Зависимость

Next Level – aespa – корейский вариант

Starboy – Ozlig, Mosees, Luc Rushmere – американский вариант

Платина – Jakomo, A.V.G – русский вариант

Шторки неожиданно отодвигаются, и переливающиеся лучи клубного света проникают к ним, обводя по очереди пухлые губы Мёрфи, вздымающуюся грудь Кэмпбелл, руку, властно обхватившую колено Кэтрин и блеснувшие озорным огоньком голубые глаза. — Ставь сюда, — кивает азиат официанту в то время, как Тейт, решив помочь, отодвигает в сторону кальян. Девушки переглядываются. Кэтрин мысленно задаёт Андреа вопрос от чего, та дёргает плечами. Голубые глаза, принадлежавшие Хилл, обводят большой поднос, который им приносят после того, как Мёрфи предлагает поиграть. Шоты. Ещё шоты. Их десятки – маленьких рюмочек с разноцветной жидкостью на выбор. Какие-то сверху украшают фрукты: дольки апельсина, лимона, ананаса, лайма, грейпфрута. Какие-то сами по себе привлекают внимание с налитым друг на друга алкоголем. Следом появляется второй официант, меняя местами опустевшие тарелки на наполненные, на которых небольшими порциями выложены орешки, разных видов сыры, оливки, ягодки винограда и клубники. — Это всё... — вскидывает бровь и обводит пальцем по кругу девушка. — ...нам? — Мёрфи угощает, — отвечает ей Андреа, мягко улыбаясь. — Это его клуб, котёнок, — протягивает и ухмыляется Тейт. Со спины рука его ползёт под короткий топ, что надет на его девушку. Если бы не ребята рядом, он бы уже без всякой совести проскользнул ей под юбку. Но он пока всё ещё соображает. Обычно азиат не напивается до такого состояния, чтобы ничего на утро не помнить. Да он вообще мало пьёт. В любой компании он чаще позволял себе закинуться дымом от кальяна и только. Даже преуспел в этом так, что у него начали получаться неплохие кольца. Но после этого он ещё больше гонял себя на льду, выветривая всю эту фигню из лёгких. Так же, как и Мёрфи на тренировках. Тейт помнил, что его друг раньше курил сигареты. Но сейчас, по-видимому, бросил. По крайней мере, Мёрфи ещё ни разу за прошедшее время не выходил на улицу. И это его даже радует. Именно в этой компании азиат расслабляет плечи и на время забывает о предрассудках. Здесь находятся все, кому он может доверять. Соревнования по фигурному катанию уже давно успешно отгремели, теперь с Кэтрин им предстоит долгая и усердная работа до следующих. Но... в промежутке требуется отдых. Откинув вместе с испаряющимся дымом изо рта все доставучие мысли, Тейт закусывает губу и проводит горячей ладонью по спине Кэтрин. Он прекрасно видит, как она реагирует на него и легко вздрагивает, хотя взгляд её всё ещё устремлён на его друга. — Ну, вообще-то не весь мой, а только на половину, — отвечает Мёрфи и садится рядом с Андреа. Его длинные пальцы хватаются за листики спелой клубники и подносят её к губам Кэмпбелл. Девушка откидывает голову, открывает губы и обхватывает кончик сочного плода, всасывая его в рот. Вниз, по её коже начинает литься красный сок. Но Мёрфи сразу пресекает это, облизывая языком её кожу. А тело Тейта пропускает разряд из-за ладони Кэтрин, которая соскальзывает на его штаны и задевает чувствительную зону между ног. Её бёдра невольно раскрываются на его коленях так, что ему приходится немного поменять положение и вместо ладони, положить уже руку на ноги. Кажется, на данный момент Кэтрин устраивает небольшое открытие по поводу принадлежности клуба Мёрфи. Сглатывая слюну, Тейт заводит кончик носа под её волосы и почти ласково, перетекающим в будоражащий, голосом произносит ей в ухо: — Котёнок? — Ммм... — Ты возбудилась? — Я? Нет, с чего ты взял... — голубые глаза продолжают наблюдать за друзьями. В свою очередь, Андреа подносит орешек к губам Мёрфи, а тот, ловя её пальцы, обхватывает их ртом и пропускает между ними язык, чтобы одним напористым движением выхватить кончиком орех и тщательно прожевать, не отрывая горящих глаз от Кэмпбелл. — Совсем нет... Кэтрин слезает с Тейта и садится рядом, плотнее сжимая бёдра, а он, не сдерживая улыбки, прочищает горло и обращается к Мёрфи. — Мы сегодня играть будем или как? Видит, как янтарь медленно перемещается с зелёных радужек на его, угольно-чёрные. Мёрфи берётся за ближайший шот и опрокидывает одним быстрым движением его себе в глотку. — Я никогда не бил на себе татуировки, — произносит он слегка хриплым голосом. Андреа медленно выдыхает и