Зной

Юнги прекрасно понял, к чему клонил военный. Только было ему всё равно не по себе, было дико, и он не знал, как взять себя в руки. Дом показался очевидным, отличным убежищем. И в то же время Мин не смог отпустить альфу просто так. Выпечка показалась нейтральным решением: ни к чему не толкающая вещь, простая благодарность за помощь. Юнги не знал, что делать дальше. Ситуация обострялась. Он грелся надеждой на хороший исход и правдивость чоновых слов, но всё ещё не мог поверить в происходящее. Джэ помог немного успокоиться, крепко обняв посреди комнаты и вжавшись лбом в живот. Конечно, у него был Джэ, и Юнги должен был принять решение не только для себя. — Джэ, помнишь, я говорил тебе о том, что жизнь нашей семьи может резко поменяться? — Из-за этого военного? — поднял голову сын, задумчиво нахмурился. — Да. — Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. — Я обещаю, что сделаю всё, что будет мне по силам, — ответил Юнги, прижав его к себе покрепче. — Даже если нам придётся уехать? — Да. Даже если так и будет. Я просто хочу, чтобы ты знал: не волнуйся и не бойся. Что бы не случилось. Юнги потихоньку начал сборы. На всякий случай. Сначала он подобрал самое необходимое, отложив в один из сундуков, разобрался на кухне, сложил бо́льшую часть книг в одно место. Мысли были рассеянными, и он раздумывал, что стоит сделать в первую очередь: подойти к главе и рассказать ему об этих серьёзных планах или сообщить Чимину. После недолгих сборов он приготовил лёгкий перекус, заварил душистых трав для питья и отправился поработать в сад, чтобы успокоить нервы и немного отвлечься. И каково же было его удивление, когда спустя пару минут работы он встретился взглядами с Чонгуком, стоявшим у калитки. Выпрямившись, Юнги опустил ведро с инструментами на землю и скрестил руки на груди. — Спасибо за выпечку, — сходу заявил альфа, приближаясь. — Очень вкусно. Ты всё-таки не сказал мне уходить, и я подумал, что могу ещё чем-нибудь помочь. — Ну, проходи, — растерялся Юнги, дёрнув рукой. Внутренности ошпарило жаром, а пальцы мелко задрожали, но Юнги постарался взять себя в руки. — Разве в такое время у вас нет… каких-то особенных дел? — осторожно поинтересовался он, косясь на альфу. — Особенно после последней новости. — Этим занимаются другие, а у нас прочие дела в бараке, — ответил тот. Затем посмотрел в глаза, и его губы дрогнули в улыбке. — Не волнуйся, всё под контролем. Юнги тихо фыркнул и потянулся к ведру. Как тут не волноваться, когда неизвестна собственная судьба? Неожиданно работа пошла. Юнги не знал, как реагировать на помощь, поэтому особо не говорил, лишь указал на недокопанную яму, которую уже не помнил для чего хотел приспособить. Он то и дело посматривал на сосредоточенное лицо и не видел в нём ни капли скованности или недовольства. Мин так увлёкся, что не сразу отреагировал на появление сына. А Чонгук отреагировал неожиданно бурно, от чего не только Юнги застопорился. — Вы вернулись, — растерянно буркнул Джэ, медленно подбираясь к Юнги. — Да. Подожди, у меня кое-что есть для тебя. Юнги ожидал, что сын отшатнётся, но тот остался на месте, остался стоять, во все глаза смотря на сунувшего руку в карман военного. — Я заметил в вашем доме части древесины, которые используют для резьбы, а так же некоторые инструменты для этого. Это ведь твоё увлечение? Джэ быстро кивнул, чуть подавшись ближе. Юнги не ожидал такого доверия и шагнул вперёд в не меньшей растерянности. Любопытство в лице сына было не чем-то чуждым, но он не ожидал его по отношению к военному. — Хочу подарить тебе этот нож. — Альфа сделал шаг к нему и протянул чёрную рукоятку. Юнги редко встречал раскладные ножи, и вид одного из них вызвал мутное волнение и немного трепета. — Я его подточил и опробовал, всё в порядке. Восторг в глазах Джэ был неподдельным, открытым, доверчивым, и когда мальчик посмотрел на Юнги широко распахнутыми глазами, тот не смог ничего ответить. Лишь кивнул. Сын осторожно вытянул из ладони Чонгука нож, дрожащие пальцы потёрли один бок, затем второй. А Юнги