Зной

Воздух, пропитанный надеждой, миром, пусть и с остатками пороха, почувствовался сразу, едва Юнги сошел с поезда. Ладонь Джэ в его пальцах задрожала. — Всё хорошо, — громко сказал ему Юнги; приходилось перекрикивать шум и гул вокзала. — Не отпускай мою руку. Сын кивнул и прижался сильнее, заставив слегка пошатнуться. Юнги нервным быстрым взглядом окинул перрон и толпу людей, крепче сжал тряпичную сумку и, не сдержавшись, шагнул назад. Лишь ощутив спиной препятствие, резко обернулся и выдохнул. — Всё хорошо, — голос Чонгука показался чужеродным среди всего остального шума. — Держитесь меня и пойдём к правой лестнице. Там спустимся, предъявим удостоверения и пройдём контроль. Юнги кивал без особых мыслей. Самое сложное лишь начиналось. Но хватало и того, что он пережил во время поездки в трясущемся, отдающим металлом вагоне. Удостоверение в кармане он сжал с тревогой. Альфа объяснил, что правила не поменялись, и на контроле по-прежнему действует система старых пропусков для тех, кто когда-то покидал город. Хорошо, что он у Юнги сохранился. То, что он испытывал сейчас, не проходило ни на что, что он испытывал прежде. Даже когда приехал в поселение, оставив прошлую жизнь за много километров железной дороги и опасности. Шум вокзала его пугал. Ему, отвыкшему от суеты и обилия людей, было жутко. Начало подташнивать от тревоги. Чонгук слегка подтолкнул в спину и вытащил из его трясущихся пальцев сумку. Его лицо было напряжённым, но в целом он выглядел расслабленным. Наверное, лишь его спокойствие не позволяло и миновым нервам сойти с ума. — Всё нормально? — Чонгук неожиданно наклонился, заслонив собой обзор на спуск с перрона. — Пить не хочешь? Юнги помотал головой и на уж слишком пристальный взгляд нервно выдохнул: — Что такое? — Тебя укачало? — с заминкой и смущением спросил тот. — Ты бледный. — Сейчас отойдёт, — отмахнулся Юнги и сильнее прижал к себе сына. — Мы идём?.. Чонгук кивнул. Он взял и чемодан, и одну из сумок, но Юнги поспешил забрать её. Ему нужно было чем-то занять руки.

***

Конечно, всё изменилось. Юнги с трудом узнал колокольню, полуразрушенную, огражденную бордюрами и, скорее всего, заново отстраиваемую. Ворота к рынку теперь были железными, высокими, а за ними простиралась выложенная тротуарной плиткой дорога. Да и воздух был другим: пахло не тяжёлым дымом, а чем-то сладостным. А ещё пахло свежей водой. Вдоль дороги росли деревья, вывески магазинов были красивыми, притягивающими взгляд. Одежда людей была мало похожа на ту, к которой привык Юнги: более богатая, более броская, качественная. Юнги застыл возле витрины, за которой красовался манекен в сером костюме, и обвёл его взглядом. В голове не укладывалось, как всё могло настолько поменяться. Но не поменялось то, ради чего он преодолевал эти километры, собственные страхи, и ради чего он доверил альфе не только свою жизнь: не поменялась улица, ведущая к его дому. Тот же асфальт, те же кусты, только более порядочные и оформленные, тот же пятиэтажный кирпичный дом, только сейчас выкрашенный в жёлтый. Юнги почувствовал, как ноги затряслись. Он остановился посреди дороги, и ему было всё равно на проходящих рядом людей, пока Чонгук не коснулся его плеча. — Это ведь правильный адрес? — Правильный, — еле разлепив губы, ответил он. — Наверное, председатель дома нас уже заждался, — Чонгук потёр затылок и отвёл взгляд. Несмотря на то, что он мог вести себя более расслаблено в знакомой ему атмосфере, он должен был вести себя расслаблено, он чего-то смущался. А Юнги было не до смущения, потому что только теперь его отпустила одна тревога, связанная с дорогой, и захлестнула другая мысль: что будет дальше? Ужасное ощущение. Юнги поднялся на первый этаж, на второй, перед третьим немного притормозил, и Джэ потянул его за руку. — Пап, а господин нас правда ждет? — Ты его помнишь? — Юнги остановился на последней ступеньке. Чонгук медленно поднимался за ними. — Только по твоим рассказам. Он помогал нам всегда, да?.. — взгляд Джэ потускнел, а сам он занервничал. — А что если… Мне страшно. — Я тоже боюсь. Но если мы сможем восстановить права на дом, наша жизнь поменяется. — Юнги, ощущая тяжесть в груди, привлёк его к себе. Шаги за спиной затихли. Прижав голову Джэ к своему телу, Юнги на мгновение