Запретные романы

Строительство в Конохе продолжалось только на окраинах. На юге завершался последний корпус второго отделения больницы, на западе началось строительство квартала клана Курама. Его представители постепенно переезжали в Коноху семьями, останавливаясь преимущественно в палаточном лагере. Мужчины клана за неимением другой работы помогали строителям. Не всем и не сразу предлагали ставки по службе. Им не доверяли, и небеспочвенно. После возвращения из деревни Курама Сакура вернулась к работе в больнице. Начала с помощи во внеплановой диагностике куноичи Конохи и сопутствующей бумажной волоките, а потом по чистой случайности обнаружила себя за операционным столом. Просто… в случайный момент случайного вечера она оказалась единственным практикующим хирургом-ирьёнином, и другого выхода, кроме как помочь раненному бойцу АНБУ, не оказалось. И хотя полностью возвращаться к работе ирьёнина Сакура не стремилась, в её помощи в Резиденции не нуждались. Какаши, отправившись из деревни Курама, прямо в страну Дождей, так и не вернулся, а отношения с Цунаде-шишо не восстановились. Сакура не желала извиняться, потому что не считала себя виноватой, а Пятая Хокаге была женщиной жёсткой и просто так никогда не прощала — даже тех, кого любила. Сакура в её глазах выглядела взбунтовавшимся подростком. Цунаде-шишо, по мнению Сакуры, лезла не в своё дело. Жизнь в Конохе налаживалась. Несмотря на опасения Сакуры, обследования показали, что куноичи в Конохе были в порядке: никаких воздействий посторонними препаратами, никаких отклонений от нормы. Сакура была счастлива уже этому факту, хотя с каждой проходящей неделей становилась всё беспокойнее. Сознательно удалившись от Резиденции и дел Хокаге, она осталась в абсолютном неведении относительно того, что происходило за пределами Конохи. И не имела никакого понятия, где Какаши. Что с ним, в порядке ли он? Сакура начала больше времени проводить с друзьями, стараясь урвать каждый момент, когда Наруто возвращался с миссий. Иногда она даже провожала его: особенно если он уходил поздно вечером, заглядывая перед этим к ней на смену в больницу. — Жаль, что ты больше не ходишь на миссии, Сакура-чан, — хмыкнул он в один из таких вечером, топая рядом в направлении главных ворот. — Можно было бы повеселиться, как в старые-добрые! Засмеявшись, Сакура ответила: — Веселился только ты, а для меня миссии с тобой всегда были сплошной нервотрёпкой! Наруто хмыкнул и, достав из рюкзака распоряжение Пятой, передал охране на воротах. Те проставили печати. С ленцой, даже не задумываясь. В деревню вернулся мир, и сверхчуткая бдительность в очередной раз канула в небытие. Рядовые, далёкие от последних новостей шиноби не осознавали, что такая наивность чревата последствиями, но желающих следить за соблюдением дисциплины среди руководителей отрядов не было. Перед тем, как развернуться и уйти, Наруто обернулся и посмотрел на выросшую на глазах деревню. Улицы и переулки почти в точности повторяли старую планировку, но новые дома с яркими, ещё не успевшими запылиться черепичными крышами, и другими вывесками на первых этажах напоминали о произошедшем в недавнем прошлом. Коноха восставала из пыли. — Как думаешь, Саске заметит, как изменилась Коноха, когда вернётся? — спросил Наруто серьёзно и совершенно искренне. — Наверное, — нехотя ответила Сакура. — Детские воспоминания сильнее прочих. Нехотя, потому что в последнее время — с того самого момента у ворот — она старалась о нём не думать вовсе. Сначала давалось непросто, но время текло. Коноха строилась. Сакура жила свою жизнь, свободную от игры в догонялки за силой Наруто и Саске, свободную от амбиций. Чего могла, Сакура достигла и мучить себя, что-то себе ещё доказывать больше не хотела. Жил ли Саске, о чём думал, чем существовал: всё это имело смысл, но где-то вне мира Сакуры Харуно. Но не мира Наруто Узумаки. Посмотрев на немного печального Наруто, Сакура улыбнулась и мягко дотронулась до его руки: — Главное, чтобы Коноха нравилась тем, кто в ней живёт. — Ты его больше не ждёшь? — внезапно спросил Наруто. Прямого, честного вопроса и серьёзного взгляда Сакура не ожидала и оттого смутилась. Попыталась улыбнуться, не получилось. А Наруто продолжал смотреть. И Сакура поняла, что не желает врать. И потому просто покачала головой. Наруто смотрел ещё несколько мгновений, прежде чем несмело улыбнуться и произнести: — А ты молодец, Сакура-чан. — Ага, — скривив губы, иронично раздела руками она. * * * — Ты знаешь, иногда мне кажется, что мы вот так вот и сопьёмся, — отрешённо заметила Сакура, наблюдая, как Ино разливает уже второй кувшин с саке, а Ханаби переставляет рюмки под горлышко, следя, как бы Ино Яманака не пролила ни капли на пол. Впервые в жизни к их девчачьим посиделкам присоединился Шикамару. Совершенно случайно и без приглашения присоединился! Но оказался к месту, ведь Хината продолжала служить в столичной охране даймё, и Сакура в такие вечера оставалась в абсолютном одиночестве на островке адекватности. — Они, — сказал Шикамару, плавным движением рюмки указав на Ино и Ханаби, — сопьются. Мы — нет. Количество выпитого было одинаковым, но в то время как Сакура уже ощущала себя нетрезвой, у Шикамару на скулы едва проявился румянец. Разве что к привычной лености и неторопливости движений прибавилась протяжность. Сакура так не умела. Пьянея, она становилась лишь неуклюжее. Покосившись на Шикамару с толикой зависти, она подцепила шкварчащий кусочек свининки и, обдув, кинула под стол. Туда, где в ногах пристроилась какая-то местная дворовая псина. Или, если точнее сказать, забилась, ведь гоняли её по всему открытому летнему кафе. А Сакура пожалела. — Ты тоже считаешь, что Ино поступила правильно, отказав Когараши Хьюго? — спросила Сакура. Новость, которая её потрясла по возвращению в деревню. Сакура искренне думала, что подруга не сможет отказать мужчине, который ухаживал за ней так долго и настойчиво. Ино