Инцидент

“Это просто унизительно”, — думает Аякс, стоя перед высоким зданием башни Цилинь. Это одно из самых высоких зданий города, башню прозвали так, потому что рельеф стеклянных фасадных окон спроектирован так, чтобы в рассветном солнце они складывались в красивый узор, похожий на розовеющую в утреннем солнце чешую молодого дракона. Наверняка именно поэтому великий и ужасный Моракс облюбовал верхние этажи для своего клуба. Башня возвышается над городом на 110 этажей и почти 300 метров, внутри нее есть офисы, магазины, кафе, рестораны, кинотеатр, клуб и архонт его знает что еще. Когда Аякс впервые попал внутрь, он думал у него голова взорвется от количества вывесок, указателей, снующих туда-сюда лифтов и зачарованных подвижных лестниц. В первый раз он оказался в здании потому что сопровождал клиента (который оказался мудаком), сейчас же он пришел сам и теперь стоит и напряженно всматривается вверх, будто бы может увидеть, что там творится в больших панорамных окнах последних этажей. Однако снизу можно увидеть лишь то, как закатное солнце золотит фасад. И вправду напоминает чешую какой-нибудь чешуйчатой рептилии. Нет, Аякс совсем не вспоминает то, какой гладкой, горячей и твердой под его пальцами была чешуя одного конкретного дракона. У него тогда случилось помутнение рассудка. Просто реакция на адреналиновый всплеск. Он с тем же успехом мог бы подраться с кем-нибудь, вместо того, чтобы заниматься всякими непотребствами с хозяином клуба в его же кабинете. Да, подраться определенно было бы намного лучше. Аякс нервно дергает плечами, тяжелая кожаная куртка успокаивающим весом ощущается на теле. Ему ее еще 10 лет назад лично вручил брательник, и Аякс никогда ее ни на что не променяет. Он решительно направляется внутрь здания, и быстро сканирует глазами просторный холл в поисках нужных ему лифтов, которые в эти часы работают специально только для посетителей клуба на верхних этажах. Аякс даже не помнит, как он называется. И все равно приперся именно сюда. Он мало что знает про Чжун Ли, но, как он понял, про него никто в этом треклятом городе особо ничего не знает. За то время, что он успел провести в клубе со своим прошлым клиентом-мудаком, Аякс успел наслушаться совершенно идиотских баек про то, что дракон может обращать живых существ в золотые статуи одним своим взглядом (и почему именно золотые? Золото сейчас даже не особо ценится, обращал бы в кремний или там обсидиан), что у него по 10 глаз на каждой руке и что он может отделять их от тела, чтобы следить за всем, что происходит вокруг него (Аякс вот никаких глаз не заметил, только черную каменистую чешую), что магии в нем столько, что щелчком пальцев он способен разрушать города и раскалывать луны (а вот с этим трудно поспорить: то, сколько магии ощущается внутри дракона, просто сложно представить). Просторный лифт с претенциозно-неоновым освещением и еще парой пассажиров довозит Аякса до 107 этажа башни. Из него через просторный холл он направляется ко входу в нижний зал, там уже стоит небольшая очередь из пары бледнющих вампиров и компании девушек в ободках с фатой. Аякс становится в конец, хотя под кожей тут же вспыхивает раздражение: дома он мог зайти в любую дверь любого дома без всякой очереди и никто и слова вякнуть не посмел бы. Здесь же, в большом стеклянном городе, ему только и приходится, что терпеть и унизительно пресмыкаться. Благо в клуб его пускают без особых проблем, лишь раз мазнув по его одежде острым, изучающим взглядом. Кажется, в чёрный список Аякса все-таки не занесли. Он заходит внутрь, окунается в приятную, подрагивающую прямо в костях чувственным битом мелодию. Нижний зал всегда самый спокойный, он скорее похож на бар, люди приходят сюда выпить, посидеть и поговорить шумными компаниями или тихими парочками за крохотными столиками. Зал большой, он занимает большую часть этажа, и в отличие от остальных, не