Играя в Престолы

Ледяной Дракон. Яркие лучи утреннего солнца проникали в комнату сквозь неплотно закрытые шторы. Они мягко скользили по кровати, пока не достигли спокойного лица Ричарда. Парень недовольно нахмурился, прежде чем лениво открыть один глаз, с укором смотря на щель, через которую проходил назойливый свет. После, его взгляд переместился на лежащего неподалёку Призрака, который уже успел заметно подрасти. Ричард неохотно поднялся с кровати и направился к окну, где резким движением раскрыл шторы, пропуская больше света в покои. Взор юного лорда упал на двор: оружейные мастера ковали всякого рода оружие, конюхи запрягали лошадей, дети играли в догонялки, а торговцы ругались с покупателями, пытавшимися отвоевать лишнюю монету. Обычный с виду день только начинался, но жизнь уже кипела вовсю. Постояв у окна ещё пару секунд, Ричард резко обернулся назад, инстинктом почуяв за спиной присутствие кого-то постороннего. Перед его взором показалась мужская фигура с кривой улыбкой на устах. Ричард от неожиданности вздрогнул, и, тихо выругавшись, проговорил: — Боги, Грейджой, что ты здесь забыл? — Лицо Ричарда изобразило хмурую гримасу. Теон не первый раз врывался в покои без стука, и это порядком надоело. — Научить тебя стучать? Теон Грейджой — легкомысленный, самоуверенный и высокомерный парень, всего на два года старше самого Старка. Его постоянные колкости и шутки просто выводили Ричарда из себя, а гнев постепенно копился внутри, так и норовясь в один день выйти наружу. — От чего к тебе стучаться, Старк? — как-то недобро усмехнулся Грейджой, спрятав руки за спину. Медленными шагами он направился прямо к Ричарду, так и не сумев скрыть злорадной искры в глазах. — Зачем пришёл, Грейджой? — Юный лорд устало вздохнул, этот недолгий разговор уже изрядно поднадоел. — Лорд Старк приказал собрать всех в его кабинете. — Остановившись, Теон задумчиво покрутил в руках кинжал с удобной рукояткой, перевитой для удобства толстой проволокой чёрного цвета. — И, кстати, просил не опаздывать. Ричард, легонько кивнув головой, махнул рукой, давая Теону знак пойти прочь. Будущий лорд Винтерфелла решил не заставлять отца ждать, поэтому сразу же начал одеваться. Быстро натянув на себя кожаный дублет и штаны, Ричард вышел из комнаты. Проходя мимо покоев младших братьев и сестёр, он наконец смог подумать: «Для чего отец собирает всех в своём кабинете?». Говорить о вчерашнем пире Ричард не хотел. Полвечера он провёл за разговорами с различными лордами, которые расспрашивали его о короле, здоровье отца и о многой другой ерунде, которая в принципе не имела значения. Вспомнив прибытие короля, Ричард невольно нахмурился. Определённо не так он представлял себе владыку Семи Королевств, который когда-то смог победить в бою Деймона Таргариена. Огромное брюхо, под стать росту; грубая и чёрная, словно железная проволока борода вызывали лишь отвращение и ничего более. Разве так должен выглядеть настоящий король? Внезапно Ричард оказался перед дверьми в кабинет Эддарда Старка. В одну секунду выпрямившись и натянув на лицо маску хладнокровия, он потянул на себя железную ручку. Ричард не спеша прошёл вглубь небольшой комнаты и ловко воссел на деревянный стул. Перекинувшись с отцом короткими взглядами и незначительными фразами, Ричард откинул голову назад и не заметил, как ушёл в свои мысли. В воздухе возникла гробовая тишина. Лорд Винтерфелла, вновь уткнувшись в бумаги, что-то шептал, положив голову на руку. Время шло до невозможности медленно. Прошло около двадцати минут с прихода Ричарда в кабинет отца. Первое время он рассматривал помещение, в котором провёл как минимум половину детства. В глаза бросались гравюры на стенах, огромные стеллажи с различными книгами и множество бумаг. Мысли о раннем детстве ввели Ричарда Старка в острую ностальгию. Вдруг дверь отворилась, и в полном сборе в комнату вошла чета Старков. Леди Кейтилин, державшая за руку Арью, шла впереди всех: платье из грубой ткани было снабжено причудливым двойным воротником, напоминающим жабры рыбы. Мачеха так и не стала в этих краях своей. Размеренными шагами за Кейтилин шли Робб и Санса. Брат рассказывал какую-то шутку, кажется Ричард когда-то уже слышал её от Теона. Санса, прикрыв рот ладонью, тихо хихикала, опустив глаза в пол. Боги, как можно так долго? Робб, не переставая смеяться, сел рядом с Ричардом. Волосы на свету отливали рыжим, счастье читалось в его глазах, которые сверкали на солнце искренностью и живостью. Кейтилин села на небольшой диванчик, помещённый у многочисленных стеллажей. По левую сторону от неё расположилась Санса, а по правую Арья. Девочка заёрзала на мягком седалище, но заметив строгий взгляд матери, села ровно. По уставшим глазам и осунувшемуся выражению лица Ричард понял, что Арье были чужды все эти законы приличия. Она не любила подобные собрания и встречи. Ей бы скакать на лошади да драться на мечах, а не это всё. Отец, отложив бумаги на дальнюю часть стола и прокашлявшись, начал говорить: — Что ж, как вы знаете, мы редко собираемся всей семьёй. — Эддард медленно обвёл взглядом всех присутствующих. — Я должен сообщить вам о важной новости. Но для начала я хотел бы обсудить прошедший пир. Ричард, скрестив руки на груди, кинул заинтересованный взгляд на отца. Чувство беспокойства поселилось в его груди, а в голову полезли