он очень сильно нравился. Сакура знала. Ино делала вид, что у неё всё в порядке, конечно. Конечно. В это верили только те, кто Ино знал поверхностно — не Сакура и не Шикамару уж точно. Ино Яманака была светлым и добрым человеком, раздаривающим улыбки и своё хорошее настроение всем, кто в том нуждался. И делала она это всегда, вне зависимости от собственного состояния. Даже когда погиб отец, Ино продолжала жить, отдавая близким любовь и заботу. Не в пример Сакуре Ино никогда не улыбалась через силу: её улыбка всегда была искренней. Иногда с болью и тоской, но всегда настоящей. — Я не скажу тебе ничего, что не сказала бы уже она, — ответил Шикамару, подумав. — Не было ни одного здорового ребёнка от союза Хьюга и Яманака. Все рождались инвалидами. Их гены и способности не сочетаются между собой никак. — Это так нечестно, — пробормотала Сакура и сглотнула. Псина высунула голову из-под стола, положила на колено и просяще заглянула в глаза. Подцепив ещё кусочек свининки — только уже пальцами, — Сакура снова угостила собаку. — Мы растём с этими знаниями, — сказал Шикамару. — Странно, что Ино не пресекла на корню. Или тот Хьюга. От него ещё более неожиданно. Что для Шикамару было удивительно, для Сакуры стало открытием ещё горьче. Она-то помнила признание Ино и её сомнения! Если что-то и могло заставить Ино пойти против постулатов клана, так это сильные чувства. Сморгнув пьяные слёзы, Сакура погладила собачку по голове. Глаза у неё были большие и ярко-голубые и особенно выделялись на контрасте с чёрной шёрсткой. Они смотрели преданно-преданно. В самую душу. В кафе было шумно и многолюдно, и вечер только начинался, когда они решили собираться по домам. Даже Ино согласилась, хотя обычно их с Ханаби было не угомонить. Шикамару вызвался помочь Ино и стоически терпел, поддерживая под локоть, когда той отказывало равновесие. Ханаби Хьюга, как всегда, держалась солдатиком. А Сакура просто плелась следом. В самом конце семенила собака. Разведя Ино и Ханаби по домам, Шикамару и Сакура остались наедине. — Ты ни разу за вечер не спросила, как дела в Резиденции, — произнёс Шикамару и, подцепив из вскрытой пачки сигарету, закурил. Сакура пожала плечами. Да, она не спросила. — А ты, раз ждал вопроса, не получил возможности спросить о чём-то в ответ, — сказала она и без удивления отметила, что отнекиваться и строить скучающие лица Шикамару не стал. — Один-один. Бездумно Сакура проследила взглядом за медленно уплывающим в небо дымом. — Давай на чистоту, Шикамару, — сказала она тихо. — Я ужасно устала и хочу домой. Шикамару медлил, внимательно рассматривая её. Словно совсем не пьяным взглядом. — Пятая хочет полноценный отчёт о произошедшем в деревне Курама, — наконец, сказал он. — Зачем? — спокойно спросила Сакура и поёжилась от прохладного воздуха. — Шизуне-сан разве написала недостаточно? — Она хочет отчёт не об отравлении, а о тебе. Пятая желает назначить тебя ирьёнином клана Курама, но ей нужны гарантии, что ты разобралась со своими проблемами. Сакура удивилась достаточно, чтобы на мгновение потерять скучающий усталый вид. Не каждый клан имел собственного ирьёнина от деревни — многие отказывались из принципа, а кому-то не выделяли человека вовсе. Чьи-то гены не нуждались в индивидуальном подходе. — И Курама согласились? Шикамару выдохнул дымом и ответил: — Тэтсуйя-сама сам запросил твою кандидатуру. И по толике проскользнувшего в тоне удивления Сакура поняла: в Резиденции желают знать, что произошло такого, что заставило старика Курама принять такое решение. Ведь он был жесток, груб и несговорчив, и все в стране Огня о том знали. А правда заключалась в том, что Сакура не знала, что ответить. Чем она заслужила милость Тэтсуйя Курама? Знакомство их нельзя было назвать удачным. Старик Тэтсуйя относился к той категории наделённых властью мужчин, которую Сакура на дух не переносила. Обычно. У неё была предрасположенность к гендзютсу, и потому Тэтсуйя Курама выбрал её? Но Сакура не собиралась её развивать. И даже в медицинских техниках её интересовали больше другие вещи, нежели последствия гендзютсу. — Пятая считает, что это огромный шанс для Конохи, — продолжил сухо рассуждать Шикамару. — У нас больше нет кланов, владеющих гендзютсу, а самородков типа Куренай-сенсей критически мало. Работа с кланом Курама необходима. Мы немного знаем об их тренировках и техниках. — Я не буду шпионить, — резко оборвала его Сакура, чувствуя, куда движется разговор. Шикамару рвано выдохнул и внезапно нервно ответил: — Пусть они и пришли в деревню жить, но они — чужаки, Сакура. Откажешься работать на Коноху, и Коноха решит, что ты с ними. Раз ты с ними… — Он помялся и, скинув пепел, медленно затянулся. — Курама — сила, которую проглотить деревне будет крайне сложно. Толще намёк придумать было невозможно. — Конфликта не случится. — Конфликт будет, Сакура. — У Шестого вопросов к Курама нет, — нахмурившись, выдала последний аргумент Сакура. — Тогда вопросы появятся у Конохи к Шестому. Сакура дурой не была и понимала, кого Шикамару понимал под «Конохой». Главы кланов и их семьи, вышедшие на пенсии шиноби высоких рангов, особо влиятельные торговцы… Все те, кто должен был подчиняться решениям Хокаге, но начиная со второго прихода Третьего активно вмешивались в политику. Или, если не вмешивались, то препятствовали по разным причинам: будь то скрытность клана или вопросы мировоззрения. Шикамару поморщился и отвёл глаза. — Мне самому претит ситуация, но здесь я согласен с Цунаде-сама. Курама необходимо держать под контролем, чтобы не получить больших проблем в будущем. И ещё я обязан думать о безопасности собственного клана, разумеется. Сакура подождала, пока он стряхнёт пепел и сказала: — Вам не нравилось, что они не живут в деревне и имеют личные отношения с даймё, но вам и не нравится, что они переселяются в деревню. — Такова судьба большой силы — она никому в действительности не нужна. Сакура пожала