зажмурился, успокаивая взыгравшее волнение. — Я с тобой. Чонгук негромко, неловко прочистил горло и поднялся к ним, перекладывая в другую руку чемодан. — Сонджу говорил, что хочет приготовить завтрак к нашему приезду. Не знаю, как вы, а я бы не отказался от нескольких ложек горячей каши. — Тон, каким он это сказал, можно было принять за подбадривающий. Юнги опустил глаза, поймав чонов взгляд. Тревога разжала сердце. Мин уже подметил, что Чонгук не слишком формально общался со старшими. И в вагоне, и на перроне, и на пропускной. Конечно, дело может было и в его одежде, военной куртке, при виде которой люди мигом менялись в лице, опуская формальности. Но Юнги уже понял, что в общении с другими альфа не смотрел, кто по статусу был перед ним. Хотя что-то подобное от него Юнги и представлял. Господин Ким открыл почти сразу же, как только Юнги отнял кулак от двери. Его лицо, заметно постаревшее, но узнаваемое, было серьезным, но губы дрогнули в нервной улыбке, когда он встретился с Юнги взглядами. — Юнги, — выдохнул мужчина, открыв дверь шире. Его взгляд быстро метнулся от него к Джэ, пальцы, сжимавшие дверной косяк, задрожали. — Боже… Неужели я правда вижу вас? Он протянул ладонь вперёд, из квартиры потянуло сладостью, и Юнги больше не смог сдержаться. Он опустил сумку на площадку и кинулся к мужчине. Крепкая хватка, знакомый запах одеколона — и выстроенный барьер будто рухнул, прорвалась платина твердости и напряженности. Слезы обожгли под зажмуренными веками. Юнги тяжело вдохнул, сжимая ладони за широкой спиной, обтянутой свитером. Позади раздался шорох и, вроде бы, какой-то вопрос Джэ, но Юнги просто не мог найти в себе сил расцепить руки и отступить. Он плакал, чувствуя опустошение, горькую радость и слабость одновременно, водил растерянным, мутным от слёз взглядом по прихожей, пытаясь увидеть что-то знакомое, но обстановка изменилась. — Давай пройдёмте, нечего на пороге топтаться, — довольно бодро сказал мужчина и похлопал Юнги по плечу. — Давай, бери себя в руки. Твёрдость в характере беты, его порой невыносимая строгость всегда влияли на Юнги очень сильно. Он, не привыкший идти на уступки, почти всегда сдавался под суровым взглядом соседа, уступал его словам и просьбам и лишь потом, спустя время терзаний приходил к выводу, что ему это было нужно. Мужчина никогда не советовал ему плохого, поддерживал, и сейчас, смотря на него, Юнги не мог не испытывать восхищения. Тот, кто помогал одинокому омеге с ребёнком на руках, и сейчас был готов помочь. Новую порцию слёз ему удалось подавить, когда Джэ восхищённо ахнул, во все глаза смотря на накрытый стол. Булочки, масло, фрукты, вазочка с печеньем. Юнги не помнил, когда в последний раз видел столько вкусностей. — Старался выбрать что-нибудь посытнее. С дороги, наверное, оголодали, — усмехнулся господин Ким, разминая пальцы. — Ай-ай, какое главное правило перед едой? — он преградил дёрнувшемуся было мальчику путь к столу и покачал головой. — Какое? — растерялся Джэ и насупился. — Руки, что ли… Юнги стало стыдно. Он потянул руку к сыну и бросил на мужчину смущённый взгляд. — Простите, он, наверное, забылся. Я всегда напоминаю… — Ничего страшного, — отмахнулся мужчина. — Испугался, малец? Джэ нахмурился ещё больше, но в его взгляде мелькнула неловкость. А после он тихо спросил: — Где можно помыть руки? Завтрак прошёл быстро. После него господин Ким сразу же предложил съездить на приём к управляющему районом с вопросом о вселении в дом. Юнги предоставил все бумаги, которые ему удалось сохранить, а господин Ким добавил конверты с письмами, которые шли на адрес Юнги, когда его уже не было в городе. Доказательство проживания были, но весь процесс грозился затянуться. Мин не мог найти в себе смелости открыть дверь ключом, сохраненным бетой, и войти в квартиру. — Никто ничего не узнает. Они не придут смотреть, — вздохнул мужчина на его отказ. — А вдруг? — покачал головой Юнги. — Я боюсь рисковать, я… Надеюсь, это не затянется на слишком долгое время. — Не волнуйся. — Чонгук подошёл к нему, прислонился плечом к дверному косяку. Его лицо было максимально расслабленным. — Главные бумаги уже у них, так что всё нормально. — Ты слишком уверен, — хмыкнул Юнги и невольно обнял себя руками, ощущая прилив волнения. — Или это я