Ошибаться - не страшно. Страшно всю жизнь на жопе ровно сидеть.(с)

Третьего числа после праздника Кастиэль настороженно вошёл в квартиру своего брата. В последний раз они говорили в новогоднюю ночь, обмениваясь поздравлениями, и с тех пор не контактировали. Габриэль не отвечал на звонки и сообщения, и даже не открыл по настойчивому стуку. Наученный опытом Кастиэль не впадал в панику сразу, а просто терпеливо пытался достучаться до Габриэля в прямом и переносном смыслах. Свой ключ Кастиэль предпочитал использовать в последний момент, предоставляя брату личное пространство. Когда же Габриэль не реагировал на шум из-за двери, Кастиэль самостоятельно открывал дверь. Кастиэль нашёл его в комнате-мастерской посреди творческого бардака, что было не ново. Он спал в кресле, неудобно согнувшись и укутавшись в плед. На мольберте красовалась остановившаяся в процессе картина. Задумчиво оценив её, Кастиэль немного убрался в квартире, самовольно приготовил поздний завтрак и разбудил Габриэля. Проснулся он с трудом, не сразу признав брата, а когда уже пришёл в себя, Кастиэль усадил его за стол. - Очень вкусно пахнет, - пропел с вялой улыбкой Габриэль, уткнувшись в тарелку. После долгого неторопливого завтрака Кастиэль повёл брата на прогулку. Габриэль дышал полной грудью, смотрел в тусклое небо, слегка покачивался - тело томилось от нескольких суток неудобного сна. - Люц и Майкл передавали тебе привет, - вспомнил Кастиэль. Габриэль благодарно покивал головой и осторожно спросил: - Ты на их счёт уже нормально? Кастиэль неловко повёл плечами. - Да. Я ещё тогда понял, что глупо повёл себя. Я даже рад за них. Только жаль, что им пришлось скрывать. - Я давно знал, - хмыкнул Габриэль. - Случайно увидел их. - И не устраивал истерик, да? - лукаво прищурился Кастиэль. - Перестань, - отмахнулся Габриэль. - Истерики не было. Просто ты впечатлительный у нас, это нормально. Габриэль нежно приобнял брата за плечи. Они дошли до небольшого кафе-кондитерской и побаловали себя свежими пирожными с травяным чаем. - Как провели ночку с Дином? - заговорщески спросил Габриэль. Кастиэль едва заметно покраснел, опустив взгляд, и Габриэль понимающе рассмеялся: - Ясненько всё с вами. Вишнёвые пирожные здесь особенно хороши. Кастиэль только смущённо хмыкнул. - Думаю, остаться у тебя на ночь, - сказал он, когда они возвращались обратно. Они провели вместе ленивый вечер. Посмотрели фильм, поговорили о планах на ближайший год. Дин позвонил после восьми справиться о делах. Габриэль постелил брату в мастерской по его желанию и до поздней ночи провёл время у холста. На следующий день Габриэль проводил его. Дни проходили однообразно. Поздние подъёмы, разрешение бытовых проблем и вся ночь в работе. Так спокойнее и приятнее работать. Он не любил зависимость от вдохновения и вопреки ему пытался дорабатывать картины самостоятельно. Но вдохновение он трепетно любил. Оно вело само, по накатанной, напрямую от разума. И результат нравился ему сильнее, чем то, что он продумывал до мелочей. Иногда ему всё-таки приходилось дорабатывать законченные работы в трезвом уме, и тогда его картины нравились и критикам. Большинству из тех, чей голос имел какой-то вес. После возвращения из родительского дома вдохновение его баловало. Оно едва затихало на короткий перерыв, в который Габриэль немного заботился о себе. Иногда он удивлялся, как ещё оставался жив, а после продолжал рисовать. Ожидаемо, Кастиэль приехал к весне. Отругал за отсутствие внимания к себе, насильно покормил, уложил спать, хотя Габриэль изо всех сил утверждал, что чувствует себя прекрасно. Кастиэлю не нравились такие приступы вдохновения. Габриэль терялся для него. Забота о старшем брате была для него приятной привычкой. Началось всё с уверенности Кастиэля в его лени, но со временем он понял, что Габриэля ослепляет его внутреннее сияние. Когда-то давно ему пришла мысль, что, если Габриэль однажды потеряется в себе, он потеряется и для всех них. Кастиэль не хотел его терять. - Я остаюсь на несколько дней, - предупредил Кастиэль, оценивая запущенность душевного состояния его барата. Он безостановочно ходил по мастерской, собирая кисти и краски по полу. Они никому не мешали, но ему хотелось навести немного порядка. - Ладно, - не сопротивлялся Габриэль, томно разглядывая пасмурный день за окном. - Когда была твоя последняя выставка? Ты только и делаешь, что рисуешь, а потом замазываешь всё напрочь. - Будут выставки. В середине лета. Калли уже занимается. Габриэль сдвинул