Инцидент

Обычно Моракс не спускается к посетителям. Он редко выходит из своего кабинета даже во время больших мероприятий, свадеб, приемов или модных показов. Никто даже не знает, как часто он бывает в клубе, потому что к его кабинету ведет личный лифт из подземной стоянки. Персонал охотно подкармливает любопытных посетителей байками про то, что в кабинете страшного Моракса все сделано из чистого золота, а сам тысячелетний змей до того не любит чужое общество, что становится невидимым, когда в кабинет приходят уборщики. Это все, разумеется, вздор и обычные сказки, которые работники Чжун Ли почему-то с огромным энтузиазмом рассказывают кому ни попадя. Кажется, им доставляет какое-то особое удовольствие быть частью одной большой и загадочной тайны, которую они сами же и взрастили. Однако то, что он редко спускается в залы, действительно правда. Чжун Ли предпочитает вести беседы в тишине своего кабинета или на худой конец в кафе или ресторане, его клуб попросту не подходит для подобных встреч, ведь он работает практически круглосуточно, принимая как ночных обитателей, вроде вампиров и некоторых фейри, так и исключительно дневных, по типу солнечных духов. А развлечения, сопряженные с громкой музыкой и алкоголем наскучили Мораксу еще в прошлом столетии. Вот и получается, что он самый редкий гость в собственном клубе, занимающем последние этажи одного из самых высоких зданий города. Четыре зала, четыре элегантных, изысканных дизайна в приглушенной, темной гамме. Каждый зал обрамлен поясом из зачарованных окон от пола до потолка, которые могут быть прозрачными, а могут транслировать под диджейский сет объемные кадры с учетом искривления стекол. Чжун Ли гордится этим местом, хоть и не разделяет любовь его посетителей к подобным развлечениям. Для него это, скорее, способ сохранить свое влияние в стремительно меняющемся мире, не став при этом чересчур могущественным. И все же сегодня… Сегодня он должен спуститься вниз. Потому что в одной из вип-кабинок произошел инцидент, как сказала Кэ Цин. А если так говорит Кэ Цин, значит произошло что-то явно требующее его личного вмешательства. Учитывая, что случай с поставкой поддельного ликера, от которого успело пострадать несколько посетителей, она не посчитала важным даже внимания Чжун Ли, и он узнал об этом только когда просматривал ежемесячные отчеты, что произошло сейчас он боится даже предположить. Тем не менее, он со спокойным и достойным видом следует за такой же спокойной на вид Кэ Цин. Персонал, встречающийся ему на пути, останавливается и коротко кланяется, посетители удивленно провожают взглядом, а сам Чжун Ли старается не морщиться от слишком уж громкой для его драконьих ушей музыки. Благо, на балконе с вип-кабинками она намного тише, хотя на его вкус чересчур вульгарная. Кэ Цин вежливо отодвигает для Чжун Ли тяжелую штору и пропускает его вперед. Он оказывается в уютном полумраке закрытого пространства довольно просторной кабинки. Первое, на что он обращает внимание: низкий столик, до краев заставленный бутылками, стаканами и рюмками с алкоголем, половина которых сейчас разбита и запачкана темно-фиолетовой кровью. Второе, это ярко-рыжие волосы совсем молоденького паренька, волком глядящего на охранников, которые держат его, заломив обе его руки за спину, прилагая явные усилия для того, чтобы удерживать его на месте. В клубе Моракса охранником может стать лишь персона с сертификатом контролируемой опасности не ниже 5 ранга. А значит парень довольно силен для человека. Чжун Ли скользит взглядом дальше, недолго смотрит на светлую рубашку с узором на груди. Приглядевшись, Моракс понимает, что это вовсе не узор, а пятно. Судя по стойкому запаху металла в воздухе, это тоже кровь. С другого конца дивана слышится скулеж и Чжун Ли наконец отрывается от созерцания юноши и переводит взгляд на источник звука. Это господин Яо, сын Великого демона Яо, владельца сети магазинов бытовой техники и один из