Путь в Валмар. Глава 5
30 января 2022 г., 17:55
Тьелкормо проснулся, словно от толчка в бок, — от костра остались лишь угли. Поднялся на ноги и стал палкой ворошить ещё тёплую золу, отгребая её в сторону. Несколько точных ударов навершием ножа - и аромат запекшейся щуки разбудил братьев. Вслед за первой Светлый вытащил вторую, укладывая рыбу на блюдо. С третьей глину не стал сбивать - пусть останется горячей до прихода родителей.
— Ого, когда ты это всё успел, торон? — Атаринкэ вылез из-под пары покрывал, зевая и разглядывая светлое безоблачное небо. Мысленно потянувшись к родителям, Курьо ощутил, что они где-то рядом. Вскочив на ноги, выбежал на берег. Атто и аммэ плавали почти на середине озера, и он решил, что уже не малыш, чтобы их беспокоить. Холодная вода прогнала остатки сна, и эльфёнок, вернувшись к костру, присел рядом с братьями и с упоением втянул носом запах запечённой с душистыми травами рыбы.
— Мы с Морьо всю ночь пытались её поймать! Ты же знаешь, Курьо, щука - злой и опасный хищник… — Светлый начал травить одну из своих баек, вплетая в полотно рассказа красочные детали. При этом Тьелкормо не забывал отламывать от рыбины большие куски дымящегося мяса и, уложив на кусок лепешки, испечённой аммэ ещё дома, отправлять в рот. — Сначала мы поймали на цикаду маленькую плотвичку, потом Морьо разделся и пошёл по мелководью к стае фламинго, но не дошёл… А провалился в яму на дне! Там, в самой глубине, жила громадная щука. Она кааак цапнет Карнистиро за палец на ноге!..
Атаринкэ привык к байкам брата, но слушать обожал и беззаботно смеялся, воображая всё описанное в красках, - хоть и подозревал, что многое было изрядно приукрашено. Да и мрачный вид Карнистира внушал сомнения.
— Она тебя больно цапнула? Поэтому ты такой хмурый? Ладно, не злись, я понял, это стоило большого труда! — Курьо прекратил смеяться и сам с удовольствием съел несколько кусков мяса, закусывая лепёшкой.
В это время рядом в зарослях послышались голоса, и Макалаурэ, до этого задумчиво жевавший кусок бабушкиного пирога, вскинул голову:
— Атто с амьо возвращаются. Скоро выезжаем.
— Да, как все поедят, торонья, — кивнул Тьелкормо и, вскочив на ноги, скрылся в зарослях ивняка. Вскоре послышался свист, которым он подзывал разбредшихся по полю лошадей…
***
Подходя к стоянке, Нэрданель первой почувствовала запах печённой рыбы. — Ммм… Мелиндо, какой чудный аромат. — Да, мелиссэ, скорее всего, дети решили запечь рыбу в углях. И я даже догадываюсь, кто именно, — Фэанаро прибавил шаг. Призрачная дымка над озером превратилась в белёсое марево, отчего золотистый свет просыпавшейся Лаурелин преломлялся в ней, заставляя струиться над водой жемчужным покровом. — Чудесный рассвет нового дня, аранья, — Нэрданель светилась от счастья. Сначала ей не хотелось покидать дом, а теперь - уезжать отсюда. — Но знаешь, что самое лучшее? — Рыба, запечённая в глине? — пошутил Фэанаро, дойдя до стоянки и подхватывая на руки бросившегося к родителям Атаринкэ. — Ты так сильно проголодался, дорогой? — заливисто рассмеялась Нэрданель. — Не сказать, но нам лучше поторопиться, — Мастер спустил сына с рук и достал из золы последнюю щуку. Освободил рыбу от глины и, развернув листья, выложил на блюдо. — Попробуй. Морьо завтракал невозмутимо, снисходительно улыбаясь сотрапезникам. Щука была дивно вкусна, даже тиной не отдавала. Но стоило Турко удалиться, как Атаринкэ под последний кусок лепешки была преподнесена новая байка: в ней Светлый, рано празднуя победу, вложил палец в щучью пасть, а вытащить уже не смог, как ни старался, ругаясь на весь берег. К приходу родителей Тёмный с лихвой за себя отомстил, ещё и повеселил Кано с Курьо. Конечно, торопить атто и аммэ с трапезой было немыслимо, но они и так должны были всё понять по нетерпеливому взгляду Карнистира. — Благодарю, — Нэрданель отломила лепешку и, уложив на неё дымящийся кусок рыбы, попробовала. — Ммм... как вкусно! Наши мальчики такие молодцы. Морьо, благодарю, завтрак просто великолепен!***
