Запретные романы

Новости разлетались по деревне и окрестностям быстрее ускоренных чакрой игл. Коноха выставляла блокпосты. От столицы страны выстраивалась сплошная линия охраняемой границы под надзором АНБУ. Штатских шиноби с миссий не отзывали, но свободных переводили на усиленный режим реагирования. Для гражданских же жизнь в деревне пока текла как будто бы мирно. Только свет в окнах Резиденции не гас пятые сутки кряду. Работа не останавливалась. Сакура видела этот свет каждый раз, когда вечером возвращалась из приёмного отделения больницы. — Главы кланов Сарутоби и Сенджу в бешенстве, — сказала между делом Ино, присоединившаяся к ней в один из вечеров. — Как и старейшины, они во всём винят Шестого. С утра было второе внеочередное собрание. Они не очень-то верят в предательство даймё. — А ты веришь? — спросила Сакура из интереса. Ино невозмутимо пожала плечами: — Есть причины не верить? В преданности Какаши-сенсея деревне сомневаться не приходиться. Да. Деревне. Какаши Хатаке был предан Конохе, как и подобало Хокаге. Ино думала долго, прежде чем поджать губы и продолжить: — Мир высокоранговых шиноби настолько жесток и беспощаден, что и судить их могут только равные по силе. Как я могу оценивать работу Шестого Хокаге, когда сама максимум на что способна — собрать букет на день рождения? На его плечах ответственность за тысячи людей. Думаю, он делает, что может. Нельзя же сказать, что Какаши-сенсей тупой, верно?.. Если поступил так, как поступил, значит другого выбора не было. Не согласиться с подругой Сакура не могла. Ино мыслила удивительно разумно, впрочем, как и всегда. Но опустившаяся на дно души осадком от злости обида продолжала неприятно покалывать. Только взгляд всё чаще и чаще возвращался к горящим в Резиденции по ночам окнам. — Кстати, почему Шестой так хромает? — спросила в тот вечер Ино, не подозревая, какую бурю боли поднимает внутри Сакуры. Откуда ей было знать, что любимая ученица и напарница не навещала Какаши Хатаке с самого их возвращения? — Ранение, — коротко ответила Сакура, и взгляд её вновь метнулся на горящие окна. Стоило догадаться, что о здоровье он будет думать в последнюю очередь. Но это была не её проблема. Её проблемой был выбор фильма на вечер. * * * — Айя-сан, если бы вы могли помочь, я бы обязательно об этом сообщила, — улыбаясь на пределе вежливости, произнесла Сакура. Мысленно посылая назойливую красотку Курама куда подальше, она подняла со стула медицинский чемоданчик и начала собирать разложенные по кушетке медикаменты. Айя не первый раз приходила к ней во время плановых приёмов, чаще — поздороваться, и лишь во время особо больших очередей навязывая помощь. Сакура не любила, когда ей лезли под руку, но от помощи с промыванием детских ссадин отказываться не спешила. До сих пор Сакура гадала о причине повышенного интереса Айи Курама к её приёмам, пока в очередную среду та не попросила о наставничестве. — Я правда хочу помочь. Меня растили как куноичи. Пусть я не очень талантлива, но всё же на что-то способна. — С вашей просьбой вам в Резиденцию. Я просто ирьёнин. — Если дядя узнает, что я ходила к Шестому, будет очень зол. А если я невзначай устроюсь на стажировку в госпиталь, об этом узнают в клане, и он уже не сможет отказать. Лечить — благородное занятие. Айя сцепила пальцы в молящем жесте, вызвав у Сакуры приступ раздражения. Ей решительно не нравилась эта женщина, и делать ей одолжения не хотелось. Проигнорировав просьбу, Сакура проследовала к выходу из особняка. — Пожалуйста! — просяще произнесла Айя. — Я готова учиться! Вы не пожалеете, если возьмёте меня! Сакура, не обращая на последовавшую за ней Айю никакого внимания, молча накинула белый халат и сунула босые ноги в сандалии. Обеденное солнце в первые секунды ослепило. Сакура зажмурилась, и в этот момент почувствовала, как запястье обхватывают чужие пальцы. И опешила, хотя первым порывом было развернуться двинуть напавшему под дых. Доли мгновения промедления спасли Сакуру от промаха, а Айю — от посещения госпиталя. И эти доли промедления — только её, Сакуры, осечка. Какаши действовал стремительнее. Зависнув в своих мыслях, Сакура не сразу среагировала, когда Айя тихо повторила: — Пожалуйста! И хотя Сакура уже решила, что эта женщина ей решительно не нравится, и иметь ничего общего она с ней не хочет, что-то во взгляде карих глаз заставило её смягчиться. Совесть напомнила, что, в сущности, ничего такого ей Айя не сделала, злиться не на что, а её долг ирьёнина — помогать. Да и не стоило вести себя по-снобски просто оттого, что она, как куноичи, сильнее. Это было бесчестно, и не в её правилах. Стало немножко стыдно. — Айя-сан, — произнесла Сакура запоздало. — Я не могу вам ничего гарантировать. Я такая же штатская куноичи и ирьёнин, как и многие другие. Все мои якобы существующие привилегии… понимаете, их нет. — Но вы же ученица сразу двух Хокаге! — надрывным шёпотом ответила Айя и чуть тише, словно опасаясь, что их услышат, продолжила: — Я знаю, что гендзютсу нашего клана можно применять в ирьёниндзютсу. Позвольте мне учиться у вас. Я хочу помочь вашей деревне также, как вы помогли моему клану. Аккуратно сняв руки Айи со своего запястья, Сакура сказала: — Я сделаю, что смогу, — и, кивнув, спустилась по ступенькам и покинула территорию особняка клана Курама. Солнце припекало, неестественно сильно для осенней поры. Как если бы это был последний вздох лета перед затяжной туманной прохладой. * * * Цунаде Сенджу кинула на стол папку с историей болезни и упала в кресло, продолжив наблюдать, как суетливо разбирает образовавшийся в кабинете хаос Шизуне. В последнее время у них всегда было много работы. — Я говорила тебе, что можешь больше в госпитале не появляться, — сказала Цунаде закрывающей за собой дверь Сакуре. — Мы с Шизуне справимся. Упрямая девчонка продолжала ходить в приёмное отделение, как на работу, несмотря на их недавний разговор. Это раздражало, ведь смотреть ей в глаза было немного стыдно. — Да, — коротко поклонившись, ответила Сакура. — Я хочу у вас кое-что попросить. — М-м? И что же? Цунаде Сенджу, которую знала Сакура Харуно, на просьбу взять ещё одну ученицу отреагировала бы отрицательно и ни за что бы не согласилась. И потому Сакура решила зайти издалека и просьбу сначала обосновать: — Вы назначили меня ирьёнином клана Курама. И я выполняю ваш приказ, несмотря на то, что, думаю, Шестой бы спокойно его отозвал. — Девчонка!.. — фыркнула Цунаде и отвернулась от неё. Но к упрямым людям Сакура Харуно была привычна. — И если я какой вывод из своей работы с ними и сделала, так это то, что их гендзютсу крайне полезно в операционной. Их работа с сознанием может заменить медикаментозную анестезию. И в дальнейшем… это могло бы