скверные мысли. — Отец, пир прошёл просто превосходно! — сладким голос прощебетала Санса. — Принц Джоффри был так вежлив и учтив со мной! Мы танцевали весь вечер, это было так волшебно! Ричард прожигающим взглядом смотрел на сестру. Боги, как она могла влюбиться в этого капризного и честолюбивого мальчишку? Юноша безусловно был красив, хоть и напоминал Ричарду девчонку. — Да, Санса, мы все прекрасно видели, как ты танцевала с Джоффри, — закатив глаза, сказал Ричард. — Но мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать ваше времяпрепровождение. До этого момента улыбающаяся леди Кейтилин сделала суровое лицо. Мягко погладив Сансу по руке, она с упрёком взглянула на пасынка. — Я очень рад за тебя, Санса. — Отец, решив предотвратить нарастающий конфликт, ласково улыбнулся дочери. — Но Ричард прав. Визит короля обошёлся для нас слишком дорого. Его войско не стесняло себя в еде. По отчётам стюарда, зерна почти не осталось и нам следует пополнить запасы прежде, чем придёт зима. — Мы можем обратиться к лорду Хостеру, отец. — Ричард, слегка приподняв подборок, нахмурил брови. — Я думаю, он нам не откажет. Когда отец поведал о прибытие короля в Винтерфелл, Ричард сразу понял, что прокормить всё это полчище будет почти невозможно. Запасы на зиму люди собирали долгое время, и потратить всё это в один вечер казалось слишком глупым. Но был ли другой выход? Конечно же нет. — Это хорошая мысль, сын. Что скажешь, Кет? Мачеха, задумавшись на пару секунд, ответила: — Я отправлю письмо в Риверран. — Кейтилин кинула взгляд на Ричарда, а после, повернув голову в сторону Сансы, слегка улыбнулась. — Нед, нам стоит рассказать о главной новости. Ричард непонимающе нахмурился и опустил взгляд в пол, словно боясь последующих слов отца. Его воображение стало воплощать самые ужасные исходы разговора. — Да, Кет… — Нед молчал около минуты, его рассеянный взгляд был направлен то в пол, то на старшего сына. — Король Роберт предложил объединить дом Старков и дом Баратеонов. Кейтилин, не скрывая свою радость, улыбалась во все зубы. Ричард же с яростью и непониманием смотрел на отца: «Какого чёрта?!» — пронеслось в мыслях молодого лорда. — Принц Джоффри и Санса отныне помолвлены. — Тело стало ватным, а сердце звучало так гулко, что оглушало Ричарда. Как отец смог согласиться на такое после всего, что сделал этот король? Узурпатор намеревался убить самого Ричарда и его мать, посмел прибыть в Винтерфелл с подобными требованиями, а отец мало того прощает его, так ещё и выдаёт Сансу за Джоффри! Была бы ты здесь, мама… — Железный трон твой, Ричард. — В тебе течёт кровь драконьих владык, ты — Таргариен, кто бы что не говорил. — Ты вернёшь то, что твоё по праву рождения. Слова матери эхом разносились в голове Ричарда, притупляя сознание и заставляя сердце биться чаще. Лишь радостный вопль Сансы смог вернуть Старка в реальный мир. Её голос, и без того громкий и высокий, нещадно терзал уши. — Седьмое пекло… — Сморщив лицо, проговорила Арья. — Санса! Леди себя так не ведут! — чуть ли не прокричала Кейтилин. Ричард устало закатил глаза из-за надоедливых нравоучений мачехи. Нед, нервно усмехнувшись, в упор смотрел на Ричарда, явно собираясь что-то сказать. Робб, мягко улыбнувшись, принялся поздравлять сестру. Мечтательная и мягкая Санса всегда грезила балладами о доблестных рыцарях и прекрасных дамах, и выйти замуж за принца было пределом её мечтаний. — Ричард, ты… — начал было говорить Нед, но его прервала Кейтилин. — Да, Ричард, ты не хочешь поздравить сестру с помолвкой? — язвительно проговорила она, сузив глаза до невозможности. Голос казался настолько издевательским, что Ричард больше никогда бы не захотел его слышать. Боги, как же он устал… — Выйдите все, — повелительным голосом промолвил юноша. Чета Старков, оторопев от такой просьбы и властного тона, уставилась на Ричарда, не зная, что сказать. — Я сказал — выйдите! — Старк, вскочив со стула, зло уставился на мачеху. Семейство, бегло переглянувшись друг с другом, быстро вышло из комнаты. Ричард дышал тяжело и прерывисто, губы шевелились, словно он без умолку что-то шептал, не издавая при этом ни звука. С налитыми злостью глазами он медленно направился в сторону отца. Драконья кровь заиграла в его жилах. — Как ты мог, отец?! — свирепо прорычал Ричард, ударив по столу. — После всего, что произошло, ты просто так прощаешь узурпатора и соглашаешься выдать Сансу за его сына? Ты совсем забыл о матери? — Следи за словами, Ричард. — Отец теперь выглядел на удивление спокойным. Его нервозность выдавало лишь бесконечное поправление ненужных документов. — Это моё решение, и обсуждать мы его не будем. — Ты забыл, о чём мы говорили? Или для тебя это больше ничего не значит? — Бледный, зло сверкая глазами, Ричард быстрыми шагами подошёл к окну, стараясь утихомирить свой пыл. Юноша впился ногтями в ладони, дабы привести себя в чувства. — Ричард… — Нед обошёл стол и поспешными шагами приблизился к сыну. Дотронувшись до плеча, он явно хотел что-то сказать, но прервавший его стук в дверь заставил обоих Старков обернуться. В проходе показался седовласый мужчина, одетый в одежду из серой шести, отороченной белым мехом. Мейстер Лювин? — Я прошу прощения за беспокойство, милорды. — Мейстер говорил очень взволнованно, стараясь более мягко подобрать слова. — Бран упал с Разрушенной башни.

