тепло в январе.

Кедамоно крепко спал. Конечно, парень ещё не подозревал что спать ему осталось считанные минуты, и что скоро он вновь встанет и будет проводить день в окружении отца его лучшего друга, с явными педофилическими наклонностями, с Поппи, у которого, как подозревал сам кедамоно, были тоже явные отклонения, с разговорчивой и немного раздражающей своим неумением молчать девочки-лягушки, Лины и с тысячами километров нескончаемого песка. Пустыне, окружающей их, казалось конца вообще нет, и на самом деле, это не пугало абсолютно никого из обитателей цирка, кроме самого Кедамоно. Это давило на паренька морально очень сильно. Он и так пугался всего, как обычно выражался Поппи, а тут такое.. Да, вроде ничего такого, пустыня и пустыня. Но смотреть вдаль и не видеть конца чего-либо, наводит ужас, самый настоящий. Он так и норовит пробраться под одежду, своими острыми когтями изрезать бедное тело, изорвать в клочья. Чтобы он, Кедамоно не смог от него уйти, и получится так, что старых овладеет им полностью. И выхода тогда уже не будет. Спал парень сладко, снилось явно что то очень хорошее. Но, как я уже предупреждал, это было совсем ненадолго. Кедамоно вскочил как ошпареный, когда прямо возле его уха чей то голос прокричал – подъём! Бедный парень запутался в одеяле и упал прямо в нём на пол. Еле-как выбравшись из этой смертельной ловушки он увидел заливающегося смехом высокого светловолосого парня Кедамоно нахмурился. Настроения особо не было – азахазахахпхпхпхпахаха!! видел бы ты сейчас себя!! подъём я говорю! нас этот.. ну ты понял, короче зовёт. пошевеливайся давай! И он вышел, не сказав больше ни слова. Похоже, побежал рассказывать то же самое Лине. Парень встал, поморщившись. Сейчас холодало, дело шло к осени, и им приходилось спать в шатрах. Кедам оно уважал личное пространство, но вот его шатёр был как проходной двор. Кто захочет, тот заходит. А вот в шатёр Поппи заходить нельзя и под страхом смерти. Он просто ненавидел когда к нему кто то заходил, но сам мог зайти куда угодно и когда угодно. Вот такое противоречие. Всё, нужно подниматься. Не хватало чтобы Курувайа ещё и злился из-за опоздания. Парень быстро переоделся в обычные оранжевые со звёздочками штаны и фиолетовый свитер. Стянув волосы в небрежный пучок, он вышел из шатра Похоже, всё ждали только его. Он заметил что не он один был одет теплее чем обычно. На Поппи красовалась красно-белая полосатая толстовка, его неизменная розовая шапка с ушками и свободные клетчатые жёлтые шатны. Лина тоже не мёрзла. Лёгкая зелёная ветровка. А вот Папи похоже, вообще ни холода, ни боли, ни жары вообще не чувствовал. Загадка Кедамоно опомнился только когда его окликнули сердитым голосом – если ты сейчас же не подойдешь сюда я тебе ноги сломаю, ты понял? – мальчика стала раздражать медлительность лучшего друга. Конечно, он им безумно дорожит, но со своим характером ничего, увы, поделать не может – ха? да-да, иду.. перед подошёл к остальным и с недоумением смотрел на Паппи, который видимо тоже погряз в своих мыслях. Что же он такого хочет им сообщить. Он посмотрел на Поппи, который нетерпеливо и ритмично бил стопой по сухому песку, желая уже узнать, что от него нужно. Да, мальчик был нетерпеливым и до ужаса любопытным, что иногда доставляло некие проблемы Наконец, его терпению пришел конец и он со злобой спросил –ну але!? ты говорить будешь или нет? долго нам тут стоять!? Мужчина вышел из транса, оглядев присутствующих. Лина, что странно, молчала, просто с интересом глядя на Паппи – так вот, мои прекрасные..- проигнорировав сморщившигося сына, он продолжил- очень жаль, но у меня для вас хорошая новость. что-же, должен вам сказать, что мы покидаем это место и наш цирк. Кедамоно похолодел. Что? Покидают цирк? Но... – чего, блять!? в каком это смысле, покидаем!? я никуда не пойду! и вы тоже!- Поппи, собственно, высказал все что было в мыслях Кедамоно. – н-но, Паппи..мы не можем уйти..! это же наш дом, тут все наше... –увы, но это так. у нас нет выбора. я уже знаю куда мы пойдем. Поппи, хорошо, если ты хочешь, то можешь оставаться, но учти что останешься ты один. Мальчик нахмурился ещё сильнее. Оставаться один он уж точно не собирался. И как бы он не протвился, но пойти ему придется, и это его безумно злило. Что он не может поступить так, как хочет он. – а я рада!- внезапно подала голос, молчавшая до этого Лина, – мне очень интересно куда мы пойдем! В Кедамоно бушевали разного рода эмоции и чувства. С одной стороны, он понимал что так будет лучше, и вообще, ему было интересно, куда же они пойдут и что они будут делать. Он был рад покинуть бескрайнюю пустыню, что так давно добавила на него слвей пустотой и молчанием. Но неизвестность пугала его. Что же там будет, за пределами пустыни? Он же никогда там не был. Опасность? Но ведь, с другой стороны, с ним будет его лучший друг. Значит бояться нечего. Наверное... – так, собираемся и к вечеру уже выходим! После этих слов мужчина развернулся и пошел к своему шатру.