Запретные романы

Деревня, скрытая в Дожде, погодой не удивляла. Пасмурно и сыро, и темно круглые сутки. Отправляясь из деревни клана Курама в Амэгакуре, Какаши не рассчитывал на лёгкую прогулку, но чем глубже он уходил за границы страны Огня, тем мрачнее становилась картина. На пути постоянно попадались люди. Кто-то передвигался на повозках, кто-то шёл пешком. Неприветливые земли страны Дождей никогда не видели столько путешественников. Большая часть из них двигалась навстречу Какаши — в сторону страны Огня, и лишь некоторые сворачивали к странам Рек и Травы. Выглядели люди плохо, и не оттого, что долго находились в пути: вряд ли за несколько недель одежды могли превратиться в лохмотья. В странах, располагавшихся между странами Ветра и Земли, ещё со времён первых войн шиноби царствовала бедность из-за бесконечных междоусобиц и сражений Великих стран шиноби. По-хорошему стоило вернуться в Коноху. Происходило что-то непонятное. Беженцы — особенно в таких количествах — могли принести достаточно неприятностей. Не говоря о маргинальности, которую они приносили с собой, среди них не могло не быть шиноби. Но на границе страны Огня работал патруль, а в самой Конохе осталась Пятая. И хотя данные ею две недели уже давным-давно вышли, Какаши не мог упустить шанс разобраться с Кагуро Курама. В другой раз его могли просто не отпустить из деревни. Передвигаясь под личиной молчаливого дряхлого старика, Какаши слушал и наблюдал. Но чем больше слушал, тем сильнее путался. Кто-то жаловался на исчезновения близких родственников, кто-то на безработицу и голод, кто-то и вовсе на зверя о трёх головах. В одном только разговоры сходились: бежали люди из деревни скрытой Скалы. В один из дней Какаши стал свидетелем невменяемого состояния двух женщин: на заднем дворе постоялого двора они избивали друг друга насмерть, не чувствуя ни боли, ни прикладываемой силы. — Не похож запах на алкоголь, — подтвердил его мысли Паккун, принюхавшись к странной парочке. — Что-то… другое. Химия. И почти сразу замолчал и спрятался под полы плаща Какаши — говорящий пёс привлекал внимание даже среди гражданских, не говоря уже о шиноби. Из-за беженцев все дешёвые гостиницы в Амэгакурэ были переполнены, а останавливаться в дорогой значило привлекать к себе внимание. В былые времена Какаши действовал бы быстрее. Но тогда на его стороне была юношеская самоуверенность, решительность и шаринган. Теперь же цепи обязательств и ответственности побуждали аккуратничать — что глубоко в душе, где ещё оставалось место человеческим эмоциям, раздражало. — Это не сработает, — буркнул Паккун, наблюдая, как Какаши срывает объявление о наборе уборщиков в одну из башен с намерением предъявить при найме на работу в главной башне. — Думаешь, у них тут всё настолько плохо с управлением? — Да, — лаконично ответил Какаши. И оказался прав. Начальник охраны, заведовавший также и наймом персонала, почесал затылок и пробормотал: «Ну, надо так надо… Но свободные комнаты персонала остались только на нижних ярусах». Комната на нижних ярусах осложняла задачу подобраться к Кагуро Курама. Он обитал на верхних, скрывавшихся над облаками этажах и лишь в исключительных случаях спускался вниз, туда, где шёл непрекращающийся дождь. Но работа уборщика имела свои плюсы: день за днём Какаши получал всё больше и больше ключей доступа, располагая к себе сотрудников башни. Добродушных стариков любили, и Какаши тем пользовался. Какаши не хотел устраивать из битвы с Кагуро побоище. Идеальным решением проблемы было бы устранить его наедине, когда тот не ждал опасности. — А у малышки собака появилась, — сказал ему как-то Паккун, когда Какаши раскладывал постель в отведённой ему каморке. — М-м? — не поняв, о чём друг, промычал Какаши. — К малышке Сакуре прибился какой-то кобель, говорю, — проворчал Паккун. — Чёрная дворняга. Задумавшись, Какаши устало рухнул на постель и спросил: — Это самая важная информация, которую тебе передал Булл? — Нет ничего важнее того, что моё место занимает какое-то отродье клана Инузука, — недовольно буркнул Паккун, устраиваясь на коврике у кровати. — Подъедает мои рёбрышки. — Тебе вообще рёбрышки нельзя, у тебя желудок больной. — Малышка считает, что можно. Какаши лежал, уставившись в потолок глазами полными бессонницы. Уголки его губ дёрнулись. — Она тебя балует. — Да, — буркнул Паккун. — Я скучаю. Скучал не он один. Но допускать лишних мыслей было нельзя. Он на задании. Зажмурившись, Какаши перевёл дыхание. Концентрация — лучший спутник в тылу врага. * * * — Ты права, собака точно нинкен, — сказала Хана и, угостив послушно сидящего на столе чёрного пса, убрала руки в карманы халата. — Но не наш. Сакура стояла напротив с огромным пакетом сухого корма и тоскливо рассматривала довольную и вполне жизнерадостную дворнягу. Хана улыбнулась и продолжила: — Но ты молодец, что догадалась и привела его на осмотр. — Да как тут не догадаться, когда он такой умный, — уныло пробормотала Сакура. — Но раз не ваш, чей тогда? Нинкены Шестого призывные и разговаривают, а этот точно самый обычный пёс. — Может быть, и ничей, — ответила Хана. — Иногда наши псы заводят потомство, о котором мы не знаем. В конце концов, какими бы умными нинкены не были, они всё равно животные, а не люди. Вполне возможно, что этот чудесный пёсик — полукровка. Да, красавчик? Пёс завилял хвостом и пару раз гавкнул. Хана потрепала его за холку и, подумав, сказала: — Если хочешь, могу показать пару фокусов Инузука. Но должна предупредить: наши тренировки для терпеливых и выносливых. — Не думаю, что оно мне надо, — покачала головой Сакура. — Но за предложение спасибо. И за помощь тоже. — Да не за что, обращайся, — улыбнулась Хана. Выйдя из ветеринарной клиники клана Инузука, Сакура обернулась на следующего за ней пса. И что ей с ним делать? С той самой попойки в ресторане он поселился под дверьми её дома и тёмной тенью преследовал на улицах Конохи. Смиренно ждал у крыльца больницы, под лавкой у магазинчика Ино… преданно заглядывал в глаза, ожидая вкусных угощений после походов в магазин. Для обычной собаки чёрная дворняга была слишком последовательна и логична в своих действиях и оттого натолкнула на мысль о родстве с нинкенами. Они прожили бок