Тьелкормо привёл лошадей к месту стоянки и тщательно вычистил их перед тем, как навьючить поклажу. Светлый не стал ждать, когда остальные закончат с едой. Туман над озером рассеялся, во всей красе явив путешественникам близость Древ. В час смешения света окрестные поля серебрились от мерцающих брызг росы засыпавшего Телпериона, а воздух благоухал от пробуждения золотой Лаурелин. Как всегда, Турко первым запрыгнул в седло, пустив Рингвэ наметом по полю и вглядываясь в бескрайнее море травы: вдруг да вылетит индейка, а может, вдали стрелой промчится быстроногая лань. Вслед за ним понёсся, дав волю коню, Карнистир; от фигуры брата в волнах травы взгляд сам собой поднимался выше, туда, где над горизонтом нависали ветви гигантских Древ. Над полями плыл аромат распускавшихся цветков Лаурелин, яркий и очень сильный. Крона золотого исполина горела так близко, что можно было разглядеть мельчайшие веточки, - а ведь каждая из них размером превосходила Морьо. Он впервые увидел, в какой гармонии, не тревожа друг друга, тянутся вверх ветви Лаурелин и Телпериона, сплетая их в сложный двухчастный узор. Что за чудный витраж вышел бы с таким рисунком! Стекла в тонких перегородках, с металлическим напылением, серебряным и золотым, которые в часы света Древ будут подсвечены самими деревьями… Как только юного нолдо осенило, Карнистир немедля передал отцу образ витражных окон для храма. Фэанаро, зная, что один из старших обязательно поможет собрать коней в дорогу, занялся приведением места привала в первозданный вид. Кострище было накрыто слоем дёрна, перед этим аккуратно срезанного ножом. Нэрданель тоже не сидела без дела. Тщательно ополоснув посуду, подала мужу скатанные покрывала и плащи, а ещё не забыла оставить рядом со стоянкой угощение для живности, обитавшей в этих краях. — В добрый путь, мелиссэ, — Мастер помог жене сесть верхом и, оглядев место стоянки, запрыгнул на спину Руйвэ. Степной простор стелился перед путниками пёстрым ковром разнотравья, далеко впереди сливаясь с синевой садов Валмара, но до города ещё предстояло доехать…***
Дорога больше не вилась меж древесных кущ, став ровной, словно летящая вдаль стрела. Из серебристо-зелёных волн ковыля то и дело взлетали потревоженные перестуком копыт пичужки, в зарослях котовника и донника сновали трудолюбивые пчелы, а на горизонте в светлой дымке виднелись очертания Валмара. И чем ближе путники подъезжали к столице, тем Атаринкэ видел больше отличий от Тириона: город широко раскинулся предместьями и пока ещё призрачные силуэты зданий словно бы плыли над зеленью садов. Здесь строения надёжно защищали эльдар от яркого света и зноя, о чём свидетельствовали многочисленные террасы, плоские крыши домов и улицы, уступами поднимавшиеся к вершине холма. Оглянувшись назад, Морьо заметил, как восхищенно распахнул глаза младший, завидев в золотом мареве сердце Благого края, и порадовался за братишку: у Курьо здесь сложится особая история. От наследников Фэанаро ждут, что они раскроют свои многочисленные таланты и покажут истинное мастерство — тут-то донельзя увлечённый отцовской работой Атаринкэ и покажет себя… Чем ближе к Валмару они подъезжали, тем больше Карнистир завидовал светловолосому брату: Тьелкормо жар Лаурелина не страшен, в отличие от Тёмного, которому к этому времени изрядно напекло голову. А ещё собирались вдвоем покорять Древо! «Всё равно напрошусь», — Морьо упрямо прикусил губу. Валмар становился всё ближе, и Макалаурэ мечтательно