Меняя приоритеты

То, что сложившаяся ситуация перестает его устраивать и с нею надо вот хоть прямо здесь – что-то делать, Шурик окончательно понимает, когда они с Лёвчиком оказываются вдвоем в душе. Теплая водичка льется с потолка, а адреналин после сыгранного концерта еще захлестывает, восторг сотен счастливых и благодарных глаз и эйфория разделенного на двоих счастья поднимается откуда-то с глубины души и рвется наружу. После целого вечера прикосновений, приглушенных слоями ткани, он наконец-то чувствует пальцы Лёвы на своей голой коже. Занятые мочалкой, они долгожданно разминают его спину и плечи, скользят по телу и аккуратно массируют собранные в жгуты усталые мышцы, и Шурик, когда Лёвчик мимолетно утыкается в него губами, в усталой неге приоткрывает глаза. И шепотом зовет, почти всхлипывая: - Лёв… Лёвчик лукаво глядит на него сквозь налипшие на лоб мокрые волосы. И улыбается. - Тише. Тихо-тихо. Просто расслабься, хороший мой… И Шурик слушается. Расслабляется, позволяя Лёвчику касаться себя везде и вообще, делать все, что ему хочется. Руки его трогают до приятных мурашек, оглаживают тело, бродят вдоль выступа позвоночника, спускаясь на изгиб поясницы, ненадолго пропадают, добавляя на мочалку ароматную пену, а потом снова ощущаются где-то уже на самой изнанке бедер. Наверно, это только перед Лёвчиком, который для него само воплощение ласки и нежности, но при этом такой мужественный и уверенный в своих действиях, получается бывать почти полностью беззащитным и открытым. Вода падает на них дождем, обволакивая теплым ласковым куполом. Язык Лёвы очерчивает контур ушной раковины, ладони сильнее сжимают его бедра, все тело внезапно напрягается, и Шурик чувствует, выныривая из этой блаженной расслабленности, как в его мокрое бедро упирается напряженный член Лёвчика. И как его собственный член просыпается от этих откровенных, но почти невинных касаний друга, растет и уже трется о его. Шурик замирает. Утыкается в его грудь носом, сжимает ладонями плечи и тянет еще ближе. Мочалка падает куда-то под ноги. Ладонь Лёвчика мягко обхватывает его возбужденный член, и Шурик шумно выдыхает. - Да, - стонет он Лёвчику почти в самые губы. – Да, еще. Вот так… Плавно поглаживая, пальцы жарким кольцом спускаются до самого основания и снова поднимаются вверх, раз за разом игриво касаясь подушечками уздечки, дразнят, сводят с ума. Шурик понимает, что долго так не продержится. И что это отличный шанс попробовать сделать снова то, что хочется почувствовать уже очень-очень давно. - Лёв… - Ммм… У Шурика кружится голова. Лёвчик выделывает с ним что-то совершенно бесстыжее, прижимается и трется о него, от чего по животу и груди пробегают электрические разряды, дыхание перехватывает, а вместо понятных слов получается только стон, долгий дрожащий выдох и непроизвольное сдавленное рычание. Шура сходит с ума от близости к Лёвчику и чувства обладания им. Хотя, в данный момент, скорее это он у него в руках. - Лёв... - снова зовет он. - Что? - Хочу тебя, - шепчет Шура в приоткрытые губы, чувствуя, как тело просто горит от вожделения, - хочу, Лёва, сейчас... Он разворачивается спиной. Опираясь руками на стенку душевой и прогибаясь в пояснице, желает ощутить, как Лёвчик обнимает его сзади, как его ладони ложатся на бедра, а Лёвкин член так уютно и правильно укладывается во влажную ложбинку между ягодицами и медленно, долгожданно скользит, упираясь в колечко напряженных мышц, как в последнюю между ними грань. Как он послушно подается навстречу и надевается… И как потом, наконец, стонет и извивается под ним, прижимаясь всем телом, подчиняясь каждому движению, впитывая ласку и напор… - Подожди, - руки, вдруг сжавшиеся на его на запястьях, разворачивают его к себе с какой-то пугающей быстротой. Лёва прижимается губами к его губам, шумно