о бок с неделю, прежде чем Сакура поняла, что дальше так продолжаться не может. И теперь, убедившись, что пёс действительно был в родстве с псами-нинзя, думала, что с этой информацией делать. Вообще-то пёс действительно был красивым. Крупный, в холке чуть выше её колен, внешне чем-то напоминавший волка. Глаза — голубые омуты, на стоящих ушах — кисточки, как у рыси. Шерсть под ладонью ощущалась мягкой, хотя и пыльной… — Как Хана сказала, красавчик? — присев на корточки, произнесла Сакура и улыбнулась добродушному оскалу, так похожему на человеческую улыбку. — Будешь Красавчиком. И засмеялась, когда пёс полез лизать ей руки. Тем же днём в магазине был куплен шампунь для собак, а на коврике в коридоре поселился новый житель. * * * За почти месяц работы в башне Какаши видел Кагуро Курама от силы три раза, зато слышал о нём постоянно. Слухами полнились коридоры. Шиноби Амэ говорили о нём на полутонах, с опаской и замолкали поначалу, стоило Какаши приблизиться, а выглядел он не угрожающе — много ли опасности несёт едва передвигающий ноги старик? Кагуро Курама в Амэ боялись не меньше, чем за её пределами. Жалости он не испытывал ни к чужим, ни к своим и потакал исключительно личным интересам. — Осса говорил, что Курама-сама собирается провести Турнир на выживание. Как в Ишигакурэ, — шептал один охранник другому. — Ну и придурок ты, он же шутил! — Курама-сама не шутит такими вещами! Какаши остановился, прислушиваясь к разговору, сделал вид, что переводит дыхание. — Миса-сама этого не допустит! — Скажет слово против и сама пойдёт по ленточке! Вот увидишь, этот псих из Огня и её пришьёт, если захочет! Миса Ханзо, глава безопасности, далеко не первая наследница в самом многочисленном клане Амэ, была талантливой куноичи. Одной из немногих, кого вообще можно было брать в расчёт. Шмякнув шваброй в ведро с водой, Какаши крепко задумался. Она служила непосредственно Кагуро, но была ли в действительности предана ему? — Эй, старик, дай пройти, — грубо толкнув его в плечо, произнёс какой-то молодой шиноби. — Не видишь, что коридор узкий, совсем слепой? Какаши учтиво и глубоко склонился, заталкивая поглубже желание схватить щенка с запястье, вывернуть руку и давить, пока не раздастся треск кости. Интересно, как скоро бы он взвыл, моля о пощаде? Шиноби же, к его счастью неспособный читать мысли, пренебрежительно фыркнул и скрылся из вида. Жестокость, в мирное время дремавшая на дне сознания, уже некоторое время как давала о себе знать чаще и чаще. Приступы раздражения напоминали поднимающийся от падения камней со дна старого озера ил. Какаши не мог расслабиться даже во сне. Напряжение копилось, и выплеснуть его было некуда. Не помогали и хамские замашки местных придурков, и промедление, заставлявшее Какаши оставаться в этой дыре. Вдруг Какаши подхватили под руку, как если бы хотели помочь. Инстинктивно он едва не дёрнулся назад, мышцы напряглись. От разоблачения спасли доли секунды и вопрос, быстро заданный женским голосом: — Дедушка, вы в порядке? Приподняв голову, Какаши встретился взглядом с глубокими синими глазами блондинки — Мисы Ханзо. — Вы не ушиблись? Покачав головой, Какаши ответил: — Нет, благодарю вас, Ханзо-сан. Он попытался было глубоко поклониться, но Миса того не позволила. — Передо мной только ещё старики-гражданские не кланялись, — пробормотала она и сказала громче, словно думала, что у него проблемы со слухом: — Как вы здесь оказались, дедушка? Вы из беженцев? Башня — охраняемый объект, вам нельзя здесь находиться. Она не удивилась, что он знает её имя? — Я — уборщик. — Уборщик, вы? — скептически подняв бровь спросила Миса. Будь у него возможность, он бы посмеялся, но по иным причинам: иногда Какаши хотел бы быть просто уборщикам. Ходить по улице, мести листья, смотреть, как летят по небу облака… — Кто вас нанял? Полный идиот. Разговор свернул в неудобное и опасное русло, где Какаши мог бы лишиться места — а это поставило бы под угрозу продвижение миссии. Как ответить? Миса Ханзо не просто так занимала свой пост. Дурой она не была. — Тревога! Выходы заблокированы! Идентифицирован выплеск чакры стихии молнии! Тревога! Выходы заблокированы!.. Громкоговоритель на стене разорвался сиреной. В коридорах погасло основное освещение, и включились аварийные лампочки. Миса дёрнулась и насторожилась мгновенно, вперив взгляд на громкоговоритель. — Тревога! Выходы заблокированы! — Ксо!.. — выругалась она и, бросив только: «Дедушка, запритесь в своей комнате», кинулась прочь по коридору. Какаши выдохнув, молча смотрел ей вслед. Что бы там не произошло, это было не его проблемой и не его поводом беспокоиться. Скорее напротив: в его же интересах использовать инцидент в своих целях. В хаосе никто не обратит внимания на старика-уборщика. Рядом пробежал молодой шиноби, не повернув на него и головы, полностью подтвердив догадку. Не желая терять ни минуты, Какаши быстро начал подъём наверх по пожарной лестнице, методично расставляя метки хирайшина везде, где находил место. Он нервничал. Сирена орала на всех этажах, и это заставляло действовать быстро. И, несмотря на сосредоточенность, мысли с вопросами нет-нет, да проникали в сознание. Что же там произошло? Молния была чужда Амэгакуре. Шиноби Амэ не развивали эту стихию, даже имея к ней предрасположенность. Погодные условия препятствовали тренировкам, а само её использование в неумелых руках становилось обоюдоострым мечом. Раз датчики зафиксировали всплеск чакры стихии молнии, это точно был чужак. Сигнализация орала на всю башню не меньше пятнадцати минут. Какаши успел подняться на верхний этаж, где располагался кабинет Кагуро Курама. Адреналин бурлил в крови. Здесь он не мог находиться никак и ни по какой причине. В кабинет Курама попадали только самые доверенные лица. Прислушавшись, Какаши сосредоточился, но как не пытался, не мог засечь чакру Кагуро внутри. Либо его в кабинете не было, либо он её глушил, и глушил тщательно. Запахи в коридоре витали слишком разные. Что ж. Отступать назад было поздно. Достав из внутреннего кармана кунай, Какаши резко толкнул дверь вперёд. Изнутри ему ответила тишина. В кабинете было пусто. Стащив капюшон, Какаши быстрым шагом прошёл к столу и окинул натренированным