Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

— Что за побег, Гарри? Что за выкидон такой? — поинтересовался Люциус, когда Поттер вернулся в лондонский особняк Малфой. Нарцисса была в детской, она укладывала сама спать маленького Армана, без няни. Та после будет при сыне, а убаюкать ребенка должна она сама. Брюнет вошел тихо в дом, а лорд Малфой только вернулся из Парламента. Омега пока молчал. — Так где ты был? Уехал один, без охраны, без сопровождающего слуги? Что с тобой? Такой стал взрослый? — не унимался Люциус, он уже начал злиться. — Простите, сэр! — ответил Гарри. — Мне нужно было увидеть Драко. — Да вы только днем виделись, Поттер. Ты поехал со мной в аэропорт, висел там на моем сыне, пока тот не сел в самолёт, до неприличия вёл себя отвратительно. Разве воспитанник моего Драко может ТАК показывать свои эмоции, эти пустые и глупые магловские чувства? Рыдать на его груди, а потом всю дорогу нервировать меня слезами? Думаешь, что я не слышал, как ты глотал сопли? Не перебивай меня, мальчишка! — остановил мужчина взмахом руки попытку Гарри вставить хоть слово в эту отповедь. — Знаешь, я отношусь к тебе с некоторым уважением, как к… избраннику моего Драко, но и ты, Поттер, веди себя достойно. Знаешь, что случается с омегами, которые шляются по миру сами, без сопровождения их альфы или слуг бет? Их насилуют, вербуют в бордели или пускают по кругу альф забавы ради, а разорвав своими… членами… убивают. Моя жена места себе не находила, пока где-то на полке с книгами нашла твою писульку, написанную поспешно и коряво. Какого боггарта тебя понесло в Рим — в этот рассадник мафии, группировок и торговцев смазливыми омегами? Молчать! Я слова тебе пока не давал! Чтобы это был твой первый и последний самочинный поступок. Пока ты живёшь в этом доме, ты будешь делать, что я скажу. Это понятно? А теперь ступай живо к себе. Молча пошёл. Гарри понимал, что Малфой-старший сейчас срывает на нем все зло, потому что пять дней омега не пил зелье против беременности. Хотя он ведь в октябре их с Драко отпустил на неделю, но зачатия не произошло, хотя при том гоне, что был тогда у альфы залететь можно было в два счета. Значит, зелье действует не пять дней, а десять? Две недели? Сколько же? Тогда чего Люциус сейчас так взбеленился? Действительно переживает за него — омегу? Вот уж дудки! За свое имя, за свое лицо, за безупречно имя семьи. Брюнет поднялся в их с Драко спальню и закрыл дверь. Он лёг на кровать, на которой ещё остался любимый запах его альфы. Он уткнулся в подушку, на которой ещё утром спал Малфой-младший, и тихо заплакал. Гарри решил уйти из этой золотой клетки, где он не мог дышать. Не сейчас, а когда вокруг его пупка расцветет орнамент цветка. Пока он плакал, его боль уходила, уступая место гневу на Люциуса и укрепляя омегу к решительности. — Нет, этот деспот найдёт меня в Лондоне… Да, я уеду в другую страну. Решено. Например, в Австралию или в Америку. В Чикаго. Там красиво, мегаполис. А может поехать в Италию? Нет… Там меня Люциус живо найдёт. Он не даст мне нормально провести беременность и спокойно родить сына. Дни потекли своим чередом. Гарри убегал на учёбу рано, приходил позднее ужина, чтобы не пить дрянь, которую Люциус ему подливал в чай. Впрочем, сейчас Драко рядом не было. Под чужака Поттер не ляжет, так что оподотворить омежью матку некому. Январь, февраль и март пролетели быстро. Учиться было в универе интересно. Мудрые преподаватели, спокойные студенты, чинные лекции, викторины, доклады, вечера в библиотеке и так далее. Поттер погружался в учёбу, чтобы не тосковать по Драко, гонял себя, работал над собой. Гарри вёл себя спокойно в имении Малфой, тепло беседовал на выходных с Нарциссой, понимая, что все хорошее, что заложено в Драко — это усилия, труды и воспитание этой удивительной женщины. Он часами играл с