Лимбо

Даниель сидит на диване и заготавливает гремучий перец. На диване, потому что за обеденным столом это было не очень удобно - стулья высокие, да ещё и солнечный свет через окна бьёт так, что аж слепит. А здесь тебе и прохлада, и комфортабельное местечко, и никакой угрозы ослепления. Руки сосредоточенно совершают одни и те же движения. Взять небольшую ветку из пакета, обобрать с неё все плоды, с половины из них снять первичную оболочку: эта часть отправится в лабораторию, чтобы синтезировать перичные пилюли, которые разжижали кровь в гематомах и в целом благоприятно влияли на здоровье. Те, что остаются с кожурой, пойдут на приготовление ужина, ибо меню надо было как-то разнообразить. Дэн невольно вспомнил первые дни, когда они пытались отдышаться и ещё не забредали на дальние островки. Тогда они залечивали раны после их внезапного и изматывающего побега и долгого перелёта, приходили в себя. Сил на исследование других островков не было, поэтому питались они единственным, что находили на гнездовом острове. Медыней. "Да уж, как вспоминаю, так живот в узел скручивает и тошнота к горлу подкатывает. К чистой медыне я ещё год не притронусь" - проскальзывает в его мыслях, и парень чуть усмехается себе под нос. — Что-то смешное вспомнил? - раздаётся внезапный и чересчур громкий для привычной тишины голос, и светловолосый вздрагивает, чуть ли не роняя ветку. Поворачивает голову и видит у двери в техотдел Кристиана, который опирается об арку и с издевательским видом смотрит на него. - Смех без причины - признак дурачины. — Святые силы.. - с дико бьющимся от испуга сердцем выдыхает юноша, сидящий на диване; его плечи чуть опускаются, словно пытаясь сбросить напряжение. - Ты меня так до обморока доведёшь, придурок, хватит так делать. — Не мои проблемы, что ты на любой шорох вздрагиваешь. - он закатывает глаза и продолжает смотреть на Фримана. Тот не обращает, вернувшись к своему занятию. Ветки летят в отдельный пакет, а очищенные и неочищенные ягоды - в разные отделения двойного бокса, в котором удобно хранить ингредиенты. Крис хмыкает и присаживается на кресло, стоявшее неподалёку от дивана. Между ними расстояние в несколько шагов. — Что, из мыслей вырвал? - вопрошает он. — Ага. - Даниель передёргивает плечами, после чего на секунду стреляет взглядом в вальяжно развалившуюся фигуру. - Ничего конкретного, просто первые дни вспоминал. Крис почему-то надолго замолчал, но юноша мог поклясться, что чувствовал на своём лице чужой взгляд. Буквально, как будто бы в его лбу хотели прожечь дыру или просто как-то загипнотизировать. Руки делали свою работу. В тишине раздавались лишь тихие звуки шуршания пакета. Молчание не было тем, что Дэн плохо переносил - напротив, он с удовольствием встречает возможность, когда не нужно тратить энергию и усиленно запускать мыслительные процессы только для того, чтобы держать позицию в дискуссии или подбирать темы для разговора. Но когда человек сидит почти напротив тебя несколько минут и пялится, при этом ничего не говоря, это в конце-концов приближает точку кипения. Когда Даниель уже хотел с раздражением выпрямиться и прямо спросить, что вообще не так, темноволосый внезапно роняет в тишину фразу: — А знаешь, о чём я думаю? Парень хмурится, на секунду прекращая орудовать пальцами, и смотрит прямо на него. Что-то в чужом тоне, громкости голоса мигом меняет всю атмосферу, делая её какой-то более... серьёзной. Словно тучи на небе, которые решили заслонить собой солнце и погрузить мир в атмосферу серых красок и напряжённости в преддверии дождя. — О чём?.. - с небольшим сомнением, но он поддерживает диалог. — О стержнях. Какой у тебя стержень, Даниель? Взрыв гранаты прямо под ногами, или же упавший сверху метеорит - эти вещи и то менее неожиданные, чем вопросы Кристиана. По всему виду Фримана можно было сказать, какое недоумение, удивление и шок вызвала у него эта фраза, но он всё равно приходит в себя через мгновение и продолжает сосредоточенно (и, возможно, немного угрюмо) заниматься своим делом. — Вот так всегда, ты как скажешь какую-нибудь вещь, так хоть стреляй, хоть падай. - мученически вздыхает он, более не поднимая глаз и не обращая внимание на чужое присутствие. Даже тогда, когда диван с противоположной стороны прогибается с тихим скрипом. — Ну, мы же всё-таки уже не чужие. - даже не глядя, он мог поклясться, что Крис расслабленно пожал плечами, - Рано или поздно вопрос бы всплыл. — Ты имеешь в виду ту негласную традицию, когда парочки говорят о состоянии своих стержней? - парень хмыкает, снимая оболчку с плода. Его пальцы окрашены в розовый из-за сока. - Мне кажется это слегка лицемерным. — Мне тоже. Даниель с удивлением смотрит на него, на его лице так и читается «‎тогда зачем ты спрашиваешь вообще?»