изменить подход в полевой хирургии. Многие шиноби умирают от болевого шока. Мы можем попробовать это исправить. Сакура импровизировала на ходу. Было неясно, каким уровнем таланта и навыков должен обладать Курама, чтобы быть хоть чуточку пригодным ирьёнинам… Но попытаться стоило. И Цунаде заинтересовалась достаточно, чтобы поднять на неё взгляд исподлобья. — Так какова конкретно твоя просьба? — спросила она. — Мне уже однажды помогал при операции Хидео Курама. Я лично убедилась в эффективности такого подхода. — Сакура? — вновь надавала медленно начинавшая раздражаться Цунаде. — Возьмите в ученицы Айю Кураму, — выпалила Сакура. — М-м. — Пожалуйста, — добавила Сакура. — Она станет ценным активом для деревни. Шизуне, до этого молча слушавшая их разговор, тихо заметила: — Учиться у Пятой Хокаге — это большая привилегия и большое внимание, Сакура. Может быть, ты сама? Цунаде только поморщилась и махнула рукой, отрицая её предложение на корню: — Отказать можно кому угодно, будь он хоть трижды даймё. Но Сакура права. Я кое-что слышала о племянницы Тетсуйи, она толковая куноичи. Айя Курама может стать ещё одним хорошим ирьёнином на службе Конохи, — и, подумав, кисло добавила: — Хотя мне это и не нравится. Я надеялась наконец-то отдохнуть. Напряжение, клещами сковавшее тело, отпустило. Сакура с облегчением улыбнулась, впервые за долгое время. И сама удивилась, насколько ей оказывается было важно услышать согласие наставницы. Губы Цунаде сложились в короткую довольную ухмылку. — Хорошая работа, Сакура. — Да! — поклонилась в ответ она. Отросшие розовые волосы скользнули с плеч. Через несколько минут в коридоре заорала сирена, оповестившая о прибытии пациентов в реанимационное отделение, и все трое засобирались к выходу. Шизуне проскочила вперёд. Цунаде, поравнявшись Сакурой, сказала: — Это последний раз, потом уматывай к Шестому. — Конечно. После последнего раза было ещё несколько неприлично долгих и выматывающих смен, но Сакура не могла себе позволить бросить Цунаде-шишо и Шизуне в таких обстоятельствах. С границы опять поступило несколько тяжёлых отрядов. — Вот сейчас бы очень пригодилась помощь Курама, — пробормотала в один момент Сакура, стоя у операционного стола. Когда вспомнила, что анестезия в подобных случаях не работала. Но Хидео вернулся к работе в АНБУ, и вызывать его в присутствии Шестого в деревне казалось наглостью. У него явно были дела более важные, чем внеурочные часы в госпитале. Когда состояние пациентов стабилизировалось, Сакура со спокойной душой попрощалась с Цунаде и Шизуне и ушла домой, предварительно позвонив в главный дом Курама и сообщив Айе о решении Пятой. — Я так благодарна вам, Сакура-сан! — даже через трубку чувствовалась признательность. — Удачи вам, — собрав остатки участия и вежливости, ответила Сакура. — Цунаде-шишо — требовательный учитель. — Я не подведу вас! Сакура продолжала испытывать к Айе чувства далёкие от приятия, но научилась их отсекать. Поспособствовало тому и необходимость защищать своё решение помочь ей от Ино. Подруга долго возмущалась и критиковала Айю Кураму, едва позволяя вставить хоть слово в её защиту. — Ты же понимаешь, что нас просто злит её красота, — в какой-то момент не выдержала Сакура. — Вот! Нас! Наконец-то ты это признаёшь! — уцепившись за слово, запыхтела Ино, остервенело впихивая розы в букет. Сакура, опустив голову на руку, повела плечом: — Глупо отрицать. — И ты так спокойно отдала ей своё место? — Пусть попробует достичь моего уровня. Это непросто, — спокойно ответила Сакура. Ино закатила глаза. Она знала, каких трудов подруге стоило бьякуго, но раздражение было сильнее логики. — Вся такая из себя святая! Просто темноволосый ангел во плоти! Вот увидишь ещё — будут вас сравнивать, и дай Ками в твою пользу! С этой ведьмы станется, будешь в лаборатории анализы расшифровывать! — Не драматизируй. Никакая она не ведьма, — сказала Сакура, вздохнув. — К несчастью. Было бы проще, будь она хоть чуть-чуть вредной или… если бы у неё голос был писклявый, к примеру. Дверь в цветочный магазин распахнулась, и вовнутрь, вместе с заметёнными порывом ветра листьями, зашёл Шикамару. — О чём болтаете? — спросил он. Стушевавшись, Ино затихла на полуслове. Сакура немного тому удивилась, но виду не подала. Шикамару же буднично запрыгнул на стул напротив Сакуры и потянулся к пиале с леденцами: — Так что там, у кого писклявый голос? Ино отложила в сторону букет и, опомнившись, возмущённо воскликнула: — Давно ты сплетни начал собирать? Чего вообще припёрся? У нас девичник, не видишь? — Из двух человек? — усомнился Шикамару и осмотрел пустое помещение. Словно кто-то ещё должен был выскочить из-за дивана или вылезти из-под стола. Сакура утвердительно кивнула и внезапно улыбнулась случайно пришедшей шкодной идее. — Эй, как думаешь, кто красивее — Ино или Айя Курама? — спросила она. И секундное промедление закашлявшегося от внезапности Шикамару сыграло с ним злую шутку. Для Ино не существовало и толики сомнения. От возмущения она едва не закипела. Голубые глаза рвали несчастного мужчину на клочья. — Шикамару Нара! Отвечай немедленно! Подняв руки, Шикамару медленно сполз со стула и попятился к двери: — Слушайте, я, наверное, пойду, дел ещё много, всякого накопилось. — Шикамару! — крик Ино настиг его уже снаружи. Достаточно развеселившаяся и довольная от пакости Сакура, только крикнула вслед: — А заходил-то чего? — Тебя искал! — ответил Шикамару также из-за двери. — М-м, — осеклась Сакура. — А зачем? Мало ли? Может быть, Какаши послал за ней? Может быть, ему понадобилась Десятка? Нападения на границе ведь продолжились… Или желал ещё раз отчитать, с него станется. — Шестому нужна медицинская помощь. Но я тебе этого не говорил! М-м. Конечно, не говорил. Ведь раздражённый и не выспавшийся Какаши Хатаке по уровню приятности мог посоревноваться с ёкаем. Много молчал и выразительно убивал взглядом. Шикамару ушёл, а Ино прошипела сквозь зубы, абсолютно пропустив мимо ушей причину его появления и разговоры о Шестом: — Он так и не сказал, кто красивее! Сакура невозмутимо ответила подруге: — Ему абсолютно точно нравятся блондинки, так что ответ — ты. — Это ты по Темари-сан вывод сделала? — Ну, Темари, и ещё парочка блондинок в АНБУ есть. — А… — Ещё один вопрос, и я буду думать, что у тебя личный интерес! — произнесла Сакура и спрыгнула со стула. — К Шикамару? — фыркнула Ино и засмеялась. — Это как низко мне нужно пасть! О, уровень дна измерялся разными величинами. Сакура только коротко улыбнулась. Если подруга считала, что Шикамару Нара — худший из возможных вариантов для того, чтобы запасть, Сакура могла поставить на десяток других кандидатов. И среди них Шикамару Нара был вполне себе достойным вариантом