плечом. Она бы сформулировала по-другому: те кланы, о которых все мечтали в военные годы, готовы были уничтожить в мирное. И успешно уничтожали, в общем-то. Примеров было не сосчитать по пальцам. Смерив Шикамару пристальным взглядом, Сакура спросила то, что её действительно интересовало: — Можно считать, что наш разговор неофициальный? — Ага, — ответил он. — У тебя есть где-то неделя, может быть две, если перестанешь появляться в больнице. Потом Пятая тебя вызовет на разговор. Судя по тону, доставят её в Резиденцию под конвоем, если придётся. Сакура кивнула. И хоть виду Шикамару не подал, она достаточно хорошо его знала, чтобы понять: итогом разговора он разочарован. У него, как у Главы клана, были свои заботы и своё виденье. Шикамару имел право на подозрительность. Считай, ещё вчера Курама строили своё будущее, опираясь на союз с даймё, а сегодня уже переселялись в Коноху. Это вызывало и сомнения, и опасения. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны. А Сакуру всю дорогу преследовала чёрная дворняга из ресторана, послушно семеня рядом. * * * В коридорах хирургического отделения мигали красные сигнальные лампы и орала сигнализация. На каталках в реанимацию везли сразу шесть человек. Сакура выскочила из ординаторской, заспанно протирая глаза. Электронные часы показывали два ночи. В коридорах стоял шум. — Эй, — поймав за руку медсестру, спросила Сакура. — Что происходит? Та, хоть и торопилась вслед за каталками, быстро ответила: — Прибыл отряд с границы с Амэгакуре, — сказала она и убежала. Сердце упало лишь на мгновение, пройдясь током по нервным окончаниям. Схватив с вешалки халат, Сакура кинулась к операционным. Она знала, что на ночную смену в хирургии почти никого не оставалось. Она одна да пара аспирантов. — Кто самый тяжёлый? — спросила Сакура у первого попавшегося под руку ирьёнина. — Пятую уже оповестили?.. — Они с Шизуне-сан на подходе! — Хорошо. Разум словно разделился на две половины: одна билась в панике, опасаясь увидеть знакомое лицо, а вторая принимала рациональные решения. Надев перчатки, Сакура быстро подошла к операционному столу. — Мужчина, тридцать три года, обширное кровотечение, пробитое лёгкое, — спешно перечислила аспирантка. — Предположительно лопнувшие барабанные перепонки. — Приготовьте анестезию, — сказала Сакура. — Нельзя, Сакура-сан, — ответила аспирантка и внезапно чуть не расплакалась. — В отряде признаки скоротекущего отравления. Того самого, как с экзаменационной недели. Из-за стены раздался истошный крик. — Сердце может не выдержать болевого шока! — возразил один из подоспевших ирьёнинов. — У нас нет выбора, готовьте анестезию! Несчастная девочка-аспирантка бросила на Сакуру просящий о помощи взгляд. — В прошлый раз медикаментозное вмешательство делало только хуже! Врач, в котором Сакура признала заведующего терапевтического отделения, раздражённо всплеснул руками, но отрицать не стал. Видимо, под словами девочки всё-таки была правда. Сама Сакура не знала. Её в то время в больнице не было. Под подушечками пальцев заколола чакра. Времени на раздумья у них не было. Мужчина на операционном столе харкал кровью. Опустив руки на его грудь, Сакура, не терпящим возражений голосом, отдала приказ: — Приведите мне Хидео Курама. Немедленно. Если Кагуро Курама смог заставить мозг Какаши посчитать, что тот болен, то и снизить уровень боли Курама явно были в состоянии. А пока у Сакуры была одна задача — дотянуть. Она сделала выход и сосредоточилась. * * * Операция длилась четыре часа. Несмотря на тяжесть полученных ранений и истощённость, мужчину удалось спасти. Сакура старалась цепляться за радость первых секунд осознания победы, отгоняя мрачное и придавливающее к земле знание, что спасти удалось не всех. Только тех, кого оперировали Пятая, Шизуне и сама Сакура. Квалифицированных медиков в Конохе действительно не хватало. Сакура знала, что привлекала ненужное внимание мрачной фигурой Хидео Курама, следовавшего за ней по коридорам. Знала, что Цунаде спросит с неё за внепротокольные действия, как и о том, откуда она узнала о том, что он может помочь. Девочка-аспирантка, оказавшаяся из клана Инузука, с благоговением смотрела на Хидео. — Спасибо, что спасли моего брата, — в конце призналась она, склонившись в глубоком поклоне. На то, что её присутствие тоже было нарушением протокола, Сакура даже не отреагировала. У них, в целом, получилась команда нарушителей. Что её мало волновало в данный момент. После всего, через что она прошла, чтобы снова стоять у операционного стола, последнее, о чём Сакура беспокоилась — правила. К утру вся больница будет знать о том, что Сакура Харуно водится с сыном главы клана Курама и имеет с ним Ками ведает какие отношения. — Как будете объяснять, что вы знали о моей способности помочь? — спросил Хидео, стоило закрыться двери её кабинета. Сакура остановилась у кофе-машины и пожала плечами. — Как будете объяснять, что вы послушались приказа Ками весть кого? — спросила в ответ она. — Кофе будете? Хидео долго пилил её взглядом, прежде чем медленно кивнул. Сакура достала из шкафчика чистую чашку и, нажав кнопку, отошла к окну, мол, забирайте сами. На улице уже занимался рассвет. Сделав несколько глотков, Сакура сказала: — Вы знаете, где находится Шестой? Хидео подошёл и встал рядом. Ничего не ответил. Сакура достаточно общалась с шиноби, чтобы наизусть выучить эту стратегию послушать побольше, прежде чем принять решение. Так действовали почти все члены АНБУ. Очень многие. И потому спокойно продолжила: — И, что самое главное, что там делает. Скосив взгляд, Сакура заметила, как лишь на мгновение Хидео Курама нахмурился. И сделала для себя вывод: знал. Или догадывался. — Очень многие в Конохе не доверяют клану Курама, — сказала Сакура. — И не без причин. Вы и сами не просто так оказались в АНБУ. От хорошей жизни из семьи дети не бегут. По пустой улице пробежал ребёнок. Так рано?.. — К полудню — самое