Ошибаться - не страшно. Страшно всю жизнь на жопе ровно сидеть.(с)

Кастиэль расправил рубашку на постели и вздохнул. - Не могу дождаться. Дин подошёл к нему, потирая волосы полотенцем. - У него так давно не было выставок? - Ну, - Кастиэль повёл плечом, - некоторые картины выставляются в других городах. Он никогда звёзд не хватал, живёт за счёт частных заказов. Но именно таких масштабов выставка у него впервые. - Кто знает, может, она произведёт фурор, и он станет звездой? - искренне предположил Дин. - Надеюсь. Критики его особо не жалуют. Говорят, ему не хватает искры. - Ну, искрило его в последнее время - будь здоров, - весело хмыкнул Дин. Кастиэль ему улыбнулся. Дин с любопытством ловил себя на мысли, что, чем больше он узнаёт Габриэля, тем интереснее тот становится. Пока они все гостили в доме семьи Кастиэля, Дина смущало чувство юмора Габриэля, но когда уже тот приехал к ним с Кастиэлем, Дин решил отпустить своё сформировавшееся впечатление о нём. Юмор Габриэля всё так же остался для него странен, но, наблюдая взаимодействие его с Кастиэлем без присутствия остальных братьев, Дин понял, насколько бережно они относятся друг к другу. И не особо заладившееся в самом начале общение их с Габриэлем вышло на новый уровень. Так же он несколько месяцев наблюдал за творческим потрясением Габриэля и тем, как был этому рад Кастиэль. Хоть он и переживал, но радовался. До того момента, пока резко не угас запал Габриэля. Даже для Дина это было заметно и внезапно. И казалось, только он, Дин, не знает, в чём дело. Он пытался аккуратно выведать у Кастиэля, имеет ли какое-то отношение ко всему этому Сэм. Но Кастиэль заверил, что никакой подоплёки с чувствами там нет. Но Дин догадывался, что как-то связано это и с Сэмом и с его новой девушки. От которой его младший брат оказался без ума. И это Дину довелось наблюдать так же. После того, как тот вернулся с нью-йоркского новогоднего карнавала, его было не заткнуть. Постоянно рассказывал, как они неожиданно там встретились с Цис, о том, что это судьба, и вообще Цис лучше кого бы то ни было в мире. И Дин был рад делить эти эмоции с братом, но вот отношение Кастиэля к этому озадачивало. Когда речь заходила про Сэма и его девушку, Кастиэль становился удручённым и неумело скрывал это за наигранной непринуждённостью. Дин это улавливал, но не понимал причин. А спрашивать напрямую не было смысла. Кастиэль должен сам решиться рассказать то, что его беспокоит, иначе он никогда не признается. Несколько месяцев так и прошли: в напряжённой недомолвке с одной стороны и в несдерживаемом восторге - с другой. И больше всего ему хотелось разобраться, в чём же скрыта загвоздка, но чувство того, что ему не стоит лезть в это, не позволяла расспрашивать кого-либо. На самого Дина Цис произвела приятное впечатление. Он пытался разглядеть подвох в ней, но она была приятной. Тогда Дину стало ещё более непонятно. А однажды он поймал себя на том, что думает об этом неприлично много, и отогнал от себя все переживания. В конце концов, если ему чего-то не говорят, значит, он и не должен знать. Так ему удалось успокоиться. До определённого времени. На выставку Сэм собирался пойти со своей девушкой. И все знали об этом. Кастиэль уверял, что всё нормально, но предчувствие не отпускало Дина. Только не понятно, о чём оно его предупреждало. Выставку Габриэля встретили, как долгожданную. Собрались все его братья, родители поспели из Гваделупы, где во всю проводились археологические раскопки их университета. Даже Сэм восхищённо рассматривал холсты в компании своей девушки. Её присутствие многих напрягало, но они договорились вести себя вежливо и сильно не подавать вида. Габриэль просто