постоянных клиентов клуба. Чжун Ли лишь однажды сталкивался с ним лично, но у него хорошая память на лица (и людей, которые оставляют в его клубе миллионы ежемесячно). Возле него встревоженно заломив руки стоит Джинн. Это тревожный звонок, ведь Джинн единственная, кто обладает лечебной магией среди персонала Чжун Ли. Однако Яо выглядит невредимым на первый взгляд, хотя часть его одежды тоже заляпана кровью. — Господин Яо, — чуть кланяется Чжун Ли. В ответ господин лишь мычит, выпучив глаза на Моракса, а затем начинает неистово кивать в сторону парня, который тут же дергается в руках охранников и сплевывает на пол прямо под ноги господина Яо (и Чжун Ли). — Он откусил язык господину, — наконец изволит сообщить Кэ Цин. Ни капли сочувствия к пострадавшему в ее голосе Чжун Ли не находит, зато замечает в руках Джинн ведерко со льдом, в каких обычно подают шампанское. Сейчас там лежит изогнутый темный язык. — Понятно, — кивает Чжун Ли. — И ты позвала меня, а не полицию, потому что..? — Господин Яо наотрез отказался разрешать инцидент с помощью полиции, — докладывает Кэ Цин. Яо явно хочет что-то сказать, он мычит и дергает девушку за лацкан ее рабочего смокинга, но она лишь брезгливо выдергивает ткань из его рук и отступает на шаг. — Ясен хер он не захочет в полицию, в его крови столько пыльцы, что даже его папашка не сможет отмазать, — фыркает рыжий парень, впервые подавая голос. Внимание Чжун Ли снова перескакивает на него. Парень не скрываясь осматривает его с ног до головы, слегка расслабляется в руках охранников и задиристо вздергивает подбородок. — А ты кто такой, дедуля? — Дедуля? — вздергивает бровь Чжун Ли. Не то чтобы он был не согласен с таким определением своего возраста, но все же его облик соответствует человеческим 30 годам, а то и моложе. Так что называть его дедулей как минимум невежливо. Никто никогда не мог сказать, сколько лет Чжун Ли на самом деле. Если честно, он и сам уже не уверен, что помнит. — Ты выглядишь так, будто тебя оторвали от вечерней серии телемагазина и притащили сюда, — пожимает плечами рыжий паренек. Царапина на его щеке поблескивает кровью, и Чжун Ли на миг позволяет себе представить, как его когти разрывают эту царапину и полосуют красивое личико на множество частей. Чжун Ли привык быть спокойным как камень и холодным, как родниковая вода. Но что-то в этом пацане раздувает в его груди крохотное, щекотное раздражение. Почти незаметное, но до того чужеродное его натуре, что ему самому оно кажется огромным. Чжун Ли чуть щурит глаза, чувствует, как радужки наливаются магическим золотом: — Ты уверен, что в твоем положении ты можешь так говорить? — спрашивает он. — А то что? — усмехается парень. — Полицию вызовешь? Твои охранники меня изобьют? Только пустите и посмотрим, кто кого! — он снова сильно дергается, и охранники явно прикладывают недюжинные усилия, чтобы удержать его на месте. — Мы не можем проигнорировать насилие, — замечает Кэ Цин рядом с Чжун Ли. Ее слова как прохладный ливень остужают на мгновение взбунтовавшийся в раздражении разум. — Верно, — кивает он. — Ты откусил язык нашего клиента. Я думаю, нам нужно решить, как вы урегулируете этот конфликт. Мы готовы выступить посреднической стороной. На мгновение Чжун Ли кажется, что парень готов вести разумный диалог, но уже спустя секунду, тот снова жутко ухмыляется и бескомпромиссно выдавливает: — Никаких сделок. Я убью его. Господин Яо начинает сильнее мычать и кивать в сторону Чжун Ли. — Я не могу вас понять, я не умею читать мысли, вопреки расхожим слухам, — вежливо сообщает ему Моракс. — Господин, если вы откроете рот, я смогу вам помочь, — тихо просит Джинн у явно психующего Яо, но тот лишь шарахается от нее. — Что ж, раз версия господина Яо нам пока недоступна, может вы поведаете свою, — предлагает парню Чжун Ли. — Что здесь произошло? — А ты как думаешь, дедуля? — спрашивает парень с дерзким оскалом на губах. — Что могло заставить меня откусить