взглядом разбросанные бумаги: бухгалтерские книги, административный бред, газетные выжимки, аппаратная переписка. Однако парочка отчётов из лаборатории привлекла его внимание. Препарат Бета. Комплекс разработок Ишигакурэ. Влияние комплекса Бета на физиологические реакции человеческого организма. В памяти сразу всплыл эпизод с миссии в Амэ: Миса Ханзо, в этом же самом кабинете, тихо докладывающая о чём-то. Недовольный Кагуро. — Ну, прикажи скинуть их в карцер, пусть протрезвеют. Нам на службе обдолбанные не нужны. — Эпидемия. Шиноби Амэ пристрастились к какой-то наркотической дряни. Напрочь отключает страх. Какаши нахмурился, с трудом вспоминая, что там дальше говорил Курама. — Будьте осторожны, скоро и до вас дойдёт. Не дошло ли уже? Произошедшее на экзамене на чунина походило на массовый эпизод отравления. Ишигакурэ, скрытая Скала. Та самая, откуда бесконечными потоками шли беженцы. Маленькая деревня уровня Амэ, располагавшаяся между странами Ветра и Земли. Со страной Огня она не имела ни границ, ни связей. Какаши не помнил ни черта об Ишигакурэ. Но времени думать на данный момент не было. Сунув папки с отчётами во внутренний карман холщового плаща, Какаши карандашом, чтобы не оставлять отпечатков, поковырялся в стопках писем. Взгляд цеплялся за мелькавшие адреса — Касай Хи встречалась и как отправитель, и как адресат. Какаши нахмурился. Кагуро Курама вёл переписку со столицей страны Огня? Имя адресата нигде не значилось. Только адрес: улица Осикара, дом пять. Какаши редко бывал в столице и помнить не помнил, что там располагалось. Вытащив письма, Какаши засунул их в карман к отчётам. В коридоре послышались голоса и топот пробежавших мимо шиноби. Надо было убираться. — Тревога! Выходы заблокированы! Идентифицирован выплеск чакры стихии молнии! Тревога! Выходы заблокированы!.. Не медля, Какаши поставил формулу хирайшина под выступ подоконника и, убедившись, что она работает, вышел из кабинета Кагуро. Этажами ниже Какаши наткнулся на молодую куноичи, которая посоветовала ему спрятаться у себя в подсобке. — Пока мы не обнаружим чужака, дедушка, вам лучше убраться куда подальше! Вы не шиноби и можете стать лёгкой жертвой! Странно девчонка представляла себе шпиона в стане врага — размахивающим кунаем направо и налево? И перерезающим глотки каждому встречному. Но спрос с нее был мал: у страха глаза велики. Особенно когда подготовки должной нет, за каждым поворотом видится угроза. Какаши спорить не стал. Ему и на руку было закрыться у себя и спокойно почитать украденные документы, пока все шиноби Амэ ищут вора. Но, взявшись за ручку, Какаши застыл у двери своей комнаты. Волосы на затылке встали дыбом от прошедших по пальцам едва слышимым отголоскам чакры стихии молнии. — Развейся, — тихо пробормотал он, пустив чакру по пальцам. Кто бы там ни был, с ним он разберётся сам. Сконцентрировавшись, Какаши шагнул в комнату. На его кровати сидела Югао Узуки. — Привет, — помахав рукой, мягко улыбнулась она. Что ж. Не того он ожидал. — Югао, — вместо приветствия сказал он. — Что ты тут делаешь? Ее никогда бы не послала Цунаде: Цунаде в принципе больше никого в Амэ добровольно не послала бы. Не после Джирайи и их последней с Сакурой миссии. Сакура. Какаши нахмурился. Ответ, появившийся в голове внезапно, ему не понравился. — Я с посланием, — ответила Югао, вставая ему навстречу. И внезапно улыбнулась, сочтя нужным прокомментировать его внешний вид: — Выглядишь… состарившимся. — Ага, очень смешно, — пробормотал Какаши, скользнув взглядом по своему отражению в зеркале: на него смотрел самый настоящий, уже привычный глазу старик. Под хенге ходить было опасно, и потому Какаши ежедневно тратил время на поддержание грима. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел собственное лицо. Югао больше не произнесла ни слова, просто молча протянула свёрнутое письмо. Хотя оно и было запечатано, судя по виду его вскрывали уже несколько раз. Какаши пробежался взглядом по ровному почерку Хинаты Хьюго. Закончив, он прикрыл глаза и качнул головой. — Чёрт, — вырвалось непроизвольно. Вотум недоверия Конохе звучал не просто плохо, а катастрофически. Один Ками ведал, к чему мог привести открытый конфликт Конохи со столицей страны Огня. Стабильность всегда держалась на балансе сил: управленческие решения даймё обеспечивались силой Хокаге, а возможности Хокаге, в свою очередь, зависели от экономических и политических решений даймё. Чиновники страны, не будучи шиноби, не могли трезво отвечать за стратегически военные решения страны, так же как и шиноби ничего не смыслили в экономических стратегиях развития. Баланс работал не одно и не два столетия. Если перевести управление шиноби из скрытой деревни в столицу лучше не станет: без жесткой иерархии кланы быстро скатятся обратно в междоусобную борьбу, и ни о какой единой стране не будет и речи. Сотни мелких княжеств в руках кланов. Не говоря о том, что кланы с крайней неохотой покидали насиженные места жительства, и вряд ли согласятся переселиться в Касай Хи. Последним доказательством тому служил клан Курама, лишь спустя больше сотни лет присоединившийся к Конохе. О военном принуждении кланов также не могло идти и речи, не в близкой перспективе. Гражданские самураи совладают с генинами, но и только. Что даймё будет делать с истинными талантами? А в каждом клане нет-нет, да рождается несколько одарённых человек, достигающих высокого уровня. И против таких шиноби самураям противопоставить нечего. Вырастить же из самурая шиноби хотя бы уровня чунина сложно — нужна система подготовки. У Конохи была система, в Касай Хи — нет. Как этого можно было не понимать?! Сын даймё не понимал. — Кто читал это письмо? — спросил Какаши и, прикрыв глаза, прошёлся по комнате. — Ханаби, Ино, Шикамару, Сакура, — ответила Югао. — Не знаю, что в нём, но Сакура не выглядела счастливой, когда пришла к нам. Кажется, это идея Шикамару Нара. — К нам? — Какаши остановился, нахмурился, посмотрел на Югао. Югао помялась, но ответила. И чем больше Какаши слушал, тем спокойнее становился. Со стороны могло так показаться. На деле он ощущал ни с чем несравнимое бешенство. Подойдя к тумбочке и вытащив свиток, он присел на корточки и сложил печати. На