Ты мой истинный донор!

***

Молодой парень, двадцати трех лет, с нежно-каштановым цветов волос и темных коньячных глаз, стирал слезы со своих щек, желая вернуться в общежитие , лечь в кровать и больше никогда не проснуться. Несколькими часами раньше… Осаму решил признаться близкому человеку, что он – гей. Ему было сложно сказать об этом, и он долго собирался с силами. Надев широкую темно-синюю кофту поверх забинтованного тела, шатен стал поправлять свои волосы, брызгая в каких-то местах лаком. Рассмотрев себя в зеркале получше, он ободряюще улыбнулся себе и взял в руки телефон, смотря на всплывающее уведомление: «Конечно, давай встретимся. Что-то случилось? У меня для тебя тоже новость. Она очень неожиданная. Прям ОЧЕНЬ.» Осаму улыбнулся и стал быстро печатать ответ, стуча немного отросшими ногтями по экрану смартфона. Через пару минут, он положил телефон в сумку и вышел из квартиры, думая как же Тачихара отреагирует на его слова. В голове возникали тысячи мыслей и исходов событий, но сам парень был настроен позитивно, ведь они так много прошли вместе, и Дадзай просто не хотел верить в разрыв их дружбы после его признания. Они договорились встретиться на их прежнем месте, но перед этим, важно упомянуть, как Осаму решился на этот шаг. Вот уже как полгода он влюблен в своего однокурсника – Федора Достоевского. Это был симпатичный парень, с почти что черным цветом волос и аметистовым цветов глаз. Он был русским иностранцем. Его отец сделал очень многое для их института, потому его боготворили и потому он был популярен. Но вместе с этим, парень был невероятно умен и блестел им на всех парах и мероприятиях. Но об его отношениях с Осаму, сложно было сказать хотя бы приятельскими. Они не общались совсем. Ну, разве что, единожды. Так вот, вернемся. Дадзай стоял возле небольшого пруда с утками, ежась от небольшого ветра. Завидев издалека Тачихару, он со всех ног кинулся к нему, обнимать его. После их объятий, взволнованный Осаму, заламывая пальцы рук и смотря куда угодно, только не в глаза другу, глубоко вздохнул и выпалил. - Я гей. Меня не интересуют девушки. Мне нравятся парни. Митидзо стоял в неком оцепенении, но через секунду, громко и раскатисто рассмеялся. - Хорош шутить Осаму! Ты же ведь несерьезно? -с улыбкой поинтересовался парень, хлопнув шатена по спине. - Н-нет. Я и правда гей, Митидзо. – тихо подтвердил свои слова Осаму, поднимая взгляд на своего друга, друга с которым они прошли многое, что сейчас смотрел на него с видимым отвращением. Между ними повисла долгая тишина. Её нарушило выражение лица Тачихары. - Фу, пидор. Отвратительно. И ты серьезно подставляешь парню свой зад? – парень сделал шаг назад, вытирая свою руку, которой он трогал плечо Осаму, об свое пальто. - Нет, Митидзо..только не ты. Не отворачивайся от меня, прошу! Ты же обещал! – тронул Осаму плечо Тачихары, но тот лишь оттолкнул шатена так, что тот упал на асфальт. - Это было до того, как я узнал, что ты педик. – парень отвернулся, уходя в неизвестном направлении. Из глаз Осаму показались горькие слезы. Моргнув, одна из них скатилась по щеке шатена, пока тот до последнего не хотел верить в то, что только что произошло, смотря вслед своему бывшему «лучшему другу» и даже не пытаясь встать. Сейчас.. Быстро забежав в ванну, Осаму вытащил лезвие из отдельно стоящего ящичка и размотал бинты на запястьях, занося его над множественными шрамами. - Осаму Дадзай? – послышалось из прихожей. Парень выронил лезвие и быстро замотал руку, выходя из ванны и вздернув головой, пошел на голос. Подняв голову, шатен встретился взглядом с аметистовыми глазами, от чего невольно вздрогнул. - Чего такое? – задал вопрос Дадзай, потирая шею и облокачиваясь об косяк двери. - Меня перевели к тебе в общежитие. – коротко ответил Федор Достоевский, тряхнув отросшей шевелюрой, так как на улице шел небольшой дождь. Осаму так и застыл на месте, глотая большими глотками воздух.