тоже выливает в себя приглянувшийся шот, а затем закусывает долькой апельсина, прикрывая глаза. Тейт и Кэтрин не притрагиваются к рюмкам, но Хилл, окидывая взглядом тела друзей и не находя видимых участков покрытых чернилами, восхищённо выпрашивает: — Покажите нам их! Мёрфи долго упрашивать не приходится, парень безразлично пожимает плечами и встаёт. Берётся за края пуловера и стягивает его через голову, откидывая на спинку дивана. Глаза Кэтрин сразу перемещаются на разрисованное поджарое тело. Проводят по каждому сантиметру мужской груди, где располагаются необычные для неё головы устрашающих, похожих на адских, тварей. Азиат напрягает мышцы, и Тейт вместе с остальными видит подкаченный торс, а, перемещая взгляд вбок, на одной руке замечает обвитые вокруг неё чёрные гладкие кольца. — Змеи... — улыбается друг. — Можно даже не спрашивать в честь чего. — А у тебя, Андреа? — спрашивает её Кэтрин, переводя глаза на подругу. Но вместо неё отвечает он, предостерегающе. Достаточно дружелюбно, но по его тону можно понять, что это та грань, за которую он не разрешит перейти никому из сидящих здесь. Тут и Тейт понимает насколько его друг одержим своей девушкой. — Если она вам покажет свою, я за себя не ручаюсь. Щёки Андреа вспыхивают, как два ярко-красных помидора, и она спешит перевести тему, пока Кэтрин не спросила что-нибудь ещё. В закрытой шторами кабинке становится жарко, и девушка приспускает лямку платья ниже плеча, одновременно произнося: — А вот Мёрфи может вам свою показать. Кэмпбелл тянет его на сиденье и ногтями берётся за подбородок, поворачивая его шею таким образом, чтобы ребятам было видно. Немного выше ключицы большими толстыми буквами набито GOD. Но это настолько вяжется с его образом и настолько сексуально смотрится на его теле, что у ребят не остаётся вопросов. Переливающийся серебром массивный крест при покачивании головы бьётся каждый раз об эту надпись. Бог. God. Богиня. Goddess. Кэтрин догадывается, поднимает на Андреа взгляд и из неё во весь голос вырывается: — Если он бог, то ты богиня. Кэмпбелл, смущаясь, кивает и произносит: — Возможно, как-нибудь и получится тебе показать, — она подмигивает подруге и безобидным заявлением заставляет Кэтрин и Тейта выпить по два шота: — Я никогда не каталась на коньках. Руки Мёрфи и Андреа остаются без малейшего движения. — Серьезно? Никогда?! — спрашивает Хилл, попутно оборачиваясь к своему парню с искренне удивлённым выражением лица. — Мы должны это исправить. — О, нет, — вскидывает руки Мёрфи и закатывает глаза. — Я пас. Если хотите увидеть корову на льду, то это не ко мне. Я лучше сразу никуда не пойду. — А я бы посмотрел на это, — весело отзывается Тейт. — Хуже, чем Мёрфи на льду, я в своей жизни, наверное, никого больше не увижу. — Тц, — прищурившись, отвечает ему молниеносно азиат. — Иногда я реально забываю, почему с тобой дружу. — Я всегда могу напомнить. Только попроси. Цокает Тейт, на что Мёрфи берёт и кидает в него оливку, но попадает прямо в открытый рот друга. Тот ухмыляется и демонстративно щёлкает передними зубами, раскусывая её пополам. — Мальчики, если бы вы не были нашими парнями, то я бы вас точно попыталась свести, — ухмыляется Кэтрин, ёрзая на кожаном диване, а потом произносит, пока они быстрее неё не съёрничали в ответ: — я никогда не целовалась с противоположным полом по-настоящему. Мёрфи и Тейта чуть ли не отбрасывает от рюмок, зато девушки, обменявшись взглядами, выпивают два одинаковых шота в мгновение. — Это было в старшей школе. Мы с Кэтрин как-то на уроке обменивались записками об одном горячем учителе, но так получилось, что он нас застукал, — и сразу, предотвращая катастрофу в виде своего непонимающего собственника-парня, Кэмпбелл закидывает назад голову и сладко целует Мёрфи в подбородок. — Мы ещё не были тогда вместе, — объясняет она сверкнувшему в полутьме янтарю. Затем поднимается и улыбается Хилл. — В наказание он нас оставил после уроков, — продолжает подруга, одновременно чувствуя, как рука Тейта скользит со спины ей на бедро с другой стороны от ребят и сжимает кожу. — Прочитал нам лекцию и ушёл, захлопнув за собой кабинет. До сих пор помню его злую моську. — И как у вас это всё перешло к поцелую? — с полуулыбкой нетерпеливо спрашивает Мёрфи. — А это уже другой разговор, — заговорчески бросает Кэтрин. — Для другого вечера, — подхватывает Андреа.