настолько позабыл жизнь, что не понимаю многого. — Мы все чем-то пожертвовали, — спустя недолгое молчание ответил господин Ким. Его взгляд был пустым, и Юнги сглотнул. Чувство печали укололо в сердце. — После потери Миён мне показалось, что я потерял всё. Чёрт, я даже бороться больше не хотел, — мужчина со вздохом опустил лицо в ладони и помотал головой. — То, что мы пережили, просто не может оставить нас прежними. А теперь я снова встретил вас, и на душе у меня появилось спокойствие. Юнги слабо улыбнулся, отведя взгляд. Наткнулся на внимательный взгляд Чонгука. Альфа был с ними весь день. Поначалу Юнги думал, что он был знаком с господином Кимом давно, но оказалось, что познакомился он с ним из-за Юнги. Но Мин не ожидал, что Чонгук останется с ними по многим причинам. А ещё всё ждал, что будет дальше. Какую цену ему придётся заплатить за такую помощь. И когда председатель вышел из квартиры, с тяжёлым сердцем подошёл к альфе и серьёзно спросил: — Сколько я тебе должен? — За что? — Либо искренне не понимал, либо решил пошутить оборотень, но Юнги было не до шуток. — Сколько денег тебе нужно за помощь? Или могу вещами, что угодно. — Было ложью соглашаться на что угодно, ведь его финансовое положение оставляло желать лучшего. Но если бы он примерно узнал, что от него хотели, то стало бы проще попробовать организовать это. — Я ничего такого не жду, говорил же, — нахмурился Чонгук. — Так не бывает, — медленно выдохнул Юнги, облизнув губу. Конечно, он понимал, что помимо денег и вещей мог хотеть альфа. Тот сам сказал это, довольно понятно, ещё в поселении, и только сейчас, спустя время, Юнги серьёзно задумался над этим. — Я всё ещё тебе интересен? — Да. — И ты всё ещё хочешь…находиться со мной и Джэ? — Хочу. Юнги вздохнул. Чонгук вдруг улыбнулся, распрямил плечи и чуть наклонился к нему. — Волнуешься? — Столько всего навалилось, — Юнги пожал плечами и прикусил губу. Он не знал, что ответить. В очередной раз, стоя перед альфой, он никак не мог дать ему чёткий ответ. — Я понимаю, как тяжело для тебя принять решение. Мне тоже непросто. Но мы уже здесь, всё вроде как налаживается, и я меньше думаю о том, что случится, если оставлю вас одних. В поселении с этим были проблемы. — Ты прошёл очень трудный путь, — неуверенно ответил Юнги, сжимая свои локти. — Мне кажется, для тебя намного важнее постараться влиться в обычную жизнь, чем для нас. Мне даже как-то неловко, когда я думаю о своих проблемах, учитывая, с какими столкнулся ты. И твой отряд. — Не обесценивай себя, — выдохнул Чон и, окончательно сократив расстояние, протянул руку вперёд. Его пальцы, шершавые, горячие, вызвали лишь слабый приступ паники, который исчез, едва они коснулись миновой щеки. — Я понятия не имею, с чем вам ещё довелось столкнуться, с какими ублюдскими поступками, каким был и мой в нашу первую встречу. Но я не хочу, чтобы вам опять было плохо. Максимально хочу отгородить от этого, насколько возможно. — Может, ты путаешь жалость с чувствами? — предположил Юнги, осторожно подняв взгляд. Мысль о том, что господин Ким мог вернуться в любой момент, затухла. — По началу мне правда было вас жалко, — Чонгук задумчиво нахмурил брови, а его пальцы опустились. — Но потом я понял, что это не то. Я знаком с жалостью, особенно болезненной, очень близко, но не в этом случае. И ты, и Джэ нравитесь мне, как люди, как заслуживающие хорошего отношения люди. — Чонгук глубоко вздохнул и прикрыл глаза. — Ты можешь мне поверить? Юнги не сдержал растерянной усмешки и чуть отстранился. — Ты выполнил мою просьбу и вернулся за нами, хотя мог и… Ты мог этого не делать. После этого мне трудно тебе не доверять. Чонгук улыбнулся, потёр затылок и заметно расслабился. Его пальцы всё ещё подрагивали, будто он хотел их вернуть к Юнги. А тот, понимая, что больше не хочет тянуть время и изводить не только себя, спросил: — Ты живёшь где-то неподалёку? — У перрона. Там наш общий с братом дом. Брат уехал, как только я вернулся. — Ох, совсем близко, — удивился Юнги. — А ты… Щелчок ручки оборвал его, и он запнулся. Господин Ким вошёл в квартиру, улыбаясь и потряхивая серым пакетом. — Мой друг передал кое-какие подарки для мальца. У него сын примерно его же возраста. Началась небольшая суета, и разговор пришлось свести на «нет».