разделен на танцевальную, барную и диджейскую зоны. Это просто большое пространство со столиками, диванчиками, барными стульями и большими стойками с разлапистыми пальмами в кадках. На панорамные окна, опоясывающие зал ничего не проецируется, и сквозь них все вокруг пронизывают оранжевые и золотые солнечные лучи. Аякс уверен, что в таком освещении его рыжая голова похожа на случайно вспыхнувшую спичку. Он не теряет времени и тут же двигается к внутренним лифтам: прозрачным и глянцевым. Один из таких приводит его в верхний зал, в котором он уже успел побывать с неделю назад. Этот зал куда более “клубный”, чем нижний. Тут всегда полумрак, есть несколько барных стоек, диджейский пульт на постаменте, балкон для випов, а на стекла прямо сейчас проецируется пролет сквозь звездное небо, из-за чего кажется, словно весь зал парит в космосе. Аякс помнит дорогу к вип-кабинкам, а через них помнит, как дойти до кабинета великого и ужасного Чжун Ли. Проблема лишь в том, что если ты не вип-клиент и не сопровождающий вип-клиента, то на балкон тебя не пустят. А если охранниками являются ребята, которым ты несколько дней назад немного отбил внутренности и вывихнул запястье, то это становится почти невыполнимой миссией. Невыполнимой для кого угодно, кроме, Аякса, разумеется. На этом этаже пока мало людей, а на вип-балконе вообще никого, так что Аякс быстренько вырубает этих никчемных охранников и, воспользовавшись удобным полумраком, затаскивает их за дверь, аккуратно усадив у стеночки и прислонив головами друг к другу. Закончив, он отряхивает руки, дергает себя за ворот футболки под кожаной курткой, чтобы пропустить внутрь хоть немного воздуха: в закрытом помещении в куртке жарковато. Аякс воровато оглядывается, замечает камеру в углу, и спешит скрыться за следующей дверью, пока не сбежались остальные охранники. “И что ты, нахуй, делаешь?” — спрашивает он сам у себя пока быстро взлетает по лестнице и упирается в дверь рабочего кабинета Моракса. Она сделана из темного дерева и выглядит слишком монументальной для этого места. Вообще весь его кабинет (из того, что Аякс успел запомнить) в сравнении с клубом выглядит слишком консервативно. Все эти деревянные панели, бумажные ширмы, нефритовые пресс-папье… Он медлит перед дверью, но чуткий слух различает топот шагов позади: охрана уже прибыла. Аякс не дает себе больше времени на раздумья и спешно дергает ручку двери. Вообще-то он ждал, что она будет заперта, а потому дернул довольно сильно, однако дверь оказывается открытой и Аякс со всего размаху влетает в уже знакомый ему кабинет. Моракс сидит за столом, стилизованные под азиатские фонари светильники обнимают нежным желтым светом его лицо. Он что-то пишет, аккуратно придерживая рукой рукав ханьфу. Часть его волос забрана наверх похожей на маленькую корону традиционной заколкой, а часть осыпается черной волной на плечи и спину. Когда Аякс врывается, Чжун Ли даже не поднимает голову, доводит оставшуюся часть подписи до конца и только затем его глаза мерцают золотом, осматривая внимательным взглядом Аякса. — Добрый вечер, — здоровается Чжун Ли с замершим на пороге парнем. Именно в этот момент охрана добирается до кабинета и Аякс отскакивает на 2 шага глубже в помещение. Охранники замирают на пороге, Аякс посреди комнаты, а Моракс только чуть склоняет голову набок. Охранников это движение, кажется, пугает до ужаса и один из них кланяется так сильно, что его лоб чуть ли не касается коленей. — Прошу простить нашу некомпетентность, господин! — говорит он своим коленкам. — Мы заслуживаем сурового наказания. Аякс переводит взгляд с охранника на Чжун Ли, и понимает, почему те так напуганы. От его взгляда по хребту ползут противные мурашки и сердце замирает. — Хорошо, что вы не пытаетесь оправдаться, — медленно произносит Чжун Ли. Он перекатывает между пальцами перо и Аякс совершенно никакого внимания не обращает на то, какие они длинные и ловкие. — Пока что вы свободны, но я поговорю с вами как только разберусь с… — он неопределенно машет рукой в сторону Аякса, — ...