позднее к обеду — Пятая вызовет меня на ковёр, — продолжила Сакура, не обращая внимания на молчание Хидео — главное, что не уходил. — Будет требовать принять предложение вашего отца о назначении меня ирьёнином клана Курама. Хидео по-прежнему не реагировал, что значило, что и об этом он был в курсе. Значит, отец всё-таки ему доверял. — Поскольку вы преданы Шестому, а он высоко вас ценит, мне было бы интересно услышать, что вы на этот счёт думаете. — Хотите моего совета? — возможно впервые за всё знакомство Сакура услышала в голосе Хидео Курама удивление. Припечатанная усталостью, она сделала глоток кофе, прислонилась к подоконнику и апатично кивнула. С того самого разговора с Шикамару Сакура гадала, что ей делать?.. Что бы подумал о предложении Какаши?.. И ответа не находила. Лезть в политические интриги желания не было. Только этого ей не хватало. Но всё выглядело так, словно выбора ей не оставляли. Цунаде необходимы доказательства её личной преданности, и второго отказа она не потерпит. — Вашего совета, как капитана АНБУ в отсутствие Шестого Хокаге, — пояснила Сакура. — Что хотят от меня Пятая и Шикамару Нара, я и так знаю. Хидео как-то странно посмотрел на неё, задумался. И долго молчал, прежде чем негромко произнёс: — Принимайте предложение. — Да? — Клан в долгу перед вами, а если Шестой избавит мир от моего брата… будет и перед ним. Имея за спиной силу, всегда легче отказывать. Предложение удивило Сакуру. Многим шиноби была свойственна жертвенность, но главы кланов и приближённые к ним, как правило, были более прагматичны. — И вы так легко предлагаете свой клан в качестве личной армии для подстраховки? — спросила Сакура. — Моим людям необходимо влиться в структуру деревни, — спокойно пояснил в ответ Хидео. — Даже в самом лучшем исходе на это уйдёт несколько поколений. С покровителями, приближенными к власти, на Курама будут смотреть лояльнее. Так что предложение, которое мой отец вам представил, обоюдовыгодное. Обоюдовыгодное, значит. Задумавшись, Сакура допила кофе. Обоюдовыгодным предложение было только в том случае, если Сакура чего-то хотела для себя. Правда состояла в том, что не хотела. Только лишь спокойной жизни. * * * На границе с Амэгакуре что-то происходило. Что-то серьёзное, о чём простым смертным вроде Сакуры Харуно не докладывали. То, что атмосфера в деревне сменилась на напряжённую, Сакура почувствовала как только прошла в Резиденцию. Жизнь гражданских на улицах продолжала кипеть, в то время как на лицах шиноби застыли отсутствующие маски. — Команду брата отправили в приграничье, — уловил слух разговор двух охранников. — Говорят, с Амэ какие-то проблемы. — Отец говорит, в деревне объявят чрезвычайное положение. — Но Коноха далеко от Амэ! — Да, но и Шестого в деревне давно нет. Сечёшь? Вероятно, что-то серьёзное. Несмотря на выработанную за годы привычку не обращать внимание на сплетни, заходя в кабинет Хокаге, Сакура уже значительно нервничала. И уровень её напряжения возрос только сильнее, когда помимо Пятой в кабинете оказались Шикамару и Цуме Инузука. Поздоровавшись, Сакура тактично осталась у входа. На тонких чертах лица Цунаде Сенджу застыло напряжённое выражение. Шикамару, не задумываясь, кивнул Сакуре и сказал: — Как я и говорил, организовывать блокпосты стоило ещё неделю назад. Теперь требуется больше команд. Которых у них и без того было немного. — Я уже отправила несколько групп на разведку, — сказала Цуме. — Они отметят наиболее уязвимые места и отразят первые атаки, но им понадобится подкрепление. Тяжело вздохнув, Пятая ответила: — Шикамару, до конца дня собери мне пять многопрофильных команд. Их разговор о составе команд продолжался ещё некоторое время. Достигнув соглашения, Шикамару и Цуме, откланявшись, покинули кабинет. Стоило двери за их спинами закрыться, как Цунаде перевела взгляд на Сакуру, покорно ждавшую своей очереди. — Ты так и не объяснилась, что делала в деревне Курама, когда там случилась эпидемия, — задумчиво начала она, рассматривая бывшую ученицу. — Как там оказалась?.. У Шестого была какая-то информация, что он отправил тебя туда?.. После каждого предположения Цунаде Сенджу ставила паузы, смотря так пристально, словно пытаясь прочитать мысли Сакуры. — Очевидно, это так, иначе откуда тебе знать о возможностях гендзютсу Курама? — продолжила было задумчиво Цунаде, но, осознав, что ответа не дождётся, закончила резко: — Сакура, после такого количества внепротокольного самоуправства отправляют под суд. — Я всегда действовала исключительно в интересах деревни, — произнесла Сакура то, в чём не могла соврать. Цунаде раздражённо закатила глаза, было ясно как день: не поверила. — Даже в шестнадцать ты не выкидывала ничего ребяческого, почему сейчас начала? Хатаке на тебя плохо влияет. Предполагалось, что ты будешь за ним следить, а не набираться дурного. Брови дёрнулись — Сакура едва не позволила себе нахмуриться. Но даже этот секундный порыв Цунаде заметила. — Я хочу, чтобы ты вернулась на работу в госпиталь. Теперь у тебя нет с этим проблем? Сакура колебалась, но врать не стала: — Нет. Но не могу знать, навсегда ли это. И более того — она не хотела пока возвращаться в госпиталь на постоянную работу. Сакура чувствовала, что надолго её не хватит. — В текущих условиях никто из нас не имеет выбора, — сказала Пятая. — Я перевожу тебя в штат хирургического отделения. И ещё у тебя будет дополнительная ставка прикреплённого ирьёнина клана Курама. Они сами запросили твою кандидатуру, а раз так… я не склонна отказывать. Надеюсь, ты и дальше будешь действовать исключительно в интересах деревни. Цунаде Сенджу обставила всё так, что Сакуру и спрашивать не пришлось. Поставили перед фактом, и иди — выполняй. Никаких поблажек, никакого личного отношения. Привыкшая к тому, что она имеет право голоса, Сакура застыла в ощущении сковывавшего холода. И… обиды? Вот как, оказывается, чувствовали себя обычные, не приближенные к управляющему