***

Они остались у господина Кима. Несмотря на желание Юнги на время поселиться в какой-нибудь дешёвой комнате, полагаемой в подобных случаях, мужчина настоял на своём. Спустя пару дней такого сожительства Юнги смог расслабиться и активно начать помогать: готовка, покупки, забор почты. Смущение перед бетой немного притупилось, и он порой первым шёл на контакт, желая узнать об изменившемся Эдельване. После того, как он посетил своих знакомых, чьи адреса давал Чонгуку, настроение, желание жить и бороться за свой комфорт, усилились. Юнги почувствовал, как пропадал страх нахождения на улице, шума, страх разговоров с незнакомцами. Чонгук приходил каждый день. Когда он впервые принёс подарок, набитую ароматными шоколадными конфетами банку, Юнги принял это без особых мыслей. После второго, набора для рисования для Джэ, смущённо задумался над этим. В свою квартиру они вселились спустя ещё две недели. Юнги всё ещё опасался, что может произойти путаница, ошибка, в ходе которой комиссия изменит своё решение, но вот уже спустя четыре дня спокойной жизни, он начал понемногу оттаивать. В квартире пришлось проделать большую работу: уборка отняла значимую часть сил и времени. На помощь пришёл председатель, Чонгук и один из знакомых Юнги, который пару раз навещал их. Надышавшись пылью под завязку, результат многодневных трудов Юнги удовлетворил. Мебель была в относительно нормальном качестве, только пришлось одолжить у господина Кима толстый матрас для дивана. На четвёртый день их относительно мирной жизни пришёл Чонгук. Юнги с привычным трепетом в груди открыл дверь, кивком поприветствовал альфу, который входить не торопился. — Что такое? — Юнги склонил голову набок, придержав дверь. А после более осмысленным взглядом прошёлся по альфе. По его одежде. Отличительная куртка, присущая оборотням-военным, облепляла плечи, но свободно свисала вдоль талии, высокий воротник закрывал часть горла. Слева на шее чернела крохотная, плохо различимая метка. Юнги сильнее сжал пальцы на двери, когда догадка ударила в голову. — Ты?.. — Я был в главном корпусе. — В вашем военном? — осторожно спросил Юнги. От растерянности и тревоги его помутило. — Да. Получил на руки все документы. Получил отметку. Теперь я официально свободен. — Чонгук широко улыбнулся, отчего его вид вмиг подобрел. — Мне так же предложили работу в качестве помощника по восстановлению южного корпуса. Или тренером на подготовительную базу. — Ох, — Юнги отмер, переваривая услышанное. — Здорово. Что ты выбрал? — Пока ещё в раздумьях. Хочу с тобой посоветоваться. Мин вопросительно выгнул бровь, а Чонгук переступил через порог, лёгким намёком прося его впустить. Юнги посторонился. — База ближе к перрону, смогу дольше находиться в этом районе. Да и есть желание обучать. Я смогу больше проводить с вами времени. Если вы хотите, конечно. Юнги потупил взгляд. Намёк, с которым говорил Чонгук, он понял. Как понял и то, что в жизни Чонгука, наконец, наступил мир. Эмоции захлестнули настолько, что он отошёл на пару шагов, выпрямляясь и пытаясь собрать мысли в кучу. — Главное, чтобы ты был в безопасности. И мы… Мы будем рады видеть тебя в любое время. Ты спас нас, — он поднял на него взгляд и медленно опустил руки вдоль бёдер. — Ты дал нам надежду и сейчас продолжаешь помогать. Я… Я