испытывал смутные чувства от ситуации. То, что альфа решил подарить оружие, было очень странным и непривычным для понимания Юнги: обычно в его окружении к детям относились немного по-другому. То, что альфа вообще сделал такой подарок ребёнку, было удивительным. — Спасибо! — воскликнул Джэ, пряча нож в карман и потирая ладони. Его губы дрожали в неуверенной улыбке. — Я буду беречь его. — Отлично, — коротко улыбнулся альфа и дёрнул руку к нему, но почти сразу же сжал пальцы в кулак, опустив. Джэ не обратил на это внимание, разглядывая землю, а вот Юнги заметил. И жест этот не вызвал особой тревоги. Юнги догадывался, что он хотел сделать, но не мог посчитать это намерение плохим. Время пролетело быстро, хотя вся работа в саду не отняла и двух часов. Все люди, которые проходили мимо его дома, любопытничали, заглядывая в щели забора, перешёптываясь, но не входя. Мин мог понять их, но так же не делал никаких попыток, чтобы подойти к калитке и объясниться. Какая разница, если сплетни уже поползли по всем сторонам, а у него появился шанс вырваться из этой жизни и перестать переживать из-за этого? Юнги доверился слишком сильно, чтобы переубеждать себя и снова беспокоиться. Время пролетело быстро, и Юнги был доволен проделанной работой. Даже если он когда-нибудь сможет покинуть это место, после себя не оставит разрухи. И убирая инструменты под небольшой навес на задней части двора, он держал эту мысль в голове. Но сразу отреагировал, когда увидел сбоку тень, поднял голову, чтобы встретиться с внимательным взглядом. Чонгук был красив, это стало понятно ещё с первой встречи, где даже среди жуткой паники и злости мелькнул этот факт. Предательское сердце, которое за столько лет одиночества и отсутствия заботы заныло лишь от взгляда незнакомого альфы. Конечно, пока тот не начал действовать и не дал понять, зачем он пришёл. В тот момент стало уже не до любований. А сейчас он смотрел на него, и внутри зарождались те же чувства. Юнги больше не стеснялся смотреть глаза в глаза и не стеснялся ответного взгляда, пытался найти в его внешности хоть малейший изъян, но не находил. Шрамы, след шва, не затерявшийся в волосах, жёсткую кожу рук он не считал за изъяны. — Всё нормально? Он кивнул, сглотнув, опустил руку вдоль бедра и отвёл взгляд. Они стояли, закрытые со всех сторон от посторонних взглядов, отгороженные от шумов, под узкой полукрышей, и было в этом что-то смущающее. Чонгук подошёл ближе, медленно выдыхая, наклонился, вроде как с попыткой осмотреть его. — Я в порядке, — тут же отозвался Юнги, собравшись. Неловкие мысли начали отступать, и на их место вернулся рассудок. Даже если внутри тихонько подрагивало, что-то совсем омежье, что-то очень личное, терять голову из-за этого он не собирался. А Чонгук, будто проверяя его выдержку, внезапно поднял руку, потянулся ладонью к его лицу и безо всякого сопротивления коснулся прядок волос, выбившихся из-за ушей. Запах кожи легонько щекотнул чувствительные рецепторы. Ладонь переместилась ниже, палец мазнул по виску. Дыхание сбилось, да, как и внутри всё задрожало. Юнги переступил с ноги на ногу, но не отстранился. А когда Чонгук обнял, несильно прижимая к себе, он тоже это позволил. Глаза тут же метнулись по сторонам, руки напряглись, и Чонгук выдохнул над макушкой в тот момент, когда Юнги приподнял руку. — Ты для меня стал очень важным. Да, я хочу видеть тебя рядом с собой, не хочу оставлять вас и не хочу даже думать о том, что может случиться, когда меня не будет рядом, — внезапно обрушил он. Юнги зажмурился. Идея заткнуть уши показалась ему очень грубой. Вместо этого он немного нервно сказал: — Я не могу ответить тебе тем же, ты ведь понимаешь? — Понимаю, — глубокий вздох и чуть усилившаяся хватка. — Я понимаю это. Осторожно коснувшись его спины, тут же напрягшейся, горячей даже через плотную рубаху, Юнги помедлил, прежде чем прижать всю ладонь чуть пониже лопатки. — Но у меня может быть шанс? — голос Чонгука совсем потеплел, опустился почти до шёпота. — Если всё ещё остаётся ненависть за то, что я сделал в первую