язык у этого ублюдка? — Я не строю догадок, — отрезает Чжун Ли, мысленно закатив глаза на “дедулю”. — Я хочу узнать, что произошло. Парень смотрит прямо на Чжун Ли долгие несколько мгновений, и, что-то решив для себя, начинает говорить: — Ну в общем, он нанял меня своим охранником, — сообщает он. — Но так как в контракте написано “сопровождающий” решил, что я могу пройтись с ним нахуй и пьяный полез ко мне сосаться. Вот результат. Да уж, инцидент. — Есть ли еще свидетели произошедшего? — спрашивает Чжун Ли. — Да, его дружки, но они уже свалили, — говорит парень. — Я могу всех найти, — вставляет свое слово Кэ Цин. — Да, будь любезна, — отзывается Чжун Ли. — И убедись, что они получат комплименты от клуба за беспокойство. — Эти ублюдки даже глазом не повели, когда этот хмырь полез ко мне, хотя я был против! Какие в жопу комплименты?! — восклицает парень. Он дергается так сильно, что одна из пуговиц на его рубашке отрывается и воротник распахивается, являя взору Чжун Ли светлую кожу с тонкой полоской старого шрама чуть ниже ключиц. — Жизнь несправедлива, — отзывается Чжун Ли с недостойным его возраста злорадством, когда слышит недовольный рык со стороны парня. — Господин Яо, давайте мы отвезем вас домой, вас осмотрит ваш семейный врач, а завтра на свежую голову мы все сможем обсудить сложившуюся ситуацию, — предлагает Чжун Ли, склоняясь в легком поклоне перед Яо. Тот пучит глаза до того сильно, что Чжун Ли на секунду кажется, что они вот-вот выпадут у него из глазниц. Парень снова начинает вырываться, и в этот раз ему это удается. Никто и глазом моргнуть не успевает, как он кидается на господина Яо и явно целится выдавить ему глаза голыми руками. Теперь Чжун Ли понимает, почему в этот раз Кэ Цин позвала его. Сам инцидент заслуживает внимания не больше прочих, однако этот парень… Как стая диких собак. Вежливый и учтивый персонал клуба попросту не справится с ним. Поэтому Чжун Ли делает быстрый пасс рукой и парень натыкается на невидимую преграду, не позволяющую ему добраться до господина Яо. Он недовольно рычит и бросается снова и снова, явно не собираясь оставлять попытки добраться до юного демона. Чжун Ли едва слышно цокает языком и щелкает пальцами. Парня по рукам и ногам спутывает сила его магии и он замирает в воздухе, недовольный и растрепанный, с окровавленными губами и блестящими чистым гневом голубыми глазами. Чувство любопытства и искрящего азарта внезапно лижет низ позвоночника Моракса, на что он старается не обращать внимания. — Джинн, убедись, что господин Яо в целости доберется домой, — говорит Чжун Ли. — Еще раз приношу глубочайшие извинения, господин, — в этот раз Чжун Ли кланяется почти на 45 градусов и наклоняет голову. Джинн уводит господина, Кэ Цин с интересом исследователя смотрит на связанного магией паренька, а охранники неловко топчутся неподалеку. Чжун Ли замечает, что один из них прячет неестественно вывернутую руку и вздыхает. — Зайдите к Джинн, после того, как она разберется с господином и на сегодня вы свободны, — говорит Чжун Ли. — Кэ Цин, поменяй для них расписание с учетом восстановления от сегодняшних повреждений. Кэ Цин кивает, а затем бросает короткий взгляд на парня рядом с Мораксом. — С этим я сам разберусь, — говорит он, хотя это последнее, чем он хотел бы сейчас заниматься. У него сейчас должен быть обязательный сеанс селфкер-терапии для кожи лица и ванночка для ног, а затем опять работа. “Ты выглядишь так, будто тебя оторвали от вечерней серии телемагазина”, — тут же всплывает в голове, вызывая необъяснимое раздражение. Ну да, ему уже не 300 лет, но и в жизни есть не только секс, наркотики и рок-н-ролл. Чжун Ли осматривает вип-балкон, размышляя, целесообразно ли продолжать вести здесь беседу. Здесь достаточно тихо, но музыка все равно играет, да и бардак сплошной после этой драки. Так что Чжун Ли жестом приглашает внутрь ожидающих у входа уборщиков и официантов, а сам чинно следует к своему