этим. Он только что назвал Аякса “это”? Он не ослышался? “Спокойно, тебе нельзя сейчас злиться, просто нельзя”, — говорит сам себе Аякс и тихо выдыхает через нос. Охранники тем временем уходят и бесшумно прикрывают за собой дверь. — Что привело тебя сюда? — спрашивает Моракс, будто ему вообще до звезды, что Аякс ворвался в его кабинет посреди вечера. Аякс моргает, а потом несколько раз прокручивает в голове единственную имеющуюся там мысль: — Ты был прав, — озвучивает он ее. — Я прав почти всегда, но не могу знать о каком конкретно случае ты говоришь прямо сейчас, — замечает Чжун Ли. Такой самолюбивый и раздражающий. Как Аякс вообще мог позволить ему к себе прикоснуться? Это определенно какая-то драконья магия. Аяксу приходится сцепить руки в замок за спиной, чтобы хоть как-то унять раздражение. — Ты был прав, что Яо захотят перейти мне дорогу, — говорит Аякс, хотя все его существо противится этому. — Меня теперь никто не хочет нанимать, хотя я лучший. Меня даже из агентства вышвырнули… А когда нанимали чуть ли не с ног до головы облизывали, мол господин Чайлд и такой, господин Чайлд сякой…. — Возможно, если бы ты пришел на встречу с господином Яо, все было бы не так печально, — замечает Чжун Ли. — Чтобы что? Унижаться перед ними за то, в чем виноват не я? — Ну зато теперь ты в куда более выгодном положении, — приподнимает бровь Моракс. Аякс вскидывается, готовый возражать, но вспоминает, что это, скорее всего, его единственный шанс найти хоть какую-то работу в городе. И ему приходится прикусить язык. — И ты все еще не сказал зачем пришел, — замечает Чжун Ли. Он чинно поднимается со своего места, полы его традиционных одежд тихо шелестят, когда он обходит стол и достает с полки какую-то папку в твердом темном переплете. Аякс на мгновение ощущает себя нашкодившим школьником в кабинете у директора, но быстро отгоняет от себя это чувство. — Ты должен дать мне работу, — заявляет он. — Я должен? — с насмешкой вскидывает на него взгляд светло-карих глаз Чжун Ли. — Я ничего тебе не должен, мальчик. — Не зови меня так, — невольно огрызается Аякс, чувствуя, как руки начинают чесаться от желания ударить этого надменного, старого придурка. Или схватить его за волосы и поцеловать. — Из-за того, что твоя охрана не реагирует на то, что к людям кто-то пристает, я оказался в такой ситуации, дедуля, — продолжает гневно звенеть голосом Аякс. — Нет, ты оказался в ней из-за собственной несдержанности и неуступчивости, — спокойно говорит Чжун Ли, но его глаза мерцают золотом, прежде чем Моракс прикрывает глаза и кладет папку на свой стол. — Полагаю твое имя было дано тебе не просто так, Чайлд. Ты в самом деле ведешь себя как неразумное дитя. Зря, зря Аякс сюда пришел. Нужно было забить и просто уехать из города или забить и найти работу где-нибудь на нижних рынках. Он просто подумал… Как идиот, почему-то подумал, что этот спокойный с виду, мудрый тысячелетний ящер сможет его понять. В прошлую их встречу, Чайлду показалось, что Чжун Ли совсем не такой, каким его описывали друзья Яо. Он был задумчивым, рассудительным и да, пугающим, но при этом прекрасно сознающим масштаб своей силы и идеально ее контролирующим. Почему-то Аяксу вдруг показалось, что кто-то вроде него мог бы понять… мог бы… но это было глупо с его стороны. В самом деле, в глазах древнего чудовища он не больше, чем неразумная личинка. Аякс чувствует себя маленьким рядом с ним. И ему это чувство не нравится, оно заставляет его ощущать опасность, быть всегда начеку. Чжун Ли прислоняется к своему столу, и Аяксу с трудом удается не сглотнуть, потому что он помнит, как сам лежал на этой самой столешнице. Что это вообще было? Нет, ну правда, Аякс не то чтобы очень разборчив в своих сексуальных похождениях, но