очень благодарен тебе. Чонгук взволновано улыбнулся, шагнул, сократив остатки расстояния, и чуть развёл руки. — Позволишь? Юнги не стал лукавить, что не почувствовал никакого волнения. Оно было. Как и притупленная тревога, ожидание чего-то плохого. Но плохое не происходило. Чоновы ладони осторожно легли на лопатки, а после Юнги подался сам, сжимая пальцами плотную куртку и вдыхая запах улицы. Чонгук крепко обнял, шумно вдохнул над макушкой, притёрся, а после оставил короткий поцелуй на темечке. Юнги на мгновение занервничал, что Джэ мог проснуться от их голосов, выглянуть в прихожую и понять что-то не так. Поэтому он было отпрянул, но Чонгук отпустил сам. Чтобы сразу же прижаться губами к виску, а после, тихо спросив «Разрешаешь?», дождаться нервного кивка и прижаться к верхней губе. Он даже не надавил, а у Юнги внутри всё скрутилось, с непривычки он сделал глубокий вдох и впился пальцами в чоновы предплечья. Хлынувший жар, неловкость и волнение выбили из него слабый стон. — Как тебе конфеты? — Чонгук отстранился, тяжело дыша, и провёл костяшкой пальца по своей губе. Его глаза отдавали желтизной, запах стал гуще, а под миновыми пальцами мышцы были как каменные, горячие. А Юнги, поначалу растерявшись, быстро вспомнил и кивнул, чуть улыбнувшись. — Отлично. Я успел выучить твои вкусы. Он снова потянул к себе, прижал голову к груди, и Юнги расслабил плечи. Не стал говорить, что не один альфа подмечал детали, и сам Юнги с неловкостью подумывал о том, что хочет пригласить его на ужин. К вечеру, когда Джэ вышел из комнаты, сонный, с помятыми волосами и лицом, Юнги в первую очередь отвёл его в гостиную и усадил на диван. Нужно было начать этот разговор. — Ты помнишь, что я тебе рассказывал о Чонгуке ещё в поселение? — Угу. — Мы снова с ним поговорили. — Ты мне говорил, что не доверяешь ему, — Джэ проморгался и потёр кулаком глаз. — Ты хочешь, чтобы он жил с нами? — Ты так спокойно реагируешь, — растерялся Юнги, сжимая пальцами мягкий плед, покрывающий диван. — Я не думаю, что я… Что мы с тобой готовы на такой шаг. Как считаешь? — Он тебе нравится? Юнги поджал губы и отвёл взгляд. Конечно, он настраивал себя на разговор с сыном, но к формулировке его вопросов — не очень. — Так же, как отец? — продолжил Джэ и положил ладонь ему на колено. — Или меньше? — Я не думаю, что мне уже может кто-то понравиться так же, как твой отец, — невесело улыбнулся Юнги и сжал его пальцы. — Но Чонгук-хён хочет сблизиться с нами. — Он подарил мне классный нож и альбом. Юнги от его гордого тона не сдержал улыбки, а после обнял сына, прижимая к груди. Мысли никак не собирались в кучу. — Чонгук-хён — оборотень. — Это большая проблема? — Я не знаю, — честно ответил Юнги. — И слово «проблема» тут как-то… Они просто другие существа. — Хён очень сильный и быстрый. Помнишь, как он диван приподнял? — Конечно. — А когда в одиночку вынес мешок с хламом? — Помню. — Это поражает, — более тихо продолжил Джэ. — Тебя это пугает? — Юнги немного отстранил его, чтобы взглянуть в глаза. — Не знаю. Пока я с тобой, мне не страшно, — Джэ шмыгнул носом и вновь поднырнул ему под руку, прижимаясь к груди. — Я не против, если он будет приходить чаще. Внутри будто тяжёлый узел ослаб. Юнги вдохнул полной грудью и зажмурился. Мысли начали проясняться.