запечатывающей технике с хлопком появилась одежда, оружие и протектор. Выложив на освободившуюся печать собранные в кабинете Кагуро Курама отчёты и письма, Какаши запечатал его обратно. Не поднимая головы, Какаши спросил: — Мне нужно, чтобы ты покинула башню и ждала меня на выходе из деревни. Югао кивнула, но с сомнением произнесла: — Не будет ли это глупостью — нападать в лоб, когда они ждут? Я создала эту суматоху, чтобы проникнуть в башню. Не думала, что придётся сражаться. Внутри клокотало бешенство. На даймё и его сына, на Цунаде, старейшин, глав кланов с попустительства которых происходил весь этот бардак. Даже на Тэтсуйю Курама, который струсил сам разобраться с сыном и сбросил это дерьмо на него, Какаши. Он хотел был аккуратным, не высовываться, не доставлять деревне проблем. Выполнить миссию тихо и чисто, не оставив и следа. Убрать с доски Кагуро Курама, словно его там никогда и не было. Так, как сделал бы член отряда АНБУ. Что ж. Не впервой ему менять план. Кажется, все забыли, кому они вручили титул Шестого Хокаге. Какаши прокрутил кунай на пальце и решительно ответил, смерив Югао пустым взглядом серых глаз: — Я просто прирежу здесь всех. * * * Кровь была везде. Брызги чужой крови пропитали внешний слой форменного жилета. Вытерев рукавом лицо, Какаши повёл плечами. Наконец-то не было необходимости горбиться, изображая старость. Мышцы приятно покалывали от нагрузки. Взгляд сухо обвёл коридор. За спиной лежало три трупа с перерезанными глотками. Ничего так разминка. Отбивались шиноби Амэ неплохо, но техника ближнего боя у всех хромала на обе ноги. Скорость реакции отвратительна. Сила в ударах оставляла желать лучшего. В Конохе такие оставались на уровне генинов. И это — служащие в главной башне, лучшие из лучших! Какаши развернулся и уверенно двинулся прочь. Аварийные лампы горели тусклым жёлтым светом. Сирена орала, как не в себя. Время от времени он, руководствуясь исключительно злостью, использовал шиден. Хотели силы? Не доставало им уверенности и жёсткой руки? Ну, так они получат. От ужаса на лицах шиноби Амэ он получал мерзкое, низкое и поганое удовлетворение. Переходя из коридора в коридор, он молча, без единого слова вырезал всех, кто попадался на пути. Клокотавшая в груди ярость растекалась по венам морозом. Так выглядел новый мир? Хорошо, что Наруто его не видел. Встретившийся на повороте совсем юный мальчишка с протектором Амэ попытался было сбежать. Какаши ловко подсёк нему ногу и, уперевшись коленом в лопатки, одним движением свернул шею. Безжизненное тело неподвижно застыло. — А вы не разочаровываете, Хатаке-сан, — раздался за спиной довольный голос. Какаши медленно поднялся и обернулся. Кагуро Курама стоял в десяти метрах дальше по коридору. — Вас не просто так называли Хладнокровным Какаши, да, Хатаке-сан? — улыбаясь во весь рот, произнёс Кагуро. — Так ты действуешь, когда яйца свободны, да? Ну, та розоволосая девчонка, из-за которой ты так глупо подставился. Её в этот раз здесь нет? Оглянувшись, Кагуро усмехнулся и развёл руками: — Что ж, давай сразимся, раз так хочешь. Какаши крутанул пальцами кунай, рассматривая так похожего на Хидео мужчину. Он убил его младшего брата, а теперь должен был убить старшего. И сожалений не испытывал. Мальчишка. Дурной и эгоистичный ребёнок в личине взрослого. Талант выжег пламенем весь потенциал, оставив только лишь мину, способную разорваться от любого неосторожного действия. Обратная сторона одарённости выглядела именно так. Не всем талантливым шиноби суждено было стать героями. Хмыкнув, Кагуро спросил: — Боишься? Реальность перед глазами поплыла. Стены начали искривляться, медленно сползая на пол и уходя круговоротами на потолок. В то время как остальные члены клана Курама складывали печати, Кагуро использовал гендзютсу, и пальцем не пошевелив. — Ну, попробуешь напасть? — спросил он. — Много чести, — ответил Какаши. — Подождёшь. А в следующую секунду оказался рассечённым напополам. Для Кагуро Курама — в его же гендзютсу. В секунду переместившись в коридор ниже, Какаши на автомате выбил из рук оказавшегося рядом шиноби кусаригаму, одним взмахом вспорол живот, оттолкнул к стене и тут же поморщился. Кровь вместе с кишками хлынула на пол. Грязно. Дальше по коридору застыла куноичи. Во все глаза она смотрела на развернувшуюся картину, и плескавшийся в глазах шок вызвал укол сочувствия. — То… то… Томоэ, — выдавила она, глядя на захлёбывающегося кровью мужчину. Какаши помедлил. Он знал, каково это — терять близких. Но он терял, многие теряли. Это участь шиноби. Ты или тебя. Зародившиеся зачатки жалости девчонка в нём убила, в следующую же секунду кинувшись прочь. Даже не попыталась напасть, помочь товарищу или хотя бы отомстить. Нет, бросилась бежать. Какаши настиг её на следующем же повороте. Из громкоговорителей орала сигнализация, реагировавшая на сигналы тревоги. Коридоры были бесконечны, а количество собравшейся в них охраны Амэ — неисчислимо. Какаши почти не тратил на них чакры, не оставляя за собой никого в живых. — Что за чёрт?! — кричал Кагуро, натыкаясь на него раз за разом и встречая один и тот же результат. Гендзютсу в гендзютсу. — Ты будешь сражаться или нет?! — в очередной раз промахнувшись с иллюзией взорвался Кагуро Курама: коридор в момент оказался пуст. — Ты, трусливый ублюдок!.. — А я по твоему что делаю? — спросил Какаши из-за его спины и быстро, пока Курама на несколько секунд завис от шока, ударил разрядом молнии в спину. Не попал, лишь задел. Кагуро отклонился в последний момент. Рванув назад, Какаши сложил печать и переместился за угол дальше по коридору. Победить Кагуро Курама в прямом бою едва ли было возможным. Его гендзютсу было воистину удивительным. Какаши с ним соприкасался на доли мгновений, а голова уже начинала болеть. Разум плавился от бесконечных иллюзий. Хорошо было только то, что такие насыщенные и сильные гендзютсу действовали в равной силе как на атакуемого, так и на владельца техники. Чем дольше они сражались, тем больше теряли самообладание. Тем больше полагались на инстинкты. — Чёрт! — прикрикнул Кагуро за поворотом. Инстинкты Кагуро Курамы были истеричны и эмоциональны. Какаши Хатаке на автомате превосходно убивал. Прижавшись спиной к