заулыбался: среди буйной зелени садов уже виднелись нестерпимо яркие струи больших и малых фонтанов, а музыка бесчисленных колоколов и колокольчиков ласкала слух менестреля. Крона Древ теперь закрывала всё небо, а на цветущую Лаурелин нельзя было взглянуть. Из-за этого дорога оставалась пустынной - большинство жителей попряталось от полуденного зноя. Сам Валмар продолжал парить над окрестностями - его ажурные башни и тонкие шпили всё выше вздымались над головами путешественников, слепя глаза позолотой крыш. Любуясь великолепием Валмара, Нэрданель старалась не отставать от мужа и детей. Нисколько не страдая от жары, Истарнэ не прочь была бы прогуляться пешком, но вспомнив, что наследников Финвэ пригласили в Валмар для работы, нолдиэ решила, что прогулка может и немного подождать. Перед мысленным взглядом мастерицы уже возникли образы величественных статуй валар, которые Нэрданель собралась изваять в самое ближайшее время. Время для въезда в Валмар было выбрано самое неподходящее. Ярчайшее цветение Лаурелин слепило глаза не только Тьелкормо: он заметил, как щурится Морьо, на бледных щеках которого проступили резкие пятна румянца. Придержав Рингвэ, Турко подождал отставших от него младших и протянул флягу: — Держите. Можно не только пить, но и ополоснуть лица водой. — Мальчики, наденьте плащи! Они защитят вас от яркого света и жара Лаурэлин, — заботливо напомнила Нэрданель. — Мелиндо, нам с тобой это тоже не помешает. — Да, ты права, мелиссэ, — Фэанаро и сам был не рад, что они припозднились с утренней трапезой и въезжают в город много позже часа смешения света. Мастер остановил Руйвэ и, достав из чересседельной сумки свёрнутые накидки, раздал родным. Морьо гордо отказался пить первым и дождался своей очереди после Курьо - к счастью, флягу сделали так, чтобы вода в ней всегда оставалась холодной. — Атто, нам придётся работать по ночам! Мне кажется, здесь вся жизнь начинается только вечером. — Осталось всего ничего - мы уже на окраине Валмара, — Фэанаро ободряюще похлопал сыновей по плечам, кивнув на тенистую аллею, чья увитая лианами арка виднелась совсем близко от путешественников. Пыльная дорога ныряла в её глубь, откуда веяло живительной прохладой и доносился нежный перезвон ветряных колокольчиков, которые висели здесь повсюду. Атаринкэ не особо страдал от жары, но и его начала донимать полуденная духота. Кругом тянулись сады, в глубине которых таились белокаменные строения. Пригород казался вымершим, но эльфёнок старался держаться в седле как можно прямей, ощущая на себе чьи-то настороженные взгляды. «Едешь как король», — уважительно шепнул Карнистир младшему. Он уже был готов во всеуслышание объявить Атаринкэ героем дня… Но атто указал на глубокую тень под аркой, и юного нолдо как ветром сдуло - Морьо немедленно направил туда коня, почти сразу почувствовав, как под тёмно-изумрудным куполом из густой листвы его окутывает долгожданная прохлада. Жара от сияния Лаурелин становилась всё сильнее. От неё не спасал даже плащ, который дал атто, и Кано с облегчением вздохнул, вслед за родителями оказавшись в тени высокой ажурной арки. В сплетении лиан пестрели соцветия орхидей, вокруг которых вились разноцветные крохотные колибри, а лёгкий ветерок дарил путников прохладой…***
Въехав под своды зелёного тоннеля, Тьелкормо с облегчением скинул с головы капюшон плаща и направил серого к ближайшей чаше фонтана. Спешившись, дал напиться Рингвэ и с наслаждением ополоснул лицо. Жара, как у отца в кузнице! Хорошо, что дальше путь к дворцу Ингвэ лежал по тенистой аллее, на которой могли спокойно разъехаться три всадника в одну и три - в другую сторону. Полуденную тишину нарушал лишь мелодичный перезвон ветряных колокольчиков и больших колоколов в звонницах, в чью мелодию исподволь вплеталась тема журчавшей в многочисленных фонтанах воды. Не было слышно ни стука молотов, ни прочих, столь привычных уху тирионских жителей звуков из мастерских - всё спало в благостной дрёме. Нэрданель спешилась вслед за Тьелкормо. Дав Ласточке вдоволь напиться из нефритовой чаши фонтана, подставила руки под струйки холодной воды и с удовольствием умылась, а Фэанаро залюбовался блеском капель, попавших ей на волосы...***