составу шиноби. — Это всё? — выдавила Сакура, невидящим взглядом сверля садящееся за спиной Пятой Хокаге солнце. Цунаде хмуро кивнула. Поклонившись, Сакура вышла из кабинета, покинула Резиденцию. У главных дверей стояла группа шиноби, переговариваясь между собой: — Странно, что АНБУ не отправляют на границу, раз такое дело. — Я слышал, что у Пятой произошёл конфликт с командирами отрядов. Они тоже предлагали свою помощь, но почему-то она решила оставить их на защите деревни. Собеседник со смешком ответил: — Да понятно почему. В прошлый раз, когда она злоупотребила силами АНБУ, Коноху раскатали в пыль. — Но и не использовать такую силу — идиотизм. Наши ребята умирают там, когда эти головорезы просиживают в деревне. Шестой-сама такого бы не допустил. — Да, но Шестого здесь нет, а отдавать приказы чёрт знает откуда заполошно, — усмехнулся шиноби: — Плохо доходят, понимаешь? Мужчины дружно засмеялись. И без того расстроенная, Сакура нахмурилась. Уже даже простые шиноби видели, что приказы Пятой шли вразрез с приказами Шестого. К чему это могло привести, только Ками ведал, но вряд ли к хорошему. Цунаде Сенджу была наследницей своего дедушки и после пройденного пути была не готова рисковать деревней впредь. Коноха была ослаблена и едва ли в состоянии противостоять угрозе, не говоря о навязывании борьбы сильным противникам. Количество шиноби сократилось в несколько раз, многие из оставшихся либо брали отвод от миссий, как Ино, либо и вовсе уходили в отставку по инвалидности, как Гай-сенсей. Кто-то продолжал служить, но едва ли оставался профпригодным. Как Югао. Или сама Сакура. — Сакура-сан? — мягкий голос Айи Курама заставил оглянуться. Одновременно быстрой, но всё такой же расслабленной походкой настигнув Сакуру, она приветливо и учтиво поклонилась, спросив: — Какая удача, что я встретила вас! Дядя спрашивал при встрече пригласить вас на ужин. Он с Тори-сама разместился в Северном доме. Ослепительно-завораживающая тёмная красота этой женщины приковывала взгляд и вызывала неприятные, тонкие уколы зависти. Айя Курама приманивала интерес окружающих легко и непринуждённо. Не имея даже такового умысла. Не пройдёт много времени, прежде чем она займёт место среди признанно самых красивых куноичи Конохи. Ино Яманака появилась достойная конкурентка. Сакура не находила ответа долгие мгновения. — Меня не будет, — улыбнувшись, уточнила Айя. — Если это вас беспокоит. Беспокоит, её? С чего она взяла? Какаши что-то ей говорил?.. Нет, не могло такого быть. Не будь день таким паршивым, возможно, Сакура бы разозлилась. Но правда заключалась в том, что мысли и переживания крутились отнюдь не вокруг Айи Курама. Она была не более чем фоном. Беспокоиться об Айе Курама — удел других куноичи Конохи. Место Сакуры в мире шиноби вращалось на других орбитах, отличных от переживаний о женском соперничестве. — У меня сейчас много работы, Айя-сан, — наконец, ответила Сакура. — Но так как Пятая Хокаге назначила меня ирьёнином вашего клана, я зайду на этой неделе, чтобы согласовать график и характер моей работы. Возможно, в пятницу. Передайте Тэтсуйе Курама-сану, ладно? — Мы будем ждать, — поклонилась ей в ответ Айя. Вероятно, она не была плохим человеком. И, возможно, при других обстоятельствах, они даже могли бы стать подругами. Но Сакура помнила, каким прямым и поглощающим взглядом Айя Курама смотрела на Какаши Хатаке, и оттого избрала путь держаться подальше. Как жизнь не сложится дальше, лучше всего на свете Сакура умела оберегать свои чувства. Влюблённое сердце охраняло их ревностно и с упоением. И не желало ни делиться, ни страдать. В конце концов, если станется так, что манкость Айи Курама придётся Какаши по вкусу, третьей лишней Сакура становиться точно не будет. * * * Третий отряд за неделю, и снова трое — в реанимации. Сакура сидела на диване в ординаторской, спрятавшись за ширму, и глотала обжигающе-горячий зелёный чай. Организм требовал сна, но времени и возможности на него не хватало критически. Ирьёнины в госпитале Конохи сбивались с ног и превышали нормированное количество смен, не покидая рабочие места по несколько суток кряду. С границ Амэгакуре доставляли джонинов, чунинов, генинов… И выглядело это плохо. Не привыкшая открыто оспаривать решения Хокаге Сакура работала на износ, но силы её подходили к концу. И моральные исчерпывались быстрее физических. Накануне на операционном столе умер бывший сокомандник Конохамару Сарутоби. Как его?.. Удон Исе?.. Уже не ребёнок, но и не взрослый. И хотя времени не хватало критически, Сакура устала от бездействия. Госпиталь превратился в её личную тюрьму. Её навыки были бы гораздо более эффективны где-то там, где происходили сражения, но нет! Пятая Хокаге держала её в деревне. Зачем? На чёрные времена? От смехотворности мысли Сакура глупо и истерично захихикала. В таком состоянии её и нашёл Шикамару. Зашёл в кабинет молча, сел рядом, пихнул ей в руки письмо и уткнулся взглядом в стену напротив. — Что это?.. — спросила Сакура, покрутив его в руках. Почему-то письмо было вскрыто. — Ино просила передать. Хината писала Ханаби, — скупо пояснил Шикамару и лаконично закончил: — Читай. Сакура нахмурилась, прикусила губу, сдерживая лёгкое раздражение. В последнее время Шикамару Нара не ходил в её любимчиках, и сильнее всего хотелось его выгнать из ординаторской. Катился бы куда подальше со своими гениальными, но циничными мозгами! Но характер Сакура уже привычно сдержала, выдохнув и развернув свёрнутое в трубочку письмо. Глаза пробежали по тексту сначала быстро, но, ухватив мысль, заострили внимание. И с каждым прочитанным предложением раздражение покидало Сакуру, оставляя усталость и капельку страха. Опустив письмо, она повернулась к Шикамару и тихо спросила: — Вотум недоверия? Это вообще возможно? Шикамару кивнул и ответил: — Такого никогда не случалось, но теоретически юридическая база на это существует. И хотя принудить нас ни к чему столица