Арманом, видя в нем черты Драко. «Ах, каким будет наш с блондином сыночек?» — часто мечтал брюнет и бурная фантазия моментально нарисовывала перед мысленным взором Гарри потенциальный облик их с Драко малыша. Ректор Лондонского Магического Университета звонил лорду Малфою-старшему часто, и докладывал все о парне. — Поттер — лучший на своем курсе, — доносил Альберт Лейтман. — Он очень умен и трудолюбив, учтив и воспитан. Все это ваша школа, лорд Малфой. — Спотривен, вежлив — пример для всех прочих. — Что ж, неплохо… — довольно отвечал Малфой-старший и добавлял: — Я переведу на вашу карту завтра средства за службу мне. Благодарю. Естественно, Гарри все это слышал, ведь он имел редкий дар слышать за многие километры. За сутки до своего гона Малфой-младший приехал в Лондон. Он поцеловал мать и братика, обнял отца и забрал любимого с собой. Поттер успел отпроситься в университете, взяв на неделю академический отпуск по семейным делам. Как бы Люциус не пытался все эти месяцы поить Гарри гадостью, тот не пил под любым предлогом. Чай заваривал себе сам, а воду пил исключительно бутилированную, которую покупал по пути домой. А ещё он вставил в зуб безоаровый камень, и он нейтрализовывал зелье против зачатия ребёнка, показывая хозяину, в чем находится оно. Как-то брюнет почувствовал капли гадости в супе. Омега поняла что раз он не пьёт дома чай и кофе, то Люциус решил добавлять их в тарелку с супом, по три капли. Но безоар в зубе Гарри подсказывал. Поттер не стал есть и суп, а когда Драко позвонил, что приедет 2 апреля за ним, то и вовсе не ужинал в имении Малфой. На все вопросы, почему омега себя так ведёт, брюнет отвечал, что не голоден. Но вот, наконец, за ним Драко приехал. Студент вскрикнул и помчался по лестницам, не разбирая ступенек к любимому. Альфа с четвёртой ступеньки поймал его на руки и прижал к себе, так как ноги Поттера бежали только вперёд. — Господи! — воскликнул Малфой-младший, обнимая своего воспитанника. — Осторожнее, мой родной! — Драко, любовь моя…— закричал брюнет и обвил всеми конечностями любимого. Запах альфы из-за приближающего гона усилился в разы. Гарри от такой концентрации феромонов задохнулся, он просто часто задышал, дурея от аромата. Внутренний омега в нем весь встрепенулся, чтобы не выпустить истинного. — Ох, как же ты пахнешь, мой Драко. Как же я хочу тебя. Поцелуй меня, как мы оба этого хотим, я весь твой, любовь моя. Я горю от твоего жгучего аромата, который сводит меня с ума. Пожалуйста… И блондин поцеловал его на глазах у родителей, у слуг, у эльфов. Поцелуй был умопомрочительно-горячим, властным, желанным, глубоким, стирающим все на своем пути. Не помогли ни смех Нарциссы, ни фырканье лорда Люциуса Абраксаса Малфоя, ни шепот слуг. Истинная пара пили поцелуй друг друга, тихо постанывали рот в рот, рычали и снова целовались. Альфа еле отстранился от сладких губ любимого мальчика. У омеги глаза были пьяные от счастья, желания и любви. — Детка, нас ждёт такси у дома, самолёт через два часа увезет нас отсюда, — рычаще, между поцелуями Гарри, произнес Малфой-младший. — Одевайся. Добби? Паспорт хозяина Поттера и его сумку сюда. Живо! Эльф пискнул и исчез с улыбкой на устах, чтобы через минуту вернуться. — Мама, отец, не теряйте нас. Я приехал за моим мальчиком, мы вернёмся 10 апреля. Прощайте! — проговорил священник. Нарцисса заговорила о еде, но Драко ответил: — Мама, мне сейчас не до еды, не до чего-то ещё, кроме моего омеги. Добби, неси багаж в колдомобиль, а документы Гарри мне дай. Поттер, выходя из дома, увидел холодный взгляд Люциуса Малфоя. Льдистые глаза старшего блондина замораживали. В Глазго парочка прилетела под вечер, а оттуда через час такси доставило их, в снятый Драко для них на десять дней, домик на возвышенности. Там их встретила хозяйка, все показала в доме, сразу получила чек от