не обращал внимания на неё, уделяя внимание гостям. Сэм расхвалил его картины и талант, вспомнил, как они только встретились и Габриэль на скорую руку нарисовал его совершенно изумительно. Габриэль только и мог, что скромно улыбаться. Цис тоже что-то произнесла, но несколько скомканно, что Сэм списал на скромность девушки. Габриэль только язвительно улыбнулся на это, извинился и откланялся. Он, как ему казалось, уединился в уборной. Перевёл дыхание, ополоснул лицо. И в этот момент его застал Дин, который целенаправленно последовал за ним. Его терпение, неожиданно для него самого, закончилось. Он наблюдал за нервной улыбкой Кастиэля, и натянутым разговором Сэма и Габриэля в присутствии Цис, и решил раз и навсегда во всём разобраться. Габриэль, кажется, догадывался, чего от него хочет Дин, и многозначительно улыбался из-за этого. - Спрашивай уже, Динно, не томи. Дин даже растерялся на мгновение. Показалось, будто он мог сделать это уже давно, и Габриэль с такой же готовностью принял бы его. Дин выдохнул, расслабив плечи. Узнать хотелось, но совесть всё ещё предостерегала. - Что у вас, - неуверенно начал он, - за история с Цис. Габриэль понимающе усмехнулся и в миг посерьёзнел. - Ну, такая, - он описал неопределённый жест в воздухе, - не очень приятная. - Покусал губы и добавил: - И не у нас. Дин показательно поднял брови, намекая, что жаждет узнать эту историю. Габриэль задумчиво потёр подбородок и выдохнул: - Ладно, - торопливо подошёл к двери, выглянул за неё, и, убедившись, что поблизости никого нет, запер её. - Кастиэль не хочет, чтобы ты был в курсе, и мне от него влетит, но, чёрт возьми! Габриэль нервно и коротко рассмеялся. - Это случилось чертовски давно, - начал он, и было заметно, что ему не хотелось и одновременно хотелось это рассказывать. - Никто даже так и не выяснил полностью обо всех событиях. Дин внимательно слушал и не терпел узнать. - Она и Майкл с Люцем учились в одной старшей школе. Ей всегда было скучно, и она развлекалась тем, что... - Габриэль пошевелил пальцами, подбирая слова. - Ей нравилось наблюдать за тем, как будут вести себя люди в тех или иных условиях, так сказать. Причём, в тех, какие она создавала сама. Дин не до конца понимал, а потому рефлекторно нахмурился. - Игралась с людьми, проще говоря. В основном, пускала слухи, которые выдумывала сама. Один такой привёл к... - Габриэль запнулся, не решаясь произносить это вслух. И Дин не выдержал: - Гейб, я понимаю, тебе не хочется говорить об этом, по каким-то причинам. Но дело касается моего брата, и, если ему что-то грозит, я обязан знать об этом. Габриэль успокаивающе положил руку ему на плечо. - Ему ничего не грозит. После той истории, эта девчонка перестала страдать подобной "скукой". Максимум, что ему грозит, это оказаться поматрошенным и брошенным. Габриэль убедительно расслабленно говорил об этом и вполне убедительно улыбался. - Он собирается жениться на ней, - резко высказался Дин, обозначая всю серьёзность ситуации. Улыбка медленно пропала с лица Габриэля. Он отпустил Дина и неловко попятился, оперевшись о раковину. Он растерянно заогладывался перед собой, нервно усмехался и просто растёр лицо ладонью, приводя себя в чувство. - Чёрт возьми, - прошептал он и устало посмотрел на Дина. - Хорошо, - он неопределённо закивал, скорее больше для себя, - хорошо. Просто учти, что ничего доказать не удалось, хотя Люц был свидетелем, но ему не поверили из-за его "ненадёжной репутации". Сама она, естественно, всё отрицала. Но так вышло, что... - Габриэль снова запнулся, нервно покашлял и произнёс: - Девушка из их школы покончила с собой. Дин поражённо отвёл от него взгляд. - Почему? Габриэль перевёл дыхание