кабинету. Все еще связанный магией парень плывет за ним по воздуху и очень недовольно говорит что-то на незнакомом Мораксу языке. Кажется, что-то из славянской группы, но он не может быть уверен, потому что никогда особо не интересовался тем регионом. Когда они добираются до кабинета Чжун Ли (никакого золота, только дерево, теплое освещение и кожаные кресла для посетителей) и Моракс усаживается за свой рабочий стол, парень уже молчит, только что смотрит диким зверем. — Как тебя зовут? — спрашивает Чжун Ли. — Это допрос с пытками? — вздергивает одну рыжую бровь парень. — Отпусти меня. — И ты не станешь кидаться на меня, как только я тебя отпущу? — в тон ему говорит Чжун Ли. — С чего бы? Ты мне ничего не сделал в отличие от того ублюдка, — говорит парень, но Моракс не идиот и, как он уже упоминал, ему давно уже не 300 лет. За напускной прямотой и честностью он видит в глазах мальчишки глубокую, разъедающую душу обиду. Не на Чжун Ли и даже не на господина Яо, эта обида более глубока и темна. Это обида на весь мир, на свою жизнь в нем. Чжун Ли уже видел такие глаза. Так что парень набросится, еще как. Стоит Чжун Ли на мгновение ослабить бдительность — вгрызется в глотку так сильно, что не отодрать будет. Однако вместо того, чтобы высказать свои мысли вслух, Моракс лишь щелкает пальцами в притворно расслабленной манере, и парень довольно вздыхает и принимается разминать себе плечи. Чжун Ли следит за тем, как он вальяжно падает в кресло с другой стороны его стола и закидывает ноги в тяжелых ботинках прямо на полированную самшитовую столешницу. Чжун Ли убеждает себя, что он достаточно мудр и спокоен для того, чтобы подобные выходки могли вывести его из равновесия. (Но его это все равно раздражает). — Так как тебя зовут? — повторяет свой вопрос он. — Чайлд, — отвечает парень. Он без спроса хватает со столешницы подставку для перьев, которыми Чжун Ли обычно ставит магические подписи на документах, и принимается бездумно дергать и крутить их в гнездах. — Чайлд? — переспрашивает Чжун Ли. — Это имя? — Нет, блять, титул, — фыркает в ответ парень. — Не всем в этом мире повезло родиться Мораксом. Что ты хочешь от меня, дедуля? Чжун Ли старается не показывать, как это небрежное “дедуля” отзывается в нем тихим раздражением. И он явно с этой задачей справляется не так хорошо, как ему хотелось бы, потому что голубые глаза Чайлда довольно щурятся, а язык толкает внутреннюю сторону его щеки с очевидным вызовом. Тихий ветерок, потревоживший кристально чистую гладь спокойствия Чжун Ли, усиливается, раскачивает волны. — Я не уверен, что ты на это способен, но все же… Ты должен извиниться перед господином Яо, — говорит Чжун Ли, со злорадством замечая, как искривляется лицо пацана от ярости. — Да схуя?! — рявкает Чайлд. — Это он должен у меня в ногах ползать и вымаливать прощение! — Семья Яо очень влиятельна, — терпеливо объясняет Чжун Ли, чувствуя, как его раздражение слегка успокаивается. Будто то, как злится этот юноша успокаивает его самого и наоборот. — Кем, ты говоришь, он тебя нанял? Охранником? Так вот после этой выходки ты, скорее всего, не сможешь работать охранником нигде. Если, разумеется, не извинишься. Тебе повезло, что я готов выступить посредником, к кому-то другому вообще бы не стали прислушиваться. — Повезло?! — шипит парень. Он снимает ноги со столешницы и весь подбирается, как дикая кошка перед прыжком. Его голос звенит от злости: — Да что вы ублюдки о себе возомнили вообще? — внезапно в его руке оказывается одно из письменных перьев Чжун Ли. Одно молниеносное движение кистью — и перо летит прямо в глаз Моракса. А мальчик не дурак, знает, что у древнемагических существ общеуязвимыми являются только глаза и слизистые. Чжун Ли без труда двумя пальцами ловит это перо в миллиметре от своего зрачка, чувствуя, как под перчатками кожа грубеет и покрывается каменистой чешуей. — Нападаешь на Моракса? В его собственном кабинете? — вкрадчиво интересуется