не может… отсутствие единой линии не сулит стране ничего хорошего. Страна Огня всегда была самой стабильной — замечание повисло в воздухе. Даймё страны Огня всегда доверяли Конохе. — Это глупость, — пробормотала Сакура и, задумчиво развернув письмо, вслух перечитала: — «Способность Конохагакурэ оказывать защиту стране ставится под вопрос. Ясида Осахара-сама всё чаще и чаще заводит разговоры о возможном расширении количества самураев не только в столице, но и по всей территории страны вплоть до её границ. Кажется, полномочия шиноби Конохи будут переданы столичной армии». Шикамару, они не справятся. Что могут самураи против чакры? — Объясни это ему, — Шикамару откинул голову назад. Объяснить что-либо сыну даймё, который, в общем-то, принимал решений больше, чем отец, звучало едва ли возможным. Сакура помнила знакомство с этим человеком. Он был не просто властным, но ещё и крайне глупым мужчиной. Недальновидным, мрачным. Опасным в своей безнаказанности. Даже Цунаде-шишо была согласна с этим. — Что говорит Пятая? — Ничего не говорит. Шикамару продолжал молчать, словно хотел услышать что-то от неё. Сакура смерила его спокойным взглядом, изучая знакомые черты лица. Обычно расслабленные, в тот вечер брови его заметно подрагивали. Зачем же он пришёл? Чего хотел? Поддержки? Ведь точно не совета. Он явно уже что-то решил, но осмелиться действовать в одиночку не был готов. Или всё-таки совета? Сакура трезво оценивала свои слабые и сильные стороны, и интеллект был не на последнем месте. Ценил то и Шикамару, иначе бы они не сработались. То, что он принёс ей это письмо, говорило о том, что мнение Цунаде-сама казалось ему не просто неправильным, но недопустимым и сулившим больше неприятностей, чем можно было ожидать при других раскладах. Но идти на открытый конфликт с Пятой было чревато. — Надо заканчивать с проблемами в приграничье, — наконец, сказал Шикамару не терпящим возражений голосом, как умел. — От промедления в текущей ситуации мы теряем больше. Имея такие отношения с даймё, нельзя вести войну с другими деревнями шиноби. Тут он был прав. И Какаши бы с ним согласился. — Мы бессильны, — покачала головой Сакура. — Если ты не заметил, я не в фаворе. Меня сослали в госпиталь, как нашкодившего ребёнка. — Но ты всё ещё представитель Шестого Хокаге. С трудом улавливая течение мысли Шикамару, Сакура хмурилась. — Секретарь, — терпеливо уточнила она. Шикамару наклонил голову, словно взвешивая её слова. — Так и есть, — согласился он, — но Пятая выставила тебя из Резиденции не потому что ты секретарь Шестого, иначе бы и меня попросили. И на что он, к чёрту, намекал? Сакура ощущала недовольство, поддёрнутое страхом. Напряжение сковало тело. Посмел бы Шикамару?.. Он посмел. Взгляд чёрных глаз пронзал знанием насквозь. В отличие от многих других он видел дальше. Где у Пятой были подозрения, Шикамару обладал уверенностью. — Ты единственная можешь принять решение за Шестого и не лишиться за это головы, — сказал он, взвешивая каждое слово. — Думаю, ещё мог бы Наруто. Но его не послушают АНБУ. А тебя — вполне. Сакура колебалась. Ей не нравилась перспектива брать на себя ответственность за приказы Какаши: потому что, может быть, голову не снимет, но и по головке не погладит. Ей не нравилась необходимость бросать вызов Цунаде-сама. Ей не нравилась в принципе необходимость высовываться. Вылезать на сцену, где бал правит сила и власть?.. От такой перспективы охота бы сбежать. Шикамару с дивана встал, словно не видел смысла больше задерживаться. Посмотрел на Сакуру, пожал плечами: — Ты можешь отказаться, но люди продолжат умирать пачками. Нам нужны АНБУ на границе. Взгляд его с подчёркнуто поднятой бровью спрашивал: «Ну так что?». * * * Отправляясь почти под полночь в дом Тензо-семпая, Сакура колебалась. Умом она понимала, что скорее всего делает правильный выбор — шиноби высокого уровня не должны были просиживать время в Конохе, когда на границе шли столкновения. Задача шиноби — защищать, даже если это защита более слабых или попросту более молодых товарищей. Но сердце сжималось от страха и неуверенности. То, что она собиралась сделать, ставило под угрозу её личное будущее. О принятом решении Шикамару она ничего не сказала. Без толку. Если всё пройдёт по плану, в течение следующих суток он всё равно догадается. На дверной замок дома Тензо Ибури Сакура нажимала с тяжёлым сердцем. И лишь немного смутилась, когда оказалась под пристальным взглядом Хидео Курама. — Тензо-семпай дома? — спросила Сакура, и Хидео просто молча отошёл в сторону, пропуская Сакуру вовнутрь. Задаться вопросом, а что Хидео Курама делал в доме Тензо, Сакура не успела. В гостиной оказалось не меньше десяти членов АНБУ, многих из которых Сакура видела без масок впервые. С дивана к ней навстречу поднялась Югао. — Сакура? Ты в порядке? — тихо спросила она, аккуратным движением дотрагиваясь до запястья. В порядке ли она? — Сакура, — произнёс Тензо, нахмурившись. — Что-то случилось? Под вопрошающими заинтересованными взглядами Сакура чувствовала себя неловко. Ничто из происходящего не входило в её планы. Ничто не было привычно. Где она, и где — АНБУ? И, кажется, сама того не планируя, она попала на... внеплановое собрание капитанов АНБУ? Едва ли оно было санкционированным. В целях безопасности капитаны отрядов не пересекались и в обычной жизни предпочитали не общаться. Тряхнув головой, Сакура собралась с мыслями: не важно, какова была изначальная цель их сбора. Вероятно, это даже к лучшему. — Всё хорошо, — тихо ответила она Югао и, кивнув, посмотрела на Тензо: — Можно с вами поговорить наедине? Тот окинул присутствующих взглядом и уже был готов кивнуть, как вдруг со стороны окна раздался сухой, предельно бесстрастный голос: — К чему приватность? Мы сейчас здесь все заодно. Вряд ли же ты пришла поговорить о погоде, да? Сакура встретилась с тяжёлым, пустым взглядом мужчины, который дольше всех остальных присутствовавших