***

Серебряная принцесса. Дейнерис подняла взгляд с босых ног и посмотрела на отражение в овальном зеркале. Перед собой она увидела обнаженную, совсем юную девушку. Напуганную и неуверенную в себе и своём будущем. Девушку с дрожью по всему телу из-за осознания сегодняшнего дня. Она не хотела думать, что её ждёт, но мозг снова и снова возвращался к болезненным воспоминаниям. Её взор медленно прошёлся вдоль худого тела, при этом замечая идеально-белоснежную кожу и девичьи изгибы. Дейнерис увидела небольшое фиолетовое пятнышко на левом предплечье, и картинка из прошлого полностью затопила её сознание.

***

Дейнерис не видела ничего впереди себя, лишь жгучие слёзы, полностью застилающие фиалковые глаза. Её бег прекратился, и она размеренно шагала по коридорам дома Иллирио, изредка всхлипывая. Неожиданно запястье прострелило внезапной болью, и кто-то с яростью развернул её назад. — Не смей более убегать от меня и отца! — промолвил ядовитый голос Визериса. Пурпурные глаза горели ненавистью. Дейнерис молчала. — Я предупредил тебя, сестрица. В следующий раз мало не покажется. И Визерис исчез, словно его и не было.

***

В тот день, когда отец рассказал Дейнерис о помолвке с кхалом, она не смогла выдержать всего произошедшего и просто сбежала. Забегая в свою комнату, принцесса твердила себе: «Ты сбежала, как маленькая трусливая девчонка. Трусливая девчонка!» После Дейнерис прилегла на кровать и рыдания медленно начали душить её тело. Они раздирали её, и принцесса не могла противиться. Дени полностью отдалась воле своих чувств и эмоций. Спустя неделю слёз и полного отчаяния Дейнерис приняла свою судьбу, навязанную отцом. Но в голове всё ещё горели красным цветом некоторые убивающие её сердце и душу вопросы. Как он мог так поступить с ней? Как мог не рассказать о таком важном событии раньше? Как её отец мог так безжалостно разрушить и так сломанное будущее? Дейнерис не знала ответа. Лишь помнила, что это её долг, и только. Слова, никогда не уходящие из сознания принцессы. Это твой долг, и ты исполнишь его. С отцом они практически не разговаривали, общение сошло на нет. Присутствовали лишь кивки головой и хмурые взгляды. Разговоры с ним поздним вечером с книжкой в руках и объятия каждое утро полностью ушли из жизни Дени. Всё это до безумия пугало принцессу. Видимо отец не понимал, что сделал не так, не понимал, что рушил её жизнь на кусочки. Хоть она и была зла на него, но эта ярость быстро прошла из-за страха окончательно потерять отца. У Дейнерис явно не было возможности разбрасываться по-настоящему дорогими для неё людьми. С Визерисом общение осталось на том же уровне: он её пугал, бил, оскорблял и всячески унижал. Так было всегда, так и останется. Дени приняла и это. Всё было так же, лишь за одним исключением: брат добавил в своё отношение к ней жестокости и изощрённой ненависти. Визерис считал, что Дени делает недостаточно, что из-за неё все планы по возвращению домой разрушатся и они точно сгниют в бегах. Чувство вины тяжелым камнем опустилось на сердце принцессы. Ведь если Дейнерис исполнит всё так, как её просят, они смогут уничтожить предателей и вернуться обратно, где находится настоящий дом. Собственно, именно поэтому Дени и смогла, скрепя сердцем, принять то, что ей уготовано. Дом… настоящий дом… что это? Наверняка она не знала. Единственное место, похожее на дом было в Браавосе. В большом и таком родном доме Виллема Дарри с красной дверью и лимонным деревом за окном. Дени помнила всё до мелочей и каждый раз, вспоминая то счастливое для неё место, слёзы медленно струились из глаз принцессы. Не желая ухудшать своё настроение и состояние еще больше, Дейнерис помотала головой из стороны в сторону. Она хотела избавиться от мыслей и воспоминаний, но казалось, на данный момент это являлось невозможным. Из открытого окна подул слабый ветерок и Дени поёжилась, совершенно позабыв о том, что до сих пор не оделась. Взглядом принцесса нашла лёгкое, почти невесомое платье, лежащее на краю широкого ложа. Дейнерис медленно подошла к кровати и подцепила наряд тонкими пальцами. Тонкий шёлк заструился по её телу, обдавая приятным холодком. Нежно-персиковый цвет платья уже был привычным и Дени не обратила на это внимания. Посмотрев на отражение в зеркале, принцесса прикоснулась к мягкой ткани и не спеша провела линию от округлых бёдер до тонкой талии. Дейнерис решила, что теперь следует идти на завтрак, ведь она полностью готова и даже может не зарыдает при встрече с отцом. Пройдя весь путь от своих покоев до обеденного зала и остановившись у самых дверей, Дени глубоко вздохнула и закусила губу, чтобы не заплакать. Принцесса начала твердить себе, как мантру, давно выученные слова. Я от крови дракона. Драконы не боятся. Я Таргариен. Во мне течёт кровь драконьих владык. Дверь приоткрылась и Дейнерис, не спеша, прошла в обеденный зал. Три пары глаз внимательно посмотрели на неё. Смутившись, Дени прошла к своему стулу и аккуратно присела на него. Принцесса поняла, что они уже начали трапезу и она совсем не хотела мешать своим приходом. «Ну почему ты не осталась в своих покоях?!» — спросил у Дейнерис её внутренний голос. Отец перевёл взгляд на открытое окно, не обращая должного внимания на приход дочери. Дени вспомнила его теплые объятия, которые были раньше, и слёзы обиды начали медленно скапливаться в глазах у принцессы. Визерис кинул на неё короткий оценивающий взгляд, а после презрительно усмехнулся. В его случае Дени натренировала себя не обращать внимания. Поначалу она плакала и безумно расстраивалась, а потом просто смирилась. Как смирилась и со всем остальным. Лишь Иллирио одарил её полностью льстивой и заискивающей улыбкой. Спустя несколько