Чжун Ли. Такой наглости он не встречал многие, многие годы. Он встает из-за стола, обходит его. Чайлд тут же поднимается во весь рост и резко замахивается с очередным пером в руке. Чжун Ли хватает его за запястье, и перехватывает вторую руку за предплечье, не давая двигаться. Перчатки на его руках тлеют сами собой, от бушующей внутри ярости и взбунтовавшийся вместе с ней магии. Черная, покрытая драконьей чешуей ладонь нагревается, подобно разворошенному каминному углю, явно причиняя человеку боль, но перо из сжатого кулака тот так и не выпускает. — Я могу голыми руками выжечь на тебе клеймо, — рычит Чжун Ли, чувствуя на языке пепел. — Ну так давай, — с вызовом заявляет Чайлд и отчего-то облизывает губы. Это движение приковывает внимание похлеще дерзких слов, ярко-рыжих волос или попыток ранить Чжун Ли. Раздражение глухой волной прокатывается от центра его груди к кончикам пальцев, и Чайлд шипит от прилива горячего жара на нежной человеческой коже. — Выжигай, — тем не менее свистяще выдавливает из себя он. А в следующее мгновение они целуются. Чжун Ли не может вспомнить, когда кто-то целовал его с таким порывистым неистовством, но что-то в том, как Чайлд кусает его губы, как жмется к его груди и беспомощно выпускает из рук несчастные перья, что с тихим стуком падают на тяжелый ковер кабинета, заставляет Моракса чувствовать горячее томление во всем теле. Нетерпение, похожее на раздувшийся под кожей мыльный пузырь, готовый вот-вот лопнуть и разорвать его кожу в лоскуты, толкает его вперед. Он отпускает запястья парня, окольцовывает руками его талию, кусается в ответ, получая на это задушенный всхлип. Чжун Ли попросту не может оторваться от губ Чайлда, ему хочется затолкать его раздражающие дерзкие, неуместные слова прямо ему в глотку. Не дать, не дать ему вывернуться, не дать вздохнуть и тогда этот маленький, сильный, юный человек будет полностью в его власти. Однако даже самый неожиданный, раздраженный, адреналиновый поцелуй не может длиться вечно. Моракс чувствует, как его за волосы тянут назад и неохотно подчиняется, отстраняясь. Он с удивлением понимает, что глаза Чайлда приоткрыты и внимательно смотрят прямо на него. Они блестят неприкрытой насмешкой, которая тут же отзывается глухим раздражением в голове Моракса. — Не боишься, что я и тебе язык откушу, дедуля? — спрашивает парень. — Не зови меня так, — предупреждающе тянет Чжун Ли. — А то что? Накажешь меня? — спрашивает Чайлд с ухмылкой и до Чжун Ли только в этот момент доходит, что с ним, кажется, флиртуют. Неумело и совершенно по-ублюдски, так, как ни один нормальный человек флиртовать бы не стал, но тем не менее. Чжун Ли приходится прикусить кончик языка, чтобы не засмеяться в голос от этого осознания. Он притягивает Чайлда за талию ближе к себе, зарывается другой рукой в рыжие вихры и тянет его голову назад, чтобы уткнуться носом в линию челюсти. — Может, мне стоило бы, — говорит он, клацая зубами в миллиметре от тонкой кожи на шее. — И что тебя останавливает? — с еле слышным придыханием спрашивает парень. Чжун Ли подбирается губами к его уху: — Не знаю, ты мне скажи, — и коротко прикусывает мочку. — Ну, это… т-точно не я, — выдавливает Чайлд с придыханием, пока цепляется руками за гладкую ткань пиджака Моракса. Чжун Ли ведет ладонью по тонкой, крепкой талии Чайлда. Под тонкой тканью рубашки хорошо прощупываются упругие мышцы, напряженные и горячие под его пальцами. Он спускается рукой к бедру, обхватывает ладонью прямо под задницей и ощутимо сжимает. Чайлд от этого слегка покачивается на носочки и сильнее впечатывается всем телом в грудь Моракса. Его губы покидает тихий, удивленный: — М-х-м, — и он широко распахивает глаза. Чжун Ли довольно жмурится. Так жмурится лев, поедающий особенно упитанную антилопу. Парень в его руках выглядит опасным, непокоренным, с этими пятнами крови на светлой рубашке, небольшой царапиной на скуле и острым, холодным, как лед, взглядом. Однако он