встречу, я это пойму и могу постараться сделать что-нибудь… — Ты делаешь для меня уже достаточно, — прервал его Юнги. Поднимать тему страха не хотелось, как бы Чонгук не был близок к правде. — Но я всё ещё никак не могу… Не могу рассматривать нашу ситуацию как-то по-другому. — Понимаю. Но Чонгук всё ещё не отстранялся. — Я не хочу показаться навязчивым и не пытаюсь грязно втереться в доверие твоему ребёнку, я сделал ему подарок от всего сердца. — Подарок очень хороший. Джэ очень увлекается резьбой по дереву — Юнги тут не смог сдержать улыбку. — Я рад, — по голосу Чонгук звучал слишком взволнованным, и Юнги стало немного неуютно: все встреченные военные в его жизни были достаточно чёрствыми и с каменными сердцами. И на это было невозможно злиться или расстраиваться, ведь он и представить не мог, что им приходилось переживать. А за несколько дней он смог понять, что вызвал в чужом сердце такой отклик, от которого оборотень был сбит с толку, испытывал нервозность. Мин не гордился этим, совсем нет. Но по-прежнему не смог оттолкнуть, давя внутри эмоции. А Чонгук воспользовался этим, немного отклонился, чтобы переместить ладонь на его затылок, пропустить спутанные волосы через пальцы, медленно погладить, пуская мурашки вдоль шеи, и наклониться, потираясь взмокшим лбом о лоб. Но если бы он попытался его поцеловать, Юнги бы не стал стоять смирно, тогда бы он сделал что-нибудь, но альфа не целовал, не пытался удержать, вдавить в угол между двумя стенками, а в его глазах не было ни капельки жажды или безумия. Только тёплый карий цвет и слабо-заметное желтоватое по краю. Не человеческое. Миновы пальцы сжали рубашку на всё ещё напряжённой спине, дыхание немного сбилось от неловкости, и Юнги метнул взгляд сторону, вырываясь из плена внимательного взгляда. И крик помог рассеять сгустившееся напряжение: — Пап, ты где? — Ну, кажется, вся работа сделана, — поспешно отодвинулся Юнги, торопясь выйти из-под навеса на голос сына. — Спасибо за помощь. — Не за что. — Голоден? — вырвалось из самых глубин что-то, похожее на беспокойство. — Перекусил уже, — тут же ответил Чонгук, пихая ладони в карманы и чуть жмурясь от солнца. — Хочешь отдохнуть? — Да нет. Просто… Просто думаю, что ещё нужно сделать. «Просто пытаюсь понять, что ещё нас может связывать и как долго это продлится». И то, что на ум ничего не приходило, было совсем не странным.

***

На следующий день военные ушли рано, ещё до полудня. Наверное, бо́льшая часть жителей вышла посмотреть на их сборы. Юнги не мог найти места, даже когда Чонгук отозвал его в сторонку и в очередной раз заверил о силе своего обещания. Подавленность, слабое отчаяние, растерянность преследовали его ещё долго. Дома он не мог успокоиться, на предложение Чимина выйти к озеру и искупаться ответил твёрдым отказом. Джэ перенял его настроение и выглядел ещё более задумчивым, сидя у окна и крутя в руках подаренный ножик, на котором уже успел нацарапать своё имя. В конце концов Юнги не выдержал, собрался с силами и пошёл к главе. Сходу, едва тот ему удивлённо предложил сесть, обрушил новость: — Господин Со, скорее всего, я покину поселение. На удивление, глава не растерялся. Он придвинул свой стул ближе к нему, оперся предплечьем на стол и прищурился. — Это связано с приходом этих оборотней? Что они сделали? Юнги замялся. Казалось, он был готов к подобным вопросам, но всё равно с трудом нашёл, что ответить: — Я и раньше думал о своём уходе. Эта ситуация всего лишь помогла моим мыслям окрепнуть. Я узнал, что мой город свободен. — Глава вздохнул. Сжал губы и отвёл взгляд к окну. Юнги поджал похолодевшие пальцы, сглотнул и продолжил: — Я обещаю, что это не сговор и ничего плохого не случится. — Так ты будешь ждать? — в голосе господина Со был спокойный интерес. — Пока да. — Я рад, что у тебя появилась надежда и надеюсь, что это окажется правдой. Я не собираюсь удерживать тебя здесь, если ты уверен в своих действиях. Ты можешь рассчитывать на мою помощь со сборами, если всё получится. — Спасибо вам, — Юнги спешно поклонился, тревога