секунд на лице у Дейнерис появилась ответная, с одним исключением: она была насквозь пропитана грустью. Дени поняла, что разговор никто начинать не собирается и говорить, собственно, не о чем, поэтому решила приступить к завтраку. От вида поджаренных яиц её замутило, а взглянув на бекон и почуяв мясной запах, Дейнерис на секунду скривилась. Есть не хотелось и такое состояние принцессы продолжалось далеко не первый день. Спустя двадцать минут, когда с завтраком было покончено, воцарилось молчание. После отец поднял взгляд со своих рук и внимательно посмотрел на дочь. Дени, будто почуяв это, тоже взглянула в глаза отцу. — У меня есть подарок для тебя, Дейнерис. Сердце принцессы забилось в ускоренном режиме, и дело было вовсе не в подарках и тому подобном. Они практически не разговаривали и постепенно это стало всерьёз напрягать и даже пугать. Дени хотела вернуть общение с отцом любыми возможными способами. Не зная, что ответить, принцесса взглянула на отца с самой искренней улыбкой. — Сегодня у нас важный день и именно поэтому ты должна выглядеть намного лучше обычного, — легко улыбнувшись, заговорщическим тоном проговорил отец. Дени насторожило такое начало, но ничего сделать она попросту не могла. Оставалось лишь терпеливо ждать продолжения. Ведь думать о том самом «важном» совсем не хотелось. Внезапно отец достал из-под стола небольших размеров свёрток, а после передал его Дейнерис. Так как Рейгар сидел по центру стола, а Дени по левую руку от него, сделать это было нетрудно. Удивлённо посмотрев на свёрток, а после переведя взгляд на отца, принцесса аккуратно забрала свой подарок. — Тебе должно понравиться, дорогая, — мягким голосом промолвил Рейгар. Лишь из-за такого тона и прилива нежности Дейнерис уже была готова простить отцу всё, что можно и нельзя. Но решив отложить все мысли на потом, принцесса принялась, не спеша, разворачивать свёрток. Плотная, бархатная красная ткань упала на пол и перед Дейнерис открылся вид на изумительное платье, необходимое, как она поняла, для смотрин. Наряд был безумно лёгким и скорее невесомым, а самое главное практически прозрачным. Увидев это, Дени засмущалась, а щёки одолел предательский румянец. Ей было неприятно даже от мысли, что в этом она должна показаться перед людьми. И всё же принцесса призналась самой себе, что всё выше перечисленное не перечёркивало красоту платья. А приколотые к плечам булавки с серебряными драконами и вовсе полностью завладели вниманием Дени. Вдруг сквозь пелену мыслей принцесса услышала добрый голос отца: — Смотри, какая красота. Всё это для тебя. Прикоснись к нему. Дени дотронулась до платья. Невероятно гладкая ткань, казалось, омывала ее пальцы, подобно воде из залива. Дейнерис не помнила, чтобы когда-нибудь носила столь мягкую и потрясающую одежду. — Платье и в самом деле моё? — Да. Ткань подчеркнет цвет твоих глаз. Кроме всего этого, ты получишь золото и различные камни. «Не нужны мне драгоценности и всякие побрякушки», — с грустью подумала Дени. — Сегодня ты должна выглядеть как настоящая принцесса, — продолжал отец. Как настоящая принцесса. Дени слабо усмехнулась. Она уже и забыла, что это такое. А может быть, никогда и не знала. — Тебе понравился подарок? — увидев её усмешку, спросил отец. — Да, папа. Он прекрасен. Спасибо тебе, — пересилив себя, ответила Дени. А после принцесса увидела улыбку отца и поняла, что готова вытерпеть это. Всё-таки если хочешь чего-то добиться, нужно чем-то пожертвовать. И она готова отдать в жертву свою жизнь для настоящего, искреннего счастья отца. — Я рад. Рейгар стал приподниматься из-за стола и Визерис, вопросительно взглянув на отца, недовольно промолвил: — Куда это ты? Сегодня обязательно твоё присутствие или ты забыл об этом? Дени заметила, как брови отца нахмурились. Ему не понравился тон Визериса, принцесса была уверена. Дейнерис выучила эмоции отца точно так же, как те книги, которые она уже успела прочитать. — Не забывайся, Визерис. У меня есть дела, и тебя они не должны волновать. Впрочем, вечером я буду здесь. Дейнерис отвернулась. Если она хотя бы подумала о таком обращении к отцу, то вряд ли сейчас вообще общалась бы с ним. Визерису же всё прощалось. От гадкого разговора с отцом и всеми окружающими до оскорблений и угроз. Принцесса знала, куда уходит отец. И если бы Визерис уделял чуть больше времени семье, а не себе, то, возможно, тоже помнил бы об этом. Отец уходил, как он говорил, по важным делам, но Дейнерис догадывалась, какого рода это были дела. Не зря он перекрасил свои белоснежные волосы в угольный цвет. «Чтоб не узнали черты Таргариена», — пронеслось в голове. А его переодевания то в рыбацкий кафтан, то в плащ торговца и вовсе подтвердили опасения Дени. Отец пытался заработать деньги на жизнь, дом и еду для них, видимо не переживая, какими способами будет достигнута цель. Вдруг из раздумий её вывело лёгкое прикосновение к предплечью. Подняв глаза наверх, она наткнулась на острый и неожиданный для неё взор отца. — Иллирио пришлет рабынь, чтобы ты искупалась. Вечером будь готова, — ледяным тоном тихо промолвил он. Дейнерис от досады и печали сгорбилась, а после опустила голову. — Выпрямись, — отец похлопал Дени ладонью по спине. Спина принцессы натянулась, как стрела и она поняла, что готова разреветься прямо здесь. После того, как за отцом хлопнула дверь, Дейнерис, не спеша, стала подниматься из-за стола. Как только она подошла к двери и уже протянула руку, чтобы открыть её, позади раздался ядовитый голос брата: — Постарайся, чтобы от тебя не пахло конюшней. У кхала Дрого тысяча лошадей, но сегодня он ищет особенную кобылу. — Презрительная ухмылка. Всхлип. Одинокая слеза. Хлопок двери. Бег. Истерика.