не пытается вырваться, не дерется и не швыряет в него всем, что попадет под руку. В животе Чжун Ли как живое вспыхивает пламя вожделения. Оно обжигает изнутри, лижет горячими языками внутренние органы и требует забрать, затащить, облюбовать это дикое сокровище для себя. Все же драконья натура так просто не выветривается даже тысячелетиями долгой и размеренной жизни. Моракс подхватывает парня под бедрами и тот шустро обхватывает его ногами за талию, поудобнее прижимаясь к его телу. Он забавно и щекотно сопит Чжун Ли в шею, отчего та покрывается приятными мурашками. Чайлд ерзает, а потом Чжун Ли чувствует теплые губы на своей коже и легкий укол боли, когда его кусают прямо под ухом. Он тут же ощутимо шлепает по бедру парня, без труда удерживая его вес одной рукой. Тот прерывисто выдыхает ему в ухо и весь дрожит. Боится показаться слабым, но от наказания получает удовольствие? Интересно. Чжун Ли усаживает своего гостя на ту самую самшитовую столешницу, невзирая на то, как сдвигаются его подставки, пресс-папье и дополнительная клавиатура. Несколько ручек и папок с документами с глухим стуком падают на ковер, а Чайлд подбирается руками к вороту рубашки Чжун Ли и не церемонясь распахивает ее. Оторванные пуговицы коротким фонтаном разлетаются в разные стороны, а Чжун Ли лишь выгибает бровь на то, как парень с интересом проводит руками по его груди. — Реально чешуя, — сообщает Чайлд и скребет когтями по маленьким чешуйкам у плеч. Чжун Ли чувствует что-то странное, что-то не похожее на возбуждение или раздражение, он понимает, что это вспышка радости, когда из него вырывается короткий смешок. — Я Моракс, конечно у меня есть чешуя, — говорит он, а руками выдергивает рубашку Чайлда из-за пояса брюк и в отличие от всяких мелких дикарей ловко расстегивает каждую маленькую пуговичку начиная снизу и постепенно покрывая поцелуями и опаляя горячим дыханием живот и грудь парня. Удивительно, насколько сильно у Чжун Ли отшибает голову от возбуждения, когда он видит отметины шрамов на человеческой коже: белесые зажившие и розоватые, еще не забытые, но уже не больные. Он облизывает их, засасывает губами, слегка прикусывает до тех пор, пока парень под ним не превращается в мечущийся по столу, тяжело дышащий бардак. — А где… а где еще у тебя чеш-шуя? — спрашивает Чайлд, облизав покрасневшие, искусанные губы. Чжун Ли дарит ему понимающую улыбку и наклоняется к его лицу. — Подожди немного и узнаешь, — обещает он и целует его губы открытым ртом. “Что ты делаешь, что ты делаешь, что ты делаешь”, — крутится на повторе в голове Чжун Ли, пока его руки и губы живут собственной жизнью, оглаживая, облизывая и сжимая каждый кусочек светлой кожи парня под ним. От тяжелого дыхания и от того, как крепко Чайлд оборачивает длинные ноги вокруг талии Чжун Ли, у него по хребту пробегается чувство сладкого удовлетворения. Парень сам расстегивает свои брюки и тянет их вниз вместе с бельем. — Сними это, — приказным тоном требует он, пихнув Чжун Ли коленом в бок. — Хватит командовать, паршивец, — бормочет Чжун Ли, хотя руки сами уже стягивают плотную ткань с длинных, увитых рельефными мышцами ног. На его ногах тоже есть шрамы, Чжун Ли проводит по ним кончиками пальцев, и бедра Чайлда слегка подрагивают от мимолетной ласки. Сколько всего пережил этот человек, что его кожа хранит столько отметин? — Тогда прекрати… ах… прекрати меня слушаться, дедуля, — парирует в ответ парень. Чжун Ли ему не отвечает, он отходит на шаг и склоняется лицом к внутренней стороне бедер парня, чтобы провести горячим (куда более горячим, чем человеческий) языком от коленки до паха. Чайлд судорожно хватает ртом воздух, и дугой выгибается на столешнице. Чувствительный. — Я лучше просто заставлю тебя замолчать, — говорит Моракс, задумчиво оглядывая покрасневший, твердый и мокрый член, контрастно выделяющийся на коже живота Чайлда. Парень на эти его слова приподнимается на локтях и скептически оглядывает Чжун Ли. — Правда думаешь, что у тебя полу...