Она

      Услышав голос учительницы, Эмили была наполнена злостью и чувством легкой усталости вперемешку с грустью. Еще минуту назад она с нетерпением ждала, как ее сердце забьется чаще, настолько быстро, будто сейчас сломает ребра и выпрыгнет наружу, продолжая биться и выталкивать остатки крови из себя, такой красновато-алой крови, яркой и насыщенной. Дыхание в свою очередь участиться до такой степени, что легкие вот-вот лопнут и тогда она умрет мучительной смертью от отсутствия кислорода, и ее без того бледная, как у вампира кожа, станет еще более бледной, столь пьянящего, в больших количествах, как и любовь. Бабочки в животе запорхают настолько сильно и быстро, будто захотят поднять ее в воздух, и она насладиться этим мигом, моментом поцелуя с Томом. Почувствует вкус его губ, такой сладкий и нежный, ведь многие, да что многие, все, с кем он встречался, а встречался он со многими, отмечали именно его губы самым прекрасным, что они, когда-либо чувствовали. Конечно, можно предположить, что они не пробовали ванильного латте, столь чудесного, как проснуться в хорошем настроении, теплым, как теплый плед, ведь кофе попадая в организм, согревает его изнутри, от головы, до кончиков пальцев. А только что впитавшийся в кровь кофеин бодрит весь организм, как бы говоря, что пора работать, и говорит очень даже убедительно, но сейчас немного не об этом.       Тому же было все равно, на слова учительницы, хотя голос её был до жути противным, как бы это банально не звучало, но именно её голос это последнее, что хотели бы слышать Эмили с Томом, какими бы они громкими, раздражающими ни были, они затухали, на фоне их унисонного стука сердец. Его взгляд был расслабленный, а зрачки расширены. И нет, он не был под влиянием наркотиков, это было кое-что более серьезное, чем наркотики, ломка в разы хуже переносилась, а найти дозу не представлялось возможным без согласия человека, да что там согласия, он сам должен быть подсажен на это, и название этому — любовь. Том был сфокусирован на глазах, в которых он утонул еще пару минут назад, в этих чудесных голубых глазах, будто айсбергах, таких же холодных и леденящих. Только при виде Тома, они таяли в миг, превращаясь из холодных несокрушимых льдин, в чистейшие пруды, в которых Том каждый раз тонул.       Том полностью игнорировал крики, от части бедного человека, которого никто не любит на работе, а лишь боятся, которого никто не видел веселым, а лишь сердитым и серьезным, которого достаточно сильно потрепала жизнь, но сейчас не об этом. Том положил свою горячую руку на вечно холодную щеку Эмили и повернул лицо в свою сторону, обернувшееся, на крики учительницы, чтобы обратить на себя внимание и наклонился к нему, плавно закрывая глаза. Эмили будто оглохла, перестала слышать все вокруг, кроме периодических вдохов и выдохов Тома, сопровождающихся паром, разбивающегося, как волны о скалы, об ее лицо и плавно растворяющегося в воздухе, и стука сердец, все еще бьющихся в унисон, как одно целое. Она медленно закрыла глаза, и сделала небольшое движение в сторону губ Тома. И вот этот долгожданный момент: розовые, даже слегка красные от наполнивший их кровью, губы соприкасаются. Будто два мира слилось вместе. Эмили ощущала бабочек, бурно порхающих, в ее животе, она чувствовала, как они поднимаются вверх, будто хотят освободиться. И вот они уже на уровне шеи и что-то теплое дотронулось и обхватило ее за шею, заблокировав тем самым проход для бабочек, это была рука Тома, плавно поднимающаяся от ключицы до шеи. Ее сердечко колотилось быстрее отбойного молотка, она чувствовала, что вот-вот настанет его предел, и оно взорвется, разлетевшись на миллион маленьких окровавленных кусочков. Давление в ее сосудах было на пределе, казалось будто, один из них сейчас лопнет, и из него выльется вся кровь, на удивление сильно теплее кожи. Мурашки же, которые начали появляться от прикосновения Тома, легонько щекотали ее, пробегая по всему телу, от чего Эмили слегка подрагивала, Том, чувствуя это, прижал ее к себе, настолько близко, что между ними не осталось места, ранее обхватив за талию, спутав с дрожью от холода. Все также не убирая руку с шеи Эмили, а даже наоборот, он слегка сжимая ее, не сильно, чтобы не причинить боль, но достаточно, чтобы Эмили получала от этого удовольствие, он прикусывал её губы, доставляя дополнительное наслаждение для девушки, от чего ее девственное тело потихоньку возбуждалась, и она непроизвольно начала царапать его спину, оставляю легонькие красные следы, под рубашкой. Время будто замедлилось и им казалось, что прошло уже около часа, хотя на самом деле не прошло и десяти минут, но этого хватило обоим, чтобы стать зависимыми друг от друга, они поняли, что подсели на наркотик, столь чудесный при наличии партнера, но с ужасной ломкой при отсутствии любимого. Но рано или поздно всему хорошему приходит конец, даже такому страстному поцелую, как у Эмили с Томом, от которого, оба получили уйму чудесных эмоций и обкусанные до крови губы, с красными, от сильного и продолжительного давления, следами на шее. Этим концом была учительница, которая отодвинула друг от друга парочку, и строгим, впрочем, как обычно, голосом сказала, точнее, прокричала, идти к директору. Вот так, вот и закончился этот чудесный миг …