***

Весь оставшийся день прошёл незаметно. Ближе к вечеру, когда все процедуры по её подготовке к смотринам были закончены, Дени была полна решимости встретить свою нерадостную судьбу. Она всласть помылась, рабыни помогли ей вылезти из воды и вытерли досуха. Девушка расчесывала её волосы до тех пор, пока они не засияли, как настоящее расплавленное серебро. Другая служанка надушила ее тело цветочными ароматами дотракийских равнин так, что этот запах, кажется, въелся в белоснежную кожу принцессы. После две девушки надели на Дейнерис платье, подаренное отцом и удобные золоченые сандалии, а третья закрепила в волосах изумительную тиару. Но всё это было неважно, ведь вниманием принцессы завладели застегнутые на руках золотые браслеты, украшенные аметистами. Этот камень зарождал в Дени что-то необыкновенное, и словно по волшебству принцесса не могла отвести от них взгляд. — Кхалу Дрого понравится. Вы просто великолепны, — подала голос одна из служанок. Мысль об этом вызвала у Дени внезапный озноб и холод. Она не заметила, как гусиная кожа полностью покрыла ее обнаженных руки. Выходя из своих покоев, Дейнерис заметила Визериса и Иллирио, которые ожидали её в прохладе прихожей. Отца с ними не было и это безумно напрягло принцессу. Она хотела сбежать, лишь бы не находиться сейчас в этом ужасном для неё месте. Сидя на краю неглубокого бассейна, Визерис бездумно водил пальцами по глади воды. Иллирио стоял рядом и рассматривал свои руки, усеянные браслетами. Брат поднялся и, заметив сестру, одарил её критическим взглядом. — Покажись, — приказным тоном сказал он. Полностью осмотрев сестру с головы до ног, Визерис недовольно скривился и продолжил: — Слишком худа. — Ну же, мой принц, полно, вы ведь смущаете свою сестру, — мягко проговорил магистр Иллирио, увидев пустой взгляд Дейнерис. — Пусть Боги не забудут тебя и покроют благословениями в самый удачный день твоей жизни, принцесса Дейнерис, — проговорил магистр, взяв ее за руку. На незначительный поклон и вялую улыбку Дени не обратила внимания. Она задыхалась и не знала, где найти так безумно нужный для её жизни кислород. Но всё-таки принцессу волновал лишь один важный вопрос, и, затаив дыхание, Дейнерис тихо промолвила: — А где папа, Визерис? — Тебя это не касается, — холодно, словно ножом по свежей ране ответил он. — Он скоро будет здесь, принцесса, можете не волноваться, — совсем по-доброму сказал Иллирио и словил убийственный взгляд Визериса. Воцарилось молчание и все трое медленно направились на внешний двор. Выходя из массивной двери, украшенной различными рисунками и иероглифами, Дейнерис внезапно заметила отца. Он стоял в нескольких метрах от неё, выпрямившись и выражая полное безразличие. На секунду захотев пробежать эти ничтожные метры, принцесса заметила взгляд отца. Он, не спеша, двинулся в их сторону, а когда оказался рядом, подошёл ближе к дочери. Отец протянул руку и нежно провёл тыльной стороной ладони по лицу Дени. — Ты выглядишь воистину царственно. Дейнерис слабо улыбнулась. Не сказав более ни слова, он сразу же отошёл к Иллирио и отвёл его в сторону, тем самым оставив Визериса и Дейнерис наедине. Запястье снова прострелило внезапной болью и Дени поняла, что брат взял её за руку. — Как твой старший брат, я должен рассказать тебе одну историю, милая сестрица. Лицо Визериса озарила мерзкая улыбка, а глаза засияли неприкрытой насмешкой. — Когда кхал прибудет, ты увидишь его косу и запомнишь её длину, — начал брат и Дени непонимающе нахмурилась. — Каждый раз, когда дотракиец терпит поражение в поединке, он отрезает свою косу в знак унижения, чтобы мир знал о его позоре. Кхал Дрого никогда не проигрывал поединка. Дейнерис постаралась не обращать внимания на эту информацию. Как только она чуть качнула головой, как бы показывая, что не хочет слушать, повсюду раздались различные крики и громкое улюлюканье. Сердце пропустило удар. Руки затряслись, а дыхание сбилось. Всё происходящее означало лишь одно. Кхал здесь. Визерис радостно усмехнулся, а Рейгар с Иллирио, переглянувшись, направились в разные стороны. Отец в сторону своих детей, а магистр в сторону кхала, чтобы представить присутствующих. — Рейгар из дома Таргариенов, именуемый как Последний Дракон, — провозгласил Иллирио тонким и сладким голосом, — король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыка Семи Королевств и Хранитель Областей. Его сын, принц Визерис из дома Таргариенов и его дочь, Дейнерис Бурерожденная, принцесса Драконьего Камня. А также его достопочтенный друг Иллирио Мопатис, магистр свободного города Пентос. Дейнерис была будто в плотном коконе и слышала всё через толстую плёнку. Принцесса не заметила, как отец оказался рядом, не заметила, как подъехали кхал и другие незнакомые ей люди, и не заметила, как руки охватила сильная дрожь. Она думала, что всё это не по-настоящему. Не может быть… Вдруг Дейнерис нашла глазами того, кого боялась и представлять в своей голове. Кхал Дрого, казалось, был на целую голову выше самого высокого из присутствующих мужчин, но это не отменяло изящества и легкости его движений. Он оказался моложе, чем она думала, и еще не достиг тридцати лет. Дени заметила, как отец развернулся в сторону дочери и придвинулся ближе. После он тихо прошептал: — Те трое, рядом с кхалом Дрого — его кровные всадники. Возле столба стоит кхал Моро с сыном Рхогоро. Тот зеленобородый — брат архонта Тироша. Дени снова посмотрела на кхала Дрого. Лицо его показалось ей жестоким и пугающим, глаза холодными и тёмными, словно лёд. Остановившись на месте, верхом на своей кобыле, он устремил свой взор на её дрожащее тело. — Подойди к нему, — снова шепнул отец. Дейнерис, словно выйдя из транса, медленно двинулась вперёд. — Выпрямись, я же предупреждал! — грозно донеслось из-за спины. Спина быстро выпрямилась, а принцесса тихо всхлипнула. Подойдя практически вплотную к кобыле кхала, она остановилась и подняла взгляд. Губы тряслись, а руки вспотели. Мысли растворились, и взор принцессы зацепился за не меньше, чем метровую тёмную косу мужчины. Совсем не вовремя Дени вспомнила недавнюю историю брата. Угольные глаза Дрого, кажется вечность пожирали её лицо и тело. Взгляд кхала заставлял Дейнерис неподвижно стоять на месте и ждать, пока он насладится этими минутами её нервозности и страха. Так казалось принцессе. Догадываться, что же чувствовал Дрого на самом деле, она и не хотела. Попросту боялась. Вдруг продолжительный взор кхала отпустил Дейнерис, и мужчина ловко развернулся на лошади, уезжая прочь. Кровные всадники и остальные наездники устремились за ним. Принцесса обречённо выдохнула. Далее Дейнерис слышала всё словно в тумане: возмущения Рейгара и Визериса из-за молчаливого пребывания Дрого, успокаивающие слова Иллирио, говорящие, что дотракийцы неразговорчивый народ и всё тому подобное. Дени хотела сбежать от своих проблем весь этот мучительный день и теперь она была намерена исполнить это желание. Принцесса мелкими шагами прошла мимо отца и брата, оставшись незамеченной, а после направилась в сторону одного из балконов. Спустя минуту оказавшись на месте, Дени наконец смогла успокоиться. Она подставила голову под дуновения ветра и зажмурилась от лучей заходящего солнца. От неожиданного порыва воздуха ей пришлось неловко отступить назад и поёжиться от холода. Мурашки по коже напомнили ей о Вестеросе, о суровом Севере из рассказов отца. О сумасшедших, как говорил Визерис, жителях тех краёв и об их странных традициях. Хотела бы она когда-нибудь увидеть настоящий снег…

