I don't promise.

      Удар у Майки, если тот не сдерживается, равен четырём ударам двух тяжеловесов. Ощущения от удара можно описать, как: "Приложили под пресс об асфальт". Это странно, воистину странно то, что у такого мелкого и слабого, на первый взгляд, парня, такая сила.       Безрассудные и помешанные люди с гневом и пеной у рта доказывают что-то о дьяволе. Кто-то со смешной ухмылкой говорит про тихий омут и чертей. А друзья щебечут о силе воли и духа. Это смешно. Майки искренне посмеётся, как только заткнет противный голос в своей голове, который только и делает, что норовит взять вверх над ним.       Под ногами хрустит снег. Ботинки издают скрипучий звук, Майки зарывает ногу в розовое месиво, что осталось после драки. Это опрометчиво и до абсурда глупо. Люди не понимают. Люди глупы. Хочется остаться одному, как мальчик из того пресловутого фильма, который Манджиро смотрел по рекомендациям Дракена. Дракен. Идиотская кличка, совсем обычная и заезженная. Что-то из разряда с громкой надписью "Крутой". Дракон символизирует его натуру. Тот самый дракон из мифов, что горой стоит за принцессой. Именно тот, которого постоянно одолевают полудохлые принцы с тупыми именами по типу: "Амсифиропль и Боллугук". Майки ненавидел это. Гребанные мифы, которые ни на грамм не похожи на правду. Одолеть дракона? Хах, бред, не иначе. Только один герой может одолеть дракона. Человек с именем Манджиро.       Майки не Манджиро, а Манджиро – не Майки. Майки не герой. Это стало понятно после того, как милое: "Я зря это сделал, они могли измениться, не стоило их сразу бить", сменилось на: "Эти ублюдки своей кровью запачкали мне рубашку". Изменения происходили быстро и почти незаметно, как растут дети или же погибает любимый человек.       Пока Сано менял свои направления и цели – друзья меняли его. А Тосва, спустя какое-то время, стала пристанищем для убитых жизнью людей.       И Майки, скрепя зубами, сердцем и душой – распустил банду. Быстро и безоговорочно.       Ребята удивлялись и задерживали дыхания. Кенчик стоял сзади и с отвращением смотрел на него. Потом он поддержал, сказал, что-то из разряда – решение Майки – закон, проводил ребят взглядом и остался с Сано один на один.       Дальше пошли взаимные оскорбления, переход на личности и обидные слова, которые задевали за живое. Неизвестно почему и как это произошло, с чего всё началось, кто был первый – все просто приняли это как данность. Единственное, что можно точно утверждать, так это то, что - первым ударил Дракен. Скорее, не потому что хотел ударить, а просто они прошли точку невозврата, и пути назад не было. Так нужно было. Это сценарий дурацкой мелодрамы неизвестного режиссёра. Проще было бы забыться, исчезнуть или умереть. Выстрелить в голову проще, чем побить лучшего друга. Но Майки бьёт. Впервые за долгое время не сдерживается. Бьёт изо всей силы. Применяет кулаки, сдирает кожу, ломает кости, но бьёт.       Взгляд тупится. Кен знал, что не победит. Майки никто не победит. Но он шёл на это по своей воле. Мог отступить, мог забить, мог бросить. Мог, но не ушёл. Остался.       Манджиро, конечно, потом заплачет,как в детстве, когда перед собой, вместо друга, увидит лишь человека, который будет плеваться кровью и падать в обморок. Но это будет потом, сейчас он тут – не жалеете, не кричит, не плачет.       Улыбка не сползает с лица, а становится шире. Взгляд абсолютно сумасшедший. Ресницы немного дрожат, но это из-за снега, что падает прямо на них.       День будет вспоминаться холодной вьюгой. Внутри или снаружи – Майки не помнит.       Скулы мучительно болят, но от этого победа кажется слаще. Когда-нибудь они оба над этим посмеются. Если выживут оба.       Майки не замечает, как увлекается и превращает битву - в одностороннее избиение. Рюгуджи уже не сопротивляется. Рюгуджи уже не шевелится. Рюгуджи уже не дышит. Сано замирает. Приходит в себя, и паника накрывает его с головой, как любящий отец своего выродка. С пальцев капает горячая кровь, буквально обжигая кожу, из глаз непроизвольно и совсем ненужно ручьём текут слёзы, напоминая Ниагарский водопад в пик сезона дождей. — К... Кенчик, — Майки валится на колени, лицом утыкаясь в ледяную гладь. — Кенчик, я молю тебя, выживи.       