выдыхает. - Нет. Не так. Шурик… - Нет?.. Внутри с жаром возбуждения появляется какая-то тупая боль, проносится по всему телу от этого сбивчивого шепота болезненный спазм. Опять… Уже в который раз так и хрен знает, что с этим делать. Но почему? Что он не так делает? Почему Лёвчик его не хочет… - Что... что не так... Лёв? Казалось, что реальность уплывает до головокружения, Лёвчик на миг отстраняется, хватает за плечи, и сквозь монотонный шум воды в ванной, как сквозь вату, доносится его голос: - Ну что ты, Шур. Всё так. Иди ко мне. Просто… давай сегодня по-другому... И поспешно становится перед ним на колени, обхватывая обоими руками за бедра, втискивая в себя, почти зарываясь носом в темные жесткие паховые кудряшки. Вдыхает аромат ментолового геля. Поднимает голову, чтобы встретиться с затуманенным, растерянным взглядом Шурика. И в следующую секунду вбирает его ртом - почти демонстративно, смыкаясь вокруг нежной упругости головки. Расслабляет гортань и впускает в себя ствол почти полностью, выпускает, а затем снова берет как можно глубже, переплетая свои пальцы в замок с пальцами Шуры. Шурика выгибает дугой. Всё опять так остро, так сладко... Не выдержав, он почти вырывает одну руку, положив ее другу на затылок, требовательно зарываясь в мокрые волосы. Лёвчик снова играет губами с головкой, исследует ее языком, заставляя Шурика встречать его и толкаться бедрами навстречу, зная, что сейчас только в его власти утолить дикую жажду, заставить его излиться... Шуре безумно хочется растянуть эти минуты до бесконечности, чтобы насладиться в полной мере, но он знает, что сегодня это выше его сил. Лёвчик вздрогнул всем телом, когда пальцы Шурика, блуждавшие в его волосах, вдруг судорожно вцепились в его пряди, причиняя боль, он окаменел на мгновение и взорвался фонтаном спермы. Лёва прижал его к себе, наслаждаясь близостью и ощущением полного счастья. Он тоже сходил с ума от кайфа. От того, что сейчас Шурик был только с ним. В его руках и губах. Его до последней капли. И что он может делать с ним всё, что захочет. Он лишь успевал глотать горячую, пряную, похожую чем-то по вкусу на морскую соль жидкость, и старался не отрывать взгляда от искаженного оргазмом лица Шурика. Практически поймав безвольное тело друга в объятия, огладил мокрые плечи, убрал налипшие на лицо волосы, дотянулся до кранов и, наконец, закрыл несильно, но все еще льющуюся на них воду. Уткнулся лбом в все еще вздымающуюся грудь, поцеловал, перевел дух, поднялся на ноги, вытирая губы ладонью. Шурик растерянно подставился под поцелуй, слизывая с уголка губ свой собственный вкус, вопросительно заглянул в лицо. - Я люблю тебя. - Я знаю, - сказал Лёва. - Лёв… - Шурик на секунду запнулся, скользнул рукой к Лёвкиному паху и тут же почувствовал, как тот невесомо, но решительно уклонился. - Шурик… - Я просто хочу, чтобы тебе тоже было… Лёва покачал головой. Коснулся пальцем кончика носа, обвел брови, скулы, губы. - Мне и так с тобой хорошо. Всегда. А это... Всё завтра, ладно? А теперь – спать… Заворачивая дрожащего от всполохов оргазма (или накатившего разом холода?) любовника в большое махровое полотенце и заботливо вытирая его, старался больше не встречаться взглядом. - Ладно, - Шурик понимал, что спорить бесполезно. – Ты же останешься у меня? Прошу: останься… - Хорошо, - Лёва рассеянно кивнул. И, словно словив шестым чувством Шурину настороженность, добавил, едва усмехнувшись: - Расслабься. Не бойся. Я от тебя никуда не сбегу. Лежа в темноте по одним одеялом, Шурик держал Лёву за руку так крепко, словно и вправду думал, что стоит ему провалиться в сон, как тот сбежит. И поэтому никак не мог уснуть. Хотя… и не только поэтому. Услышав ровное сонное Лёвкино дыхание, бесшумно поднялся, завернулся в халат. И ушел на кухню курить. И размышлять.