мужчины. — Мне пора домой. Попрощавшись с Ино, Сакура сделала круг по деревне и свернула на свет окон в Резиденции Хокаге. * * * В Резиденции Хокаге было пусто и тихо, как бывало всегда с окончанием рабочего дня. На постах оставалась только ночная охрана. На лестнице у главного входа стояли АНБУ под масками Ласки и Паука. Оба были специалистами высокого класса, и оттого вывод напрашивался только один: ночная смена в страже — это наказание. В знак приветствия Сакура молча поклонилась. Потому что если с Усуи она и могла поболтать, то от Ассаи ждать радушия не стоило. Женщина под маской Ласки в её сторону и не шелохнулась. Чем Сакура заслужила такую ярую нелюбовь, оставалось только догадываться. Однако такие вещи волновали всё меньше и меньше. Из-под двери кабинета Хокаге пробивалась тонкая полоска света. Рука нерешительно зависла над ручкой. Сомнения сжирали всё то время, что занял путь сюда. Обида пузырилась на дне подсознания, но сильнее был страх нарваться на жестокость Какаши ещё раз. Она ещё не до конца оправилась и не была уверена, что способна вынести второй раунд. Тем более что в нём не было смысла. Сакура всё поняла. И потому решительно открыла дверь. Если всё решено, то какой смысл сомневаться? Рабочее место за столом пустовало. Какаши сидел на диване, разложив документы на кофейном столике. Неестественная поза с вытянутой вперёд прямой ногой говорила сама за себя. Обычно он откидывался на спинку и складывал ногу на ногу. — Хочешь хромать до конца жизни? — спросила Сакура и сама поразилась, насколько холодно прозвучал её голос. Вопрос Какаши не проигнорировал. Не сменил позы, не оторвался от чтения, только произнёс: — Всё в порядке. Заживёт. — М-м. Внешне Сакура оставалась невозмутимой, хотя разговор грозил оказаться не из приятных. Всё как и ожидалось. Хотя в тайне она надеялась, что Какаши испытывает вину и мучается от угрызений совести. Не оправдалось. — Ты хоть раз посетил больницу? Какаши тяжело вздохнул и, отложив в сторону отчёт, потёр переносицу. И этот жест вывел Сакуру из себя в секунду. — Это не мне надо, — жестко бросила она, в моменте едва сдержавшись от раздражения в голосе. — Ты права. «Свободна» повисло в воздухе. Оставалось только произнести. Какаши удивил, внезапно поднявшись с дивана и продолжив: — Я как-то дожил до своего возраста без присмотра, справлюсь и теперь. Слова прозвучали, как ещё одна пощёчина. Сакура на мгновение отвела взгляд, но быстро взяла себя в руки. Заест это мороженым. А сейчас она не желала показывать ему боли. Пусть умоется своим свинским поведением. — Именно что дожил. А смысл какой? Тебе самому не тошно от одиночества? Какаши впервые за время их разговора бросил на неё не читаемый тяжёлый взгляд, и в ярком освещении ламп внезапно отчётливо проступили тёмные мешки под глазами и полопавшиеся в глазах сосуды. И глупое сердце сделало кульбит. Жалость затопила злость, раздражение и обиду. Дурак. И, видимо, эмоции отразились у неё на лице, потому что Какаши закрыл глаза и засунул руки в карманы. Плечи его дёрнулись, как если бы он с трудом сдержал желание сгорбиться. Оказавшись рядом в тот же момент, Сакура завела руки за его спину и обняла, уткнувшись лбом в форменный жилет. Абсолютная глупость. Ей не стоило. Но по-другому она не могла. Текли десятки секунд, одна за другой. Какаши дёрнулся, и мышцы корпуса пришли в движение. Первая мысль Сакуры была — сейчас возьмёт за плечи и отодвинет. Сейчас отчитает. Но вместо этого, его руки скользнули по её плечам и опустились на талию. Страх быть отвергнутой отпустил. Так они стояли долго, боясь пошевелиться и разрушить то безмолвное согласие, которое так неожиданно возникло и могло разбиться в любой момент. Первой отпрянула Сакура. Откинув голову назад, она заглянула в глаза Какаши. Тёмный взгляд был сосредоточен только на ней. Это вызвало волну мурашек по телу и желание нервно облизать губы. Сакура успешно подавила порыв. — Когда ты последний раз спал? — вместо этого спросила она. — Я не спал, — ответил Какаши. Ответ не удивил, только лишь расстроил. Резерв шиноби был чуточку выше обычных людей, но не бесконечным. — Тебе нужно отдохнуть, — пробормотала тихо Сакура и неосознанно провела ладонью по его спине. Кадык Какаши дёрнулся. Её рука замерла. Взгляд глаза в глаза. Сакура облизала губы. Она могла его поцеловать. И он бы не оттолкнул. Сакура чувствовала. Но почему-то не хотела. Не так. — Иди домой и поспи, — вместо этого продолжила Сакура. — Я останусь здесь. Рассортирую оставшиеся отчёты и отвечу на простые письма. А завтра ты зайдёшь в больницу, тебя осмотрят и перевяжут. И я обещаю, что после этого уйду. Какаши промолчал в ответ, промолчал и когда Сакура аккуратно отвела руки и сделала шаг назад. Что происходило в его голове? О чём он думал? Она опять передавила и перешла его границы? — Я освоил Хирайшин. — Что? — Техника летящего бога грома. Я справился в Амэ только благодаря этому. — Почему ты… — Сакура запнулась, не понимая. Почему он заговорил об этом? И… он правда освоил Хирайшин? Какаши смотрел на неё, и, кажется, сам не знал, что конкретно хотел сказать. Несколько раз порывался, но каждый раз останавливался. Сакура несмело коротко улыбнулась уголками губ. Она с затаённой тревогой ждала. Долгая минута молчания повисла между ними. Но вместо ответа Какаши с тяжёлым вздохом засунул руки в карманы брюк и, дёрнув головой, как если бы хотел избавиться от внезапного приступа головной боли, сказал: — Спасибо. Я попрошу Шикамару сменить тебя с утра, — и быстрым шагом вышел из кабинета. Сакура проводила его абсолютно потерянным взглядом. И что это было? В кабинете резко стало холодно. Поёжившись, она отсекла тревожащие сердце вопросы и осмотрела фронт работы. Подумает о странности Какаши Хатаке завтра. * * * — Дело не в том, что он делал, а чего он не делал! — воскликнула Ино, с грохотом опустив коробку с новыми горшками на пол. Сакура и Югао обменялись улыбками, ничуть не удивлённые эмоциональностью Яманака. Они до сих пор не очень понимали, зачем она позвала их помочь с переездом в другую теплицу, если до сих пор отлично справлялась сама. Они же просто сидели на скамье и слушали её. — Нет, поначалу это казалось мне очень трогательным, и даже возбуждало! Такой образец типично мужской мужественности, весь из себя серьёзный и неприступный! Ино вышла из теплицы, схватила тачку с загруженными мешками земли и с упрямством вола затолкала вовнутрь. Остановившись и отдышавшись, она всплеснула руками и продолжила: — Но то — нельзя, это — некрасиво. Так не поступай, так не говори! Это по-вашему нормально?.. Сакура пожала плечами. Чёрт его знает — нормально или нет? Со стороны казалось, что невозмутимый Когараши Хьюго подходил взрывному характеру