Гремучая смесь

— Тэ, дарова! — Привет, хён! Чо-как? — Заебцом! Как сам? — Отл… — Ну и заебись! А я звоню не просто так - в Сеул приезжает один мой друг еще с Дэгу. Четкий пацан. Хочу познакомить его со всеми. Посидим, поговорим, выпьем пивка, может зарубимся во что-то. Ты как? — Я уже на лыжах. — Красава! — Куда рулить-то? — Позже напишу. Ну, бывай. — Намджун бросил трубку. *** Тэхен, скучающий на последнем уроке, сидел за последней партой и палил в телефон, когда пришел мессендж от Намджуна. Просто адрес и больше ничего. Тэхен вбил его в поисковик и прыснул. Место было… неожиданным. Глаза Тэхена загорелись воодушевленно. — Намджун зовет нас в ресторан, — он повернулся к Чимину, сидящему по левую руку. — Че это вдруг? Боится, что несчастные школьники с голоду помрут? А чего ждал до последнего класса старшей школы? — Чимин лениво качался на стуле. Ему вот это вот все вокруг осточертело уже, причем давно. — Ага, в заброшенный. С призраками внутри и все такое. — Да ну нафиг! Тэ захихикал. — Прикинь! Спорим, Мелкому понравится? Чонгук учился на год младше в той же школе, которую заканчивали одноклассники Чим и Тэ, год назад закончили Намджун и Хосок, а когда-то в стародавние времена — и Ким Сокджин. Неожиданно прозвенел звонок и Тэ с Чимой повскакивали с насиженных мест, поспешив убраться подальше да побыстрее. — Так, еще раз, где это и как будем добираться? — спросил Чим, когда они оказались в коридоре. Тэ снова открыл карту, чтобы вместе составить маршрут. Стоило парням склонить головы над смартфоном, как их шеи сжали сильные пальцы и начали давить вниз. — Это что это вы тут вдвоем без меня обсуждаете? — зловеще спросили из-за спины. — Чонгук, придурок, отпусти, больно же! — запричитал Чимин, вертясь и пытаясь скинуть руки мелкого. — Ты вообще не контролируешь силу, кого-нибудь однажды покалечишь! — Хееен, ты такой нежный, как девчонка! — Чонгук переключился на него, выпуская из захвата Тэ. Вырывающийся Чимин был слишком забавным и все внимание переключилось на несчастного Пака. Тэхен поржал, но лезть под руку Чону не собирался даже ради лучшего друга. — Чонгук, мать твою!.. — верещал Чима. — А вот маму не упоминай! Смотреть на это можно было бесконечно. Тэхен насладился картиной еще с минуту и вспомнил, что часики-то тикают и пора бы двинуть по делам. — Нам туда к шести? — Ну да, — пожал плечами Гук и наконец отпустил Чиму. Неблагодарный Чима кинулся на младшего в ответ и снова началась какая-то непонятная возня, на которую Тэ уже не обращал внимания, ибо привык. — Полтора часа на метро и еще полчаса на автобусе. Ехать нам в Хуево-Кукуево, — присвистнул. — Я опоздаю. — Ты не поедешь с нами? Тэхен помотал головой. — Не потеряешься? — съязвил Гук. — Что это у тебя за дела появились? — прищурился Чим. — Ты там не с девушкой встречаешься? Те прыснул, Гук откровенно заржал. — Смотри, я ревную, — слишком серьезно сказал Чим, для пущей убедительности он указал себе в глаза указательным и средним пальцем, перевел их в глаза Тэ. Но приревновал, кажется, Гук. — Пусть идет куда хочет, а мы с тобой вместе поедем, да, хен? — он закинул свою лапень Чимину на плечи и потянул за собой. — Да отцепись ты уже от меня! — застонал Чим. Он чувствовал себя тряпичной куклой, которую маленькая девочка из рук не выпускает и таскает всюду за собой. Его мужское начало бастовало против этого и пыталось сопротивляться чонгуковой мощи. — Ладно, пока! Удачи тебе! — крикнул он своему соулмейту, махнул рукой и перестал сопротивляться своему похитителю. — Пока, хен! — крикнул Гук, прежде чем скрыться с Чимой за поворотом. *** Как Тэхен и предполагал — он опоздал. Сначала задержался в