стене, он перевёл дыхание. К этому моменту Югао уже должна была добраться до выхода из Амэ, а вместе с ней и запечатанные свитки с отчётами и переписками, и его метка хирайшина. Оставалось только разобраться здесь со всем и убраться из проклятой деревни. Если получится. Подцепив из кармана кунай, Какаши переместился в коридор на ярус выше. Чем меньше шиноби останется в Амэ, тем лучше. В какой-то момент, когда Какаши потерялся в количестве убитых, кто-то всё же успел добраться до пункта охраны. Сигнализация стихла. Из громкоговорителя раздался голос Кагуро: — Всем покинуть здание! Повторяю: всем покинуть здание! В бой с чужаком не вступать! Много ему времени потребовалось для такого решения: узкие коридоры главной башни были устланы трупами своих защитников. Какаши зажмурился. Голова раскалывалась. Иллюзии и перемещения, которым он уже потерял счёт, выматывали. Даже Минато признавал, что уставал от частого использования хирайшина, а он был к нему привычен. Если оставшаяся охрана Амэ сейчас, следуя приказу, покинет башню, сражаться ему придётся с Кагуро Курама один на один. То не на руку. Мальчишка силён не в меру. Какаши быстро сложил печати и переместился вниз, к зданию напротив главного входа в башню. Скрылся в тени козырька, прислонился к холодному бетону стены. Воздух был сырой, но зато свежий. На улице уже горело освещение. Ворота входа в башню были подняты. Из здания выбегали люди. На улице у него меньше возможностей для использования хирайшина — из-за непрекращающихся дождей на улицу Какаши выходил крайне редко, — но сейчас это было к лучшему. Ему нужна была передышка. У ворот собралась толпа. Покидавшие башню шиноби в нарушении всех протоколов, словно считая себя по факту нахождения вне башни в безопасности, останавливались, кидали взгляд наверх, по бетонной уходящей в облака стене, облегчённо выдыхали. Куноичи бросались к подружкам с обсуждениями. Спрашивали друг к друга о служивших на верхних ярусах знакомых. Искали друзей. Кто-то рыдал. Какаши присел на корточки. Выдохнул. Изо рта пошёл пар. Участь маленьких деревень, как и слабых шиноби — идти на сделки. Или погибать. Пальцы быстро перебрали печати. — Стихия огня: техника великого огненного шара! Пламя разгорающегося из чакры огня по обыкновению опаляло оголённую кожу. Яркость вспышки слепила. Завтра будут болеть глаза. Вспышка, и огонь, с шумом прокатившись по узкой улице, поглотил толпу у входа, осветив ворота неровными вспышками плазмы. Крики охваченных пламенем людей стихли быстро. Кто-то умудрялся выбраться из шара, но, обугленный, падал замертво. Поднявшись, Какаши быстро скрылся в тени проулка. Башен в Амэ было множество, как и мелких шиноби — не счесть. Ночь стала ему помощницей, как бывало уже ни раз. Работать в темноте Какаши было привычнее, чем при свете дня. Прокрадываться сзади, скользить в тенях, дышать еле слышно, избегая ярких вывесок. На улицах Амэ включили сирену. Громкоговоритель предупредительно просил гражданских оставаться в домах, а шиноби — проявлять бдительность. Оттолкнув тело пронзённого насквозь мужчины, Какаши не сдержал мрачного удивления. Брови взлетели вверх. Бдительность? Они себе льстили. — Ни шагу дальше! — раздался голос Мисы Ханзо. Она спрыгнула с балкона прямо напротив и выставила вперёд обхваченную двумя руками катану. К чести её, руки её не дрожали, хотя хват и был странным. Нетипичным. Так оружие держали только те, кто не умел им пользоваться и кому сил не хватало держать одной рукой. Какаши помедлил, считая секунды отдыха. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. — Сдавайся! — крикнула она. — У тебя нет шансов. Скоро здесь будет Кагуро! Тринадцать. Четырнадцать. Пальцы, сжимавшие кунай, болезненно подрагивали от напряжения. Пятнадцать. — Он уничтожит тебя! Если что Какаши и знал о Мисе Ханзо так это то, что она исключительно хороша в водных техниках дальнего боя. И потому, переместившись, к ней за спину, навязал ближний. Катана против куная — опасно, но и дальний бой — не тактика этой битвы. — Чёрт!.. Миса — или тот, кто ей притворялся — едва уклонилась от атаки. Звон металла сотряс воздух. В синих глазах застыла ярость. Конечно, скорость хирайшина не могла не потрясать. Из ныне существующих техник она была быстрее прочих. Неподвластная сила. Миса отвечала с силой, но без должной прыти. Лязг оружия играл на её нервах, как на разлаженных струнах. Разум отключался. Меньше анализа, больше инстинктов. Больше неловких движений. Больше ошибок. Одна вытренированная до автоматизма подсечка, и Миса Ханзо полетела на мокрую землю, успев однако увернуться от летящего следом куная. Женское лицо обезобразилось звериным яростным оскалом, и рука с катаной дёрнулась вперёд, загребая воздух вокруг, словно косой. Столь явный непрофессионализм и глупость вырвали Какаши из пелены бессознательности движений. Тело застыло, словно подчиняясь обнулению всех команд. Едкий запах горящего торфа коснулся носа. Какаши дёрнулся назад, ожидая мгновенного взрыва, но не сдвинулся с места. Под ногами разверзлась затягивающая топь. Рябь расходилась вокруг неидеальными и кривыми линиями, словно из-под руки художника-недоучки. Осознание пронзило вместе с вырвавшимися из-под видимой топи каменными иглами. — Развейся! — выкрикнул Какаши, подаваясь всем корпусом назад, но не успел — иглы, в отличие от топи, иллюзией не были. Со стороны послышался гогот, едва ли принадлежащий хрупкой женщине. Какаши отскочил на десяток метров и оступился, переведя слишком много веса на пронзённое в двух местах бедро. Боль резкой отрезвляющей волной пронзила тело. Под ногами вновь разверзлась мягкая топь, а хохот незатихающей насмешкой эхом катался в пространстве вокруг. Вода хлюпала под ногами, и куда бы Какаши не перемещался, везде его настигали каменные иглы. Уйти из замкнутого периметра каменных башен не получалось. Кагуро следовал за ним по пятам. Не тумань боль разум, Какаши бы определённо оценил настойчивость и упрямство старшего Курамы. Но в тот момент он действовал на голых инстинктах, медленно уходя в глухую оборону. Механические движения глушили сознание, оставив тому лишь наблюдать, как беснуется в хаосе собственных иллюзий Кагуро. — Да какой ты Хладнокровный Какаши, ты