***

Ледяной Дракон. Долгие часы чета Старков восседала у ложа Брана. Маленькое тельце было накрыто толстым слоем меха. По бледному лицу стекали капельки пота, а дыхание слабело с каждой минутой. Мальчик впал в кому. Будучи восьмилетнем ребёнком, Бран облазил все стены и башни Винтерфелла, делая это очень уверенно. Даже его сапоги, специально приспособленные для этого дела, были не такими массивными, как у всех северян. Каждый раз смотря, как Бран спускается с одной из башен замка, на лице у Ричарда расцветала волнительная улыбка. Безусловно, он беспокоился за брата, но был полностью уверен в его умениях. Юноша до сих пор не мог поверить в случившееся. На лице Ричарда застыло печальное выражение, а отсутствующий взгляд тёмно-голубых глаз вселял в сердце ещё большее чувство тревоги. Этот впечатлительный и мечтательный мальчуган даже в самые тяжёлые дни вызывал на вечно мрачном лице Ричарда улыбку. А сейчас Бран лежит перед ним на грани жизни и смерти и неизвестно, доживёт ли он до завтра. Горестный плач Кейтилин, согнувшейся пополам, терзал его душу. Мачеха ни на секунду не отходила от сына, гладя его по мокрым каштановым волосам. Руки её дрожали, лицо не высыхало от слёз, а голос стал хрипнуть. Женщина была безутешна. — Позвоночник сломан, милорд, — донёсся до ушей Ричарда тихий шёпот лекаря. — Мальчик может не дожить до рассвета… Не может быть… Кейтилин, расслышавшая последние слова мужчины, зарыдала с ещё большей силой, закрывая лицо тонкими руками. Более не имея желания слушать истерику мачехи, юноша резко развернулся в сторону лекаря. — Замолчи! — гневно прокричал Ричард. Мужчина покорно склонил голову, а злостный взгляд Ричарда заставил его в ту же секунду покинуть комнату. Отец, обдумывая его слова, не спеша подошёл к кровати Брана и, опустившись на колени, стал шептать молитву Старым Богам. Несколькими минутами позже Нед притронулся к его лбу и промолвил последние слова. — Нед… — Тихо всхлипнула Кейтилин, глядя на мужа красными от слёз глазами. — Мама, с Браном же всё будет хорошо? — произнесла Санса. Она, сидевшая неподалёку от Робба, умоляющее взглянула на мать, но не получив ответа, посмотрела на Ричарда. — Ричард, пожалуйста скажи мне, с ним всё будет хорошо? Юноша, медленно поднявшись со стула, подошёл к сестре. Его милая сестра Санса, точно, как мать, всё время рыдала и не находила себе места. По раскрасневшемуся лицу катились солёные капли слёз. Ричард, сев на корточки рядом с Сансой, принялся аккуратно гладить рыжие волосы, как делал это в детстве. — С Браном всё будет хорошо, Санса, — уверенно проговорил Ричард. Юноша не позволял скверным мыслям залезть в его голову. — Я обещаю. — Но лекари говорят… — жалобно пропищала Санса, опустив голову вниз. Послышался новый всхлип. Ричард устало потёр глаза, а после тяжело вздохнул. Боги, за какие грехи всё это обрушилось на дом Старков? — Неважно, что говорят лекари. На всё воля Богов, и они помогут нам. — Ричард старался хоть как-то подбодрить Сансу, но не знал, получалось ли это. — Мы должны молиться, Санса. Молиться… Слова Ричарда подействовали на Сансу, и девушка, всхлипнув ещё пару раз, наконец успокоилась. Она ещё сильнее прижала к себе Рикона, и, поцеловав его в макушку, с благодарностью взглянула на старшего брата. Робб, сидевший на просторном диване, склонил голову вниз и сжал руки в замок. «Седьмое пекло», — прочитал Ричард по губам брата. Вены на шее Робба набухли, а глаза не выражали ничего, кроме бесконечного несчастья и страха. Давно Ричард не видел брата в таком состоянии. После взгляд старшего Старка переместился на Арью. Тело её словно обмякло: руки обвисли, а по щеке скатилась одинокая слеза. Арья и Бран были погодками, вместе росли, играли, веселились и плакали. Через многие трудности они проходили вдвоём. Вдруг в проходе показался мейстер Лювин. Слегка кашлянув, он обратил на себя внимание всех присутствующих. Нед, поднявшись с колен, быстрыми шагами направился к мейстеру. — Прогнозы самые плохие, милорд. Мы делаем всё возможное, но… Ричард не смог расслышать последних слов мейстера. Сердце его сжалось от новой мысли о смерти брата. «Он не умрёт. Не умрёт», — твердил себе Старк, стараясь заглушить боль. Вдруг громкий стук сапог оглушил Ричарда, заставляя вернуться в реальность. Повернув голову в сторону исходящего звука, он увидел Арью, которая вскочила с дивана и, растолкав стоящих у двери отца и мейстера, выбежала прочь. Ошарашенный Нед прокричал во всё горло: — Арья! Ричард поднялся со стула и направился вслед за сестрой. — Не беспокойся, отец. Оставайся рядом с Браном, я схожу за ней, — быстро проговорил парень и покинул комнату. Стараясь поспеть за Арьей, Ричард перешёл на бег. Попутно он заглядывал в каждую комнату и рассматривал все углы, где могла бы находиться его сестра. Ричард знал, что Арья знала замок лучше него самого, и поэтому найти её было весьма проблематично. «Боги, да где же она?» — думал Ричард, заглянув в очередную комнату. Волнение вновь охватило юного лорда, вселяя страх в сердце. Вдруг в конце коридора раздался тихий жалостный плач. Плач, что раздирал душу в клочья. Плач, из-за которого тело покрылось мурашками. Плач, которого Ричард никогда ранее не слышал. В тёмном углу, свернувшись в клубочек, лежала Арья. Волосы спутались и испачкались, а на руке красовалась свежая ссадина. Арья, увидев брата, постаралась прекратить рыдания и села на пол, облокотившись на каменную стену, будто ничего и не было. Ричард впервые увидел сестру такой. Он знал, что Арья никогда не позволяла себе плакать, прятала свои чувства и эмоции. Его сестра всегда держалась гордо, и в этом была так похожа на Ричарда… Немного постояв, юноша сделал глубокий вдох, а после медленно опустился на пол возле сестры. — Арья… — хрипло