Ино. Ино и сама не раз говорила, как он ей сильно нравится. И по мнению Сакуры Ино и нужен был кто-то такой, спокойный и уравновешенный, как скала. — Просто поразительно! — вспыхнула Ино. — И теперь он смеет трепаться, что это я — неподходящая ему пара! Югао подняла руку и осторожно заметила: — Ну, справедливости ради, звучало это по-другому… Он скорее ответил на насмешки, чем трепался. Ино посмотрела на неё так злобно, что Югао мгновенно замолчала. Сакура покачала головой, призывая больше ничего не говорить. Ино просто не в состоянии была слушать глас разума. Но Сакуре было всё же любопытно, поэтому она спросила: — Так а что конкретно он не делал? И Ино была рада вопросу, словно ждала его. — Он не слушал меня! Только он прав, все мои просьбы — мимо! У него было какое-то своё видение наших отношений, и моё мнение его не интересовало. Мне казалось, что я общаюсь со стеной! — Довольно частое ощущение при общении с мужчинами, — пробормотала Югао тихо, заставив Сакуру фыркнуть от смеха. — Что смешного? — нахохлилась мгновенно Ино. — Знаете, обычно мужчины жаждут моего внимания, а этот придурок решил, что это он — золотая монетка! Щас! — Но и бегать за тобой нормальный, уважающий себя мужчина не будет, — заметила Сакура. — Да, — сложив руки на груди, буркнула Ино, нахмурилась, задумалась и, поджав губы, добавила: — Ну… знаете… приятно, когда мужчина слышит тебя и твои просьбы. Мне кажется, что в этом проявляются истинные чувства. Если человеку нет дела до того, что ты хочешь… какие это вообще отношения? Сакура задумалась. Ино отвела глаза и тяжело вздохнула, когда заметила битые горшки в коробке. Дверь в теплицу со скрипом отворилась, и в проходе появился Шикамару. — Опять девичник? — с сомнением произнёс он, осторожно осматривая их троицу. Ино сконфуженно потупилась, Сакура развела руками и мило улыбнулась: — Не поверишь. Шикамару задумчиво почесал затылок, скользнув взглядом по царившему беспорядку, по перевёрнутой тачке и рассыпавшейся земле. — Знаешь, могла бы просто позвонить, — сказал он в конец концов. — Запарно, конечно, но блин… выглядит не очень. Ино, не меняя позы, закатила глаза. — Сам ты выглядишь не очень! Югао мягко и тепло улыбнулась. * * * Две недели после того вечера Сакура держалась вдали от Резиденции Хокаге. Она обещала уйти, она и ушла. Только удостоверилась на всякий случай, что больницу Какаши таки посетил, и что ухудшений осмотр не выявил. Шикамару, когда они после помощи Ино с переездом пошли поужинать в идзакаю, между делом поделился, что Шестой пошёл на поправку. Сакура вежливо улыбнулась. Две недели Сакура бездельничала, продолжая получать зарплату секретаря, и отсиживалась дома, стараясь никому не попасться на глаза в течение рабочего дня. Ей нужно было поговорить с Какаши, но разговор виделся таким трудным, что даже пытаться не хотелось. Сакура Харуно была трусихой. — Сакура-сан, я так вам благодарна! — без умолку щебетала Айя, буквально поселившаяся в медицинском кабинете главного дома клана Курама в её приёмные дни. — Я хотела просто учиться ирьёниндзютсу, а получила такой шанс! Цунаде-шишо удивительная женщина. «Да, пока не заставит тебя бегать за саке в ближайшую лавку», — подумала Сакура, но промолчала. Этот приём казался едва ли интереснее остальных. Разве что очередь к медицинскому кабинету была длиннее обычного: старушкам из клана хотелось посмотреть на Айю в белоснежном халате. Каждая считала своим долгом выразить уважение племяннице главы, похвалить её за самоотверженность и пожелать удачи на пути. Сакура… не завидовала. Нет, конечно, завидовала. Раздражение тлело и не давало покоя. Смотря на такую идеальную Айю Курама, Сакура в который раз задавалась вопросом: почему кому-то всё?.. Она, Сакура, добивалась всего тяжёлым трудом, слезами и потом. Айя родилась в золотой колыбели, её никто не заставлял из кожи вон лезть, чтобы стать лучшей версией себя, и теперь она получит, что захотела просто потому что так получилось. Её не будет подгонять ускользающее время, она без спешки выучится и станет ирьёнином. Вероятнее всего — хорошим, ведь уже сейчас Сакура видела и аккуратность, и вдумчивость, и достаточный контроль чакры. Неидеальный, но достаточный. Если будет много работать, то, быть может, и достигнет высокого уровня. От сильного нажима ручки на бумагу стержень под давлением выскочил, и пальцы соскочили и оставили на рецепте неровный крюк. Сакура глубоко вдохнула. Ей необходим был перерыв. И, возможно, заставить Айю каким-то образом покинуть кабинет, не раскрыв своих истинных чувств, которые были далеки от вежливости и порядочности. — Вы знаете, когда я вас в первый раз увидела в доме дяди, то была поражена, — внезапно сказала Айя, словно не замечая напряжения в кабинете. — Я слышала о вас и вашей силе, и не ожидала увидеть такую красивую женщину. И ещё больше была удивлена вашей самоотверженности и вашему доброму сердцу. Что? От неожиданности Сакура даже дышать перестала и бросила на Айю недоверчивый взгляд. Но та была сама простота. Лгать? Ей было без нужды. Айя Курама, как тепличный цветок, делала и говорила, что хотела. Айя засмеялась тихим, красивым грудным смехом женщины, абсолютно спокойной и уверенной в себе. — Я буду усердно работать и надеюсь стать хоть чуточку похожей на вас. — Не надо, — вырвалось из Сакуры тотчас. Айя несмело улыбнулась, удивившись внезапной жёсткости в голосе. — Простите? — Не идеализируйте меня. И не думайте, что мы сможем подружиться, — сказала Сакура, ощущая, как тело сжимается от нервов. — Я не ангел, и сомневаюсь, что нам с вами по пути. Мы разные. Я порекомендовала вас Цунаде-сама, но на этом, пожалуй, всё. Она это сказала и не умерла от нервного срыва, вот это да. Сакура была по-настоящему горда собой. Не взорвалась, не психанула, не проглотила, а сказала, как думала — чётко и уверенно! — Это… было… неожиданно. Айя не могла подобрать слов. Видимо, ей крайне редко отказывали. И Сакура могла понять — человеку в здравом разуме ей предъявить было нечего. Айя Курама была хорошим человеком. Только вот хуже зависти Сакуру изводила ревность, которая поддавалась контролю ещё хуже. В дверь постучали, и на пороге возник юноша из клановой стражи. — Айя-сама, прибыл Шестой Хокаге-сама, и Тэтсуйя-сама хочет, чтобы вы присоединились к обеду. — Дядя не предупреждал, — тихо, ещё испытывая неловкость, ответила Айя и поднялась вслед за юношей. — Сакура-сан, прошу меня извинить. Дверь за ними закрылась, и Сакура осталась наедине со своей ревностью. Быть может, лучше бы Айя Курама продолжала свою глупую болтовню. Теперь в голове рисовались картинки того, как проходил обед. Как мило улыбалась и любезничала Айя, как поправляла волосы, как смеялась. Как заполняла своей живой женской энергией всё пространство столовой, пока она, Сакура, сидела здесь, в маленьком медицинском кабинете, выслушивая жалобы старушек и опасения молодых матерей. Впервые приём длился так невыносимо долго. Сакура не могла сосредоточиться на пациентах, постоянно бросая взгляд на висящие на стене часы. И, как только стрелка пересекла границу трёх часов дня, встала из-за стола и поспешила закрыть кабинет. Благо к тому моменту очередь иссякла, и ей не пришлось краснеть и извиняться, сочиняя очередную ложь про сильную занятость. Путь к выходу петлял коридорами через весь особняк. Проходя мимо столовой, Сакура сама того не желая, замедлила шаг и прислушалась. Ей не было стыдно, не было, совсем-совсем!.. Сакура замерла. -...