Иллюзия да и только

Жизнь на Слизерине оказалась совсем не такой, как пугал хагрид. Здесь не было ежедневных жертвоприношений, но была ледяная вежливость. В первый же вечер в гостиной, когда за окнами плавали гигантские кальмары, ко мне подошел Малфой. Он не хамил, как в магазине у Малсворда, а просто сказал: «Поттер, раз уж ты здесь, не позорь факультет. Твои мантии выглядят так, будто их жевал тролль». На следующее утро на моей кровати лежал каталог ателье. Это была не забота, а инвестиция в престиж. Меня не обижали, но и не принимали за своего. Я был для них диковинкой. Снейп на уроках игнорировал меня с каким-то особым усердием, зато после того, как Деррик нахамил ему в лицо, декан вбежал в нашу гостиную и так хлопнул дверью, что портреты задрожали. — Поттер! — прошипел он, найдя меня в углу с учебником. — Если я еще раз увижу вас в компании этого... безрассудного гриффиндорца Куинна, вы будете чистить котлы до конца столетия. Я промолчал. Но дружбу с Дерриком я бросать не собирался. Мы виделись в библиотеке и на переменах. Он казался мне единственным нормальным человеком во всем этом замке, хотя я замечал, что после того случая с близнецами Уизли он стал каким-то... сосредоточенным. Постоянно что-то вертел в руках или шептал, глядя в свой рюкзак. Скандал: «Испорченное золото Гриффиндора» Это случилось в четверг, ровно через две недели после начала учебы. Утро в Большом зале началось как обычно. Стол Гриффиндора шумел, Уизли-близнецы что-то оживленно обсуждали, перебрасываясь гренками. Деррик сидел в самом конце стола, выглядя сонным и безобидным. Он поймал мой взгляд, едва заметно подмигнул и уткнулся в свою овсянку. А через минуту начался ад. Сначала вскрикнул Невилл Лонгботтом. Прямо у него на голове, разрывая кожу, начали пробиваться ярко-рыжие перья. Секунда — и он стал похож на гигантского петуха. По залу пронесся смешок, но он тут же сменился криками ужаса. У Гермионы Грейнджер вместо волос вырос настоящий индюшачий хвост. Дин Томас начал кукарекать, не в силах остановиться. Весь стол Гриффиндора за пять минут превратился в птичий двор. Студенты хлопали крыльями вместо рук, роняли кубки и в панике носились между столами. Только Деррик сидел неподвижно, из его плеча тоже торчало пара перьев, но он выглядел скорее озадаченным, чем испуганным. — ТИХО! — громовой голос Дамблдора заставил всех замереть. Профессор Макгонагалл, чье лицо стало белее ее чепца, стремительно подошла к столу. Она не смотрела на первокурсников. Она смотрела на Фреда и Джорджа. Близнецы сидели с открытыми ртами, их собственные волосы превратились в пучки перьев. — Мистер Уизли! Оба! — голос декана Гриффиндора звенел от ярости. — Это переходит все границы! Использовать экспериментальные добавки на своих сокурсниках во время завтрака?! — Профессор, это не мы! — вскочил Фред, но в этот момент из его кармана с негромким хлопком выпал пустой бумажный пакет. На нем красовалась яркая надпись: «Птичий завтрак. Прототип №4. Внимание: вызывает неконтролируемое кукареканье». По залу пронесся вздох. Улика была неопровержимой. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора! — выкрикнула Макгонагалл. — И неделя отработок каждому! Я смотрел, как Перси Уизли, красный от стыда, буквально выталкивает братьев из зала. Близнецы выглядели абсолютно раздавленными — они явно не понимали, как их собственная разработка оказалась в общем кувшине с соком. Я перевел взгляд на Деррика. Он медленно, очень аккуратно выдернул два перышка из своего плеча и отложил их в сторону. Его лицо было абсолютно спокойным, почти сочувствующим. Но когда он снова посмотрел на меня, в глубине его глаз я увидел холодный блеск. — Поттер, на что ты пялишься? — лениво спросил Драко, ковыряя вилкой в тарелке. — Гриффиндорцы — идиоты. Сами себя перетравили. Пойдем, у нас двойные Чары.