The Tortoise and the Hare – Stray Kids – корейский вариант

Desire (Hucci Remix) – Meg Myers – американский вариант

— Извращенки, — смеётся Тейт, кивая головой. — Я бы никогда не смог поцеловаться с парнем. — Даже с Мёрфи? — уточняет Хилл, расплываясь в лукавой улыбке. — С ним тем более нет, — говорит он выразительно, когда атмосфера неожиданно для всех меняется – алкоголь доходит до них – и парень глядит долго на друга, не моргая. — Даже если он будет последним человеком на земле. На что получает такой же долгий взгляд от него, обращённый на себя. — Впервые в жизни солидарен с тобой. Зря, конечно, Тейт сегодня так много пьёт. Зря играет в игру. Зря вообще вклинился в этот ответ о поцелуях. Когда голова плывёт, и сознание уже настолько затуманено, что, на данный момент, он чувствует, как начинают заходить под кожей жевалки. И что-то его распаляет во взгляде Мёрфи. Что-то непонятное... Что-то, от чего невозможно устоять. Заставляет его откинуть посторонние мысли. Мёрфи проводит языком по своей губе, а Тейт берёт за затылок Кэтрин и прислоняет к себе, его язык одним мягким движением раздвигает её губы и вторгается в рот. Его пальцы трепетно обхватывают её подбородок другой рукой: и пахнет мятной свежестью, пахнет вкусом выпитого шота – терпко и пряно. — Тейт? — шепчет ему в губы Хилл между поцелуями. Но почему-то его это не отпускает. — Тейт, — в след за ней ухмыляется Мёрфи. Его голос мягкий и низкий. Мёрфи нагибается, задевая торсом бёдра Кэмпбелл и грудью Хилл, а его рука тянется к колену друга. Мужская ладонь ложится и сжимает, на что его ноги только шире расходятся. — Тейт, — тихо зовёт и медленно трясёт его, стискивая пальцами за колено, азиат. Парень смиренно поднимает голову и поглотившими полутёмное освещение глазами устремляется на друга. — Твоя очередь, — подталкивает его Мёрфи. — Я никогда не... Давай же. Мы собрались здесь для того, чтобы получше узнать друг друга. Не так ли? — Я никогда не... Я никогда не... — слова даются ему с трудом. Музыка переходит на медленную и интимную – на танцполе настаёт череда медленных танцев. Часть людей тянется к кабинкам. — Я никогда не... Мёрфи оставляет его в покое и отталкивается, а затем выходит с оголённым торсом на пару минут и возвращается, усаживаясь на место. Проводит носом по виску Андреа и вдыхает. — Я никогда не употреблял ничего крепче, чем алкоголь. Андреа стреляет в него глазами, и через её горло вновь протекает горючая смесь, азиат следом опрокидывает в себя очередной обжигающий шот. Время замедляется. Их друзья теряются и не знают, что сказать, замирая. Но у Мёрфи как всегда свои правила. Он цепляется за две рюмки и протягивает их в руки ребятам, не замечая даже того, что разливает несколько капель на толстовку Тейта. — Выпейте, — велит он с улыбкой на губах. — Пожалуйста. Кэтрин первая повинуется, за ней Тейт. А уже через секунду дёргаются шторы, и уже знакомый официант смело проходит, забирает всё допитое и недопитое, взамен ставя на стол четыре стакана с фиолетовой жидкостью внутри, трубочками и необычными белыми цветками по краям стекла, лепестки которых кажутся чуть продолговатыми с пронизанными красными линиями. — Что это? — подаёт голос Тейт, стягивая с себя верх. Он откидывает толстовку на пуловер Мёрфи и растягивается на своей половине дивана, блаженно запрокинув голову на спинку. — Фирменные коктейли за счёт заведения, — твёрдо отвечает азиат. — Крепче, чем алкоголь? — догадывается Кэтрин и наклоняется ближе, чтобы рассмотреть необычный напиток со всех сторон. Она тянется к нему пальцами и растирает лепесток между подушечек пальцев. — Живой цветок. — Нам