Ошибаться - не страшно. Страшно всю жизнь на жопе ровно сидеть.(с)

- Я не выйду из комнаты никогда, - безнадёжно пробурчало одеяло. Дин обречённо вздохнул. Утро выдалось тусклым, просыпаться совершенно не хотелось, но время близилось к полудню, и оставаться в кровати было уже просто неприлично. Он всячески пытался поднять Кастиэля, но стоило тому только проснуться, он застрадал из-за стыда за вчерашнее выяснение отношений при всех. - Всё нормально, - уговаривал его Дин, стягивая одеяло. - Нет, - настаивал Кастиэль, плотнее укрываясь с головой. Голос у него был крайне печальный. Поэтому Дину не хотелось оставлять его одного, не смотря на огромное желание посетить ванную. - Пошли уже завтракать. - Я не хочу никому попадаться на глаза. Даже тебе. Дин усмехнулся про себя, умиляясь его настроению. - Ты вчера был потрясён и ничего страшного не сделал. Кастиэль протяжно завыл. Дин усмехнулся уже громче и подтянул воющий куль к себе поближе. - Одеялко-горемыко ты моё, - любовно пропел он. - Вот увидишь, никто ничего не скажет и не подумает. Никто не будет тебя осуждать. Из-под одеяла выглянул подозрительно сощуренный глаз. - Откуда ты знаешь? Вы уже обсудили меня? - Мы не обсуждали тебя. - Дин чмокнул высвободившуюся вместе с глазом бровь и прислонился к ней щекой. - Пойдём. Кастиэль несогласно промычал и остался на месте. - Пойдё-ё-ём, - протянул Дин, сползая с кровати, и стаскивая мычащий куль с собой. - Не-е-ет, - ответил Кастиэль, но уже с различимой улыбкой в голосе. Препирательства продолжались долго, после которых Дин на руках вынес Кастиэля в столовую. Все уже давно сидели за завтраком, о чём-то спорили. Еда уже была остывшей. Кастиэль первое время сидел, притихши, не трогая еду, но постепенно втянулся в оживлённое обсуждение развлечений на предстоящий день. Это больше походило на дебаты. Кто-то предлагал отправиться на ярмарку, в ответ ему яростно возражали тем, что обратно они могут не доехать на машине в обещанную по прогнозам метель. - Покатаемся на лыжах? - У нас нет столько лыж, а до базы добираться полдня. - Почему мы раньше не обсудили это? Над столом повисла тишина. Большинство вернулось к своим тарелкам, задумчиво в них ковыряя. - Недалеко от школы залили каток, - подал голос Габриэль и вопросительно посмотрел на всех. Майкл также оглядел всех по очереди и, не услышав возражений, подытожил: - Значит, идём на каток. Переговариваясь на шесть голосов, компания двинулась в сторону льда. Перед входом на лёд, Габриэль вдруг остановился и громко вздохнул. - Забыл сказать, кататься я так и не научился. Старшие братья в сердцах махнули на него и протиснулись мимо. - Я тоже не особо умею, - запоздало признался Дин. Кастиэль улыбнулся ему и осторожно потянул за руку на лёд. Оценив побег большей части народа, Сэм поравнялся с Габриэлем, который всё это время стоял с туповатой улыбкой, и серьёзно произнёс: - Ну, раз падать, так вместе. - Посмотрев на Габриэля, добавил: - Чтоб не так обидно было, - и на раскоряку пополз по льду. Габриэль тихо рассмеялся ему вслед и чуть более уверенно, чем Сэм, поскользил к нему, чтобы предупредить его падения. - Актёрище! - прошептал ему на ухо Люцифер, когда оба Винчестера вместе улетели в сугроб. - Талантище, ничего не скажешь. - За-хлопнись, - с улыбкой попросил его Габриэль. В принципе, он не солгал. До конькобежца ему было далеко, но в своё время из-за любви к конькам Габриэль приобрёл неплохой навык. Только последние несколько лет у него получалось выбраться на лёд раз за зиму, а потому с координацией стало хуже. Спустя, по меньшей мере, кругов тысячу Габриэль уже раскатался и в основном уверенно таскал за собой Сэма, помогая ему насладиться катанием, не смотря на частые падения. Перекусив праздничными хот-догами с карамельным какао, они прокатались до сумерек. Майкл и Люцифер преимущественно катались наперегонки, иногда останавливаясь, чтобы понаблюдать за падающими. Пару раз к ним присоединился Габриэль, чтобы посоревноваться, но всё же предпочитал не отходить от Сэма далеко. У Дина с Касом чаще же выходила возня