Автостопом по шизофрении

      Маленький курчавый парашютик, наполненный кишочками, наматывается на рогалик и раскручивается, давя вши в твоём маленьком, но милом члене. Беременная шлюха скушала червячка, фаршированного радугой. Я отрезаю свой член и наполняю его кровью кролика, он превращается в фарш в тонко-созвучной мясорубке, его съедает ёжик с латентной девицей. Я разрезал маленького чуткого ребеночка, мой понос медленно выходит из заднего отверстия и всхлипывает пузыриками шершавенького розмарина. Я отсасываю у кролика моего друга, мы с другом в постели, его большой эрегированный член медленно проникает в моё маленькое отверстие. Мозг под кроваво-красным пирожком вместе со спермой, приправленной горчичкой, втекает в мой ротик.       Я насилую голубя, его сперма вместе формальдегидом вытекает из моих порезанных на маленькие кусочки кишочек. Я медленно выдавливаю свой глаз и протыкаю его маленькой витиеватой иголочкой, потом сжираю, причмокивая. Я глажу рукой горячий член моего друга, он проникает в мою глазницу, кончаю, крича от боли и удовольствия. Несколько членов проникают в мою сестру, привязанную к батарее. Я заставляю её жрать руку своего дедушки, срущего на её брата, делающего куни моей подруге.       Я заставляю своих родителей жрать друг друга, позже я распотрошил их маленького ребёнка и заставил их кушать его. Я смешиваю LSD с героином и скармливаю эту смесь моему маленькому ребёнку. Я воспитал раба, который выполняет каждую мою прихоть. Мы с ним в хороших отношениях я искренне люблю его, у нас искренние и невинные отношения. Член моего психиатра глубоко входит в мою неприступную щелочку, я нежно кусаю его, горячая сперма вырывается из него и я сглатываю её.       Пиксель кажется мне антропоморфным низменным гвоздиком. Онтология прорывается антиномиями вывернутой кожи, намазанной шоколадной стружкой.       Мне так нравится, когда она чешет мне между мизинчиком и обручальным пальчиком. Я ебу солнышко, мой хуй теряет воду от огромной температуры, я намазываю на него мороженное и потом сосу у себя и жадно съедаю его вместе с со своими непохожими друг на друга яичками. Я медленно вкалываю по маленькой иголочке в каждую болевую точку дочери моей сестры, она стонет, я разрезаю ей живот и вынимаю печень и скармливаю небесным, красивым, лёгким, но вменяемым птичкам.       Я разрезаю ножиком свою ногу и заставляю фотомодель жрать её, мне так больно, я кричу: «не делай этого, сучечка», дай мне лучше попить твоего грудного молочка, ням, ням, он течёт по моим усам. Большой потный мужчина слизывает его с моих крупных сексуальны сосков на моём жирном теле. Я ем паштет из червячков, с начинкой из раритетного плечевого сустава твоей подноготной отдушины. Красивая макулатура одаривала дурманом дерьмоеда ослабленного аукционного фосфора. Я раздробил суставы, выпотрошил, снял кожу и надел её на себя. Я надел женские трусики и носочки, милое женское тело, я ласкаю его.       Смесь из гнили, плесени, спермы, кала я жру с большим удовольствием, меня вырывает на пол и я слизываю это с пола, маленькие опарыши разъедают моё маленькое кольцо на обручальном пальце. Я колю героин в вену, как же мажет. Маленькие иголочки проникают под твои ногти, каждая из них направлена в одну бесконечно маленькую точку твоего мозга, извращенные выворачивающие наизнанку девиантные мысли, витиеватые кислотные дробящие логические цепочки, разрывающие шаблоны.       Запутанность дрочит, блудит и онанирует, ебёт понятия, ебёт информацию, увиливает и соскальзывает, не идёт вперёд, стоит на месте и колеблется. Сложные картины со множеством тонкостей и подробностей, изобретательные и выходящие за рамки, перфекционистично точные, детальные — сложность не поддающаяся описанию, извращённые флуктуации и искажения. Перебор вариантов, что-то иное, уворачиваюсь и дрочу, я ловкач. Амбивалентность, плюрастичность, множественность, поиск меры. Я ничто и одновременно всё, переменная и множество её значения, змей пожирающий сам себя. Рвота бомжа течёт по грязному асфальту, девушка писает в лицо идущего перед ней бизнесмена.       Задумчивый транквилизатор, тормозящий, унылый, разочаровавшийся во всём, тлен, хочу спать, нет смысла, всё контролируется и управляется, тайные смыслы и заговоры.       У неё такие большие бусинки. Они нежатся на солнышке, расколотом солнышке, твоих широких штанов. Мне всегда нравились твои кудряшки. Я нежно целую твою кожу с веснушками. Она плачет и зовёт его, но большой медвежонок некогда не придёт. Я целую её в шероховатые губы. Ты не бей его, её улыбка всё ещё заморожена. Ха, думала, я отниму всё твоё терпение, нет, я буду дарить тебе свою нежную любовь.