проговорил Ричард, повернув голову в её сторону. — Не лей слёзы, сестричка. С Браном всё будет хорошо, он выкарабкается. Девочка, кинув недоверчивый взгляд на брата, подняла голову. В её глазах Ричард видел лишь нескончаемую боль и отчаяние. — Арья, милая, я обещаю тебе, что Бран выздоровеет. — Ричард аккуратно положил руки на плечи сестры и, слегка сжав их, продолжил говорить: — Вытри слёзы. Когда брат проснётся, он захочет видеть тебя улыбающейся и счастливой. Арья прижалась к мускулистому плечу и вновь разразилась рыданиями. Сердце Ричарда неприятно кольнуло. Юноша не понимал, в чём же было дело. — Я всегда смеялась над ним, — тихо прошептала Арья, ещё ближе придвинувшись к брату. — Смеялась и издевалась, Ричард. А теперь он лежит там со сломанной спиной и может умереть. — Разве это означает, что он не любит тебя? Я тоже иногда смеюсь над Роббом, как и он надо мной. Но мы братья, — серьёзно проговорил Ричард, лёгким движениям руки подняв подбородок сестры. — Мы — семья, Арья. Когда Бран проснётся, ты сможешь попросить прощения, и он обязательно выслушает и простит тебя. Арья, задумавшись на пару минут, слабо улыбнулась. Кажется, она поверила словам Ричарда. Да помогут Боги, чтобы они оказались правдой. — Правда, Ричард? Бран простит меня? Сможет простить? — затараторила девочка, смахнув упавшую на глаза прядь каштановых волос. — Непременно простит, сестричка. — Эхо заливистого смеха раздалось по всему коридору. Это было невыносимо больно и грустно, и в то же время Ричард чувствовал тихую радость, глядя, как сестра возвращается в своё прежнее состояние. — Всё будет хорошо, Арья. Всё будет хорошо. Через минуту Ричард заключил сестру в объятия, повиснув у него на шее, она шикнула от боли, вызванной столь резким и импульсивным прикосновением к потревоженной ссадине. Но не отстранившись от брата, Арья лишь сильнее прижалась к нему. Долгие объятия в один миг разомкнулись, и теперь на Ричарда смотрела пара серых глаз, которые блестели безмерной благодарностью и начинающейся радостью. Лицо Арьи вслед за братом озарилось широкой улыбкой. Тёплое чувство постепенно разливалось внутри Ричарда, покрывая сердце любовью. Никто и догадаться не мог, как сильно он любил эту дикую волчицу. Эту маленькую, но такую храбрую девочку. Ни капли крови Талли не было видно в Арье, лишь Север. Истинная Старк. Истинная волчица. Истинное дитя Севера. — Уже поздно, Арья. — Ричард, поднявшись с пола, подал руку сестре, чтобы помочь встать. — Иди в свои покои и позови лекаря, пусть обработает руку. Добрых снов. Ричард, поцеловав сестру в лоб, стал поспешно разворачиваться. Он захотел почувствовать лёгкое дуновение ветра на своём лице, захотел ощутить холод Севера всем своим телом. Ему нужно было прийти в чувства, и только свежий воздух смог бы помочь в этом. — Добрых снов… — было последнее, что расслышал Ричард, прежде чем скрыться за каменной стеной. Быстро пройдя меж многочисленных комнат, он вышел во двор замка. Ночь лежала над всем Севером, а таинственный туман пеленой окутал его от Рва Кейлин до самого Дредфорта. Кто блуждал в этом тумане? Кто погибал? Мир людей ночью замирает. Друг за другом гаснут факелы, пустеют дороги и торговые лавки. Лишь ветер качает оставшиеся листья и изредка пробегает дикий зверь. С восходом луны становится намного светлее, она освещает деревья, постоялые дворы и дома. Их чёткая тень падает на землю, и перед тобой предстаёт весь ночной мир, будто покрытый серебристой краской. Ночь давала успокоение, раскрывала самые мрачные тайны и грехи, делая людей настоящими. Так она и раскрыла Ричарда. Глаза юного лорда заслезились то ли от дикого ветра, то ли от печальных мыслей. Картинки дня одна за другой мелькали перед его взглядом, причиняя духовную боль. Когда ночь совсем опустилась, звёзды начали сиять словно сахар, пролитый на чёрный мрамор и блестящий на солнце. Ночное небо было желанным зрелищем, которое казалось волшебным на каждом закате и обещало вернуться, угасая в первом свете рассвета. Ричард вспомнил о прекрасной Сансе, чьи волосы, словно осенняя листва напоминали начинающийся оранжевый рассвет. Уже через пару дней она навсегда покинет Винтерфелл, и семейство Старков более никогда не соберётся вместе. Но не это волновало Ричарда. Мысли о помолвке Сансы с наследным принцем никак не хотели выходить из его головы. Огонёк гнева вновь вспыхнул в теле юноши. В сознании вспыхнул мерзкий старческий голос, который Ричард слышал в одном из своих снов: — Я вижу кровь. — Реки крови прольются в этом замке! — И виной всему будет девушка с долей волчьей крови… Ричард считал, что во сне говорится о Сансе. Много крови прольётся из-за этой помолвки, много жизней заберёт предстоящая война. Не будет ни одного дома, который не понесёт потери. Мысли Ричарда резко перенеслись в совершенно другое русло. Больной Бран вновь заполнил разум Старка. Ричард не мог поверить, что его брат сам упал с башни. Бран лазил по стенам с раннего детства, и вдруг в один миг сорваться… сорваться в приезд короля. Как такое возможно? Ричард не знал ответа ни на один вопрос, который задавал себе с самого утра. Но он поклялся во что бы то ни стало разузнать, что на самом деле случилось с Браном. И если в этом хоть как-то замешаны Баратеоны или Ланнистеры, Ричард сотрёт их дома в порошок. Роберт сгинет в собственных грехах, и это же ждёт Тайвина и Станниса. Всех, кто причинил вред его домам… Ричард поднял голову вверх и его внимание привлекла одна из картинок, появившаяся совсем недавно. На ночном небе из десятка звёзд сложился дракон, извергающий своё ледяное пламя. Ричард с удивлёнными глазами наблюдал за этим чудом несчётное количество времени, пока звёзды не погасли. Это было благословлением Богов. Новых и Старых.