Когда-то кто-то сказал, что история в любом случае изживёт себя. Каждый раз будет повторяться, получая этакий замкнутый круг. Идентичные события будут происходить каждый раз, когда мы открываем глаза с утра, или, когда наш слух цепляется за новости. Война за войной. У людей есть цели, и они их преследуют. Хотят территории – воюют. Хотят власти – воюют. Войной можно решить любой вопрос. Власть, деньги, слава, сила – это всё получает победитель.       Повторяются и совсем незначительные истории. Такие как: смерть, горе и печаль. Отвратительные чувства, которые люди не хотят показывать и тщательно скрывают. История повторяется, но детали меняются.       Умирающий человек умрёт, не будет чудо, его нет. Он умрёт, потому что так нужно. Это конец его истории. Это – его судьба. Её нельзя изменить.       Ты загнешь палец, но когда-то его придётся разомкнуть, и вот тогда смерть не остановить.       Дракен должен был умереть ещё тогда. Живот был проткнут почти насквозь, и тот самый ад, про который только и говорил Кен, уже ждал его. Котёл горел ясно и тихо. Ветра, как, в принципе, и воздуха вообще не было, отчего магический огонь пылал без особого усердия. Вода в котле была горячая и пахла кровью. Перед смертью Дракен это всё так и представлял. — Прости меня, Кен, я умоляю тебя, прости, — Майки бьётся о лёд, тянет волосы и почти выдирает их с головы. — Я так виноват, но прошу... Я клянусь, что стану лучше, Кен-чин, я обещаю, только прошу, пусть с тобой всё будет хорошо.       Кто вызывает скорую, Майки не знает, просто мысленно благодарит этого человека.       Из машины выходят в люди в белых халатах, пытаются расспросить Майки, но тот лишь повторяет свою мольбу и окончательно теряется в панической атаке. *** — Манджиро, успокойся, смотри на меня. Майки! — Дракен рвёт глотку, вглядываясь в лицо друга, тот в свою очередь мелко трясётся и туманными глазами следит за движениями рук. — Я...я почти убил его. — Но он живой, всё нормально. Смотри на меня, — Кен держит мальчишку за плечи своими широкими плечами закрывая его от невзгод. — Ты слышишь меня? Он жив. — Я мог убить его. Я был близок к этому, — лицо Майки находится в пяти сантиметрах от лица Дракена. Он буквально дышит ему в губы, поэтому Кен отчётливо ощущает сбившийся ритм его дыхания и сердца.       Они целуются под луной, как в романтическом фильме. Рюгуджи прижимает к себе главу Тосвы, сжимая в своих объятьях настолько, что кости хрустят. Сюжет банальней самого ебаного банана.       Кен не признается в любви, а Майки ничего не скажет. Будет смотреть на Рюгуджи с плохо скрываемым обожанием.       Никому ненужные отношения. Жалкая любовь, которая ничего не стоит. Беглые чувства, готовые раствориться под натиском огня. — Я рад, что ты успокоился, — отрываясь от Манджиро, говорит Кен. Объятья продолжаются, пусть и не такие крепкие и тесные. — Спасибо, что успокоил, — Майки прячет лицо в груди Кена, отнюдь не потому что он смущен, просто холодно сегодня. ***       Кен остаётся жив. Конечно же, он выжил. Доктора говорят про скорую выписку, обещают со дня на день отправь домой, но Рюгуджи это неинтересно. Ему всё равно, где лежать и ничего не делать.       Вся его жизнь была напрямую связана со Свастонами, и теперь, когда и их нет, у нет цели. Нет жизни, нет двигателя, который бы подталкивал его вперёд.       За две недели, что Кен лежит в больнице – Майки не приходил ни разу. Может быть, это даже к лучшему. Будет проще избавиться от привязанности сейчас, пока она не переросла в ломку. Телефон на тумбе вибрирует, оповещая хозяина о новом сообщении. «Мне очень жаль, что так вышло, Кен-чин, я передам тебе дорояки через медсестру в знак извинений. Прости меня, я пойду дальше, но теперь один. Я люблю тебя, Кенчик, и надеюсь, что когда-нибудь смогу сказать тебе это в лицо.

Манджиро»

      Аппарат, который измеряет пюльс, начинает работать быстрее. Противные звуки "Пам пам пам пам" ускоряются и напоминают бит какой-нибудь рок-песни. На улице солнце отражает снег, а Кен смотрит на стену перед собой.

Номер Майки для него заблокирован.