нельзя, если в крови обнаружат... — отзывается Тейт. — Не обнаружат, — перебивает его Мёрфи. — Эти коктейли... скорее тонизирующие, через сутки твой организм уже забудет о них. А потом азиат берёт один и встаёт прямо позади друга. Пальцы – твёрдые и горячие – обхватывают Тейта за подбородок и впиваются, чуть наклоняя вниз. Мёрфи нагибается и произносит у его уха: — Пей. Ты потом мне скажешь спасибо, — он поворачивает его в сторону девушек и наклоняется ещё ближе, задевая серебристым крестом щеку друга. — Твоя девушка скажет мне потом спасибо. Кэтрин и Андреа уже придвинулись друг к другу с коктейлями в руках. И теперь медленно потягивают из трубочек приятную смесь алкоголя смешанного с каким-то другим вкусным ингредиентом. Притягательные – самые любимые глаза у Мёрфи – прикрыты веками, а голубые – ради которых Тейт готов на слишком многое – наблюдают за парнями. Кэтрин вдруг останавливается и большим пальцем проводит по нижней губе, собирая жидкость на подушечку, а потом облизывает её. И это зрелище едва не доводит его до края. Тейт пьёт. Пьёт как заведённый, пока Мёрфи держит стакан возле его рта и смотрит, как ритмично дёргается его кадык под большие глотки. Шестерёнки в голове парня делают последний оборот, происходит дисконнект, и всё отключается. Через каких-то пару секунд, через мгновение – темень. Гипнотизирующий туман, растекающийся вниз по телу. Ощущение уединения, расслабленности и вседозволенности. Тейта прежнего больше нет – есть Тейт, который подчиняется чувствам. Ведомый инстинктами. Медленно и верно он погружается в сумасшествие рядом стоящего человека, прощупывая с каждой минутой этого дня его собственный мир. Чувствует себя пойманным в его тиски, но... ему нравится. Ему нравятся изменения, и он готов окунаться раз за разом в это. Окидывая взглядом обстановку, ему становится понятно, что пути назад нет. Здесь нравится всем. Мёрфи создал что-то зависимое, которое только он может предложить им. А затем Мёрфи мягким движением убирает прядь со лба друга. — Как ощущения? — Я ничего не чувствую, — парень скользит взглядом по Кэтрин, зачем-то опускается ниже. На бёдра. Старается дышать через раз. — Хотя нет, чувствую... Азиат тихо смеётся. — А ты? — спрашивает Тейт, и в его дыхании ощущается что-то сладкое, что-то алкогольное и горячее, когда он вновь обращается к другу. — Сейчас. Но он не успевает обойти, Тейт его опережает и дотягивается до коктейля раньше, поднося к его губам. Мёрфи зубами вытаскивает пластиковую трубочку и, приложив небольшое усилие, сдувает её на стол. Следом выхватывает из ладони друга стакан и выпивает в два счёта. Делая последний глоток, азиат чувствует, как его талию начинают обвивать руки. Скользят по прессу, сжимают пальчиками подкаченную грудь, перебираются на его плечи. В это время Кэтрин перелезает на колени к Тейту и благоговейно губами прикасается к линии его челюсти. Азиат подмигивает другу и, не отрывая от него глаз, замечает, как его уже неприглядную щетину царапают короткими ногтями. А шею Мёрфи сжимают сильнее от чего он неожиданно сладко и хрипло стонет, закатывая глаза. — Бьёшь меня моим же оружием, принцесса? Но отвечает не Андреа, а Кэтрин. — Мёрфи, что ты нам дал? Это слишком... сильно... Нам всем нужно остановиться. — Считаешь? — приподнимает он бровь, накрывая руки, которые пробираются к скатам паховых мышц под широкий ремень штанов. — Нет, — отвечает она со стоном, когда Тейт сжимает её ягодицы и целует. Это стаёт отправной точкой. Всё. Бог перевоплощается в Цербера из ада. В голову свёрлами впивается желание. Мёрфи резко поворачивается и подхватывает Кэмпбелл под бёдра, натаскивая