и продолжил, глядя себе под ноги: - Она забеременела. Естественно, никто к этому не был готов, ни она, ни её парень, семья поддержала вариант с абортом, и всё должно было закончиться хорошо, никому постороннему об этом не рассказывалось, но каким-то образом об этом узнала Цис. И решила повеселиться. - Как именно? - нетерпеливо спрашивал Дин, всё ещё не переварив подробности. - Распространила слух, что у её парня... Ну... Что у него СПИД. Но её парнем он был условно, они даже в разных школах учились, толком не общались. И по наивности та девчонка поверила, не разобралась, плюс ещё вся школа насмехалась над ней... Габриэль выдохнул и прикрыл глаза. - И Люцифер знает, что этот слух пошёл от неё? - Да, - твёрдо произнёс Габриэль. И Дин кивнул в знак того, что верит. - Он случайно слышал, как она говорила, что хочет так сделать, потому что часто оказывался не в том месте... А, может, и в том. Но сделать ничего не смог. И, видимо, Цис сама не ожидала, к чему это приведёт. И, опять же, достоверно ничего не подтверждено, но в силу обстоятельств, у нас вот сложилось к ней крайне недоверчивое отношение. - Ну, это ожидаемо... - А что касается её любовных похождений, они никогда не длились долго. Ей надоедают отношения, и она просто уходит. Поэтому мы ничего не предпринимали, знаем, что ей наскучит. Они замолчали, обдумывая каждый своё. Когда Дину нашлось, что сказать, в дверь постучались, когда не смогли открыть. Затем раздался возмущённый и очень знакомый голос: - Умоляю, впустите, я умру сейчас. Габриэль понимающе усмехнулся и поспешил открыть. Люцифер пробежал до кабинки, обронив по дороге: "Здесь слишком много шампанского", и заперся. Дин переглянулся с Габриэлем. - А я вот думаю кое-что предпринять, - всё же сказал Дин. Габриэль неодобрительно нахмурился, но ничего не сказал. Вторгаться в чужие отношения никогда не хорошая идея, не смотря на то, с кем они происходят. Тем более, если Сэм так ослеплён, это не приведёт ни к чему хорошему. Габриэль уже почти озвучил это, когда к раковине подошёл Люцифер. - Чего задумали? - спросил он. Габриэль только поджал губы. Дин опустил голову. Люцифер насторожился. Он подозрительно сощурился, вытирая руки. - Сэм собрался жениться, - повторился Дин. И Габриэль искренне восхитился его честностью. Что, конечно, опрометчиво в присутствии Люцифера, но откуда тому знать. У Люцифера чуть челюсть не свело от того, как сильно он её сжал. - Надо вмешаться, причём срочно. Ещё не хватало с ней породниться. Сэму конец с ней. Чего вы стоите? - А когда это ты успел породниться с Сэмом? - прищурился Габриэль Люцифер повернулся к Дину и ответил: - Ты понял, что я имею в виду. Может, я и забегаю вперёд, но Сэма надо спасать. Прямо сейчас. Нужно сказать ему. - Но это не так просто, - заметил Габриэль. - Почему? - вклинился Дин. - Я всё ему расскажу. - Он может тебя не послушать. Сам знаешь, как он в восторге от неё. Вы можете поссориться. - Тогда я иду, - ответил ему Люцифер. - Нет, ты точно не идёшь, - возразил Габриэль. - У тебя повадки ярмарочного зазывалы, тебя он точно не послушает. - Тогда сам иди, - развёл руками Дин. - Вы как-то спелись с ним. - Точно нет, я слишком импульсивен. - Так, - обозначил Люцифер конец перепалки. - Ничего тебе не нравится, тогда сам предложи, что делать. - Надо деликатно как-нибудь. И надо подумать. Люцифер посмотрел на Дина, и тот нехотя согласился: - Да, на эмоциях мало, что получится, лучше остыть и подумать хорошо. Тем более сейчас поднимать шум как-то... - А я не говорил про сейчас, - возразил Люцифер. - Но делать что-то нужно и срочно, - и ударил кулаком себе в ладонь. - Сделаем, - непреклонно подтвердил Габриэль и заметил