потому мы и оценили высоко предложение Пятой Хокаге назначить Сакуру-сан нашим ирьёнином. Это большая честь, — говорил Тэтсуйя Курама. — Так и есть, — ответил ему Какаши. Немногословно, но… — Клан Курама хочет и дальше с честью служить Конохе. — Рад это слышать. — И мы готовы поддержать вас в любых начинаниях. Любые миссия, любые задачи. Клан Курама готов сотрудничать. Старый лис, они и так должны были, так живут все кланы в деревне!.. Сакура прикусила губу. — Обычно за такими предложениями следует «но», — заметил Какаши невозмутимо. Тэтсуйя Курама засмеялся, громко и довольно. — Что ж! — хмыкнул он. — Это не «но», это скорее ответная милость с нашей стороны. Вы так радушно нас приняли в деревне, что я хочу сделать вам ответный подарок. Я предлагаю вам свою племянницу. Вы мужчина молодой и холостой, а Айя — настоящий лотос. Редкой красоты женщина. Под стать вашему статусу. Сакура резко вдохнула и зажала рукой рот, посмотрев на разделяющую коридор и столовую перегородку, словно силясь увидеть сквозь неё. В столовой повисла тишина. Сакура кинула взгляд за плечо, опасаясь, что её застанут за подслушиванием. — Я не свободен, — в конце концов, произнёс Какаши, ввергнув Сакуру ещё в больший шок. Не свободен?! У него кто-то был? И она не заметила? Нервная дрожь сотрясла тело. Шок выбил опору из-под ног. Ей нужно было убираться из этого коридора. Ей нужен свежий воздух. Сакура медленно вдохнула, силясь успокоиться. — Судя по тому, что это — не общеизвестная информация, девушка либо из гражданских, либо рядовая куноичи. Ни один клан не позволил бы своей дочери статус любовницы, — продолжил давить Тэтсуйя Курама. — Это для вас не должно иметь значения. Я не свободен. — Я пекусь о вашем статусе, — с усмешкой протянул старик. — Дядя!.. — впервые за всё время подала голос Айя, и звучала она жалко. Наверное, унизительно, когда тебя продают при тебе же. — В конце концов, от вашего положения, зависит и наше, — продолжил Тэтсуйя Курама, не обратив внимания на возглас племянницы. А старик умел добиваться желаемого! Сакура бы похихикала в другой ситуации, но в текущей было не до смеха. Кланы составляли опору Конохи. Отношения между Хокаге и кланами выстраивались по крупицам. Какаши — дурак дураком, если у него никого не было, и он блефовал! Холостой высокоранговый шиноби — как правило, лакомый кусочек для кланов с незамужними дочерьми, — а уж Хокаге и подавно. Обычно. В случае Какаши Хатаке неважная репутация мрачного одиночки с прошлым в АНБУ шла впереди него, оберегая от отцов и матушек, жаждавших сосватать дочь. Только вот клану Курама выбирать не приходилось. Стоило убираться. Дальше задерживаться было чревато. Тихо прокравшись по коридору, Сакура свернула за угол. Как на зло, у дверей в столовую стояли стражники. Заметив её, они мгновенно поклонились: — Добрый день, Сакура-сан! — громко и чинно, в один голос произнесли они. Сакура покраснела и едва не шикнула от возмущения. Она-то хотела убраться из особняка незаметно! Надеждам сбыться было не суждено. Дверь с грохотом отъехала в сторону, и в проходе застыла фигура Какаши. — Сакура, — вместо приветствия сказал он. — Хокаге-сама, — Сакура коротко поклонилась в ответ и, заглянув за спину Какаши, поклонилась ещё раз оставшимся сидеть за столом Тэтсуйе и Айе: — Тэтсуйя-сама, Айя-сан. — Что ты здесь делаешь? — без промедления, коротко спросил Какаши. — Я просил тебя подготовить статистику показателей по всем отделениям больницы. Где она? — Я-я… э-э… Так среда — приёмный день. Сакура смотрела на него во все глаза, слишком удивлённая, чтобы злиться. Какая статистика? Они не виделись две недели! Какаши выглядел мрачным, но не злился. Она всегда чувствовала, когда он злился, и это был не тот момент. — Я ждал твои отчёты с самого утра. Почему мне приходится напоминать? — Но я… — Когда отчёты будут у меня на столе, Сакура? — продолжал давить Какаши. И Сакура вспыхнула. Кровь прилила на скулы, возмущение затопило с головой. Он умом тронулся? Сакура уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы на выдохе выдать тираду о том, что он — редкостный кретин, и нечего перекладывать с больной головы на здоровую, и вообще у неё куча дел, и нет времени слушать его бред! Как вдруг Какаши наклонил голову и движением глаз показал в сторону выхода. — О, — выдохнула Сакура. Мысли в голове закрутились с бешеной скоростью. Слова подбирались механически: — Знаете, я вчера не успела… — Я уже понял. Какаши сложил руки на груди, приняв грозный вид. — Но я думаю, что если вы займётесь переводными документами для АНБУ, я смогу отдать вам отчёты до вечера! — нашлась Сакура. — Переводные документы — твоя работа, почему я должен их делать? Сакура приподняла брови. Серьёзно, они будут продолжать спорить? О выдуманной проблеме? Какаши подумал и кивнул головой, принимая немой довод. — Ладно, пойдём. Хочу побыстрее с этим разобраться, — произнёс он и, обернувшись, поклонился и коротко извинился: — Простите, Тэтсуйя-сама, Айя-сан, у меня правда много неотложных дел. Старик Курама, и без того имевший вид настороженный и хмурый, поспешный уход Шестого принял молча, но угрюмо. Лицо исказилось едва сдерживаемым раздражением. Что по мнению Сакуры уже было наглостью — Какаши отдал долг за убийство его младшего сына сполна. Но Тэтсуйя Курама был взбалмошным мужчиной, привыкшим идти по головам и вопросы честности и справедливости волновали его мало. Если задуматься, старший сын вырос его не слишком воспитанной копией. — Они не поверили! — сквозь зубы раздосадованно шикнула Сакура, стоило им выйти за ворота клана Курама. — Ты переигрывал! Ты просто отвратительно врёшь! — Ты тоже. Какаши казался нарочито расслабленным, и это глушило раздражение и гнев, которые, как обычно, вспыхивали от любой искры. Сакура знала, что это верный признак того, что она возвращалась в своё нормальное расположение духа. — Отчёты реальны? — спросила она, и Какаши незамедлительно кивнул. — Вполне. Но их должна мне Цунаде. — Долго