Атто с младшими братьями покинули пышное празднество, когда Нельо и сам собирался последовать за ними: впереди ждало путешествие в Валмар. Однако, в тот самый миг, когда Майтимо попрощался с дедом, к племяннику подошёл Нолофинвэ и обратился с необычной просьбой. Никогда прежде не приходилось старшему наследнику Искусного Мастера создавать ювелирные украшения, да и не обладал он, как ему казалось, талантом к этому делу, но отказать дяде Майтимо не смог. Несколько часов кряду Нельо старательно воплощал в жизнь идеи, представленные в эскизах Нолофинвэ. Неожиданно для себя увлёкшись работой, Майтимо не задумывался о том, насколько, должно быть, далеко уже уехали его родные. Когда работа была завершена, и счастливому дядюшке были вручены два венца белого золота в виде переплетённых лоз, листья которых украшали, подобно трём каплям росы, красиво ограненные сияющие камни, Нельо откланялся и наконец-то покинул Тирион, надеясь нагнать родных. Однако, времени за работой он провёл куда больше, чем предполагал, и весь путь до Валмара ему пришлось проделать в гордом одиночестве. Заметив в глубине аллеи, ведущей ко дворцу Ингвэ, знакомые фигуры, Нельо хотел окликнуть отца или кого-нибудь из братьев, но решил приятно удивить родных. Надвинув капюшон так, чтобы сразу нельзя было понять, кто под ним скрывается, Майтимо направил скакуна в сторону семейства… Курьо в это время разглядывал тонкий резной орнамент, которым была покрыта стойка арки, любуясь работой неизвестного мастера. Едва оказавшись в тени, Атаринкэ почти сразу услышал, как звонко журчит в фонтане вода, и слез с лошади возле старшего брата, который поил Рингвэ. — А зачем им столько колоколов, торонья? — Колоколов? — Тьелкормо задумался. — Курьо, скорее всего, ваниар нравится петь под аккомпанемент колоколов. А может быть, валмарцы ценят их за перезвон, как птиц - за пение. Или они созвучны шелесту листвы Древ… До какого-то момента приезд Нельо действительно остался незамеченным, но острый взгляд самого младшего вдруг приметил появившийся на въезде в аллею тёмный силуэт всадника. Сначала свет Лаурелин не давал разглядеть, кто это. Ткань накидки ярко блестела в золотистом сиянии Древа, а капюшон скрывал черты лица, но стоило всаднику приблизиться, как Курьо узнал знакомый плащ и увидел выбившуюся из-под капюшона медного оттенка прядь волос - у ваниар такого не встречалось. Атаринкэ неуверенно покосился на аммэ… и кинулся навстречу старшему брату. — Нельо! Ты нас догнал! Не так представлял себе Майтимо раскрытие сотворённой интриги: его узнали раньше, чем нолдо откинул с лица капюшон накидки. Курьо первым раскрыл личность таинственного всадника и громко оповестил родных о прибытии старшего брата. Скрываться дальше не имело смысла, потому Нельо спешился и подхватил младшего брата на руки. — Как ты узнал, что это я? — Майтимо прекрасно понимал, что могло его выдать, но, как не дать брату почувствовать себя самым зорким из всех? — Я так старательно маскировался! И что меня выдало? — Атаринкэ… — Нэрданэль хотела придержать младшего, но не стала. Мать сердцем чувствует свое дитя. Нолдиэ с улыбкой подошла к старшему. — Нельо, родной мой, ты догнал нас! — Майтимо! Что, дядя Нолофинвэ никак не хотел с тобой расставаться? — Морьо от души