кружке, потом еще и поплутал по округе пока нашел нужное место. Ему уже ничего не хотелось — ни с кем тусить, ни с кем знакомиться. Но, раз Намджун позвал, он не мог не прийти. Шило в причинном месте не позволило появиться в нужном месте по-человечески. Они собрались в заброшенном ресторане, который был старой и хорошо известной городской легендой, причем совершенно дурацкой и ни разу не мистической. Но такой шанс нельзя было упускать. Он обошел здание, нашел вход со стороны кухни, который, разумеется, был открыт. Сумерки сгущались над городом, Тэ включил фонарик на телефоне и постарался бесшумно ступить внутрь. Внутри была какая-то свалка — куча хлама на полу, какие-то доски, непонятно как вообще здесь оказавшиеся, тонны пыли и песка, словом, грязюка. Тэ продолжил осматриваться. Кажется, добрые люди не побоялись сюда залезть и растащить все, что плохо лежало. Мебель осталась на месте и духовые шкафы стоят где должны, но вот в ящиках пусто. «Ну хоть бы одну кастрюльку захудалую найти, ну пожалуйста!» — предвкушая шалость, ощущая дух авантюризма, парень завелся. *** — Нет-нет, Намджун, ты не совсем правильно понимаешь значение этого термина и основные понятия этой идеологии… — вещал голубоволосый щуплый парнишка в центре. Напротив него сидел Намджун, закинув ногу на ногу и наклонившись вперед, внимательно слушая гостя. Рядом сидел Сокджин, сложив руки на коленях и ни о чем не думая (у него в голове обезьянка била тарелками), и Хосок, с рукой у губ и выражением лица передаваемым словосочетанием «мама мия». Позади на диванчиках примостились опоздавшие Чимин и Чонгук. Поначалу с их стороны доносилось копошение, но вскоре Чон услышал нечто его заинтересовавшее и теперь, позабыв о сжавшемся в уголке Чимине, не сводил глаз с Мин Юнги, а взгляд его наполнялся благоговейным восторгом. — Это движение возникло как ответ на ложную традиционную церковную мораль с ее устаревшими и совершенно нелогичными идеями. Ведь, что такое христианство? Поклонение всемогущему существу, которое требует от тебя безоговорочного подчинения и следования его законам, в то же время человек в этой системе ценностей выставляется как грязное и порочное создание этого самого божества. Не просто порочное, а грешное с самого начала по факту своего рождения в мире, разве это не алогично? Он создает человека — и человек грешен потому что родился. Он должен пресмыкаться, чтобы получить прощение. Бог запретил есть плод с древа познания и расположил это древо в самом центре райского сада, будто толкая людей на этот поступок. Если бы он не хотел свершения запретного — он бы не сделал это возможным, разве нет? А что это за древо было кто-нибудь из вас знает? Хосок помотал головой, Сокджин не услышал вопрос в речевом потоке и просто кивнул, а Намджун робко предположил: — Яблоня? — Нам доподлинно неизвестно, что за фрукт был в этом сказании, Библия неоднократно переводилась, а на каком-то там языке, — он взметнул в воздух руку, пошарудил пальчиками, будто пытаясь нащупать ответ, — не помню на каком, слова «фрукт» и «яблоко» обозначаются одним словом… А было это древо познания добра и зла. Тихое «о-о-о» прошелестело в воздухе. Парни впечатлились. — А Люцифер — любимый ангел Господень, чье имя переводится как «несущий свет» обманом заставил людей вкусить этот плод. Так вот, Сатанизм — это новая религия, воспевающая свободу человека поступать по собственной воле и необходимость личной ответственности за свои поступки. — Погоди, это все звучит как новая безобидная философия, ты ничего не путаешь? Ребята, которые собираются на кладбищах по ночам, которые проводят всякие оккультные ритуалы, пытаются