите…- пискнула девушка, еще сильнее удивив Кошмарника. Впервые за долгое время, он с интересом смотрел на людей, точнее — на особь. -да? И вы даже помните когда? -ну, иногда. Всегда когда страшно. Вы мертвец? Подобный вопрос вывел доктора из равновесия и он хохотнул, отставляя чашку на стол и приспуская очки, глядя желтыми, почти сияющими глазами на человека. — и да, и нет. Но с чего вы это взяли? — потому что живые не снятся людям — уверенно заявила она, осмелев и протянула руку к чашке, заглядывая во внутрь. Нечто, в чашке, только снаружи имело коричневатый цвет, но в глубине были словно ошметки чего-то кроваво красного. Пальцы дрогнули и чашка покатилась по столу, не спеша разливать содержимое. До самого утра кошмарник расспрашивал девушку о ее жизни. Нет, он мог распотрошить ее подсознание, но куда любопытней смотреть на то, как люди увиливают, или врут, а потом разоблачать их попытки. Правда одного раза хватило, и Бекки — больше не врала. Было ей 22, хотя ее ментальный возраст не отошел от 17, она боялась всех, вбила себе в голову, что является Готом, хотя не так чтобы ей и нравилось все это,.кроме, разве что, черной подводки, которую она старательно красила даже на выходном. Третий курс политехнического, отделение никому ненужных геодезистов, и будучи единственной девочкой на курсе, чувствовала себя откровенно затравленной. Буги по своему наслаждался, потягивая яркий букет эмоций, задавая наводящие вопросы и заставляя людей самим Отвечать на свои же проблемы. Это не редко выводило собеседников из равновесия, заставляя впадать в некий ступор, растерянность или даже злость. А эта проявила… Страх. Страх того, что она потеряет себя. Вот тот тщательно созданный образ, который она придумала Для себя. Страх того, что кто-то может задавать вопросы, словно знать, что у нее внутри. Говорить так уверенно, словно все ее «осознанное Я”-это только корка грязи, наносное. Страх и Неуверенность. Ощущение громадной бездны внутри. Сладкий страх, который не прекращался, даже если пить большими глотками. Именно это видимо и привлекло кошмарника. Ну так он убеждал себя потом. И почти каждый вечер он приходил, только для того чтобы выслушать её новые жалобы на мир. Насладиться её страхами, поддеть, добавить больше. По-своему издеваюсь и по-своему жалея. И вроде бы он был внимательным слушателям, осторожно задающий вопросы посмеиваясь и потягивает кофе, всё также в том же кафе каждую ночь, пока… Пока однажды полностью злая она не потребовала настоящего свидания. — о, зачем же? Мне казалось мы вполне друг друга понимаем и так. Что же подумают люди? Взрослый мужчина, наемник, с такой юной девушкой, так бы нехорошо не получилось — ехидно оскалился Жан -плевать! ты же говорил, что ты немного живой, вот так же как я! Докажи это что это не просто слова, что я -это не просто сон! — отчаянье захлестывало Бекк и кошмарник понимал, что если он откажет, спровоцирует что-то похуже таблеток и разбитой посуды, как обычно с ней бывало. Отложив чашку, он вздохнул — Ну ладно, давай завтра, после первой пары, ты же все равно прогуливаешь. Приходи в это кафе… Лёгкая помощь, успокоения, фразы по типу «но но они все козлы» явно на неё уже не работало. С каждым днем она ощущала что жизнь её больше похожа на смазанная дрема, а именно Эти сны казались и более реальными. Забавно иногда бывает восприятие людей. и Этот комок страха, который она испытала с самого пробуждения был просто легендарен. Жан просто получал экстаз, насыщаясь. Глоток за глотком, выпивая вволю. Обычно, страхи иссякали, притуплялись, если у них небыло морального или физического стимула, как боль, или как жуткий мужик, который колотит по стенкам твоей клетки. Но не с ней. По жизни ее страх и отчаянье было глубоко внутри, оно культивировалось и бродило, напоминая брагу, но с ним… Она выплескивало все, и за долгое время Кошмарник был сыт и счастлив, насколько такое темное существо может ощущать счастье. Хотя теперь… Кто знает, что будет, ведь на реальность влиять куда сложнее, чем на сон. На утро, Бекки долго убеждала себя, что этот сон был так же реален, как и другие, спешно убирая кавардак в тесной однушке, которую ей снимали родители, чтобы она училась «самостоятельности», заодно и доучилась. За нее был рассчитан и будущий план, работа, распланирован дом, и подбирался партнер для брака — она почти никогда не решала своей жизни, и подобное удаление