Малфоя, и только потом ушла. У блондина уже оконтовка зрачка покраснела. Он был дико голоден. Как только Гарри с Драко остались одни, альфа подхватил на руки любимого и понес наверх. Он рычал, раздевая Поттера, его клыки увеличились, слюна горькая скопилась во рту. Поттер зажмурился. Он помнил прошлый гон Малфоя. Омега и хотел его повторения, с одной стороны, и дрожал — с другой. И не зря… На четвёртый день, вернее, вечер Драко отпустило, гон приблизился к концу. Поттер весь был укушен, помечен как омега альфы, весь в засосах, затраханный до полусмерти, но довольный и спокойный. Малфой только что кончил с диким криком и мощью, но выходить из омеги не торопился. Он лежал на парне и все ещё подрагивал, сдерживая последние капли спермы из себя. Гарри кончил за минуту до пика блондина, и сейчас обнимал любимого, целуя его мокрые плечи и шею. Он весь был просто пропитан альфой до мельчайшего атома в своём организме. — Гарри, милый, теперь я могу адекватно мыслить и говорить. Спасибо, детка, ты у меня такой прекрасный и ласковый, такой терпеливый, — произнес Малфой и осторожно вышел из Поттера. — Как ты? Позволь мне осмотреть твоё тело, любимый. — Не спеши, Драко, все замечательно, мне сейчас очень хорошо. Ты рядом, поставил на мне меток пятьдесят за четыре дня, да засосов пятьсот, наверное. Я весь отмечен твоими зубами и губами. На моем теле нет и дюйма пустующей кожи. Я весь твой. Моя матка полна тобой, простата обласкана пальцами и твоим членом. Мне так хорошо, что я и мечтать об этом не могу больше. Поттер был прекрасен — это правда. Его глаза стали более глубокого и насыщенного цвета, они сияли манящим сексуальным притяжением, от которых альфе не хотелось отводить взгляда. Сытый и довольный, пропитанный сексом и любовью взор омеги, манил снова к себе Малфоя. Драко приник к опухшим и затраханным губам (а им тоже досталось от жёсткого и ненасытного члена альфы), и поцеловал нежно, но глубоко. Гарри застонал от удовольствия, и обнял снова любимого. Он безумно устал, но все же ласково стал сосать язык блондина, вспоминая безумные моменты за эти четыре дня и ночи. — Детка, идём в душ, я весь мокрый и вонючий, — прохрипел альфа. — Ты прекрасен, твоё преподобие, — усмехнулся Поттер, — но помыться можно, я тоже не благоухаю, как альпийская роза. Когда они встали с кровати, то увидели катастрофу в спальне: перевернутую мебель, сломанный стол, разорванную обшивку дивана, выдранные клочки пушистого ковра на полу, да и лежали они на кровати, но на полу со сломанными ножками, и изголовьем. — Мерлин Великий! — ахнул священник. — Это все сделали мы? — Мы, любовь моя! — рассмеялся Поттер, но тут его качнуло в сторону. Драко мигом подхватил его на руки, и прижал парня к себе. — Что такое, детка? Голова кружится? — спросил он. — Просто я голоден и выжат, как лимон. Мы за эти четверо суток почти не ели ничего, у тебя был постоянный гон и ты не выпускал меня их объятий. Эльф что-то приносил мне перекусить. Да, я помню воду и бутерброды. Ты кормил меня собой, и сам пил меня во время оргазма. Я бы похлебал сейчас супа горячего и съел бы чего-то существенного. Появился эльф, которого звали Дадли — прямо как кузена Гарри Поттера, который жил в магловской семье где-то под Лондоном. — У Дадли все готово, постояльцы миссис Смит, — произнес домовик. — Побольше мяса, сыра и яиц, Дадли, — уточнил Малфой, — и поменяй все постельное белье, выстирай наши вещи приберись в спальне. — Конечно, мистер Малфой! — поклонился эльф, а Драко понес омегу в ванную комнату. После горячего душа стало совсем хорошо. Ужин эльф принес им в чистую спальню, почти как новую, и парочка впервые за четверо суток нормально поужинала. После альфа с омегой просто легли спать, потому что сил у них не осталось. Гарри рассказал священнику о Люциусе на следующий вечер, и жёстко поставил