на свой пах. В голове мутнеет, ощущение жадного языка до боли приятное, когда он врывается в её рот и вызывает стон. Пара слышит нетерпеливые звуки поблизости. Всё смешивается. Кэтрин, Тейт, Мёрфи, Андреа. — Не здесь, — рычит азиат и треплет за голое плечо друга. Пошатываясь, Тейт встаёт на ноги и крепко смыкает пальцы на ладони Кэтрин, приподнимая девушку. Ничего не видно, в глазах пелена, в мозгах тоже. Но они различают очертания друзей, когда те выходят из кабинки и уходят в темноту. Туда, куда посторонним вход запрещён. Туда, где на законных правах может оказаться только хозяин этого заведения и позвать с собой только тех, кому он безоговорочно доверяет. И совершенно не влияет для чего. Потрахаться либо же обсудить насущные вопросы. Тейт и Кэтрин входят за Мёрфи и Андреа через массивную большую дверь. Оба ахают, когда попадают, кажется, что в другой мир, в другую Вселенную – по другую сторону. И оба знают, что в этой Вселенной им ничего не будет, она полностью принадлежит Мёрфи. Но стоит всё же отметить, что кабинет азиата шикарен. Нет, он действительно бесподобен. В темноте, конечно, они мало что могут рассмотреть. Тёмные обои и чёрная мебель не добавляют какого-то просветления, но зато, вместо одной из стен, они видят такое, что захватывает дух. Танцпол с большим количеством людей. Прямо внизу, прямо перед ними. Двигающиеся в ритм музыке парни и девушки, и каждого можно рассмотреть сверху. Блики приглушённого света совсем слегка отображаются на лицах друзей. — Они нас видят? — спрашивает Кэтрин, завороженно подходя к краю и протягивая руку. — Не видят благодаря тонировке и не слышат, — раздаётся из глубин темноты нетерпеливый голос Мёрфи. — Можете опираться на стекло, оно не треснет. А затем он толкает ногой смежную дверь и уводит за собой Андреа. Блять. Он слишком долго терпел. Внутри окатывает жаром. Как только они перешагивают порог, Мёрфи рывком впивается в тёплое податливое тело и практически затаскивает Андреа на большой стол, прямо на кипы неразобранных бумаг. От неожиданности девушка издаёт какой-то звук, больше похожий на писк, и немедленно прикрывает рот ладонью. — Мёрфи... — Кэмпбелл дёргается. — Ты не закрыл дверь. Но он не слышит. Он тут же приподнимается над дней, подхватывает под коленями и тянет на себя. Её слова только воспринимаются им, как вызов. Ещё больше подогревают. Искушают сделать так, чтобы Андреа напрочь забыла об этом. Мёрфи кусает её за шею, всасывает кожу, отвлекает. И кажется, у него это получается. Его пальцы сбрасывают с её плеч лямки платья и оголяют верхнюю часть тела. Лиф моментально сползает на живот. — Мёрфи... — уже стонет она. — Мы на столе у Эдриана... Парень поднимает голову и хищно облизывается. Словно охотник наконец-то заполучивший свою добычу. Бог свою Богиню. Чудовище свою принцессу. — Давно мечтал это сделать на столе у Эдриана, — бросает он и уверенно кладёт ладонь на её бедро, втираясь в кожу подушечками пальцев, чувствуя, как под ними моментально напрягаются мышцы ноги. — Хочу зарыться в твои бёдра лицом именно здесь. Он срывает с неё оставшееся бельё, задирает ещё больше платье и опускает голову, а из Андреа начинают вырываться сдерживаемые звуки. Она сильно закусывает губу и сжимает пальцами его волосы между ног. Притягивая к себе, как можно ближе. Язык его касается её клитора, мягко надавливает, массирует слегка шершавой поверхностью. А потом внезапно сжимает зубы на коже, сразу же издевательски задувая укус. В зелёных глазах мутнеет. — Ну же, не сдерживай себя. Побудь хорошей девочкой для меня сегодня, — шепчет он. — Ничего не хочу так сильно, как слышать твои