Ведьмино отродье

      Брентаал IV, находящийся на пересечении трёх путей, встретил неласково. Как назло, в тот же день прибыл целый караван кореллианских транспортников, а раз у них была заслуженная репутация контрабандистов, то и шмонали их намного тщательнее. Всем остальным пришлось болтаться на выделенных для ожидания орбитах.       Кореллианцы никому не собирались упрощать жизнь, затягивали осмотры и засоряли общий эфир жалобами на произвол таможни. Само собой, сочувствия никто не проявлял. Поначалу мама с интересом прислушивалась к перепалкам, но, когда хаттеза стало слишком много, не выдержала и отключила все лишние частоты. Маат, лишившись развлечения, тяжко вздохнула. За три года, проведённых на Илезии, она привыкла к хаттезу и даже научилась на нём говорить, но включить общий эфир обратно мама отказалась.       – Уши уже вянут, – сказала она. – Из-за этого галдежа диспетчера не услышим.       И, словно подтверждая её слова, динамик тут же невнятно пробубнил номер дока. Потом – к счастью – сообщение продублировали:       – Транспортник класс «Улан» номер 31 посадка в доке A Перлемианского Пассажирского порта.       «Баньши» покинул орбиту и нырнул в атмосферу Брентаала. Под его брюхом пролетали пёстрые пустоши, похожие на смятый обёрточный пластик, в складках которого прятались грязные речки, а на вершинах мягких сгибов лишайниками расползлась логистическая инфраструктура – то, чем жила планета.       – На встречу с агентом я пойду одна, – сообщила мама. – Оставайся в корабле.       Маат возмутилась.       – Но я уже не могу сидеть в этой консервной банке! Четыре дня взаперти, я же…       – Посидишь ещё немного.       – Ты же говорила, что возьмёшь меня с собой.       – Я передумала.       Маат раздражённо выдохнула и повернулась спиной к матери, обхватив колени руками. Негодование переполняло её.       Мама, устало вздохнув, пояснила:       – Человек, который дал мне адрес связного, десять лет не покидал Татуина. За то время агента могли тридцать раз перевербовать. Я хочу разведать, что к чему, не переживая, что тебя загребут вместе со мной.       – Ты же знаешь, что я не стану мешать.       – Здесь ты будешь полезнее.       – Чем? Следить за кораблём, который можно просто запереть?       – Включи приёмник. Слушай эфир, и если имперцы начнут шуметь – сообщи мне. Если через два часа я сама не выйду на связь, сообщи Кади. Ты поняла?       Маат промолчала.       – Ты меня поняла? – рявкнула мама, закладывая вираж над доками. Корабль ощутимо встряхнуло.       – Поняла, – буркнула Маат.       Мама напоследок глянула в зеркало, подправила наведённый ещё в гипере макияж, маскирующий приметные узоры на лице, выкрутила обогрев на максимум и опустила трап, по которому тут же поднялся офицер таможни в сопровождении двух «куколок» с винтовками наперевес. Вид у имперца был потрёпанный: сказывалось общение с кореллианцами.       – Цель п-прибытия? – спросил он и устало потёр лицо ладонью.       – Поиск работы, – честно ответила мама, сунув ему датапад с документами, декларациями, разрешениями на въезд и прочей чепухой. Офицер печально вздохнул и воздел очи горе, но датапад взял.       Мама сверлила его взглядом. Штурмовики переминались с ноги на ногу, колдуя над сканером. Вентиляция с гулом нагнетала горячий воздух, пахнущий пылью и ржавчиной. Офицер добросовестно ковырялся в документах, порой ставя какие-то отметки и хмурясь.       Въедливый попался, зараза. И ведь даже взятку не стал вымогать.       Время нарушить тишину.       – Ма-а-ам… Можно, я пока погуляю?       Офицер болезненно поморщился и поправил пальцем тугой воротник. Душно.       – Потерпи немного, милая. Пока этот дядя нас не зарегистрирует, тебе нельзя выходить, – фальшиво засюсюкала мама, исподтишка показав Маат кулак.       Маат закатила глаза, но громкость прибавила.       – Ну м-а-а-ам… У меня уже ноги затекли-и-и… И по-о-о-опа… Я пить хочу-у-у-у!       Один из штурмовиков коснулся шлема. Маат была готова отдать последний молочный зуб: отключил связь с внешним миром.       – Налей воды из регенератора, хорошая моя, – всё тем же слащавым тоном сказала мама и тут же переключилась на офицера. – Про льготы не забудьте.       – Какие ещё льготы? – с отчаянием возопил офицер.       – Регенератор воняя-я-яет! – продолжила гундосить Маат.       – Там справка была, льготы предоставляются… доча, потерпи… семьям ветеранов…       – Сэр? Всё чисто, – забубнил штурмовик, – Спайса, оружия не…       – Ну ма-а-а-ам!..       – …ополченцам, участникам сил планетарной обороны…       – Всё! – выдохнул офицер. – Д-добро пожаловать на Брентаал!       По лицу было видно, что вовсе не добра он им желает.       Ушли имперцы чуть ли не вприпрыжку.       – Умничка, – сказала мама. – Порой ты бываешь восхитительно невыносима.       Маат не ответила. Хотелось огрызнуться, но это было бы бесполезно: мама опять высмеет её.       – Ну что же… Я пошла.       Она взъерошила Маат волосы – Маат только отмахнулась. Мама раздражённо фыркнула и ушла. Слышно было, как прогрохотал трап под её сапогами.       Эфир буднично гудел. Кто-то обсуждал новое вооружение, кто-то жаловался на плохой обзор. Там поймали карманника, тут – накрыли притон. Тоска.       Спустя минут десять Маат поймала себя на том, что клюёт носом. Немного болела голова – всё ещё душно. Решив, что в осмотре дока большого греха не будет, она выскользнула из «Баньши».       В доке было сонно и тихо, только в дальнем углу рабочие, сурово резались в сабакк, да гудели какие-то системы. Какой-то парень в комбинезоне на голое тело лениво жевал протеиновый батончик, прислонившись к посадочной опоре «Баньши». У трапа замер дроид-мышь. Маат легонько тронула его носком ботинка, дроид взвизгнул и метнулся прочь мимо стоявшего неподалёку «Сапсана». Маат аж присвистнула – она впервые видела такой звездолёт вблизи.       – Похоже, владелец скоро разорится, раз поставил такую шикарную птичку не в персональный док, – пробормотала Маат.       – Да уж, твоё корыто рядом с ним смотрится горой мусора, – заявил парень.       Маат обиделась за «Баньши».       – У нас хороший корабль. А тебе самому, судя по дырам на коленях, даже гравицикл не светит купить.       Оборванец потемнел лицом – явно задело за живое – и уже двинулся к Маат, но тут его окликнули игроки в сабакк:       – Отстань от малявки! Проблем хочешь?       Парень цыкнул зубом и ушёл к игрокам.       Маат выдохнула. Дралась она не очень хорошо: не хватало массы. Единственное, что у неё неплохо получалось – уворачиваться.       В доке было ещё скучнее, чем в корабле, и Маат решила немного пройтись по территории порта. За пять минут беды не случится, а «Баньши» можно и запереть. Комм на запястье, если что – мама вызвонит.       В порту было повеселее. Множество палаток, где торговали сувенирами, дешёвой едой, одеждой, оружием, спайсом и существами разной степени разумности, все галдели, порой мимо проезжали тележки с зазывалами. На одинокую девочку никто не обращал внимания.       В одной из подворотен Маат задержалась, наблюдая за тем, как с полдюжины местных играли в бабки. Вряд ли на кредиты: судя по их лохмотьям, кредитов у них отродясь не водилось. Девочка постарше, лет тринадцати, стояла в стороне. Может, была судьёй, может, следила за братом или сестрой. Маат встала рядом с ней.       – Откуда ты? – спросила девочка, не отрывая взгляда от игры.       – Илезия, – ответила Маат. – Там я жила последний год.       – И на многих планетах ты успела побывать? – девочка с любопытством покосилась на Маат и протянула ладонь. – Я Джет, кстати.       Маат пожала Джет руку и, немного подумав, назвалась настоящим именем.       – Я не помню. Всю жизнь мотаемся по Внешнему Кольцу. Не знаю даже, где именно родилась.       Кудрявый малец удачным броском сбил пять костей, ребятня с восторгом взвыла. Джет крикнула «так держать» и снова повернулась к Маат.       – Завидую тебе. Я тоже хотела бы странствовать. Думаю, подрасту немного и попрошусь к кореллианцам в механики. Я немного умею чинить.       Маат обрадовалась:       – А систему жизнеобеспечения можешь глянуть? А то у нас она барахлит немного, греет отлично, остужать не торопится.       – А сколько заплатишь? – потёрла ладони Джет.       Маат приготовилась долго и с азартом торговаться, но тут у нее засвистело в ушах – словно поменялось атмосферное давление. Такой свист, как правило, предшествовал неприятностям.       – Слушай, Джет, мне надо…       Договорить ей не дали – в подворотню влетел ещё один пацан и заголосил:       – Облава! Тикаем!       Игроки побросали кости и рванули прочь – в другую сторону от дока. Джет схватила Маат за руку и потащила за собой.       – Потом вернёмся! – крикнула она. – Надо переждать.       Они неслись сломя голову по узким проходам, лавировали меж ящиков и куч мусора, прыгали через дурно пахнущие лужи. Где-то за спиной гремели ботинки штурмовиков. В ушах продолжало свистеть, чем дальше – тем сильнее.       Переулок закончился ИВТ* с гостеприимно открытыми люками. За спиной стоял отряд штурмовиков. Им было весело, они перебрасывались шуточками и били друг друга по плечам.       Побег оказался загонной охотой.       Кудрявый парень размахнулся и кинул в «куколок» прихваченной битой. Бита гулко стукнула одного по шлему, тот покачнулся. Кудрявого тут же скосило выстрелом. Джет наклонилась, тронула его шею.       – Парализован.       – Будьте благоразумны, – раздался из динамика ИВТ вкрадчивый голос. – В ваших интересах погрузиться в транспорт. Своего товарища не поленитесь прихватить с собой.       Маат потянулась за коммом, но его не оказалось на месте. Похоже, слетел, когда она ударилась рукой об угол здания. Орать, что она не беспризорница, было бесполезно: Империи плевать на такие мелочи. Только унижаться.       Вот влетит-то от мамы…