порадовало появление медноволосого всадника среди бледно-церемонных ваниар. Перед королевским приемом он уже внутренне собрался, приготовившись побольше молчать и поменьше глядеть по сторонам, и сейчас ему было спокойнее знать, что вся семья в сборе. — Плащ! Тебя выдал плащ! У ваниар нет таких цветов, — смеясь, затараторил Атаринкэ. Ансамбль из нескольких строений высился перед ними, замыкая аллею. Светло-жёлтый песчаник блестел так, что казался золотым, но встречался и белый камень, привезённый с побережья. Величественный и монументальный дворец казался бы чересчур тяжеловесным, но его сильно облагораживали зелень кустов и небольших деревьев, что росли на широких террасах и уступами спускались к подножью открытых лестниц. Чем ближе путники подходили к нему, тем яснее прорисовывалась каждая деталь, однако некоторые стены почти полностью скрывались под зелёным ковром плюща. — Да, братишка, у дяди Нолофинвэ оказалось особое поручение для меня, и я не смог ему отказать, — отозвался старший сын Мастера. Нельо упустил из виду, что некстати выбившаяся прядь обязательно выдаст его. — Какой ты внимательный, Курьо! Самым первым увидел меня. Пойдём во дворец или на плечах у меня поедешь? — Сам, — Атаринкэ рассудил, что негоже добираться до дворца, как малому ребёнку, на плечах брата. Поэтому решительно освободился из рук старшего и зашагал в сторону дворца. — Майтимо, — подойдя ближе, Нэрданель провела рукой по плечу Нельо. — Я так рада тебя видеть, мой золотой сын. — А я рад твоему обществу, амьо! — Ты долго догонял нас, торон, — улыбнулся Макалаурэ. — Я, как и все, рад тебя видеть. Удачная попытка скрыться, но огненно-рыжие волосы большая редкость среди ваниар. — Гнал, насколько позволяли силы моего коня, Кано, — отозвался старший, дав понять брату, как безмерно рад встрече. — Поручение? Ах, да… Полагаю, если бы атто задержался чуть дольше, эту просьбу дядя адресовал бы ему. Но, когда эскизы были готовы, Нолофинвэ сумел найти лишь меня. Поэтому венцы делал я, а ты знаешь, братишка, ювелир из меня… Скажем, не самый талантливый. Мне немного совестно за результат, но дядя остался доволен... Про цвет волос я и правда, забыл. В следующий раз попробую спрятать их получше. Хотя… какой смысл скрываться от родных? — Что бы ты не делал, сынок, всё у тебя выходит отлично, — Нэрданель прикоснулась к лицу Майтимо ладонью. — Я горжусь тобой, сынок. И я очень рада, что Нолофинвэ остался доволен твоей работой. — Я бы тебя узнал, находись ты среди сонма рыжеволосых кузнецов. Вот увидишь, отец тоже по достоинству оценит твоё творение, — Кано с улыбкой похлопал брата по плечу. — Не сомневаюсь, что венцы получились изумительными. — Достаточно того, что ты гордишься мной, аммэ, — улыбнулся Майтимо. — Не уверен, что решусь рассказать о результатах работы атто. Не сегодня, во всяком случае, — затем Нельо вновь обернулся к менестрелю. — От вас с Атаринкэ я точно не скроюсь, что правда, то правда. Уверен, как бы я не силился скрыть свою личность, вы всегда узнаете меня, равно, как и я, всегда узнаю вас. Между тем торжественная процессия ваниар спустилась по широкой лестнице в начало аллеи и придворные Ингвэ застыли на месте, приветственно приложив ладони к груди. Однако Фэанаро, спешившись, первым делом обнял старшего сына. — С приездом, Нельо! Я рад, что ты нагнал нас, но увы, сейчас нет времени на разговоры. Нас ждут во дворце. Результаты твоей задержки мы увидим уже по возвращении в Тирион, — Мастер улыбнулся, дав понять, что услышал о том, что стало помехой старшему сыну. — Многие детали выдали меня сегодня, — рассмеялся Майтимо. — Впрочем, я не особо и скрывался. Но ты прав, отец, нас давно ждут, а разговоры придётся отложить до более подходящего времени.