просто никчёмный переоценённый трус, — внезапно замедлившись, засмеялся Курама. Дождь лупил по мостовой, до нитки пропитав их с ног до головы. Потеря крови ослабляла тело. Реальность перед глазами Какаши плыла, и отнюдь не от иллюзий. Кагуро наблюдал за Какаши, как кошки наблюдают за непонятными им явлениями. — И на что ты рассчитывал? Победить меня невозможно. Мои иллюзии божественны. Какаши повёл плечами и зажмурился. Нога подчинялась с каждым мгновением всё хуже. А Кагуро Курама продолжал болтать: — Тебе следовало не мучиться и погибнуть ещё на войне. А так сгинешь здесь — верну тебя в Коноху по кусочкам. Вот умора, а?.. Нашинкованный Шестой Хокаге. Мокрые пряди волос падали на лоб. Какаши в одном был согласен с Курамой — долго он так и вправду не протянет. Но и умирать под его рукой он не собирался. Много чести какому-то юнцу. И с этим юнцом стоило заканчивать. Продолжать бой Какаши был уже не в силах, поэтому сделал то, что посчитал бы верхом глупости в любой другой ситуации. Стремительно припав к земле, он высвободил в гладь воды на мостовой всю чакру, что мог собрать на тот момент: — Стихия молнии: тысячи мерцающих молний! Разряды электричества пустились в пляс подобно взбесившемся божествам, захватывая в ловушку всех, кто соприкасался с водой. Белыми вспышками озарились все улицы Амэгакурэ, но Какаши этого уже не видел: молния не пощадила своего создателя. Потерял сознание он мгновенно. * * * Наклонившись к зеркалу, Сакура выгнула язык. Четыре вертикальных линии уходили глубоко в гортань. Прошло достаточно времени, но жжение всё ещё давало о себе знать. Память услужливо подбрасывала гостиную большого традиционного японского дома, приглушённое освещение и шуршание ночного ветра. Она до сих пор не верила, что решилась на это, но доказательство несколько недель отдавалось зудящей болью под языком. Тензо не обманул: на уговоренный день были собраны все десять человек. Все десять — под масками, кроме неё самой и Тензо-семпая. — Мы хотим уговора на молчание вперёд обсуждений, Тензо, — сказал один из них, не двигаясь из уютного мягкого кресла. — Девочка же знает, что от неё потребуется, да? Несмотря на свой богатый опыт, в их глазах Сакура была всего лишь птенцом. И ей сложно было их винить за высокомерие. Их боевой стаж был несравним с её собственным. — Я согласна на ваше условие, — ответила Сакура. — Первое условие, — уточнил тот же самый мужчина, остальные молчали. — Остальное — после, — нахмурившись, ответил ему Тензо. — Второе… заключается в том, что говорить мы будем без твоего присутствия. ...Сакура оттолкнулась от раковины и глубоко вздохнула. В зеркале отражалась всё та же самая молодая девушка, всё та же Сакура Харуно, которой она была всегда, но то был обман. Из зеркала на неё смотрела незнакомка, согласившаяся взять на себя роль, которую играть не желала. Но, если задуматься, выбора ей не дали. Цунаде-шишо хотела сделать из неё шпионку. Шикамару манипулировал совестью и состраданием, подталкивая на поступок, который стоил бы ей если не жизни, то карьеры точно. В памяти то и дело ворочались слова Хидео Курамы: с силой за спиной проще отказывать. Он предлагал ей клан, но клан — оружие последнего аргумента. Кончик языка упёрся в верхнюю губу, а взгляд в тысячный раз за эти дни скользнул по печати. — Мы хотим служить Конохе, — сказал мужчина из Десятки, стоило Тензо закрыть дверь. — Но не под руководством Пятой. — Я не собираюсь играть в политические игры. Не против собственной же наставницы. Сакура стояла напротив шиноби Корня, не испытывая ни малейшего желания опуститься на предложенное кресло. Инстинкты вопили: отступай, беги! Силы их были не сопоставимы. В бою у неё не было шансов. — Тебя никто и не просит выступать против, — тоном, полным досады, протянул он. — Ты вообще считай себя звеном связующим. Смотри, какое дело, девочка. Каждый из нас стоит десятки бойцов АНБУ. И мы не чураемся грязной и сложной работы. А её всегда было достаточно. Сейчас Пятая Хокаге пытается разгребать мусор регулярными силами шиноби… Что, впрочем, и стоило ожидать от ученицы Третьего. Наше предложение просто: мы хотим служить Конохе. Но нам нужды гарантии, что это будет служба, а не тюрьма или смертельный приговор. Будем прикрывать друг друга. Мы — Шестого, он — нас. Сакура снова колебалась. С одной стороны, предложение было выгодным. Десять незарегистрированных элитных шиноби могли принести много пользы. В их нестабильном положении отказываться от такой силы и возможностей было бы глупостью. С помощью Десятки можно было бы даже попробовать решить проблему Кагуро Курамы без необходимости самолично Шестому Хокаге отправляться в Амэ. С другой же, всплыви информация о Десятке в других скрытых деревнях, о последствиях можно только предполагать. Одним из главных пунктов мирного послевоенного договора между странами был пункт об открытости источников о штате шиноби. Но, в отличие от многих других стран, страна Огня переживала турбулентность. И последнее, на что они имели право — игнорировать ресурсы. Прошло несколько долгих минут молчания, прежде чем Сакура кивнула в знак согласия. — Чудно, — заключил мужчина и, стоило им обменяться печатями молчания, протянул руку: — Шидори Нара. В тот вечер Сакуру ждало немало сюрпризов. Начиная с личности лидера Десятки, приходившегося родственником Шикамару, и заканчивая присутствием Сая в отряде. — Привет, — скромно — как умел только Сай, — улыбнулся он. Смотря на себя в зеркало, Сакура всё ещё не могла поверить, что решилась на это. Она отказалась от наложения печати призыва, ограничившись обменом домашними телефонами с Шидори Нара. — Я — связной с Шестым, а ты — с остальными, — сказала она ему. Как ни странно, Сакура не испытывала напряжения от необходимости хранить тайну. Скорее напротив: ей стало легче. Передвигаясь по деревне, Сакура больше не переживала о необходимости отвечать за свои действия перед Цунаде-шишо. Чувство, что она что-то может сделать — возможно, обманчивое, — дарило долгожданное успокоение. Сакура надеялась, что Десятка сможет помочь на границе. Смотреть на неоправданно большой приток шиноби в госпитале было тяжело. * * * — Как тебе новое назначение? — оторвавшись от болтовни с