***

Чонгук попал под ливень сразу же, как только вышел из магазина. Вода рухнула с небес одним потоком, мощно, вызывая суматоху на улице. Чонгук стиснул зубы, быстрым шагом и под попадающимися навесами продвигаясь вперёд. Тряпичную сумку с покупками пришлось спрятать под куртку. Благо, идти было не слишком далеко, и вскоре он уже был возле массивной двери в общий дом. Мясной запах достиг его носа ещё за несколько шагов до нужной квартиры. Чонгук остановился, не сдержав улыбки, встрепал влажные волосы. Наконец, настроившись, постучал костяшками по двери. — Чонгук-хён? — Да, это я, — он немного растерялся, но взял себя в руки и отошёл, чтобы его получше смогли рассмотреть в глазок. — Я немного задержался. Послышались бормотание, щелчок замка, а после дверь немного приоткрылась. Блеснули карие глаза. Ребёнок немного улыбнулся, снял цепочку и распахнул дверь. — Входи. Несмотря на то, что температуры на Чонгука не особо влияли, он с удовольствием почувствовал разницу между сырой и прохладной улицей и теплотой квартиры. Чонгук пристроил куртку на вешалку, снял сапоги и пригладил спутанные волосы. Краем глаза заметил движение сбоку, и когда увидел протянутое полотенце, выпрямился и улыбнулся. — Привет. — Здравствуй, — кивнул Юнги. — Возьми. — Да я… — начал было Чонгук, но прикусил губу. Юнги знал, что ему не особо были нужны эти мелочи для комфорта, но всё равно было приятно. Поэтому он сказал: — Спасибо. — Ужин скоро будет готов, — Юнги прокашлялся и отвёл взгляд. Его скулы имели приятный румянец, а великоватый свитер скрывал пальцы, но Чонгук успел разглядеть их нервную дрожь. — Хочешь присоединиться? — Голоден, как волк, — засмеялся он, промакивая лицо полотенцем. После он немного встрепал им волосы и скомкал. — Я тогда руки помою? Юнги посторонился, кивая. Его запах Чонгук просто не мог не вдохнуть глубже, когда проходил мимо, и в итоге не удержался, остановился, чтобы положить ладонь на его плечо и наклониться. К губам не притронулся, поцеловал в щеку, тёплую, пахнущую кремом. В последнее время Юнги боролся с обострившейся сухостью кожи, и Чонгук не мог не радоваться, что приложил руку к помощи, раздобыл дефицитный, но действующий крем. После он осторожно опустился к губам, и Юнги сам повернул голову, подставился, крепко сжимая его предплечье. Между ними было не всё ещё ясно, даже после всех разговоров, и Чонгук намеревался сегодня вновь завести диалог. Особенно, когда в очередной раз ощутил взаимность со стороны омеги. Может, сегодня день будет подходящим? — У вас всё хорошо? — в итоге тихо спросил он, рассматривая веснушку на миновом виске, дрожащие ресницы. — Нормально. Кивнув, Чонгук опустил руку к миновой ладони, сжал её в своих пальцах, ощущая приятное тепло. Он почувствовал, как раздражение, полученное на улице, начало отходить. Это происходило всегда, когда он переступал порог этой квартиры. Будто менялась вся его жизнь. Ну, или важная её часть. Чонгук чувствовал умиротворение, уют, слыша уже полюбившиеся голоса, видя улыбки и понимая, что ему тут действительно рады. Не вынуждено и не под страхом. Это было безумно приятно. Он испытывал нежность и удовлетворение от понимания того, что мог принимать участие в их жизнях. «Наше!» не успокаивался зверь в такие моменты, царапаясь, довольно рыча. — Я чувствую картофель, — потянув носом, сказал Чонгук, заставив Юнги улыбнуться. — Верно. Мне дал рецепт господин Ким. Надеюсь, всё получилось. — М-м, хён?.. Чонгук резко отстранился от омеги, вскидывая голову. Напряжение, кольнувшее сердце, вынудило его выпрямиться во весь рост, но это был просто детёныш. Детёныш, пристально выглядывающий из-за угла. И хоть Чонгук дал понять, что не желает зла ни Юнги, ни Джэ, ощущал тревогу в подобные моменты. Но ребёнок не нахмурился, не оскалился, как было бы раньше, а опустил взгляд и тихо буркнул: — Ты обещал научить меня вырезать фигуры. — Эй! — с неодобрением перебил Юнги. — Как ты… — Пожалуйста! — поправился детёныш, выходя из-за угла. — Пожалуйста, научишь? Чонгук кинул беглый взгляд на Юнги, что растерял весь запал, и смущённо потёр затылок. — Конечно. Он начал обучение сразу после ужина, за время которого ещё раз убедился в удивительном умении омеги делать из, казалось бы, не сочетаемых продуктов нечто потрясающее. За время которого убедился, что в его жизни действительно настали мир и покой. И за этот мир ему было спокойно.