колдовать, издеваются над животными и людьми и получают от этого кайф… фу, да это же настоящие психопаты и извращенцы! — Согласен, — пожимает плечами странный парнишка. — Но не путай палец с жопой. — Поясни, — попросил Намджун. Гипермозг всея компашки не был достаточно осведомлен касаемо данной темы, а не разбираться в чем-то он не любил. Ситуации, в которых он не может вести диалог его выбивали из колеи и откровенно бесили. Юнги вздохнул и собрался вещать, когда Чимин вдруг произнес: — Я что-то слышал. — В смысле? — Чонгук, а за ним и все остальные повернули головы к нему. — Какой-то шорох. Вы не слышите? Там, — он указал в сторону выхода из зала, — кто-то есть. И Чимин говорил серьезно. Искренний испуг отпечатался на лице, ему поверили все присутствующие: парень действительно что-то слышал. — Может, Тэхен решил пошутить? — предположил Намджун. — Я его знаю, этот идиот уже двести раз спалился бы и сам двести раз перепугался бы, — закатил глаза Гук. Чим в ответ шлепнул его тыльной стороной ладони по брюху, выбив карикатурный вздох из уст Чона. — Кха, убил просто! Шуршание повторилось. Будто кто-то пытался двигаться бесшумно, но ступал по сухой листве, и она потрескивала под ногами. — Я тоже это слышу, — Хосок побелел, лицо вытянулось еще сильнее, взгляд застыл. — Я ничего не слышал, а ты? — Намджун перевел взгляд на Сокджина. Он отрицательно помотал головой. — Да кто-то прикалывается, — закатил глаза Мин, — а вы тут зассали, пиздец. Послышалось нечто непонятное, какой-то скребущий шум. — Да стопудов, — кивнул сам себе Юн. У него не осталось ни малейшего сомнения, что кто-то стебется. — Как будто кто-то щеткой моет сковородку, — заметил Джин. — Ну еще бы, ты все всегда связываешь со жратвой! Тихий стон послышался со стороны кухни и этот звук услышали уже все. — Так, с меня хватит, — Чимин вскочил со своего места. — Я ухожу и вам советую. Было приятно познакомиться, пока, — он повернулся к Юнги и помахал ему рукой, Юн помахал в ответ, хотя по взгляду читалось, что он хотел покрутить у виска. Чонгук встал рядом, готовый последовать за любимым хеном. Его просто магнитом тянуло к Чимину. — Я пойду посмотрю, что там, — Поднялся со своего места Намджун. — И не лень тебе? Ладно, я тоже пойду, — вздохнул Мин. — Мне тоже интересно, — переобулся Чонгук. Нет в мире силы страшнее его самого! Толпа, вооружившись своими айфонами с фонариками, двинула в сторону кухни, ведомая Намджуном. Громкий и низкий на грани слышимости хохот раскатился по залу. Низкий бас стелился по земле, словно туман и был плотный, как будто его можно потрогать и одернуть руку. Холодок прошелся по коже каждого из присутствующих. — Санта, это ты? — прошептал Юнги, не сдержавшись. «Я из него всю душу вытрясу, когда доберусь» — пообещал сам себе. *** Тэхен открыл духовку, где нашелся старый противень. Под раковиной нашлась старая облезшая щетка. Как там было сказано? До сих пор проходя мимо можно услышать, как на кухне готовят, моют посуду? Ну и отлично! Как удачно, что он пришел сюда после занятий, где кроме прочего уделялось немалое внимание артистизму и постановке голоса! Он спрятался за все ту же злосчастную духовку, выключил фонарик. Стало крипово. Он разблокировал экран, чтобы хоть немного осветить давящий мрак. И принялся за дело. Сначала он кряхтел, но голоса в зале все не умолкали и явно его стараний не замечали. Тогда он решил попробовать ногами по мусору кругом и потер щеткой о противень и снова никакого результата не заметил. Почувствовал себя идиотом. Морально настроился и попытался застонать, но стон не лез из горла, нарушать тишину до жути не хотелось, а то вдруг тут и правда есть