стоны. — Не могу, — хнычет Андреа, сжимая пальцами его запястья. — Совсем рядом они... Кэмпбелл и Мёрфи ненадолго затихают, когда через стенку раздаётся женский громкий стон. Андреа снова дёргается, услышав Кэтрин, но крепкие ладони пригвождают её к столу. Она впивается взглядом в осточертевшие глаза перед собой: уже поплывшие, возбуждённо блестящие, лихорадочно впитывающие каждый сантиметр её тела. — Ты хотела что-то сказать? — спрашивает её Мёрфи и снова опускается вниз. Язык жадно проводит по лобку, прямо по той татуировке, которую просили показать их друзья. Богиня. Для него. На этом столе. Ощущение времени теряется. Оно рассыпается вместе со всем кабинетом, с этой атмосферой. Кэмпбелл больше не может сдерживаться. И Хилл тоже слышит её. Тейт целует Кэтрин так, что голова кружится. От него, от коктейлей, шотов, недавнего кальяна. Он располагает одну руку на стекле, со стороны от её головы, и языком сталкивается с её в манящей пытке. Второй он пробирается под её юбку и вводит сначала один, затем второй палец. Начинает тереть, вбивать. А потом отстраняется и выдыхает: — Я хочу тебя, котёнок. Здесь и сейчас. Они заражаются тем сумасшествием, что творится через пару шагов от них, в этом рассаднике порока. Кажется, Тейт даже слышит, как шумно дышат и Кэтрин и Андреа одновременно. И он жадно разводит пальцы, вызывая стон Кэтрин, ещё громче. Наклоняет голову, прямо через ткань целует её топ, языком чертит по выпуклому соску и втягивает в себя. — Не могу здраво рассуждать, когда нахожусь рядом с тобой... А Хилл может поклясться, что не управляет своим телом, когда подаётся бёдрами вперёд с той же жадностью, с которой Тейт после этого задирает её юбку до средины живота, а потом расстёгивает свой ремень. Они делают это громко, пряжка то ли нарочно то ли нет бьётся о кожу девушки, на что она шипит и в отместку тянет его губу зубами, но даже ничего из этого не отрезвляет. Тейт переворачивает её лицом к танцполу, ладонью нажимает на поясницу и мягко сжимает за талию. Пальцы Кэтрин скользят по стеклу с первым осторожным, но глубоким толчком. Огонь, летящий по венам вместе с кровью. Безудержное желание. Лица, мелькающие прямо под ними. Кэтрин распластана перед ними всеми, стоит только поднять голову и посмотреть без тонировки: её грудь упирается в запотевшее стекло, сзади трахает любимый мужчина, а через стену – бьющиеся бёдра друг о друга её друзей. От переизбытка эмоций и ощущений никто из них четверых не может даже думать. Громкие бесстыдные звуки заполняют пространство, вместе со шлепками. Выдержка летит вниз вместе с неловкостью. Парни отпускают себя. Мёрфи слышит Тейта, а Тейт узнаёт привычное возбуждённое состояние друга. Похожее на то, что в спорте. На то, когда он получает то, что хочет. Врезаться в напряжённое, льнущее к нему тело Кэмпбелл – это ёбаный рай. Мёрфи издаёт утробные рыки, низкие горловые звуки, когда входит особенно резко. Он знает, что делает. Медленный темп сменяется быстрым, дразнит и снова замедляется. При этом он нежно целует Андреа в висок, и это так контрастирует с грубым темпом, что невозможно... Руки Кэмпбелл судорожно берутся за края стола, силой сдавливая, на что парень только усмехается, сильнее сжимая бёдра в своих руках. Что-то шумно падает, что-то продолжает падать вниз, а острые каблуки туфель царапают его ягодицы. Но Мёрфи как всегда безразлично. Такое уже бывало несколько раз. Даже больше, чем необходимо, когда их секс был на грани удовольствия и боли. Фетиш Мёрфи – болезненные укусы, засосы и удушье, а Андреа пристрастилась чертить на его спине карту метро Нью-Йорка. Но не сейчас. Сейчас она вдруг