в снегу, что их абсолютно устраивало. До дома они добрались из последних сил, лениво соорудили ужин и весь вечер грели носы в кружках, играя в карты. Усталость свалила их в сон на всю ночь. На пятый день пришло время разъезжаться. У Дина с Касом были свои планы на новогоднюю ночь, Габриэль праздновал с друзьями, Сэм собирался в Нью-Йорк. Майкл и Люцифер оставались в родительском доме, пока не приедет их двоюродная тётя, что присматривала за домом в отсутствие родителей. Прощаться не хотелось, и они до последнего тянули с отъездом. Тяготило желание остаться ещё на денёк, но никто не сказал об этом вслух. После обеда Винчестеры с Касом и Габриэлем уехали. Первым подвезли Габриэля, и Кас пожелал остаться пока у него, а Дин повёз брата. - Уберись хотя бы, чтобы в новый год с чистым домом. Габриэль пофыркал в ответ, оглядывая свои завалы бумаг, художественных инструментов и материалов, припорошенных пылью. Оценив настрой брата, Кастиэль решительно взялся за уборку. В момент проснувшаяся совесть заставила и Габриэля закатать рукава. Они провозились до позднего вечера, но Кастиэль своего добился, и Дин забрал его домой. Проводив их с балкона, Габриэль вышел на прогулку перед сном. У него в районе было куда оживлённее, чем у родителей. Кафе закрывались поздно, весёлые компании и романтичные парочки попадались нередко, как и одинокие прохожие. Габриэль даже слышал весь этот живой шум из своего окна, и ему это нравилось. Было спокойнее, ощущая жизнь так близко, чем звонкая ночная тишина, давящая на разум каждую ночь. Поэтому он и поселился здесь. В таких условиях ему спалось лучше. В родительском доме его впервые за долгое время посетила бессонница. До раннего утра он просиживал в гостиной, потому что там было просторнее, чем в комнате, наблюдая за снегом за окном, либо чиркая карандашом в блокноте. Основательно выспаться ему удалось только в последнюю ночь, когда тело вымоталось. В остальные дни он не помнил, как отключался на том диване. Знал об этом только Люцифер. Первый раз - случайно, а потом старался спуститься первым, чтобы отправить Габриэля в комнату. Там он досыпал каких-то пару часов и с трудом вливал в себя кофе, чтобы самому влиться в насыщенную жизнь праздничного дома. Не смотря на это, выходные подарили ему порцию хороших впечатлений, но он был рад, что они закончились. Он вернулся в уютный шум своего района, в свою квартиру, где мог развалиться в любом углу и там же уснуть. А скоро уже он встретится со многими друзьями, с некоторыми они давно не виделись, и они вспомнят старые добрые и беззаботные времена. Всё определённо стало лучше с возвращением домой. Ему не хотелось сознаваться, что в этот раз всё было по-другому. Всего лишь два не-родственника превратили обычный семейный праздник в чуть менее нудный. Ему хотелось повторить это и неоднократно. Казалось бы, всё то же самое. Подурачились, поворчали, почти поругались, но разъехались мирно. И только два новых человека - свежая кровь, свежие эмоции... Габриэль сел на пустую остановку, мимо которой проходили люди на разных скоростях и с разными целями. В душе его вертелось ощущение незаконченности. Будто он начал делать что-то грандиозное, а потом просто перестал не почему. Трёх дней было мало. Они были непривычны, и их отчаянно хотелось продлить. Душа отяжелела непонятной тоской. Несколько дней с Винчестерами всколыхнули в нём небывалую любовь к семье. Братья не казались такими раздражающими. Даже с родителями хотелось увидеться. Хотелось, чтобы они тоже познакомились с ними поближе. Чтобы приняли их в семью. Ему вдруг захотелось, чтобы они стали одной большой семьёй. Хотелось помочь Винчестерам наладить отношения и с их родителями. И чтобы каждое Рождество собираться всем-всем вместе и утопать в праздничной атмосфере и уюте... Габриэль глубоко вздохнул, сморгнул горячую влагу и поднялся со скамьи. Не спеша он направился домой, наслаждаясь зимним воздухом перед сном. Он знал, что к утру эта тоска выветрится, как растворитель, которым он моет кисти, и никто не скажет, куда он умудрился его пролить.