от родственников- было невероятным счастьем, хотя и это она называла Клеткой. В это утро, клеть Захотелось Убрать. «а что если» — сладко грезилось ей и она улыбалась, а за окном нагревало жаркое, но не особо теплое осеннее солнце. На лекции она абсолютно ни черта не слышала, рассеянного смотрят в окно, то записывай некоторые фразы, что спешно поглядывая на часы, рисуя в уголке тетради, снова и снова, чашку от кофе. Даже преподаватель заметил её отстраненность и предложил ей просто уйти с лекцией, если она не интересуется плотностью пород и требования для проложения тоннелей. Так Бекк и сделала. Радостным схватив сумку, половину вещей забыв на столе, выбежала в коридор и побежала так как будто это единственная всё что она могла — бежать. Странное чувство чувство как будто вот прямо сейчас сейчас всё решается — либо это будет…смерть?. Или может жизнь? Но акая? смесь страха и счастья и слёзы… До кафе было бежать квартала четыре не меньше, Но кажется она даже их не заметила. Зато водитель очень даже заметил девчонку которая бросалась под колеса. Замиранием сердца она выскочила из-за угла и уставилась на… Пустой столик на котором не было ничего кроме частично полной пепельницы. Медленно, с заплетающимся ногами, она подошла и рухнула на стол, заливаясь слезами. Весь мир вокруг неё слово рушился, переставая существовать, не было других шансов, всё это лишь обман… Пока я её не постучали по плечу приподнимая за плечи и сажая на стул. — Я так и знал что нужно прийти раньше. Ну даже с этим ты успела меня опередить и намочить весь стол, на что большое спасибо. Здесь кстати только один стол, если ты заметила. Кошмар даже отшатнулся, прикрывая глаза от ужасного всплеска счастья. Это невыносимо режущие, яркое сияние, впилась в него, повисла на шее и отвратительно заверещала, но потом вновь погрузилась в тюрьму отчаянья, заплакала от всей души, выпускают все страхи и причитания, обволакивая его, как лечебным пластырем. Контуженный кошмар просто рассеяно смотрел подслеповатыми глазами в разные стороны, в поисках подсказки, и не не нашел ничего более, кроме как осторожно похлопать по плечу. — сэр вас всё в порядке может быть вам нужно что-то. помочь.? — Официант испуганно наблюдал в дверях, судя по выглядывающим головам, шум привлек многих людей. — да. две чашки кофе и большой кусок шоколадного торта будьте добры. Вот примерно так эти двое и начали встречаться, не только во снах. Буги часто отказывался на прямые встречи, ссылаясь на то что у него работа, он занят и свободен только по вечерам, чаще всего ночью, но отчаяние Бекки и острые всплески хандры, рисковали швырнуть её на грани чего-нибудь нехорошего, А это значило лишиться знатной пищи. Он поддерживал ее, укоряя в том, что ей нужно заниматься реальной жизнью и учебой, на самом деле боясь быть с ней, изза острых лучей жгучего счастья. Конечно он начинал её жалеть и это было странно. ведь этот Человек сам загнал себя в полнейшую тоску, превращаясь в самую лучшую кормушку, и даже когда ее успокаивали, с овершенно не стремилась успокоиться по настоящему, продолжая себя накручивать. Чувствовя себя счастливой, от того что ей Можно было быть слабой, услышанной, отчаянной и обиженной. и Это кто-то поддерживает. Доктор даже провел аналогию, видимо психологический возраст в данной особи был ещё меньше. Ребёнок плакал плакал и жалел себя до бесконечности. Поскольку требовал внимания. Жан был не против регулярного питания, Бекки не была против регулярного внимания. И однажды кошмар нашёл ещё одну ниточку страха — страх отношений. Настоящих. Всего лишь символическое бумажная розочка вызывала в человеке контактирующую смесь чувств, которые также были в плаще страха. К темным желаниям можно отнести страсть, ведь она тоже — животное начало. И это ему нравилась ему нравилась что его бояться и одновременно нуждались в нём он чувствовал так как будто он нашёл своего человека. Именно так каждый их Живые встречи в начале медленно прирастать в легие прогулки, посещения кино, красочных мест, (коих в Зуумоде было, увы, всего два) Общение «о том что нравится» и всякие остальные стандартные вещи которые есть в каждом девчачьи в романе. Именно оттуда Жан черпал свои знания. К сожалению при жизни он не проявлял интереса к женским особям. А кошмар абсолютно не знал что делать В таких случаях. Зато романтические драмы. О! Это был кладезь знаний. Показательные