призраки, так они разозлятся если их передразнивать! Тэ уже хотел признать, что прикол не удался и зря он поступил в клоунскую школу — шутить как бы не его, теперь это очевидно. Он только собрался сворачивать неудачную затею, как услышал истеричный голос лучшего друга: «С меня хватит!». Ким чуть не заржал во весь голос. И решил, что пора использовать свой козырь: начал хохотать, как его учили на курсах актерского мастерства — максимально зловеще. *** Юнги положил руку на плечо Намджуну и остановил его. Прислонив указательный палец к губам попросил не шуметь. Намджун кивнул. Юнги выключил фонарик и двинулся вперед, пригибаясь, чтобы быть максимально незаметным, а темнота успешно скрывала все, что не бросалось в глаза. Юн оказался в кухне первым и через пару секунд послышался дикий крик. *** Тэхен решил, что переигрывать не нужно. Он замер, затаился, готовый к тому, что кто-то из парней, вероятнее всего Намджун, не верящий ни во что сверхъестественное, придет посмотреть на призрака. Идея была в том, чтобы он зайдя в кухню увидел лишь пустоту и засомневался. Тогда Тэхен выпрыгнет из своего укрытия и Нам просто на месте обосрется, не буквально, конечно, но перепугается до усрачки. На мгновение стало абсолютно тихо и темно, как вдруг — Тэхена схватили и сжали под ребрами, потянула за собой во тьму неведомая сила, которой невозможно было сопротивляться. Тэхен заорал. — Пугать нас удумал? А сам-то? — прорычали над ухом. В этот же момент в кухню ворвался Намджун с Гуком и осветили всю картину. — Я же говорил, что это Тэхен! — всплеснул руками Нам. Обернулся и крикнул в проем: — Это Тэ! — Не ожидал от тебя, хен, — покачал головой Гук, он даже зауважал Тэ после этого. Тэ же вперился взглядом в обладателя рук, что тянули его за собой пару минут назад. Оказывается, это были не руки из ада, а вполне себе человеческие. — Ты совсем с-с-ума с-с-сошел? — обиженно и немного заикаясь сказал незнакомцу Тэ. — Я? — обалдел Мин. Он просто опешил и отпустил парня. — А сам-то? — снова повторил он. — Я же пошутить хотел! — Тэ хотел топнуть ногой, но в полулежащем состоянии получилось что-то странное. — А я отплатил тебе той же монетой. — Он внимательно рассматривал лицо напротив в свете его смартфона, лежащего на пыльном полу. — Тэ, вставай, — Намджун протянул ему руку, Тэ поднялся, Мин последовал за ним. — Хм, — сказал голубоволосый, когда понял, что немного ниже. Был у него один маленький комплекс еще со школы. Этот симпатичный идиот не нравился ему еще больше. — Ну что, будем знакомиться? — предложил Нам. *** Когда порог кухни переступили все, Намджун начал. — Опоздавшие на встречу: Чимин и Чонгук. Это, — Нам указал на Чиму, который рефлекторно подошел поближе к Чонгуку. — Чимин. Нежная роза в нашем зверинце. — представил его Намджун. — Дива дивная, будущий айдол, самый симпотный мальчик в школе. — Это потому что я давно закончил, — вставил свои пять копеек Джин. Юнги оценил уровень тончайшей самоиронии. — Это — Чонгук, — продлжил Нам, — Мелкий наглый пиздюк, которому все сходит с рук. Чонгук заулыбался и поклонился будто в ответ на похвалу. — Это, — Нам указал на Тэ, — Тэхен. Просто Тэхен. Тэ пожал плечами. Хен даже пару слов сказать о нем не может — просто заебись! Но лучше уж так и осталось бы, чем Намджун не нашел те самые «пару слов» о нем. — Спанч Боб. «Ватафак?» — опешил Тэ, Гук прыснул, Сокджин захихикал. Хорс заржал и захлопал в ладоши. — Это еще почему? — удивленно переспросил Юнги. — У него квадратные штаны или что? — Нет. Просто добрый малый себе на уме. Безграничный энтузиазм, искренняя доброта и непробиваемый идиотизм. — Что за долбоежик… — обреченно протянул Мин.