упирается в его торс и останавливает. Поднимается и негромко говорит на ухо: — С победой, любимый. — Ты – моя главная победа в этой жизни, — отвечает ей моментально он и впивается требовательным, настойчивым поцелуем в её губы. Дыхание девушки снова сбивается на несколько долгих и ярких минут. В то время Тейт ласково тянет Кэтрин к себе за шею, и они сливаются в долгом страстном поцелуе. — Ты моё всё, снежная королева, — отстраняясь, говорит он. — А ты моё. Такие важные слова. Такие нужные. Благодаря которым, яркая вспышка удовольствия накрывает сначала их, а затем, судя по сбитым дыханиям и прекращению толчков, настигает и Мёрфи с Андреа. Оргазм давит на виски бесконечно долго, и требуется ещё времени, чтобы прийти в себя. Отойти от страстного , горячего секса. Чёрт. Вслед за отходящим оргазмом настигает какое-то понимание. Неужели они это действительно смогли сделать... Не верится, мать его. Всё это время лишь тонкая стена огораживала их друг от друга. Они вышли на какой-то новый уровень интима... определённо. Мёрфи медленно целует Андреа в висок, после чего начинает заботливо приводить её в то состояние, в котором она пришла сюда. Только потом он вспоминает о себе. Тейт проделывает тоже самое с Кэтрин, суетливо поправляя на любимом теле вещи, стирает с неё все следы недавного безумства. Сгребая листки с пола, азиат аккуратно кладёт их на стол, а Кэмпбелл смущённо идёт к ребятам. Кэтрин закусывает губу и в лёгком смятении спрашивает девушку: — Андреа, ты знаешь, где тут туалет? Подруга облёгченно опускает плечи, не смотря на парня подруги, и тянет её за руку. — Да, пошли, мне тоже надо туда. Девушки, даже не оборачиваясь, быстро скрываются за дверью. К Тейту выходит Мёрфи, пропуская через пальцы вспотевшие пряди. Тело покрывают маленькие, явно солёные, капли. — А я думал, ты девственник. Тейт оборачивается через плечо и давит улыбку, закатывая глаза. Но собирается с мыслями и отвечает: — С такими друзьями им очень сложно было бы оставаться. Мёрфи поднимает уголок рта, прислоняется плечом к стеклу и осматривает клуб. Немного молчит, а потом глухо произносит: — Ещё достаточно много всего, что ты должен узнать обо мне. — Узнаю, — отвечает ему Тейт. — У нас для этого есть вся жизнь. Потом он подходит к столу Мёрфи, который стоит чуть поодаль от окна, проводит указательным пальцем по чёрной матовой столешнице, смотрит на две единственные фотографии в фоторамках. На одной улыбающаяся Андреа верхом на мотоцикле, а на второй он, собственной персоной. Вспотевший, держит в одной руке коньки и смотрит куда-то в бок. Он даже вспоминает этот момент – тогда были одни из самых важных соревнований в его жизни, ради которых Мёрфи забил на экзамены и пришёл к нему, поддержать. Губ Тейта касается улыбка. — Ненавижу время, когда мы мало общались. Он слышит шаги и позади него встаёт Мёрфи. Приглушённый голос пробивается сквозь зудящие мысли: — Тебе действительно нравится всё это? — спрашивает азиат. — Даже не удивлён, как я изменился за это время? Тейт поворачивается к нему. Смотрит: долго, очень долго, в янтарные глаза. Тишина густеет, настолько, что можно услышать тикающий механизм часов из приоткрытой двери кабинета Ньюмана. А потом он усмехается и качает головой. — Ты всегда был таким. Парень кладёт ладонь на предплечье Мёрфи и большим пальцем проглаживает татуировку, грубо надавливая в конце на вздувшуюся вену. Ему должно быть неприятно, больно от этого, но азиат не подаёт и малейшую крупицу эмоций. Лицо застыло, вместе с глазами. — У тебя всегда было и будет только несколько зависимостей в жизни, о которых я знаю. Тебе больше нечего скрывать.