в гостиной служил в АНБУ. Его редко можно было в принципе встретить без привычной фарфоровой маски орла, не то что услышать его голос. То был Хирока, член АНБУ под маской орла. Сакура понятия не имела, к какому клану он принадлежал и принадлежал ли. Но до этого момента он всегда был исключительно предан как фигуре Хокаге, так и Цунаде-сама лично. — Цунаде-сама отстранила меня от службы в Резиденции и перевела в госпиталь, — ответила ему Сакура, надеясь, что он поймёт намёк. Цунаде Сенджу ей не доверяла, а, значит, и Сакуре не стоило доверять тем, кто мог доложить Пятой. — Что довольно логично, учитывая, какую глупость ты отморозила, да? — сухо заметил Хирока. — Объяснимо, почему тебя взяли на контроль. Сакура напряглась, не обращая внимания на то, как сжались пальцы Югао на её запястье. Она не отходила от Сакуры ни на шаг, словно заранее вставая на её сторону. — Никогда не слышал от Пятой-сама таких слов в твой адрес, — продолжил, меж тем, мужчина. Хирока смотрел на неё так, словно видел насквозь. Что, скорее всего, тоже было правдой. Цунаде Сенджу вряд ли сдерживала себя и вряд ли слова были цензурные. Членам АНБУ всегда доводилось слышать больше остальных. — А что ты сделала? — участливо спросила Югао тихим и очень успокаивающим голосом. — Акт небывалой и глупой самоотверженности, — за неё ответил Хирока. — Прям как у Хатаке принято. — Хирока-сан, — одёрнул его Тензо. — Попрошу вас придержать язык и не оскорблять моих друзей в моём же доме. Приподняв брови, Хирока ответил: — Просто это из-за неё в том числе Пятая так категорично настроена против действий Шестого, — и, прежде чем Сакура нашлась с ответом, ещё жёстче закончил: — Ваши бабские разборки стоят людям жизней. Более хлёсткой пощёчины придумать было сложно. Что ж… Возможно, она заслужила, подумалось Сакуре. Застыв, она перевела дыхание. Там, где раньше случился бы только приступ раздражения и агрессии, теперь разверзлась боль. Хирока отмахнулся от неё, как от букашки и отвернулся к окну. В гостиной повисло молчание. Как сигнал — так думал не только он. На её защиту не встали даже Тензо с Югао. Оставались рядом — физически, — но не сказали и слова. Промолчали. Она действительно настолько сильно виновата? Сакура посмотрела на Югао. Подруга сочувственно поджала губы и попыталась ей улыбнуться. Сакура умела мириться и жить и с болью, и с обидой и держать лицо, когда все смотрели. Она даст волю слезам потом, когда вернётся домой. Там дозволено оставаться слабачкой. Облизав губы, Сакура собралась с мыслями, отбросила в сторону расстройство и спросила, окинув собравшихся взглядом: — Чем сейчас заняты отряды АНБУ? — Патрулирование деревни и окрестностей, — ответил Тензо. — Задание, достойное высококвалифицированных спецов, — тихо пробормотал вдогонку Хирока. Сакура замечание проигнорировала и уточнила у Тензо: — Вы держите связь с Шестым? Тот переглянулся с Хидео, качнул головой и чуть тише сказал ей: — Сакура, никто не знает, где он сейчас. Что значило, что Какаши достиг Амэгакуре. А без следующей по пятам разведки след за границами страны терялся очень быстро. Одна мысль об этом ужасала. До этого момента Сакура хотела надеяться, что хотя бы какая-то связь с Какаши у Пятой есть. Что ж, теперь она знала — связи не было. Однако позволить себе проявление страха Сакура не могла. Не за тем пришла этой ночью. — Как много людей вы можете незаметно снять с патрулирования? — спросила она, окинув присутствующих взглядом. Тензо нахмурился. Югао сжала её запястье, прожигая внимательным взглядом. — Смотря какова наша цель, — наконец, ответил Хирока. Какова же цель? Какой бы приказ отдал Какаши? Сакура понятия не имела и сомневалась. Что она точно знала: он бы не позволил людям погибать. Какаши Хатаке никогда не пасовал перед трудностями. И она не должна. В конце концов, ещё отправляясь вслед за ним, она обещала себе быть ему поддержкой. Стоять за спиной и быть готовой принять удар. Самоотверженная глупость? Что ж, невпервой. — Необходимо решить проблему в приграничье. Вероятно, вам больше известно, что там происходит, — произнесла Сакура. — Мне неизвестно. Знаю лишь только, что Цунаде-сама решила уйти в глухую оборону и не позволяет лучшим шиноби покидать деревню. Что объяснимо, но нелогично. Шикамару Нара считает, что мы не можем себе этого позволить. Рассказывать о тонкостях письма Хинаты, несущего скорее всего секретные данные, Сакура предпочла излишним, хотя это и подкрепило бы её позицию. — Шикамару Нара? — со скепсисом уточнил Хирока. Он не пользовался любовью у АНБУ, сейчас — особенно. Сакура ответила, не задумываясь: — У нас есть разногласия, но в данном случае я склонна ему доверять. — Побоялся прийти сам, но прислал женщину, — недовольно протянул Хирока. И это вывело Сакуру из себя мгновенно. Злость вспыхнула подобно вымоченному в скипидаре фитилю. — Меня. Никто. Не присылал, — отчеканила она, сжимая пальцы в кулаках и едва сдерживая чакру. Тензо выставил перед её грудью руку и сказал: — Хирока-сан. Мы же сейчас все заодно, да? — Что она может нам предложить, Тензо? — взорвался тот в ответ. — Что? Сакура, ты наверняка неплохой человек и отличный ирьёнин — я бы доверил тебе свою жизнь, — но то, что ты говоришь, мы знаем и сами. У нас есть возможность помочь на границе и даже знаем, как. Мы не можем действовать без приказа. Что ты с этим сделаешь? Этого тебе Шикамару Нара не подсказал? — Отдам приказ? — вздёрнув подбородок, спросила Сакура, хотя внутри продолжала клокотать злость. Ей было сложно, неужели этот полудурок не видел? В комнате повисла тишина. — Х-мм, — хмыкнул он поражённо. Тензо с Хидео, напротив, удивлёнными не выглядели. — Как секретарь Шестого Хокаге, я могу, — продолжила Сакура. — Так как отстранить меня может только сам Какаши...