разрывы, лёгкие извинения, пренебрежительное обиды, подарки, поцелуи. Подготовка насосных элементов… Почти что месяц Буги был настоящим театральным актёром. И всё это работало. Она-то скатывалась счастье, то захлебнулась в отчаянии. Он вырывал ее из рук смерти, пытаясь остановить бритву и снова наслаждался её страхами и слезами, успокаивая. Он был теневым плащем, всгда откликаясь на ее слова и просьбы. Инога он даже удовлетворядл ее капризы, вредя другим людям, которых она считала врагами. Задрать юбку той, подставить подножку этому, толкнуть вот того. Как же это было мелочно, но то злое счастье, которое она испытывала — оно было зловонно гнилостным, и не резало Кошмарника. Так шла неделя за неделей, он стал уже привычно собирать очередной цветок, очередное письмо, очередные конфеты. это стало …традицией. Он даже старался довести её до приемлемого уровня счастья, чтобы она на могла дальше жить. Правда это причиняло боль. Действительно причиняло боль. Люди во время физического счастья — эйфории, излучали невыносимые режущие яркое сияние. Разговор с ней стал ритуальной чашкой кофе для кошмарника. И когда он сам поймал её на том что она применила хихикала С каким-то парнишкой… Впервые в жизни ощутил ревность. Впервые в жизни он ощутил потребность убивать даже без рациональной нужды. Впервые в жизни он ощутил разочарование, когда Она заступилась за Этого. Когда она злилась, а не боялась. Она привыкла. Ей наскучило. И у неё хватило сил оттолкнуть его. Как на зло, ситуация происходило на трибуне спортивного комплекса. Ряды стульев, разбитые на секции, неплохое место для того чтобы спрятаться милой романтичный парочке. И отвратительное место для того, чтобы падать спиной. Хливкие позвонки которые буги удерживал Только чисто для проформы, громко хрустнули. Кожа треснула открывай миру «настоящее лицо кошмара». — Ну надо же ты посмотри а ты ведь меня убила! — с хохотом, наклоняя полу оторванную голову, Жан привстал и улыбнулся. Но в ней больше не было страха. И вот Это причиняло самую большую боль. Она лишь хлопнул по плечу парня, сказала ему не верить, и развернулась, уходя. Он ещё некоторое время сидел там пытаюсь вспомнить, когда же он упустил, где же он прослушал, появление этого парня. Он явно проглядел, за привычными делами, занимаясь постановкой очередной драмы. Он не увидел самого главного — Как его аудитория заскучала. Он некоторое время успокаивал себя, что жизнь можно вернуть в обычное русло, такое случается. Люди устают от ужасов привыкают к нему и возвращаются в обычную жизнь, а кошмары, они то что, до них не удел. Они забываются. Для этого есть другие люди. Но других не хотелось. Он привык к её страху, тяжелый или липкий привкус счастья, лёгкое злобы, отчаяние, неуверенность и надежды. Он к этому всему привык, настолько, что даже не смог заставить себч не идти в её сон, но даже там она оттолкнула его. А на следующий день она просто уехала.Совсем. Бросила свое учебное учреждение, документы, собрала только немного одежды и исчезла. Ещё долгие недели кошмар был в неком притуплении. Он не мог смириться с поражением, Ну все вокруг, которые видели его показательные танцы вокруг девушки, конечно же понимали все по своему. — эй приятель Не грусти бывает так. вертихвостки! Не губи себя, Найдется та, что Оценит тебя! — Но что они понимали, говоря этот бред. Ведь он — давно не человек. Лишь поддерживаемая оболочка, слияние Существа из Пограничного мира, Нереальности, и биологических остатков человека, ведь он … И все равно, он снова и снова из бумаги и проволоки, сворачивалал в очередной цветок, который занимал свое место на полке, в кабинете. Живые ему никогда не нравились. Живые всегда были полны светлых эмоций. Даже сорванные и умирающие. Они жили для размножения, а для Таких примитивных существ, как Растения — это было счастьем и надеждой. Только счастье могло привлечь жизнь. и насекомых. Конечно он отправился от этой ситуации, новая работа, новые люди, новые проблемы, новые кошмарники, новые Ситуации — всё это стирает, отодвигает в дальний ящик какие-то глупые эмоции, только это не меняет того, что весь кабинет доктора заставлен кривыми, но довольно милыми самодельными цветами. Те немногие, что заходили в его тесный кабинет, задумывались, “ а не так то плох этот приятель, хоть и полнейший козел, раз уж так любит цветы. не может быть плохим тот, кто любит цветы» Они чертовски ошибаются.