Ведьмино отродье

      – Маат! Айда с нами на озеро! – донеслось с улицы.       Тяжёлый жаркий воздух волной ударил в лицо, солнечный свет ослепил глаза, когда Маат распахнула окно. Щурясь, она разглядела ватагу поселковой ребятни, с тоской осмотрела гору посуды, накопившуюся за две недели самостоятельной жизни, вздохнула…       Ай, да хатт с ней, с посудой. Успеется.       Маат перескочила подоконник и нырнула в аромат цветущей у дома медовой травы. Где-то стрекотала цикада, разрывая полуденную тишину, и голова кружилась от разлившегося по миру ощущения всеобщей лени.       Сегодня они не бежали, как обычно бывало, к лесному озеру, а еле плелись по заросшей тропе. Тощий Варла, единственный, кто до сих пор не принимал Маат за свою, недовольно покосился в её сторону, но цепляться в этот раз не стал.       Лень.       Озеро – вернее, давно затопленный карьер – пряталось у подножия невысокой скалы. К нему склонялись деревья, оплетённые лианами, на которых ребята раскачивались перед тем, как нырнуть в воду. На противоположном берегу был небольшой песчаный пляжик, и там, на мелководье, уже вовсю плескалась малышня, распугивая мальков.       Маат скинула одежду и рыбкой прыгнула со скалы. Вода приняла её, подхватила еле заметным течением, потащила к центру озера. Рывок – и Маат всплыла на поверхность, фыркая и стряхивая с выгоревших волос блестящие на солнце капли. Неподалёку качалась на волнах макушка Варлы.       Может, подплыть к нему и дёрнуть за пятку? Вот верещать-то будет…       Коварные замыслы прервал гул двигателей: незнакомый транспортник прошёл над головой в сторону посёлка. Сердце сжалось в смутной тревоге, но Маат встряхнула головой, убеждая себя, что это просто померещилось.       Она должна была вернуться только через неделю.       Мама учила доверять своим предчувствиям. Говорила, что если этого не делать, а нестись по жизни сломя голову, если гнаться за удовлетворением собственных желаний, не обращая внимания на предупреждения Силы, то можно влететь в нехилую такую кучку ранкорьего дерьма. Например, получить по первое число за бардак в доме.       Она действительно вернулась раньше запланированного. У порога стояли знакомые сапоги, покрытые серой нездешней пылью, на вешалке висел помятый плащ. В доме было подозрительно тихо. Маат кое-как пригладила пятернёй растрепавшиеся волосы и прокралась на кухню, рассчитывая сделать ноги при малейших признаках бури.       Впрочем, буря уже прошла, оставив после себя разбитую посуду. Мама сидела за столом, подперев щёку рукой, и остекленевшим взглядом таращилась в стену. Стало понятно, что на этот раз Маат ругать не будут. Случилось что-то серьёзное.       Осторожно ступая босиком по пыльному, покрытому черепками полу, Маат подобралась к матери и повисла на её плечах.       – Всё как всегда, – проговорила мама. – Мне опять не повезло.       – Джабба узнал тебя?       Мама потёрла лицо руками.       – Я эффектно выступила, с фейерверком. Сложно было не узнать.       – И мы опять переезжаем?       Маат хотела спросить это небрежно, словно для неё не имело значения, где жить, но сожаление всё равно проскользнуло в голосе. За прошедший год Маат привыкла считать Илезию своим домом.       Но их дом – это «Баньши». Нельзя об этом забывать.       Пока Маат собирала свои вещи, мама перегнала «Баньши» из арендованного в посёлке ангара на заросшую травой лужайку у дома.       Маат поднялась по трапу, сбросила с плеча увесистый рюкзачок и оглянулась на опустевшую хижину, словно бы с немым укором смотрящую ей вслед. Подошла мама, жёсткой ладонью взъерошила волосы на затылке, коснулась плеча.       – Так надо.       Маат кивнула и не глядя ткнула пальцем в панель. Трап поднялся, отрезав их от вечного лета Илезии.       – Как нас теперь будут звать?       Мама не ответила. Развернулась и бросила через плечо.       – Садись за штурвал и выводи на планетарную, а там – на Шаг Пабол. Маршрут на Брентаал IV.       – Но ведь…       – Да, Ядро.       – Но…       – Да, Империя. У нас нет выбора. Займись своим делом и не отвлекай меня.       К тому моменту, когда их кораблик нырнул в гиперпространство, мама успела разобраться с делами, и теперь, прикрыв глаза, откинулась на спинку – словно бы задремала. Маат, покосившись на неё, сладко потянулась и уже вознамерилась закинуть на панель управления пыльные пятки, но мама, не открывая глаз, спросила:       – Какие новости?       Маат крутанулась на кресле, вспомнила об улетевшей с Илезии подруге.       – Аиша скоро будет прислуживать хаттам.       – Та высокая летанка? Она всё-таки прошла отбор?       – Прошла. Мы с ней договорились обмениваться сообщениями, – чуть виновато добавила Маат, – через тот канал связи, который «на крайний случай».       Мама одобрительно кивнула. Ещё один информатор в её сети.       Вернее – в сети Маат. Кое-кого она может вести без помощи матери.