соблазнять кого-то вроде этого старого сноба в его планы никогда не входило. Хотя, может все дело в его природном обаянии и оно просто сыграло с ним злую шутку. Аякс щурит глаза, скрещивая руки на груди: — Тогда ты должен дать мне работу, потому что надругался надо мной прямо в этом кабинете, — заявляет он. Шанс, что Моракс не засмеется ему прямо в лицо после этих слов ничтожно мал, учитывая, насколько слабо в сравнении с ситуацией с Яо он сопротивлялся. Ладно, он вообще не сопротивлялся. Может, ему просто было интересно, насколько хорош этот великий и ужасный. (Очень хорош). Однако, вопреки ожиданиям Аякса, Чжун Ли не смеется, а даже слегка розовеет на скулах и отводит от него взгляд. Ого. — Ты был не слишком против, — не особо уверенно говорит Моракс. — А ты значит, про принцип активного согласия не слышал? — улыбается Аякс, нащупав слабое место в каменной драконьей броне. Он, конечно, больше кулаками горазд махать, но и в таких переговорах в свое время собаку съел. Чтобы выбивать бабло из дураков, которые попадались на крючок их девчонкам, это было просто необходимо. — Что? — хмурится Чжун Ли. — Принцип активного согласия. Это значит, что ты обязан спросить своего партнера, готов ли он к тем или иным действиям сексуального характера с твоей стороны. Если ты этого не делаешь, это считается как минимум домогательством, — про то, что партнер в его лице обязан был сделать то же самое, Чайлд дипломатично умалчивает. — Ты у меня ничего не спрашивал. Засосал по самые гланды, повалил на стол, да еще и… ну это, — Аякс взмахивает рукой, будто выбрасывает окончание фразы в воздух. Оно повисает между ними, неозвученное, но вполне очевидное. — Я не… это не… — Чжун Ли, кажется, переживает не лучшие времена, пытаясь подобрать разумный ответ.. — Это не то, что я обычно делаю с посетителями, — выдает в итоге он. И тут уже на смех пробивает именно Аякса. Он запрокидывает голову и громко хохочет. — Да уж, тогда о тебе...а-ха-ха… Ходили бы слухи совсем иного толку! — сквозь смех удается проговорить Аяксу. Моракс смотрит на него широко раскрытыми глазами с едва заметно приоткрытым, словно бы в удивлении ртом. Но как только Аякс замечает его взгляд, тут же замолкает, его лицо становится привычно непроницаемым, а губы складываются в знакомую издевательскую ухмылку. — Дай мне работу, дедуля, и мы забудем об этом недоразумении, — говорит Аякс внезапно серьезным, без капли недавнего смеха голосом. Чжун Ли прячет кисти рук в рукавах своего ханьфу. Аяксу даже кажется, что он сейчас достанет оттуда небольшой веер и примется крутить его в руках. Лицо Моракса также остается непроницаемым. — Я могу дать тебе работу, — говорит он, — но у нас не так много свободных вакансий. — Мне подойдет что угодно, — тут же отзывается Аякс. — Чудесно, тогда будешь танцевать гоу-гоу в клетках верхних залов, — невозмутимо произносит Чжун Ли. “Что угодно кроме этого!” — вопит внутренний голос Аякса, пока сам он старается не выдать своего возмущения. Чайлд сокращает расстояние между ними за пару скользящих шагов, становится вплотную к Мораксу, но так, чтобы ни они, ни их одежды не соприкасались. Должно быть забавное зрелище они представляют: встрепанный рыжий мальчишка в потертой кожаной куртке с братского плеча, и лощеный длинноволосый господин в богатых традиционных одеждах. — Что такое, не терпится увидеть меня голым? — спрашивает Аякс, зная, что его дыхание сейчас оседает на губах Чжун Ли. Глаза Моракса в ответ на это вспыхивают золотом, и едва заметно щурятся. — Боюсь, если я стану смотреть на тебя, это станет очередным поводом для шантажа, — произносит он тихо и уже его (горячее, горячее, такое горячее) дыхание оседает на губах Аякса призрачным поцелуем. — И сделай шаг назад. — Не можешь выносить моей близости? — продолжает давить Аякс. — Не могу больше тратить свое время, — заявляет Чжун Ли и неожиданно ловко скользит