брату, - но деликатно. - Да понятно, - отмахнулся Люцифер и с некоторым изумлением покрутил головой. Габриэль согласно покивал и решил снова умыться. Дин тяжело обдумывал всё, что услышал, и пытался решить, что вразумительного можно сделать. Их прервал новый посетитель уборной, который неловко замялся у входа, переживая, что прервал какой-то важный разговор. Дин и Люцифер встряхнулись и вышли. Габриэль остался вытереть лицо. Казалось, снаружи ничего не изменилось, люди продолжали рассматривать картины и о чём-то разговаривать. Но в голове Дина вилась буря мыслей. Он машинально нашёл глазами брата с его предполагаемой невестой. Образ, который успел сформироваться в его голове, никак не вязался с рассказом Габриэля. На душе стало гадостно. Он предпочёл найти Кастиэля и расслабиться на остаток вечера. Краем глаза он невольно наблюдал, как нервно маячил Люцифер. Габриэль в непринуждённом спокойствии общался с гостями. По Майклу же было не понятно, в курсе он того, что обсуждалось в туалете, но старался не думать об этом. А Кастиэль заметил его поникшее состояние. Дин сказал, что у него всего лишь расстроился живот, что было почти ложью. Выставка шла своим чередом, в меру шумная атмосфера не располагала более к отдыху. Дин не мог отпустить мрачные мысли. За всем этим он не заметил накала страстей. В какой-то момент раздался женский возглас: - Да пошёл ты! - и через весь зал к выходу прошла Цис - объект тяжёлых дум Дина. Он поспешил найти взглядом брата. Тот сдерживался, чтобы ничего не крикнуть в ответ, и толпа учтиво потеряла к нему интерес. Дин поспешил к брату. Габриэля тоже эта сцена привлекла. Он подошёл к Кастиэлю и спросил: - Что случилось? - Я не уверен... - протянул тот. - Вроде Цис узнала в одной из картин Сэма... Габриэль насмешливо крякнул, попытался успокоиться, но всё равно рассмеялся в голос. Кастиэль неопределённо на него посмотрел и продолжил: - Ну, и она что-то сказала о тебе. А Сэм стал защищать. - Кастиэль почесал затылок. - Если хочешь, потом в подробностях расскажу, когда узнаю. - Да не надо. Лучше будем надеяться, что таким образом эта беда отвадилась от Сэма. - Это да, - вздохнул Кастиэль и через паузу продолжил: - Я на самом деле должен извиниться. - За что это? - Я не должен был рассказывать тебе про Сэма. Тогда бы ты смог нарисовать больше картин. Габриэль усмехнулся. - Перестань. Я и так нарисовал достаточно. Ну, не могу же все свои рисунки посвящать только одному человеку, в самом деле. Найдутся ещё такие Сэмы, не переживай. Кастиэль не нашёлся с ответом, только обнял брата. А тот с радостью ответил на это самыми крепкими объятиями. - Знаешь что. - Габриэль отстранился с искренней улыбкой. - Мне тут надоело. - Ты уйдёшь с собственной выставки? - поражённо спросил Кастиэль. Габриэль пожал плечами. - Всё равно они устраиваются для зрителей. Развлекайтесь. И не теряйте, я позвоню. Кастиэль проводил его неодобрительным прищуром, но ничего не сказал, поддавшись на улыбку брата. Где-то в отдалении от чужих ушей Дин убеждал брата, что ничего страшного не произошло, и если его девушка так пылко отреагировала на небольшую ссору, то это её дело; на другом конце зала Люцифер охотился за официантами с шампанским и заставлял Майкла отметить счастливое стечение обстоятельств, которое им не пришлось подстраивать; Кастиэль задумчиво прохаживался по залу, надеясь, что ему не придётся ближайшее время волноваться за старшего брата. А Габриэль тем временем уверенно шагал в закат, избавившись от галстука и неприлично расстегнув рубашку на три пуговицы. В прямом смысле, выйдя на улицу, шёл навстречу горящему из-за горизонта солнцу, беря на вооружение цветовую гамму для новой картины.