ждать будешь. — Я думал послать тебя, если она забудет. Это его предложение мира? Сакура посмотрела на Какаши и, не найдя ничего подозрительного, ответила: — Я пас. Мне посоветовали думать о себе, а, думая о себе, я не хочу принуждать Цунаде-шишо делать то, что она делать не хочет. Это опасно для жизни. Поддёвку Какаши пропустил мимо ушей и спокойно ответил: — Значит, Шикамару. — …ладно, я схожу, — испытав укол вины, буркнула Сакура. Он, конечно, был дураком, но бесконечно упиваться своей обидой низко. Особенно после того как сама дала заднюю. Обнимала, заботливо в глаза заглядывала. А у него, оказывается, кто-то был! Задумавшись, Сакура поморщилась. Ну и дура. — Жалко Шикамару? — ей показалось, или в его голосе и правда проскочила усмешка? — Нет, тебя. Он тебе этого не простит. — Он мне многое прощает, должность у него такая. И то было правдой. Исполнительнее и смиреннее помощника сложно было найти. Шикамару Нара делал всё, чего не хотел делать Какаши, и на что не хватало терпения Сакуре. Они шли по улицам Конохи рука об руку, словно не было ни горячих источников, ни лихорадки в деревне Курама, ни месяцев порознь, ни ссоры в конюшне Касай-Хи. И словно последний месяц Сакура не избегала Какаши всеми силами, а он — не забывал о её существовании. Впереди появилась Резиденция Хокаге, и Сакура подумала, насколько ей необходимо туда идти? Какаши хотел, чтобы она с ним пошла? Это ведь был только предлог смыться. С сомнением Сакура бросила на Какаши оценивающий взгляд. Но в последнее время, кажется, она понимала его всё меньше и меньше. У него что, правда кто-то был? И это не Айя Курама? Потому что если бы это была она, зачем отказываться от предложения Тэтсуйи? Голова от вопросов шла кругом. — Тебе же на самом деле не нужна моя помощь? — аккуратно сформулировала Сакура. Какаши словно ждал вопроса, подобрав ответ мгновенно: — Нет. Ты можешь идти домой. Вот как. Сакура прикусила губу и кивнула. Стена между ними никуда не исчезла. Оставалось только придумать, чем ей заняться теперь, когда её услугах в качестве Фурии Шестого больше не нуждались. Ну да, у него же кто-то был. И тут она — со своими ненужными чувствами, эмоциями, ожиданиями. Изначально было понятно, что это временно. Их отношениям давно место в рамке на фото. Какаши резко остановился, и Сакура по инерции сделала ещё несколько шагов вперёд, прежде чем остановиться и удивлённо обернуться. Прямой взгляд серых глаз выбил сердце с ритма, как если бы её ударило током. Сакура моргнула и перевела дыхание. — Что? — спросила она, силой воли беря смущение под контроль. — Не хочешь сегодня поужинать? — По-ужинать? — с запинкой произнесла Сакура, донельзя шокированная предложением. Он хочет извиниться? Или наоборот — сказать, что их сотрудничеству конец? А зачем тогда вместе ужинать? Мог бы сказать прямо здесь, посреди улицы. Или, в конце концов, вызвать к себе в кабинет. Или вообще ничего не объяснять. Не объяснять — это очень в стиле Какаши Хатаке. Тысяча мыслей пролетели в голове. На лице застыло непонимание и толика смущения. И тогда маска равнодушия на Какаши треснула, пропустив наружу неуверенность и растерянность. — Сакура, нам надо поговорить. Неосознанно Сакура оглянулась вокруг. — А… где? Словно было что-то постыдное в том, что они просто разговаривали на улице. — Сёка-идзакайя. В девять. — Ладно, — кивнув, сказала Сакура. Сердце застучало быстро-быстро. И, не желая более искушать судьбу, она решительно двинулась прочь. * * * — Нам стоит развернуть несколько постоянных больничных блоков вблизи границ, — говорил Шикамару, склонившись над разложенной на столе в приёмном зале картой. — Время и ресурсы на эвакуацию раненых в Коноху нерациональны. Слова доходили до Какаши с запозданием, как если бы Шикамару рассуждал о чём-то и вовсе несущественном. Откинувшись на спинку кресла, он беззвучно постукивал кончиками пальцев по столу. Взгляд бесцельно скользил по карте. — Хокаге-сама? Голос Шикамару выдернул из задумчивости. — Нет, — запоздало ответил Какаши, не изменив позы ни на йоту. — Больничные блоки станут красными тряпками, на них будут нападать раз за разом. И когда-нибудь отбить атаку не получится. А терять ирьёнинов мы не можем. Их и без того мало. Шикамару засунул руки в карманы и тяжело вздохнул. — Не все доживают до деревни. Какаши без интереса смерил его взглядом и заметил: — В таком случае, надо придумать, как бы сделать так, чтобы доживали. — Как? — Подумай. Ты же вроде как гений. — Вам слово по барабану, — с толикой раздражения бросил Шикамару, брови его дёрнулись в секундном хмуром порыве, но он быстро взял себя в руки. Ему не было по барабану. Но бедро продолжало ныть, зудящей болью действуя на нервы ежесекундно. Какаши боль игнорировал, как игнорировал и тремор, и стреляющие боли при ходьбе. То было не впервой, но на настроение действовало не лучшим образом. Как и прошедшие с момента возвращения недели. Время давило совести на глотку. С каждым днём вспоминать о разговоре в конюшне становилось сложнее. А не вспоминать не получалось — мысли о том коротком, но ожесточённом споре возникали в голове неожиданно и беспричинно. Хуже остального было то, что Какаши не изменил своего мнения, и потому чувствовал себя одновременно правым и виноватым. Гремучий коктейль для его зачерствевшей за неиспользованием души. Башка разрывалась от противоречия. Сакура не появлялась в Резиденции неделями. Все вокруг чего-то хотели, деревня стояла под угрозой блокады, а он не мог её выкинуть из головы. Справедливости ради, давно не мог, но, чёрт, как же долго он ошибался, считая, что сможет держаться от неё подальше! Нет, конечно, он мог. Но ощущалось это плохо. Легко было, когда их разделяли тысячи километров. Сложно — когда Какаши точно знал, в каком окне она выключает свет последним. Нет, он не шпионил. Просто заимел привычку гулять после работы, делая крюк. Как исправить ситуацию, не сделав ещё хуже, Какаши представлял себе слабо. Рационализация ушла в аварийную отставку, и он чувствовал себя малолетним придурком, которому впервые понравилась девочка. Он должен был быть разумным взрослым, у него больше жизненного опыта! А выходило так, что Сакура держалась увереннее, чёрт возьми. — Мне не по барабану, — опять спустя некоторое время ответил Какаши. Игнорируя боль, он подошёл к карте и, отзеркалив Шикамару, спрятал руки в карманы. — Нападения хейши — следствие. Я хочу узнать о причине всё. Нужно собрать две развед команды. Одну — в Ишигакурэ, вторую — в столицу. Нужно понять, кто стоит за сыном даймё. — Из тех, кто эти миссии может потянуть, вариантов не так уж и много, — задумчиво произнёс Шикамару. — Из тех, кто сделает это тихо, не отвлекая внимания Ясиды от схваток на границах, ещё