о боги! — Чайлд задыхается, когда нечеловечески длинный, драконий язык змеей оборачивается вокруг его члена и плавно движется вверх. Чжун Ли чуть сжимает кольцо, когда добирается до головки, а затем с хлюпом втягивает язык обратно в рот, после чего снова спиралью оборачивает его вокруг члена Чайлда насколько хватит длины, а губами обхватывает головку. — О боги, о боги, о боги… — продолжает тихо причитать парень. Он падает спиной обратно на столешницу и закрывает себе руками глаза. “Ты даже не представляешь, насколько боги сейчас близки к тебе”, — думает мимолетно Чжун Ли. Чайлд вскрикивает и пинает Моракса пяткой между лопаток, что, конечно, льстит, но он тут же получает ощутимый шлепок по бедру. После такого точно останется синяк. Однако это лишь заставляет Чайлда задыхаться сильнее. Настолько, что он прекращает бормотать всякую бессмыслицу, а просто дрожит и выгибается на столе, порой срываясь на звонкие, хотя и задушенные стоны. Чжун Ли не требуется много времени, прежде чем, парень напрягается натянутой тетивой и кончает, не потрудившись даже предупредить. Это порождает уже знакомое легкое раздражение в груди, когда Моракс отстраняется и облизывает губы. Прежде мысли о сексуальных наказаниях не посещали его голову, но прямо сейчас все, о чем он может думать, это как заставить этого парня извиниться, как довести его до пика, и обрубить все на корню, как приручить его настолько, чтобы он в его руках превратился в послушный расплавленный воск. Он смотрит на Чайлда: затраханного, покрытого тонкой пленкой пота, с растрепанными волосами, в распахнутой окровавленной рубашке, с тяжело вздымающейся грудью, и чувствует, как возбуждение лижет жаром все его внутренности. Чжун Ли в самом деле не помнит, когда в последний раз кто-то практически незнакомый вызывал бы в нем столько желания, приправленного интригой. Как этот человек оказался здесь? Почему Моракс раньше о нем ничего не слышал? На каком языке он говорил, когда они шли в кабинет? Чайлд облизывает губы, отводит руки, согнутые в локтях, от глаз и смотрит этим своим прямым, упрямым взглядом на Чжун Ли. — А ты ничего так, дедуля, — сообщает он сквозь тяжелое дыхание. — Очень скромная оценка от человека, который кончил за пару минут, — вздергивает бровь Моракс. Его руки все еще покоятся на бедрах парня, и он не отказывает себе в желании сжать расслабленную плоть. И в этот же момент он впервые видит, как лицо этого дерзкого, надменного паренька окрашивается нежным румянцем, и он слегка поворачивает голову в сторону, стараясь не смотреть на Чжун Ли. Сердце Моракса определенно не замирает от этого проявления уязвимости. Что-то щелкает в его голове. Чжун Ли осознает, что только что вместо решения рабочей проблемы буквально чуть (не) трахнул эту проблему на собственном столе. Он делает большой шаг назад, спотыкается об одно из гостевых кресел и неловко отворачивается. Он слышит, как хмыкает за его спиной Чайлд, как он спрыгивает со стола, как шуршит ткань его брюк, которые он подбирает с пола. — Что ж, было прикольно, — говорит Чайлд в итоге. Чжун Ли не знает, что ему ответить, он не знает даже, как бы так повернуться и не слишком очевидно светить стояком. — Жаль, конечно, что ты не показал мне, где еще у тебя там чешуя… — он явно пытается разрядить обстановку, и Моракс невольно слегка улыбается на эти его слова. — Может, как-нибудь в другой раз, — говорят губы Чжун Ли против его воли. Он переполошено разворачивается и успевает поймать мимолетную ухмылку на лице Чайлда, которое тут же трансформируется в привычное дерзко-надменное выражение. — Не думай, что у тебя будет еще шанс, дедуля, — заявляет он, направляясь к выходу из кабинета. — Приходи сюда завтра к 5, конфликт с Яо нужно уладить! — успевает протараторить вслед Чжун Ли, отчего-то чувствуя себя в крайней степени глупо. В ответ он получает лишь поднятый средний палец, и Чайлд скрывается за дверью.