вбок, чтобы плавно обойти стол и чинно усесться за него. — У меня есть работа, которую необходимо завершить. Если у тебя все, то можешь подойти к Кэ Цин, я передам ей про твою претензию на нашу вакансию. Ты найдешь ее на первом этаже, спроси на выходе, как пройти к служебным помещениям. Аякс неверяще разворачивается и упирается руками в столешницу, его взгляд вмиг становится острым и горящим. — Подожди-ка, — говорит он. — Ты это несерьезно. Меня куда рациональней использовать, как охранника! — Правда? — Чжун Ли даже не поднимает на него взгляд, пролистывая бумаги из папки. — В прошлый раз, когда ты работал охранником, ты откусил своему клиенту язык, насколько я знаю. — Потому что он ко мне полез! — Да, и посетители клуба — часто нетрезвые люди, которые тоже порой норовят поприставать к охране. Особенно если охрана симпатичная, — говорит Моракс, и смотрит прямо на Аякса. — Ты можешь гарантировать, что не станешь их бить? — Могу, — тут же заявляет Аякс. — Не лги мне, мальчик, — уголок губ Чжун Ли едва заметно дергается вниз, а присутствие его магии в кабинете в одночасье становится столь ощутимым, что Аяксу тяжело даже сделать вдох. — Если это все, то иди к Кэ Цин. Аякс недовольно сверлит его взглядом, с трудом сдерживает дрожь во всем теле, но все равно разворачивается, не опустив головы. Раздражение в нем клокочет гневными тучами, готовое разразиться разрушительным громом и молниями. * Чжун Ли провожает госпожу Ин к двери своего кабинета лично. Кланяется ей в последний раз со сладкой улыбкой и вздыхает, едва дверь закрывается. Он всю встречу был сам не свой из-за недавнего визита этого мальчишки. Подумать только, заявился прямо в кабинет к Мораксу, да еще и что-то требовать осмелился! Мало того, стал поучать Моракса, как ему любовными утехами заниматься! Кому рассказать — не поверят. Дверь в кабинет снова открывается, Чжун Ли спешно натягивает на лицо благожелательную улыбку, но как только видит, что это Кэ Цин, она стекает в обычное, усталое от жизни и суеты выражение. Кэ Цин это не слишком беспокоит, она заходит внутрь и глядя в планшет аккуратно заправляет за ухо прядь волос, выбившихся из пары пучков на голове. — Произошел небольшой инцидент, — говорит она, и Чжун Ли чувствует, как его старое (и абсолютно здоровое) драконье сердце пропускает удар. — Опять? — глупо спрашивает он. — Снова, — поправляет его Кэ Цин, отрывая взгляд от планшета и внимательно вглядываясь в лицо своего начальника. Чжун Ли спешно сооружает на нем выражение строгой безразличности к происходящему. — Помните того молодого человека, который откусил язык господину Яо на днях? “Кэ Цин — удивительная девушка”, — думает Чжун Ли. — “Только она может говорить о подобных вещах со столь спокойным видом”. — Помню, — кивает он. — Он опять навредил посетителю? — Нет, — очень быстро отвечает Кэ Цин. Она опускает планшет, держа его обеими руками. — Боюсь, что он переломал ноги всем охранникам первого этажа этой смены, — говорит она. — Что? — выдыхает Чжун Ли. — Сколько их? — 10 персон, — отчитывается Кэ Цин. — Этот молодой человек любезно донес их всех к служебным помещениям и уведомил о случившемся меня. — Дай угадаю, — хмыкает Чжун Ли. — И посоветовал тебе прийти ко мне с предложением нанять больше охранников. — Вы как всегда проницательны, господин, — кивает Кэ Цин. — Что ж, — Чжун Ли чувствует знакомую вспышку раздражения в груди и стискивает зубы, заставляя себя оставаться спокойным. — Отправь бедняг в больницу, а молодого человека пригласи ко мне, — решает он. * — Ты правда думаешь, что твоя выходка заставит меня поменять свое решение? — спрашивает Моракс, стоит Аяксу зайти в его кабинет. — Я думаю, это показывает, насколько некомпетентен твой персонал, дедуля, — заявляет он. — На моей родине от твоей богадельни не осталось бы и стаканчика с такими охранниками. — Оскорбляя мой труд и моих сотрудников ты также не