присоединившейся к встрече их выпуска Куренай, спросила Ино у Сакуры. — Курама пугают не меньше Абураме. — Обидно это было, Ино, — отозвался сидевший в другом конце стола Шино. — Да я ж шутя! Ино хихикала, Шино по обыкновению незаметно дулся, сидящий напротив Наруто икал от сбившегося дыхания. Алкоголь и хохот не помогали его восстановлению. Сакура молча пододвинула ему стакан воды. Их курс впервые за долгое время собрался полным составом. Почти полным — отсутствовали Гай-сенсей, Какаши и Хината. Облюбованный ресторанчик на берегу реки полнился запахами жаренного мяса, разговорами, становившимися громче и громче с каждой рюмкой и смехом. В отличие от многих других встреч Сакура не пила вовсе и старательно игнорировала сидящего по правую руку от неё Шикамару. У него явно были вопросы, но задавать их при всех было нельзя. Сакура прикусив губу, думала, а как бы так поудачнее от него в конце сбежать? Было бы славно. Пока лучшей её идеей было напоить Наруто и подбить Ли помочь проводить его до дома. И остаться на ночь с Наруто — вдруг ему понадобится тазик? Жестоко, но с Узумаки станется: метаболизм джинчурики потрясал. С утра будет огурчиком, сколько бы не выпил накануне. — Сакура, ну так как тебе Курама? — повторила вопрос Ино. — Да, Сакура-сан? — поддакнул, заинтересовавшись, Ли. — Да чо там удивительного? — Приуныв, Наруто опустил щёку на ладонь и завозил палочками по тарелке. — В АНБУ давно служат Курама. Люди как люди. Эй! Сакура-чан, за что? Получив ложкой по лбу, Наруто откинулся на спинку стула и обиженно уставился на Сакуру: — Что? Мне Конохамару-кун рассказал. Она возмущённо фыркнула и сложила руки на груди: — А не помнишь, что личности отрядов АНБУ секретны? — Так я ж не сказал, кто, и как их зовут, — насупился Наруто. Сакура тяжело вздохнула и потёрла переносицу пальцем. Простота Наруто не переставала её удивлять даже спустя годы знакомства. Ино же, сложив руки на столе, склонилась и повторила: — Ну, так? — Да, Наруто прав, люди, как люди, — пробормотала Сакура, решив не углубляться в подробности. Тем более что сама иногда не знала, как относиться к тому же Хидео Курама, не говоря о его отце. — Думаю, мы все должны дать им шанс. Сейчас им всем сложно. За столом повисла тишина. История об отравлении быстро распространилась по деревне, несмотря на попытки не придавать произошедшее огласке. — Определили в мой класс одного мальчика из Курама, — отозвался внезапно Шино. — Хороший ребёнок. — Да-а? — Правда? — Позаботься о нём, Шино-кун, — наперебой загалдела изрядно подпившая компания. Сакура не смогла сдержать тонкой улыбки. Когда пришло время собираться, Чоуджи расстроенно чесал затылок, рассматривая количество съеденного и выпитого. Расплачиваться за ужин вызвался он. Ино обнималась с Куренай-сенсей, внезапно захмелевшей сильнее остальных. Вероятно, сказывалась усталость. О них Сакура даже не волновалась — хотя Киба и уснул на столе, Шино ушёл раньше, а Ли вызвался проводить Тен Тен, оставались ещё весьма вменяемый Чоуджи и трезвый Шикамару. Поэтому тихо растолкав Наруто, Сакура вывела его на улицу. — Сакура-чан, ты такая заботливая! — болтал заплетающимся языком он, сбивая с ног своим тяжёлым телом с нетвёрдым, пошатывающимся шагом. — Такая хорошая! — Да-да, — скрипнув зубами, выдавила Сакура. Она почти скучала по тем временам, когда они были подростками: тогда рост Наруто не превышал её, да и по весу различались они мало. Теперь же Узумаки вымахал и раздался в плечах, и оттого тащить его даже под руку было занятием не из простых. — Знаешь, я так рад, что ты есть в моей жизни! — продолжал лепетать Наруто. — Не как девушка! Не волнуйся! Хотя я бы не отказался… — Чего-о? — не выдержав, встряхнула его Сакура. — Если бы ты меня любила, не отказался! Но раз не любишь… я так тебя ценю, как подругу! Так я рад, что нам в команду определили тебя, Сакура-чан, — заплетающимся языком пробормотал Наруто. — А не Ино или Тен Тен… Сакура хмыкнула. Вот бы девочки удавились! — Ты только им это не вздумай сказать. А Хината? — не смогла сдержать любопытства. Наруто улыбнулся. — Хината хорошая! И вряд ли смогла бы держать его в узде. Посмотреть только на Кибу — тому явно не хватало тяжёлой женской руки. Хотя, с другой стороны, мальчики о Хинате больше заботились. И Шино, и Киба с детства росли с пониманием, что в их команде они только двое мужчин, и относились к Хинате и Куренай-сенсей соответствующе. Сакура улыбнулась своим мыслям. В чём-то Инузука и Абумаре повзрослели раньше остальных мальчишек. До дома Наруто они дошли достаточно быстро. Сбросив его на кровать, Сакура со стоном размяла плечи. Боль растекалась по мышцам, но воспоминания от прошедшего вечера грели. Они так замечательно посидели! Она правда была рада видеть всех ребят, ведь в последнее время у них почти не оставалось свободного общего времени. Вечер омрачился спустя десять минут. На улице её ждало двое АНБУ, в одном из которых в темноте Сакура едва узнала Рю. — Сакура-сан, поступил приказ сопроводить вас в Резиденцию, — склонившись, чинно доложил он. — Что? — нахмурившись, спросила Сакура и кинула взгляд на горящие огни Резиденции Хокаге. — Сейчас? — Да. — А… причина? — Нам не сказано. Отказаться возможности не было, поэтому Сакура молча последовала за АНБУ. В Резиденции, среди тёмных и таких знакомых ночных коридоров с приглушённым светом, в кабинете Хокаге её уже ждали. Открывая дверь, Сакура внезапно с ещё большой силой осознала, как сильно соскучилась по Какаши. Потому что всё её нутро ожидало, что там, в кабинете её ждёт именно он. Устало склонившись над бумагами или дремля в кресле, откинувшись на спинку. Или, засунув руки в карманы, попивая горячий кофе и рассматривая светящуюся Коноху. Так чертовски долго… Сакура задумалась, как делала уже ни раз: какой будет их первая встреча? Они расстались так странно. Так рвано. Ничего толком друг другу не сказав, хотя неозвученного в тот раз осталось слишком много. Взяв себя в руки, она всё же вошла в кабинет. Нервы в горле завязались в узел, обнаружив других людей в кабинете. Пятая Хокаге стояла, оперевшись на собственный стол и сложив руки на груди. Шикамару, закинув ногу на ногу, сидел на диване рядом с Шизуне. — Доброго