занавеску с окна и расслабился в кресле. - И замазываю я только то, отчего веет тревогой. Кастиэль подошёл к нему и с любопытством спросил: - Покажешь, что у тебя уже есть? Габриэль улыбнулся и провёл брата в другую комнату, где сохли картины. На каждой - буйство движений, плавных, ярких, хаотичных, но каждое - читаемо. Кастиэль даже опешил, вглядываясь в каждую картину с придыханием. - Это мощно, - впечатлённо произнёс он. - И что ты принимаешь? - Ни-че-го, - с улыбкой ответил Габриэль, зная, что в подобных вопросах нет подоплёки. - Признайся, откуда такой прилив? - не успокаивался Кастиэль. Габриэль пристально посмотрел на него, подвигал челюстью. Дразнил его любопытство и всё же признался: - Из-за Сэма. Меня рядом с ним распирало. Еле дотерпел. Кастиэль только стукнул зубами и надолго замолчал. Обойдя каждую картину, он подошёл к дивану, на котором сидел его брат и лениво прочитывал что-то в своём телефоне. - Гейб? - едва слышно позвал он. - Что, мой сладкий? - с улыбкой ответил ему брат. - Сэм, он... У него девушка недавно появилась, - ещё тише продолжил он. - Ожидаемо, - усмехнулся Габриэль. - Но, как и завещал нам один великий поэт: "Бессмертен, кто любил, страдая!.."*. Переживём. - Надеюсь, - совсем неслышно прошептал Кастиэль. Габриэль невесомо толкнул его в плечо. - Да не влюбился я, - серьёзно произнёс он. - Совсем. Просто он меня вдохновил. Брат посмотрел на него совершенно скептически. В тихой суматохе звонок Сэма оказался для Габриэля совершенно неожиданным. Он не любил неизвестные номера, но это мог оказаться какой-нибудь потенциальный клиент, желающий заказать портрет или приобрести что-нибудь с натуры. Отвлекаться на заказное рисование он тоже не любил, но это его кормило. Однако вместо клиента из трубки представился Сэм. Спросил про дела, сказал, что налаживает контакт, вдруг породнятся. Но разговор не клеился. - Ты вроде хотел посмотреть, как меня таращит от рисования, - вспомнил Габриэль, когда молчание слегка затянулось. - Твой брат проговорился. - Н-да, - сконфуженно признался Сэм. - Но как-то мне неудобно. Да и времени сейчас не особо. - Но, если что, в любое время можешь, - доброжелательно заверил Габриэль. - Сам или с Кастиэлем. - Если время найдётся... И снова молчание. - Я слышал, у тебя девушка появилась, - снова заговорил Габриэль. - Расскажешь? - Да что рассказывать... - Как зовут, как выглядит, чем живёт, чем дышит. - Её зовут Цис, - приглушённо ответил Сэм. Габриэль напрягся, но тихо и как-то обречённо рассмеялся. - Всё-таки не послушал меня, я так и знал. - Ну, что сказать, она меня заинтриговала, - мечтательно оправдался Сэм. - Эх, как. Понимаю. - Она потрясающая... - Сэм и не пытался скрыть восхищения. - Верю, - с улыбкой сказал Габриэль. На этом разговор и закончился. Они попрощались, и Габриэль выдохнул. Он вынес из мастерской всё более или менее ценное в безопасное место, а всё, что осталось разнёс в приступе бессильной злости. Следующую неделю он рисовал исключительно пейзажи с натуры. Много времени проводил на улице, разглядывая прохожих. Вместе со злостью в тот вечер из него вышло и вдохновение. Вместо бури движений в его голове осталась свербящая пустота. Не дожидаясь очередного визита брата, он приехал к Кастиэлю с Дином сам. Гостеприимство Дина грозило задушить его, чему Габриэль не уставал удивляться. Поздно вечером они с братом остались на кухне одни. - Сэм звонил, - произнёс Габриэль, очень тихо, чтобы не спугнуть уютное марево. - Он просил твой номер, - признался Кастиэль. - Ты знал, что он встречается с Цис? Кастиэль не ответил, потупился и сказал: - Я надеюсь, это временно. У неё всегда так. Ты же знаешь... - Знаю, - резче, чем хотелось, ответил Габриэль. - Как ты? - осторожно спросил Кастиэль. - А что со мной будет? Главное, чтобы у него всё нормально было. Да успокойся ты. Габриэль кулаком пихнул брата в плечо. Кастиэль только выходнул в ответ. - Знаешь, мне ещё никто так крышу не сносил, - хохотнул он. Кастиэлю было не до смеха. Когда они разошлись, и Кастиэль лёг в кровать, Дин зашевелился и сказал: - Мой брат разбил сердце твоему брату? - Нет... Не совсем. Габриэль влюбляется не в людей, а во впечатление, которое они производят на него. - Интересно, - хмыкнул Дин. - Он справится, - сказал Кастиэль, больше для себя. Дин загрёб его в объятия. ____________________________________ От автора: * - Я не знаю, насколько велик Игорь Северянин, но его стихи меня поражают. И здесь упомянута строчка из его "Завета". Осталось немного.