Ошибаться - не страшно. Страшно всю жизнь на жопе ровно сидеть.(с)

Предпраздничная суматоха кипела во всю. Майкл, Люцифер, Габриэль и их родители суетливо ходили из кухни в столовую, чтобы накрыть на стол. Хотя Габриэль бегал просто так, чтобы увеличить градус суеты. Кастиэль тоже участвовал, но оставался в столовой, чтобы аккуратно поправить посуду и еду. В такой же суете прошли предыдущие два дня, когда убирался и украшался дом. И пока Майкл ответственно выполнял свою часть работы, Люцифер - с большой неохотой, а Габриэль упрямо ходил за Кастиэлем, помогал исключительно ему и нескончаемо смеялся, - Дин и Сэм развлекали себя, как могли. Майкл-старший и Ева всячески задабривали их, отговаривая от участия в домашних делах, будучи гостями. Поэтому братьям ничего не оставалось кроме как отсиживаться в своих комнатах, либо проводить бо́льшую часть времени на улице, изучая окрестности. На третий день уже наступило Рождество, всё было готово и оставалось лишь накрыть на стол. Первые полчаса никто не понимал, почему такое простое дело идёт столь медленно, и почему они вшестером до сих пор не закончили. Кастиэль знал, но благородно молчал. И только, когда Майкл-старший в третий раз отнёс индейку в столовую, остановил суету и посмотрел прямо на Габриэля. - Так, ты, - указал он на сына, - прекрати уносить еду на кухню и иди в гостиную. Кастиэль со всей силы прятал смех в кулаке, Люцифер не скрывал улыбку, а Майкл смотрел осуждающе. Габриэль послушно поставил миску с салатом и ушёл на диван, на котором Дин и Сэм скучающе смотрели телевизор. Он выглядел настолько довольным, что Дин спросил его, в чём тому причина. - Да так, - с улыбкой отмахнулся Габриэль. - Нет, нет, рассказывай, - настаивал Дин. Габриэль закинул руки за голову и рассказал о своей выходке. Дин неожиданно для себя так сильно рассмеялся, что Кастиэль выглянул к ним. И понял по лицу брата, о чём они говорили. Сэм только улыбался, но мысленно восхитился такой простой и безобидной выходке. За столом было шумно. Ева и Майкл-старший много рассказывали о своей работе, молодёжь, как называли родители своих детей, иногда отвлекалась и переговаривалась между собой. Застолье проходило энергично и стало затихать ближе к полуночи. Когда общий разговор больше не завязывался, все стали расходиться. Первыми к себе ушли родители. Затем Дин увёл вымотанного Кастиэля, и Сэм увязался за ними. Оценив перспективу остаться на обширную уборку, Люцифер взял на себя остатки еды, отнёс их в холодильник и со спокойной совестью ушёл к себе в комнату с огромной порцией шоколадного пуддинга. Оставшись вдвоём, Майкл и Габриэль справедливо расценили, что никто не умрёт, если посуда останется немытой до утра. Лёжа в кровати, Сэм без удовольствия понимал, что уснуть не получается. Два часа пребывания на грани сознания, ни к чем не привели, и он легко вышел из дремоты, стоило только перевернуться на другой бок. Уснуть не получалось, лежать откровенно надоело, и он решился спуститься вниз. К своему удивлению он обнаружил в гостиной Габриэля с Майклом. Габриэль сидел на диване с блокнотом, черкал кругляшки и что-то писал, а в другой руке держал кружку. Майкл сидел со своей кружкой в кресле и бездумно смотрел в окно. А за окном не спеша шёл снег, мигала гирлянда. Заметив Сэма, Габриэль приглашающе похлопал по дивану, и тот послушно сел. Габриэль протянул ему свою кружку. Сэм заглянул в неё на глинтвейн, который пили за столом, и безропотно отпил. Габриэль усмехнулся этому действию. Сэм почувствовал, что в груди стало приятно тепло, и он расслабленно откинулся на спинку дивана. Они сидели в тишине какое-то время. Заметив, что глаза достаточно начали слипаться, Майкл пожелал доброй ночи и ушёл к себе. Сэм, подражая ему примеру, продолжал вглядываться в окно, попивая из кружки Габриэля, и чувствовал, что хотел бы уснуть прямо здесь. Его отвлекло движение рядом. Габриэль отложил блокнот и вернулся с другой кружкой. И Сэм понял, что за все эти три дня они с ним даже не разговаривали толком, потому что родители запрягли всех своих детей. Сэму нравилась такая семейная близость, но не нравилось все эти дни оставаться в стороне не у дел. Родители обещали, что следующие два дня они не будут привлекать их к важным делам и предоставят им в полное распоряжение. Люцифер в ответ обещал вообще ничего не делать, а Габриэль заявил, что уйдёт веселиться на улицу и не вернётся вообще. И звал всех желающих присоединиться. - Перестань на меня так смотреть, - вдруг насмешливо сказал Габриэль, - иначе я тебя снова нарисую. Сэм только тогда понял, что давно отвлёкся от окна. - Прости, задумался, - ни сколько не раскаиваясь, признался он с улыбкой. А, подумав мгновение, добавил: - Я давно хотел спросить. - Давай, - легко согласился Габриэль, не отвлекаясь от блокнота. Сэм замялся немного, но озвучил: - Это правда, что я вдохновил тебя на рисование? Габриэль на секунду замер и продолжил штриховать падающую тень от куба. - Да. Как раз на той выставке эти картины и были. Сэм заёрзал, и Габриэль пристально посмотрел на него. - Хочешь ещё что-то спросить? - Не знаю, как сформулировать. - Тогда говори, как есть, - пожал плечом Габриэль. - Я всегда так делаю. Сэм откашлялся. - И не бойся ничего, - проговорил Габриэль и посмотрел на Сэма с улыбкой: - Я не кусаюсь. - Ты влюблён в меня? Или был? Габриэль понимающе усмехнулся и задумчиво посмотрел в пространство перед собой. - Видимо, да, - ответил он, наконец. - Но я это воспринимаю по-другому. - И как же? - заметно нервничая, спросил Сэм. - Да не переживай так, я не собираюсь тебя бессовестно соблазнять. - Я не переживаю, - возразил Сэм. - Просто... Ты должен понять, что я не совсем понимаю, как в этой ситуации...вести себя... - Расслабься, - перебил его Габриэль, останавливая поток нервной бессвязности. - Я понимаю всё. И послушай. Да, в какой-то степени можно сказать, что я влюбился в тебя. Но. Но! Я влюбляюсь в впечатление, которое производит на меня человек, в то впечатление, что меня наполняет при общении с ним, - этим я готов жить. Так что... - Габриэль развёл руками. - Ты мне действительно понравился, невероятно просто. Но в качестве вдохновения, не более. Они молчали. Сэм переваривал услышанное, Габриэль задумчиво наблюдал за снежинками за окном. Наконец, Сэм надумал и сказал: - Ты мне тоже понравился. Не в таком обширном смысле. Но, если бы у меня была другая ориентация, скорее всего я бы на тебя засмотрелся. Габриэль коротко рассмеялся и посмотрел на улыбающегося Сэма. Он похлопал его по плечу. - А будь у меня другая ориентация, я бы приударил за тобой. Сэм смутился максимально от услышанного, но выдержал его взгляд с улыбкой. Они просидели вместе ещё несколько часов. Сэм рассматривал каракули Габриэля, иногда подрисовывая что-нибудь. Они тихо переговаривались обо всём и ни о чём. И Сэм не заметил, как медленно сон взял своё.