меньше. — Угу. Они стояли бок о бок, рассматривая карту, словно желая найти в ней ответ. — В Иши отправим Саске, — наконец, сказал Какаши. — Одного? — уточнил Шикамару ради проформы: его мало интересовал асоциальный Учиха, и о его безопасности он беспокоился в последнюю очередь. Какаши сухо ответил: — Один он справится лучше. В его тылу будет подкрепление из Абураме Шино, Хинаты и Югао. Возглавит отряд-поддержку Тензо. Он, как и Саске, неплохо знаком с тем, как работают секретные лаборатории, и чего от них можно ждать. — А в столицу? АНБУ? — Да. Распишу задание под команду Хидео. — Усуи и Ассая под штрафными сутками, — напомнил Шикамару. — Инцидент с сопровождением отряда ирьёнинов. — Да плевать я хотел. Вызовешь мне их завтра с утра. Если они не научились разделять работу и личное, пусть пишут рапорты. В дверь постучали, и Какаши и Шикамару одновременно повернули головы. В кабинет Хокаге, степенно шаркая, зашла Кохару Утатане. Какаши едва сдержал перекатывающееся на языке ругательство. Он опоздает на ужин. * * * Он опаздывал. Удивлена ли была Сакура? Нет. Только нервничала всё больше. Заняв в Сёка-идзакайе дальнюю кабинку, Сакура сначала ждала в тишине, потом — мяла салфетки. И на исходе первого часа заказала графин саке. Только едва ли смогла проглотить и рюмку. Периодически заглядывавшая девочка-официантка, в конце концов, сдалась и оставила её в одиночестве. За перегородками шумели компании. Доносились приступы хохота и звук музыки из основного зала. Минуты, такие преступно короткие в операционной, тянулись бесконечно долго. И чем больше времени проходило, тем спокойнее становилась Сакура. То ли перегорела, то ли сказывалась накопившаяся за день усталость. Невозможно же было переживать бесконечно, да? После полутора часов ожидания Сакура заказала морепродукты и рис и молча поужинала в одиночестве, слушая глухие разговоры чужих людей. В начале двенадцатого она поднялась из-за стола, подумав, что дальше ждать просто нет смысла. Видимо, случилось что-то, что изменило планы Какаши. И, видимо, это что-то было важным и неотложным. В противном случае он бы нашёл способ отправить АНБУ с запиской или личным сообщением. Такое уже случалось. Какаши, несмотря на свою периодическую безответственность и наигранную глупость, всегда держал слово. Сакура даже не могла злиться, и это расстраивало. Она слишком хорошо понимала его и обязательства, накладываемые должностью. Было в этом что-то смешное и грустное одновременно. Подхватив с вешалки сумочку, которую впервые за долгое время вытащила с верхней полки шкафа, Сакура отодвинула перегородку и застыла от неожиданности. По другую сторону, в коридоре, за дверь перегородки держался Какаши. — Я опоздал. Прости, — опомнившись, сказал он. Сакура медленно опустила руку и сделала шаг в сторону, позволяя Какаши зайти, чем он не преминул воспользоваться. Зашёл, как ни в чём не бывало, окинул взглядом стол, почесал затылок и продолжил: — Когда я собирался уходить, пришли старейшины. Мы ругались из-за моего отказа отменять программу по обмену опытом с Суной. Которая про пост-академное обучение генинов. Я не смог отправить АНБУ. Извини. Сложив руки на груди, Сакура пожала плечами. Губы её дёрнулись в грустной улыбке. Как она и предполагала. — Всё нормально? — спросила она. Какаши смерил её задумчивым взглядом, словно ожидал другой реакции. Какой? Истерики? Злости? Претензий? — Пока нет, — ответил он. — Но будет. — Хорошо, — мирно произнесла Сакура и посмотрела на остывшую еду. — Я заказала кое-чего по своему вкусу. Оно уже остыло, но если голоден… Не найдя слов, Сакура просто развела руками. Ей было неловко под его долгими продолжительными взглядами. Что он хотел увидеть? Что хотел понять? Когда он тихо произнёс «спасибо» и опустился за стол, от сердца отлегло. Помявшись, Сакура кинула сумочку на пуфик, как если бы не собиралась оставаться надолго, и села напротив. Не страдавший стеснительностью Какаши почему-то медлил с выбором. Не то чтобы еды оставалось много, но и не мало. С расстройства Сакура сделала большой заказ. Наклонившись, она аккуратно подцепила из пиалы толстую креветку и положила ему в тарелку. — Начни с этого. Они здесь вкусные. И опять Какаши медлил. Уставился взглядом в одиноко лежавшую на тарелке креветку, словно никогда их не видел и не пробовал. Сакура поняла не сразу, а, когда поняла, откинулась на спинку дивана и прикусила уголок губы. На скулы выступил румянец. Для Сакуры этот жест заботы не значил почти ничего. В её мире это было нормально. Просто внимание. Она бы сделала так для любого друга. Для Какаши, большую часть жизни прожившего в одиночестве, это было в новинку. Даже несмотря на то время, которое они уже разделили вместе. Его всё равно было недостаточно. Возможно, никогда не будет. — Спасибо, — сказал Какаши и, опустив маску, медленно начал жевать. Сначала Сакура наблюдала за ним, потом прикрыла глаза и расслабилась, позволяя ему спокойно поесть, не торопя и не отвлекая. Воспитание не позволяло ему накинуться на еду, но то, что, несмотря на поздний час, он не отказался от ужина, говорило о степени его голода. Пока Сакура ждала, она молча перебирала всплывавшие за день мысли. Обида, раздражение, шок, ревность, смущение, вопросы, вопросы, вопросы, неуверенность, трепет ожидания. Вспоминала, как долго ходила по квартире, думая, что надеть, и в итоге надев всё то же, что и обычно, и только сменив сумочку на гражданскую. И, чем дольше думала, тем меньше хотела слышать то, что хотел сказать ей Какаши. Ничего хорошего там не было. Она его любила. Он скорее всего тоже что-то к ней чувствовал. Но давать этому продолжение не был намерен. Возможно, в чём-то он был прав. В конце концов, они понимали друг друга с полуслова, но только до определённого уровня. Кажется, в вопросе, кто главный, согласия между ними не будет никогда. И это было проблемой большей, чем могло бы показаться. Поиск компромиссов в последнее время сопровождался исключительно ссорами. Есть Какаши перестал резко. Палочки звякнули о тарелку. Сакура медленно подняла ресницы и столкнулась глазами с хмурым взглядом Какаши. — Что? — непонимающе спросила она. Что она опять не так сделала? — Я бы понял, если бы ты злилась на меня, но ты молчишь. — Хочешь, чтобы я злилась? — с усмешкой тихо произнесла Сакура. Какаши сложил руки на груди и качнул головой. — Не хочу. Просто не понимаю. — Я устала. Двенадцатый час ночи. Даже не уверена, что я готова хоть к какому-либо серьёзному разговору, — сказала Сакура и добавила: — Если он вообще имеет смысл. — Не имеет? — спросил после продолжительного молчания Какаши. Сакура неопределённо повела плечом. А разве имел? О чём им говорить? — Если это будет продолжение разговора в конюшне — нет. Я может и наивная, но не дура. И у неё не было никакого желания выяснять отношения. Какаши молчал, рассматривая её неопределённым пустым взглядом, как делал всегда, когда не имел намерения шутить и не видел смысла смягчать краски. Всегда, когда планировал быть жёстким. Сакура терпеть такие моменты не могла. Раздражение вспыхнуло внутри яркой искоркой. Чем она заслужила такую честь быть громоотводом? — Мы поговорим об этом сейчас и закроем эту тему навсегда, — отсёк он. О, наивной в этой комнате была не одна Сакура. Это повеселило. Потому что сама она планировала не забывать о том разговоре вовсе. Это было… информативно и поучительно. — Я должен извиниться, — продолжил Какаши, не дождавшись ответа Сакуры. — Не за то, что сказал, а за то, как. Я мог бы подобрать другие слова. Мне не стоило срываться. Зато теперь Сакура знала, что сорваться он мог. Терпение и выдержка не были безграничными. — Ты хорошая куноичи. Слова повисли в воздухе, за ними последовала намеренно выдержанная тишина. Какаши расставлял разрушенные границы буквально у неё на глазах. Обсудить форму спора, опустить суть, принести сухие извинения. Загнать корень их проблемы так глубоко под землю, чтобы ни в жизни после не найти. Ни слова о том, почему вообще ситуация возникла. Оставалось только отполировать предложением о новой должности где-нибудь подальше от Резиденции. Свести их встречи к формальному минимуму и случайным встречам на улице. И, хотя в правильности последнего Сакура за прошедший день почти себя уверила — она не была готова бороться с ветряными мельницами, — то одно знала точно. Бесконечно долго прятаться и трусить она могла только с его попустительства. Пока он был рядом, Сакура позволяла себе быть слабой. Но теперь он отстранялся, и прятаться было не за кого. Сакура опустила глаза в пол. Лежащие на коленях пальцы сжались в кулаки. Ногти до боли впились в ладони. Что ж. Пусть знает. — Я обиделась не из-за твоих слов, — бесцветно выдавила она, внезапно ощутив весь проникавший с улицы ночной холод. — Я обиделась, потому что ты воспользовался моей слабостью. Это было низко. Облизав губы, Сакура поборола секундное желание остановиться. — Понимаю, — продолжила она, не осмеливаясь поднять глаз, — ты не привык к тому, что тебя могут любить. Но невозможно контролировать чувства других людей. Смирись с этим. Ты не Ками. Повисшая тишина сдавила, как если бы тело зажали тысячами каменных плит. Смелость давалась болезненно. Выдавленное признание оголяло сердце. Чего Сакура не ожидала, так это остекленевшего ошарашенного взгляда на лице Какаши. Исподволь подняв глаза, столкнувшись с тишиной ещё более неизвестной лицом к лицу. Он что… не знал?.. Не могло быть такого. — Почему ты удивляешься? — храбрясь, спросила Сакура. — Я озвучила то, что ты и без того знал. Знал же. Какаши на мгновение прикрыл глаза и качнул головой. Неверяще. Сомнение тревожной трелью зазвенело в подсознании Сакуры. — Это не любовь, — на тон ниже обычного, в конце концов, произнёс Какаши. — Влечение и любопытство. Не более того. Если бы не искреннее удивление, Сакура бы смутилась. Но вместо того брови поползли вверх. Он был так уверен. Это и смешило, и злило одновременно. Как всегда — самый умный и правый во всём Какаши Хатаке. — М-м, — протянула она. — С твоей стороны? От неожиданности Какаши закашлялся. Серые, обычно такие спокойные и пустые глаза, налились ошеломлением. Лицо вытянулось на несколько долгих мгновений. Он не был готов к этому разговору. Даже маску после ужина обратно не натянул. — Что? Его реакция только подстегнула ёкая в Сакуре. Оседлав тлевшую обиду, смешанную со злостью, она спокойно подняла брови и пожала плечами, склонившись над столом, ответила: — Ну, с моей стороны точно любовь. Можешь меня отстранить, уволить или списать в резерв: физически можешь указывать сколько угодно. Но не смей мне указывать, что я могу чувствовать, а что нет. Так что остаёшься только ты. — Сакура, — нахмурившись, резко отсёк её напор Какаши, — это настолько нелепо, что даже не стоит обсуждения. Грубо с его стороны было называть нелепыми её чувства, но и ожидать другой реакции было глупо. Ещё немного, и он предложит разойтись, ведь уже поздно, и она, Сакура, просто устала. — Тебе надо отдохнуть. Сакура фыркнула и встала из-за стола. Она так хорошо его знала! Поразительно просто. Какаши поднялся следом. — А тебе — вытащить голову из задницы, — уже не сдерживая эмоций, вспыхнула Сакура. Схватив сумочку и интуитивно желая оказаться подальше, она сделала несколько шагов в сторону выхода, но почти сразу остановилась и, развернувшись, сложила руки на груди. — Хорошо, раз это просто любопытство и влечение, давай переспим, — сказала она. Он остановился в нескольких метрах: — Ты себя слышишь? Сакура кивнула: — И даже отдаю себе отчёт в том, что говорю. — Нет, не отдаёшь, — покачав головой, Какаши засунул руки в карманы, сохраняя неприступный и суровый вид. — Я говорил тебе держаться от меня подальше, а вместо этого ты предлагаешь переспать? — Да. Переспим и закроем этот вопрос. Мы же взрослые люди. Удовлетворим любопытство. Потушим вожделение, — от решимости Сакуру потряхивало, а состояние, в котором она пребывала, походило на то, в котором выигрывают поединки. — Разойдёмся на противоположные орбиты. Её глаза впились в его, пламенем сжигая всё на своём пути. Она была полна решимости выиграть. Она не проиграет в этот раз. Сакура видела момент, когда Какаши дал слабину. — Сакура, мы не будем… — Почему? — не дав ему закончить, спросила Сакура и сделала шаг вперёд, резко сокращая между ними расстояние. Запрокинув голову, она понизила тон и продолжила давить: — Проблема очерчена. Решение очевидно. Чем я хуже какой-нибудь очередной шлюхи, из-за которой ты «не свободен»? На последних словах Какаши нахмурился. Желваки пришли в движение от едва сдерживаемого раздражения. Сакура умело играла на его выдержке. Наконец, он наклонился к ней и вкрадчиво сказал: — Потому что я не хочу уничтожать наши отношения. Сакура улыбнулась уголком рта и ответила: — Нечего уничтожать. Их уже нет. Конечно, она преувеличила. Конечно, они бы продолжили так или иначе общаться. Но он сам этим вечером решил обрубить канат. А Сакура, в свою очередь, решила, что если уж и сжигать, то всё и до тла. Она не хотела больше в своей жизни сомнений и мыслей: «А что если?». Если нет, то нет. Воспользовавшись молчанием Какаши, Сакура приподнялась на носочках. Руки скользнули по его предплечьям. — Так давай утолим эту жажду, — прошептала она ему в губы. — И освободимся наконец. Буря плескалась в его глазах, чёрных от закованных в кандалы чувств. Мышцы под пальцами Сакуры окаменели. Кадык дёрнулся. И вдруг Какаши резко ответил: — Ладно.