условие, что не хочет жить под контролем Малфоя-старшего. — Милый, омега не может жить один, тут же появятся злобные альфы, которые захотят воспользоваться твоей слабостью, причинить вред и воспользоваться. В университет тебя сейчас возит водитель семьи, забирает оттуда тоже он, ты в безопасности, — произнес блондин, — а так ты останешься один. Поездки на метро или в городском транспорте — не дело для юного омеги. — Я не хочу, чтобы твой отец травил меня ядом против омежьего зачатия. А он травил меня чуть ли не с того дня, как я поселился в вашем доме. Ребёнок-бастард ему не нужен — это клеймо и позор на всю семью, и на весь ваш кристально чистый род. — Я поговорю с отцом… — А что это даст? Он обозлится только на меня. Да и мало ли чего ему ещё азбредет в голову. Не надо. Пусть живёт в своём привычном мире. Он — лорд, член Парламента и его имидж должен быть безупречным. Я понимаю, — ответил омега. — Хорошо, я куплю тебе квартиру… — У меня есть трехкомнатная квартира в центре Лондона, до метро пять минут идти, до университета — двадцать. Рядом парк, фонтаны, оперный театр, — перебил священника Поттер. — Да и загородом имеется особняк родителей. — Я найму тебе охрану — бету. Можно девушку. Они обычно сильные и омеги им не нужны в сексуальном плане. Беты-парни, они могут и часто вступают в связь с омегами, но не беты-девушки. Она будет жить у тебя и охранять. За квартиру и за охрану я сам буду платить. Этот вариант более подойдёт тебе, Гарри. Ты согласен? А летом я приеду на весь июль в отпуск, мы можем с тобой поехать куда-нибудь, там проведём твою течку, в которую ты забеременеешь. — Я надеюсь после этого твоего гона зачать. Ты был портясающим, Драко, — возразил парень. — Но цветка нет вокруг пупка, я осмотрел все твоё тело в душе, Гарри, — кивнул альфа. — Цветок может проявиться как сразу, так и в течение месяца после соития, — улыбнулся Поттер. — Насчёт беты-девушки я согласен. — Она будет встречать и провожать тебя на учёбу, в магазин, да куда скажешь, и к тебе не сунутся соседи альфы. Мне важно, чтобы ты у меня был в безопасности, Гарри, — ответил Малфой. На том они и решили. Вернувшись в Лондон, Драко о их решении объявил Люциусу и Нарциссе. Но Papa гневно выдал целую отповедь: — Если Поттер уйдёт сейчас и родит где-то на стороне, а не в семье, то я не приму его ребёнка, Драко. Мало того, что дитя появится вне брака, так ещё и вне семьи. Где гарантия, что мальчишка родит именно твоего ребёнка, а не чужака. Ни малой доли наследства рода Малфой не перепадет бастарду. Это моё последнее слово. — Отец, замолчи! — закричал Малфой-младший. — Гарри и ребёнку не нужны твои деньги. Малыш будет моим, потому что я знаю моего омегу, в его верности я не сомневаюсь. Ты лучше расскажи нам всем, как посмел поить Поттера зельем против зачатия омег? Поверь, я найду этого месье Рено во Франции, отец, и он у меня за все ответит. — Это все ложь! — воскликнул Люциус. — Нарцисса, не слушай, наш сын не в себе. Это Поттер опутал разум Драко ложью, и настраивает его против меня. Ах, Гарри, Гарри… И чего тебе спокойной не жилось, а? Тебе и ребёнку не видать моих денег. — Мне не нужны ваши деньги, мистер Малфой! — ответил омежка. — Оставьте меня и нашу любовь с Драко в покое. Я не намерен задерживаться в доме, где вы продолжите подливать мне в еду яд. А если я буду в положении и выпью зелье против беременности омег, то это спровоцирует выкидыш плода и может убить меня. Вы ради своего имиджа готовы уничтожить своего внука, навредить мне — омеге? Да что вы после этого за человек? Люциус зарычал и решительно отправился в свой кабинет, даже окрик жены его не остановил. Нарцисса отдала сына няне, а сама обняла Поттера. — Мне жаль, Гарри, — произнесла она. — Драко, я потребую от мужа «Непреложный обет», что он никогда не навредит вашему союзу с Поттером и ребёнку.