приближаешь себя к желаемой должности, — проговаривает Моракс, его голос слегка дрожит от злости. — Я лишь указываю на очевидные минусы, — жмет плечами Аякс. Ему отчего-то не страшно. Он на самом-то деле никому особо не навредил, переломы у всех аккуратные, без смещений, срастутся за милую душу. С лечебной магией так еще и быстро и почти безболезненно. — И какие же еще минусы ты хочешь отметить? — спрашивает Чжун Ли. Аякс видит, что тот едва удерживает спокойное выражение лица: подергивающийся уголок губ выдает его раздражение. — Отсутствие быстрого сообщения между локациями, нецентрализованная система управления, медленная реакция на триггерные события, слепые зоны у камер в неприватных местах, неумение твоих людей выбирать тактически выгодную позицию в драке… Мне продолжать? — У наших камер есть слепые зоны? — удивленно спрашивает Чжун Ли. — Когда шел сюда, я вырубил двух охранников, а под объективом камеры оказался только когда их перетаскивал. Поэтому твои обалдуи так медленно среагировали, — пожимает плечами Аякс. — Вип-зона — это приватное место, — хмурится в ответ Чжун Ли. — Да, но вход в нее не обязательно должен таким быть, — замечает Аякс. — Если бы камера была направлена чуть ниже, ты избежал бы незваного гостя в моем лице… Хотя нет, я бы просто разделался и с теми, что прибежали бы. Но от любого другого гостя ты бы избавился! Чжун Ли какое-то время задумчиво смотрит куда-то в район груди Аякса. Он даже начинает подозревать, что у него на майке пятно или что-то типа того и почти опускает голову, чтобы проверить. — Хорошо, я вижу, что в своем деле ты действительно хорош, — говорит Чжун Ли задумчиво. — Но я не могу просто так взять тебя на работу после того, что ты сделал. — Что же мы будем делать? — в голосе Аякса невольно появляются игривые нотки, которые он туда вообще не звал. — Что бы ты ни успел себе надумать, — Чжун Ли бросает на него внимательный взгляд, от которого желудок Аякса скручивается в узел. — Не это. Я хочу, чтобы ты отработал полную стоимость лечения персон, которые сегодня пострадали из-за тебя. 40% твоей зарплаты будет вычитаться за это до тех пор, пока не покроет наши счета из больницы. Аякс на это только усмехается. — Идет, — говорит он. * Работать на Моракса оказывается довольно неплохо. Аяксу выдают несколько наборов слишком вычурной на его взгляд формы, выделяют шкафчик в служебном помещении, знакомят с персоналом. Часть охранников по понятным причинам его недолюбливает (мягко говоря), но они все равно боятся что-то ему делать, а до тех пор, пока дело не доходит дальше переглядок и недовольного шепота за спиной, он не собирается ничего делать. И зарплата оказывается вполне сносной даже с учетом 40% штрафного вычета. Аяксу не дают особо хозяйничать, ведь он остается рядовым охранником, но некоторые изменения он все же привносит. Например убираются те самые раздражающие слепые зоны у камер наблюдения, а охранники каждой точки каждые полчаса меняют локации, что позволяет не распыляться концентрации их внимания и узнавать общую обстановку на этажах. Правда для последнего нововведения Аяксу пришлось в очередной раз вломиться в кабинет Моракса (прямо во время какой-то деловой встречи) и потребовать обсудить этот вопрос. Оказывается, дедуля очень редко общается с кем-то из персонала помимо Кэ Цин. И из кабинета своего выходит примерно никогда. Один раз Аякс хотел к нему зайти, так обнаружил, что кабинет заперт, а Кэ Цин сказала, что господин уже отбыл. Но как он ушел, если в его кабинете нет дверей, кроме входной, а через холл клуба он не проходил? Проработав пару недель в клубе, Аякс понимает, почему вокруг Чжун Ли вертится столько противоречивых слухов. Он попросту не появляется практически ни перед кем. Шатается, как приведение по собственному клубу в этом своем халате с золотыми узорами на рукавах и поясе, только пугает всех своим молчаливым загадочным видом. Аяксу