начала отступать. — Я сообщу вам, когда узнаю что-то новое. — Как вы свяжетесь? Письмами? — Да, не знаю, на сколько долго всё затянется… Но он и предположить не мог, насколько. Первую неделю напряжение ещё было не таким сильным, он понимал, какой тяжкой была ситуация и какие проблемы были со связью, требовалось время. На второй неделе тревога достигла пика. Но вместе с ней сердце заболело и от отчаяния. Юнги пытался отгонять плохие мысли, даже признался во всём Чимину и неожиданно получил от него поддержку, а Джэ стал его единственным источником сил. К концу третьей недели, когда по-прежнему было затишье и ничего не происходило, кроме частых дождей и прохладных ночей, у Юнги опустились руки. Он машинально делал дела по дому и помогал в поселении, но дал волю слезам лишь два раза, оба глубокой ночью, на улице, когда не было больше сил держаться, пряча лицо в плотном платке, чтобы сын не услышал его. Все выстроенные в голове хрупкие фантазии понемногу начали рушиться. Даже скорые новости об освобождении ещё двух земель вызвали не такое счастье, какое вызвали бы раньше. И Юнги никак не мог поверить в увиденное, когда под конец двадцать шестого дня невыносимой тоски и страха вернулся домой и посмотрел на крыльцо. Серая лёгкая куртка с отличительной эмблемой Эдельвана и простые тёмные брюки впечатались в мозг первыми, пальцы задрожали, как и губы, обветренные и искусанные до солоноватых корок. Юнги несмело сделал несколько шагов по дорожке, бросил корзину с соломой на траву и сорвался на быстрый шаг, когда увидел ответное движение. От альфы больше не пахло порохом и металлом, но пахло доро́гой, новой одеждой и крепкими специями. И когда Мина до несильной боли в боках сжали в руках, прижали всем телом, тяжело дыша и шепча что-то в волосы, он не смог сдержать слёз, тут же защекотавших щёки жаром. Он крепко стиснул руки за чоновой спиной, выдохнул в прохладную куртку и закрыл глаза, не в силах смотреть на тёмно-зелёную эмблему. — Никого не было дома, он закрыт, и я подумал на самое худшее, — зашептал альфа, проводя ладонью по его волосам. — А потом увидел тебя… Прости, что лишь под вечер. Юнги замотал головой, попытался что-нибудь сказать, но мысли просто разбегались. Чонгук отстранился, но не убрал руки с его плеч. Он осмотрел его лицо, поджал губы и вдруг улыбнулся. Устало, но счастливо. На его лице не было новых шрамов, волосы имели прежний оттенок, и на первый взгляд он совсем не изменился. Лишь в глазах появилось больше желтизны и усталости, как и среди зубов отчётливо блеснули совсем нечеловеческие клыки, которые прежде не так бросались в глаза. — С письмами совсем ничего не вышло, никто не хотел отправляться в эти места, — быстро заговорил он, сжимая его плечи посильнее, потирая их. — Я узнал, что никто не нападал на вас после нашего ухода, и был очень рад. Прости, что всё так получилось. Наш отряд пару дней назад распустили, меня отпустили, — он снова улыбнулся, более рассеяно, и взъерошил волосы. — Решил приехать сам. Ты готов? — Т-ты узнал о моих знакомых? — всё, что смог выдавить Юнги, всё ещё находящийся в неверии. — Узнал. И нашёл твой дом, его не снесли. — Это отличные новости… — Да, — кивнул Чонгук и спросил с волнением: — Ты готов поехать со мной? Сегодня ещё будет поезд до Эдельвана. — Я… У меня ещё не всё собрано. — Тогда давай поспешим? Где Джэ? Мы можем успеть ещё, а если нет, завтра утром будет ещё один поезд… Юнги слушал его, но мыслями был где-то в другом месте. В окружении высоких домов, асфальта, магазинов и шума. В своей комнате, наверняка очень пыльной, впитавшей запахи пустоты и забытия. Он быстро вытер слёзы, и когда Чонгук потянулся ладонью к его лицу, потёр щеку, он позволил это сделать. Позволил прижаться губами к виску и только стиснул пальцы в кулак. Позволил погладить поясницу, позволил коротко поцеловать в скулу и вновь вжался лицом ему в грудь, глухо всхлипнув. С плеч наконец-то спал тяжёлый груз. Наверное, ему было уже всё равно, какую цену придётся заплатить в итоге, потому что надежда казалась сильнее страха.