‎. — Я понимаю, когда уже распределённые пары в Улье, у которых на горизонте Союз маячит, этим делятся. Но в основном даже подростки таким промышляли. - словно не замечая, продолжает тот, - Не нужно быть гением, чтобы догадаться, насколько они приукрашивали состояние стержней. И самое смешное.. — ..что партнёр безоговорочно верит в эти слова. - заканчивает за ним Даниель с чувством некоторой растерянности и опустошения. Слишком поражён тем, что кто-то только что озвучил его собственные мысли. Кристиан кивает, продолжает сверлить взглядом, ничего не говоря. — Ну, это ничего не меняет. - Даниель чуть выпрямлет спину, продолжая обрабатывать гремучий перец. - С чего бы мне делиться подобным? — Ну, мы же не чужие. — Ты это уже говорил. В голове мелькают мелкие незначительные эпизоды. Как во время битв Крис ловил его практически своим телом или поддерживал, не давая упасть после удара. Как сосредоточенно наматывал бинты, покрывая рану на его ноге. Как ненароком касался руки, пока они готовили или прибирались. Как натягивал ему одеяло до подбородка ночью, или как тогда согревал его руки, когда его терморегуляция в очередной раз отказала. — Хочешь, я первый расскажу? - произносит Уорен, и светловолосый смотрит на него, как на сумасшедшего: с шоком и недоверием. - Мне не стыдно. И не страшно. — Почему? - задаёт Даниель вполне резонный вопрос. — Потому, что это ты. - вот и ответ. Такой простой и искренний, что Фримана сшибает им, как цунами. Даниель берется пальцами за основание ветки, переставая обрывать с неё перец. Ссутуливается. — У меня материал напоминает пеноблок. Плотный и тяжёлый, но рыхлый. Не так тяжело отколоть кусок, как кажется со стороны. - Крис откинулся на спинку дивана и запрокинул голову, глядя в потолок корабля. Руки сцепил и положил на живот. - Не знал, что делать, вот и обтянул его по всей длине статической верёвкой. В четыре слоя, чтоб для верности. Я, кстати, с тех пор, как ими его обтянул, так на него и не смотрел. Черт там знает, что с ним. Но до этого точно было несколько отколовшихся кусков и засечек разной глубины. —.. А высотой он какой? Кристиан скашивает взгляд. Дэн смотрит на него с какой-то задумчивой и тихой эмоцией во взгляде. — Три метра. Даниель грустно усмехается. — У меня шесть. Кристиан даже приподнимается, упирая руки в колени. — Серьёзно? — Ага, - парень кивает. - вот только обхват у него.. диаметр, наверное, едва ли сорок сантиметров. Крис слушает, не перебивая, с самым внимательным и участливым видом, пока Даниель с грустной улыбкой вещает о своём состоянии: — Деревянный. По свойствам ближе к клёну, хорошая твёрдость. Совсем не эластичный. На ощупь гладкий. Весь в зазубринах. Следов много, что я не считал. Как парты в средней школе Гауда, знаешь? Те, которые среднячкам доставались. Перед глазами предстаёт абсолютно тёмное пространство с торчащим и высящимся вверх штырём. Он помнит всё в мельчайших деталях. — У основания много глубоких засечек, но ближе к середине их ещё больше. Это из-за того, что я мысленно его на периоды жизни разграничил. Он в середине переламывался. Почти. Я его вовремя залил каким-то твердеющим раствором, сам не знаю каким, когда и как. Сил совсем не было. - пальцы сами по себе перебирают несчастную ветку, которая уже готова расслоиться от такого издевательства. - А ещё его подпирать пришлось, потому что тот в какой-то момент подкосился. Но как эти доски-палки искал я прекрасно помню, больше месяца угробил. Тишина. В ушах только сердце стучит, глухо, набатом, да и в груди тяжело, словно к рёбрам огромную гирю привязали, что вниз тянет. —...Кто с тобой это сотворил? - чуть осевшим голосом спрашивает Крис. Светловолосый бросает взгляд, отпечатывая в памяти сжатые между собой пальцы и пронзающие светло-голубые глаза, смотрящие с тихой яростью и болью. — Много кто. Он ещё не был готов говорить об этом. Крис это понял. — Позвал бы меня. Я свой, когда покосился, сам выпрямил, а потом земли натаскал и утрамбовал. Даниель с изменившимся выражением на лице посмотрел на него; сжал губы, но чуть опустившиеся уголки снова взлетели вверх, как бы он не старался. Он сначала фыркнул, а потом засмеялся. — Хахаха, это так в твоём стиле. Грубо. — Зато эффективно. - парень наклонился вбок, чтобы стукнуть об его плечо своим. Когда это они стали сидеть так близко? — Хорошо. - Фриман выдыхает, прогоняя остатки смеха. - Буду знать, к кому обратиться за советом. — Ага. А сейчас подвинь ко мне пакет, ты с этим делом до завтра возиться будешь, я уже даже резистор успел починить. Дэн покорно ставит пакет между ними, и вот теперь уже две фигуры сидели на диване в гостиной и сосредоточенно оббирали ветви гремучего перца. Он ловит себя на мысли, что к случайным прикосновениям руками можно привыкнуть.