бы радоваться, ведь в итоге все вышло, как он того и хотел, но нет. Его раздражает, что Моракс думает, что он может запереться у себя, решая какие-то очень “важные” вопросы, пока все приземленное остается на простых смертных. Поэтому он забегает в кабинет Чжун Ли так часто, как только может, раздражая этим самого Моракса до нервных тиков. И себя самого он тоже раздражает, потому что каждый чертов раз обещает себе этого не делать, но все равно всегда находит минутку заскочить побесить демонов со дна зрачков Чжун Ли. Ну и есть еще постельная проблема. Дело в том, что Аякс взрослый и здоровый молодой человек. И у его организма есть определенные потребности, нужды и желания. Короче, он, как большинство взрослых людей его возраста, периодически дрочит. Ну или находит кого-то, с кем можно переспать и разбежаться, но в последнее время это не его вариант из-за количества работы, нервов и разборок в его жизни. Правда каждый раз, когда Чайлд устраивается поудобней на кровати в своей небольшой съемной комнате — убогой замене его дома на родине — он не может не думать о том, что произошло в кабинете у Моракса в их первую встречу. Он пытается, честное слово пытается представить нежные руки демоницы, с которой раньше любил развлекаться, или приятную мягкость ее груди или топленый блеск ее глаз… И раньше это работало. Теперь же, стоит ему возбудиться, как мысли сами собой перескакивают на воспоминания о твердых и горячих кончиках пальцев, покрытых тонкой каменистой чешуей, о золотых, блестящих в полумраке глазах и белой коже, бумажно натянутой на обманчиво хрупкие косточки ключиц. Ему вспоминается, как легко Моракс подхватил его на руки и усадил на стол, каким длинным был его язык… На этом моменте обычно сознание Аякса превращается в вязкий, тягучий и возбужденно-сладкий кисель. Он начинает представлять, сколько всего можно было бы сделать этим языком. Как хорошо он бы чувствовался на внутренней стороне его бедер, как глубоко он мог бы в него проникнуть. Он жмурится до цветных пятен перед глазами и фантомно чувствует чужую голову у себя между ног, чувствует собственные пальцы (но представляет чужие) на своей промежности, скользкие от пахучей клубничной смазки, флакон от которой валяется на его подушке. Он представляет, как красиво выгибается спина Моракса, как натягивается кожа от движения лопаток, когда он присасывается к его анусу и проталкивает язык глубже. Аякс скребет тупыми ногтями по самому краю сфинктера, представляет, что это зубы Моракса, осторожно прихватывающие нежное место и выгибается в спине, пропуская по телу крупную дрожь. Его затылок утопает в сбитой подушке, а пятки бестолково проезжаются по смятым простыням: в его фантазии Чжун Ли отстраняется, развратно и без капли стыда вывалив язык, но оставив самый кончик горячим прикосновением у подрагивающего колечка мышц и ухмыляется: — Хороший мальчик, — сыто говорит Чжун Ли, втягивая язык в рот и попутно облизываясь. — Не зови меня так, — едва разборчиво мычит Аякс, его голова мечется по подушке, а руки неконтролируемо движутся между ног. Он представляет, как Чжун Ли передвигается, хищником нависая над ним, уперев руки по обе стороны от его головы, представляет, как он склоняется над лицом Аякса, как его дыхание греет его лицо, а из глаз капает похотью плавленое золото. — Так что, хочешь узнать, где ещё у меня чешуя? — спрашивает Моракс тихим голосом, и Аякс кончает с коротким вскриком в собственный кулак. Жгучая волна удовольствия проносится по всем нервным окончаниям, за веками пляшут не то мухи, не то феи, не то стая взбесившихся комаров, пока он приходит в себя сквозь учащенное дыхание. Пот застывает на его коже тонкой, противной пленкой, а Аякс пялится в потолок, думая о том, что с ним происходит какая-то нездоровая херня. И так происходит почти каждый раз перед тем, как он встает, плетется в душ и второпях собирается на смену.