-сама, у меня ещё есть полномочия. — Есть, если ты передаёшь приказ, а не формулируешь самостоятельно, — спокойно возразил Хидео. Кажется, даже не из недовольства. Кажется, просто хотел напомнить. Или предупредить? Напряжение завязалось узлом в районе солнечного сплетения. — Нет-нет, Курама, пусть продолжает, — одёрнул его Хирука. Сакура перевела дыхание. — Я отдам приказ от лица Шестого, будто бы получила сообщение от него лично, — сказала она. — А, если, вернувшись, он будет этим приказом недоволен… это будет уже не ваше дело. — Ты подставишь его. — Себя. — Какаши Хатаке никогда в жизни не сдаст вас с Узумаки Наруто, чёрт бы тебя побрал. — Ну, а я не сдам Какаши Хатаке, — сложив руки на груди, возразила Сакура. Хирока закатил глаза и уставился взглядом на потолок. — Хирока-сан, это выход, — сказал капитан АНБУ, имени которого Сакура не знала. — Я понимаю, что вы боитесь навредить Шестому, но рискнуть придётся. — Вообще-то… Быть может, есть и другой путь. — внезапно задумчиво протянул Хидео. Все обернулись на него и в ожидании замолчали. И только Югао спросила: — Какой? — Десятка Корня. — Исключено, — резко ответила Югао, мгновенно нахмурившись. Рука её сжалась на запястье Сакуры. — С Корнем лучше не связываться, — хмуро поддержал её Тензо. Хирука присел на подоконник и, сложив руки в замок, молча наблюдал. — Эти ребята — лучшие, — возразил Хидео. — Далеко не каждый член АНБУ по уровню сравним с выходцами из Корня. Не мне вам, Югао-сан, это объяснять. — Корень? — удивилась Сакура. — Он разве не расформирован? Расформированием Корня занималась лично Шизуне, и Сакура даже помогала ей с бесконечным ворохом бумаг, который перманентно возникал на столе Цунаде в ходе проходившихся допросов членов Корня. — Расформирован, — подтвердил Тензо. — Основная часть вошли в состав АНБУ, но Десятка — это элита Корня. Они выполняли исключительно важные миссии. Их личности так и не были раскрыты. Ни Цунаде-сама, ни Совет старейшин не знают, кто был в Десятке. Почти все остались жить жизнью гражданских после расформирования. — Тензо… — предостерегающе произнесла Югао. — И, раз их личности сокрыты, и для Конохи они — простые гражданские… — задумчиво протянула Сакура. — …не будет проблемы, если их миссию раскроют, или кто-то из них умрёт, — закончил Хидео. Югао покачала головой: — Это рискованно. — Эти люди всё равно не смогут вечно сидеть без дела, — тихо заметил Тензо, глядя ей в глаза. — Я хотел обсудить это с Какаши-семпаем, но времени всё не было. Сакура решительно сдвинув брови, спросила: — Хидео-сан, и вы знаете, как с ними связаться? — Одно время я был в составе, — скупо подтвердил он. — Отлично, — с усталостью в голосе кивнула Сакура. — И они согласятся помочь? — Если им свяжут языки печатью молчания. В противном случае с их текущими знаниями эти люди вне стен деревни — золотой источник компромата. Мысли в голове медленно шевелились. Сакура видела тревожность во взгляде Югао и понимала: подруга переживает небезосновательно. Но, меж тем, никто из находящихся в комнате мужчин не сказал категоричного «нет». И Шикамару, находись он здесь, промолчал бы. Они все ожидали её согласия. И, что самое главное, Какаши бы поступил так же. Он бы отправил на границу тех, кто смог бы решить вопрос стремительно и качественно. Кто, если не элита Корня? В конце концов, Конохагакурэ — не какая-то мелкая деревенька шиноби, верно? Они должны держать марку. Печать молчания? Та же самая проклятая печать, только красиво названная. Сакура смерила Хидео Кураму внимательным взглядом. После того что натворил Данзо Шимура, любому бы, кто надумал сыграть с верхушкой Конохи в теневые игры, грозили бы допросы и заключение. Все они — Шикамару, Хирока, Тензо — хотели решительных действий, но не готовы были выходить в первые ряды. Возглавить колонну должен был кто-то один. Кто-то в моменте наиболее подходящий. Не связанный обязательствами ни с одним из кланов. Кто-то, кто был незаметным. Кто-то, от кого не ожидали. Кто, если не она, бесклановая куноичи?.. Она была сама себе хозяйка, ею никто не интересовался, а ещё она обладала достаточными навыками, чтобы внушать уважение и постоять за себя. Впервые Сакура поняла, что чувствовал Какаши при назначении на пост Хокаге. Его просто толкнули вперёд и сказали — иди, отвечай. И в тот самый момент она также отчётливо поняла, что это не они ей делают одолжение, а она — им. — Если я соглашусь, — сказала Сакура. — То печать молчания о нашей договорённости получат все в этой комнате. Особенно это касается вас, Орёл-сан. Хирока поднял руки: — Помягче. Пусть я и в команде Пятой, но в данной ситуации на стороне Шестого. — Мы сделаем это, — спокойно подтвердил Хидео. Югао же тихо произнесла: — Я считаю, что это ошибка, Сакура. Сакура натянуто ей улыбнулась. Она и сама это понимала. Арена среди сильнейших — не её место. Политика, интриги? Увольте. Но выбора почти не оставалось. Не трусить же до бесконечности? — Югао, у меня к тебе будет просьба, — сказала Сакура. Она будет держаться, но строить из себя героя — точно нет. Какаши должен был знать, что творится в деревне и в столице, и должен был вернуться. Как можно скорее. Проводив Югао до дома, Сакура передала ей письмо Хинаты. — Доставь его Шестому, пожалуйста, — попросила она её. — И расскажи обо всём. А, вернувшись домой, включила горячую воду и забралась в ванную. Пар наполнял помещение долго, и вскоре во влажности стало почти невозможно дышать. Откинувшись на спинку, Сакура уставилась в заплывший клубьями пара потолок. Обратную сторону языка жгло свежей проклятой печатью. Бьякуго бунтовала против всколыхнувшегося равновесия потоков в теле. Пройдёт несколько дней прежде чем движение чакры нормализуется, и разум привыкнет к присутствию ещё одной распределяющей чакру печати. Прикрыв глаза, Сакура попыталась забыться. Но чем дольше она пыталась, тем больше хотела плакать. В конце концов, слёзы градом покатились из глаз. Она устала ждать, устала надеяться и не хотела больше терпеть. Она была всего лишь ирьёнином. Где Какаши, когда он так нужен? Принимать решения — такой отстой.