вечера, Цунаде-сама, — склонившись, произнесла Сакура, отметив: наставница нервничала. Очень нервничала, потому что даже не нахмурилась и не окинула её цепким взглядом, как делала теперь часто. — Заходи, — сказала она и, стоило ей закрыть за собой дверь, продолжила: — У тебя есть связь с Шестым? Сакура сперва покраснела, чуть подумав — нахмурилась. Все вокруг почему-то переоценивали их отношения. Это раздражало. — Нет, конечно, — ответила она. — Откуда мне знать. — Махнув рукой, Цунаде обошла стол и рухнула в кресло: — Ты же теперь его во всём слушаешься. — Шестой с вами бы поспорил, — пробормотала Сакура. Цунаде кинула на неё странный быстрый взгляд. — Тогда ты не знаешь, почему у нас внезапно прекратились нападения на шиноби на границе? — Я о них ничего и не знала. Отреагировала Пятая резким и безапелляционным: — Врёшь. Нахмурившись, Сакура ещё раз поклонилась: — Мне нечего сказать. Мне неизвестно, что там происходит. И она не врала. Шидори Нара руководил Десяткой, не она. Она лишь отправила их на границу. Устало вздохнув, Цунаде Сенджу оперлась рукой о стол и замолчала. Только теперь, перестав быть предметом пристального внимания, Сакура смогла перевести дух и посмотреть на Шикамару. Тот выглядел мрачнее тучи. Встретив её вопросительный взгляд, он покачал головой и одними губами произнёс: «дерьмо». Что ж такое? Идя сюда, Сакура гадала, зачем же её вызывают. Теперь пришло время по-настоящему нервничать. — М-да, — заключила Цунаде хмуро: — Раз так, у нас нет другого выхода. Через час жду вас, Сакура и Шикамару, на воротах. Миссия в Касай-Хи. Меня вызывает даймё. Вернее, не меня, но… Чёрт бы побрал Какаши!.. Слышали приказ? Они с Шикамару отозвались незамедлительным «да». — Шизуне? На тебе офис. С утра отправишь за Наруто Узумаки. Пока ни меня, ни Какаши нет в деревне, в непредвиденных ситуациях все решения за ним. А ещё усилим патруль АНБУ, на всякий случай. Всё проходило сумбурно. Сакура не понимала, что происходит, и терялась в догадках. Шикамару вышел из Резиденции следом за ней. В этот раз убегать она и не думала. Остановившись на ступенях, Шикамару достал из кармана сигареты и закурил. Серый дым медленно в безветрии поплыл вверх, растворяясь в темноте ночи. — Письмо Хинаты… Цунаде-сама его читала? — спросила Сакура тихо. — Нет, — сказал, как отрезал Шикамару. — Я намекнул. Она не услышала. Дело — дрянь. Сакура прикусила губу, борясь с поднимающейся тревожностью. Надо связаться с Шидори Нара. Просто необходимо каким-то образом сообщить Какаши о том, что происходит. Хокаге исключительно редко вызывали на ковёр в столицу. Последний раз был после того проклятого экзамена на чунина и нападения скрытого Звука. Не связать письмо Хинаты с этим вызовом было невозможно. Речь шла о вотуме недоверия. Или и того хуже — попыткой лишить Хокаге власти. Коноха не продержится без Хокаге. Кланы не смогут ужиться без Хокаге. — Что бы ты не сделала там, на границе, спасибо, — выдохнув дым, сказал Шикамару. — Я ничего не делала, — повторила Сакура. Шикамару пожал плечами: — Не делала так не делала. Но что бы ты не сделала — это правильный поступок. И очень вовремя. Да, действительно. Вовремя. Сакура посмотрела на часы. До назначенного времени сбора оставалось каких-то сорок минут. Едва-едва хватило бы времени на душ. Ей стоило поторопиться. * * * Он жив?.. Веки разомкнулись, проецируя в сознание застывший тихий двор Амэгакурэ. Чуть поодаль на земле лежало тело. Курама? Какаши прищурил глаза, силясь продраться сквозь размытое изображение. Тело рвало от боли. Нога не ощущалась вовсе. Каждый нерв, каждая мышца в теле поддрагивали. Он всё-таки жив. Поразительно. Идя на ту последнюю технику Какаши не был до конца уверен, что выживет. В конце концов, закольцуется ли техника по каналам чакры владельца или пройдёт сквозь всё тело — дело не прогнозируемое. Тренировкам такое не поддавалось. Одним усилием воли поднявшись на ноги, Какаши подошёл к лежащему на земле телу. Это действительно был Кагуро Курама. Лицо его, прежде такое надменное, искажала обугленная маска боли. Он определённо был мёртв. Но, следуя привычке, Какаши опустился на одно колено рядом и проверил пульс. Пусто. Сердце старшего сына клана Курама молчало. Хвала Ками. Подняв голову к тёмному небу, Какаши выдохнул облако пара. Дождь прекратился. Чакры в теле для перемещения по метке к Югао не осталось совсем, ровно как и сил, но выбора, как обычно, не было. Какаши Хатаке вышел из тихой и безлюдной Амэгакурэ медленным, ровным, но неуверенным шагом. Сколько прошло времени, прежде чем впереди появилась фигура Югао, а Амэ осталась позади, Какаши не знал. Действительность потеряла очертания времени. — Ками-сама, — выдавила Югао, подставляя ему плечо. Видимо, он был совсем плох. Она поддерживала его, но взгляд её был устремлён назад, туда, где за их спинами осталась Амэ. Стоило оказаться рядом с Югао, как тяжесть и усталость навалились на тело стократно, а напряжение отпустило. Он выбрался. Он смог. Разум это едва воспринимал. Какаши не был юнцом, пережил чертовски много даже для шиноби и уже успел списать себя в запас. Не лелеял веры в то, что сможет вернуться на былые позиции. Сдался. Отдышавшись, Какаши повернул голову назад, туда, куда смотрела Югао. Амэгакурэ на горизонте стояла тихая и безмолвная. — Надо уходить, — сипло выдавил Какаши. Деревня, скрытая в Дожде, выглядела так, словно небеса разверзлись и выплеснули на неё свой гнев. Югао покачала головой и не сдержала слёз: — Я чуть было не перестала надеяться! * * * Перед выходом из дома Сакура достала из-под дна обувного ящика серую записную книжку и набрала номер Шидори Нара в первый раз. — Да, — донёсся трезвый и чёткий голос на другом конце провода, без толики недовольства от позднего времени звонка. — Свяжись с Югао Узуки. Пусть передаст Шестому, что из-за обстоятельств, которые описаны в переданном письме, мы выдвигаемся в место, упомянутое в письме. Ответ последовал незамедлительно: — Принято. Ещё что-то? — Всё. В трубке раздались гудки. А уже через десять минут группа шиноби под плащами инкогнито вышла из северных ворот деревни. Пятая Хокаге, Шикамару Нара, Сакура Харуно и три члена АНБУ из личной охраны Пятой выдвинулись в сторону Касай-Хи.