***

Серебряная принцесса. Принцесса пыталась восстановить своё испуганное и прерывистое дыхание. Губы были искусаны до кровавых ссадин, а руки нервно перебирали подол свадебного платья. Дрого, не спеша, подошёл к ней и Дейнерис почувствовала, как дрожь покрыло её тело.

***

Солнце находилось в зените, когда Дейнерис впервые в жизни увидела смерть человека. Дейнерис и Дрого, как будущая супружеская пара, вдвоём сидели на небольшом возвышении в центре всего празднества. Она слышала оглушительные удары по барабанам, свисты и крики со всех сторон, но больше всего внимание привлекали женщины, танцующие перед кхалом. Они извивались, словно змеи и, казалось, хотели вытрясти душу из своего тела. Дрого безразлично следил за ними, провожая взглядом замысловатые движения бёдрами и изредка постукивая пальцами по собственным коленям. Другие воины молча наблюдали. Один из них внезапно вступил в воображаемый круг, схватил одну из девушек за руку, грубо кинул на землю и взгромоздился на нее, как жеребец на кобылу. Быстро осознав происходящее, Дени в испуге отвернулась от совокупляющейся пары. Принцесса закусила губу, надеясь отвлечься, но тут в круг шагнули ещё три воина и Дейнерис поняла, что спрятать взгляд на этот раз уже не получится. Далее двое уже других мужчин схватили одну женщину. Дени услыхала крик, заметила какое-то движение, и в одно мгновение два дотракийца обнажили аракхи. Смертельная пляска, как её называл отец, началась. Никто не сделал и даже не посмел подумать о попытке вмешаться. Всё завершилось так же быстро, как и началось. Движения рук замелькали так, что Дени не могла и не успевала следить. Один из мужчин решил совершить хитрость, пригибаясь, но споткнулся и клинок другого описал широкую плоскую дугу. Сталь впилась в плоть как раз над животом дотракийца и развалила его тело напополам. Кровь хлынула бурным потоком, а внутренности вывалились наружу. Когда побежденный умер, победитель схватил ближайшую женщину — даже не ту, из-за которой они начали схватку, — и немедля взял ее. После рабы унесли тело, а Дени наконец смогла расслабиться на некоторое время. Свадьбу Дейнерис Таргариен с кхалом Дрого, страшную и воистину варварски великолепную, сыграли на поле возле стен Пентоса, потому что дотракийцы верили, что все важные события в мире и в жизни мужчины должны совершаться под открытым небом. Медленно шли долгие часы, и ужас всё сильнее овладевал телом Дени. Она безумно боялась дотракийцев, чьи обычаи и действия казались ей чуждыми, если не чудовищными. Дейнерис боялась своего брата, а точнее того, что он может натворить, если она подведет их. Боялась разочарования и гнева от отца. Но более всего принцесса страшилась наступления ночи, когда её отдадут сидящему рядом человеку. «Я от крови старой Валирии», — сказала она себе и приказала успокоиться. Спустя ещё несколько часов, когда солнце опустилось к горизонту, кхал Дрого поднялся и сделал несколько незамысловатых движений руками в воздухе. Затем единожды хлопнул в ладони, дабы все барабаны, пир и крик остановились. Так и случилось. Всё происходящее означало лишь одно: наступило время свадебных подарков. Люди, присутствующие на празднике, стали собираться в один плотный круг возле пары Дрого и Дени. Кровные всадники кхала поднесли ей, как требовал их обычай, три вида оружия. Все они были результатом великолепной работы. Магистр Иллирио и сир Джорах посоветовали принцессе отказаться от подобных подношений, говоря, что сей дар достоин великого воина, а Дейнерис всего лишь женщина и что только её муж достоин носить это оружие. Вопреки советам, Дени с благодарностью приняла подарки. Дотракийцы подарили ей множество разнообразных вещей. Шлепанцы и драгоценные камни, серебряные кольца для волос и пояса для медальонов, раскрашенные жилеты и мягкие меха, песочный шелк, горшочки с притираниями, иголки, перья и крошечные бутылочки пурпурного стекла, и, наконец, мантию, сшитую из шкурок тысячи мышей. Глаза Дейнерис постепенно всё больше расширялись от удивления и количества подарков. Все дары складывали вокруг принцессы в огромные груды, оставляя девушку в шоковом состоянии. Дени никогда не была в центре внимания, всегда находясь в тени отца и брата. Внезапно Дейнерис услышала, как магистр Иллирио пробормотал приказ, и шестеро крепких мужчин вышли вперёд с огромным сундуком. Спустя полминуты она открыла его и обнаружила метры тончайших бархатов и других тканей, которые умели делать лишь в Вольных городах. Мягко приподняв верхний слой, принцесса удивлённо охнула. В сундуке прямо перед Дени лежали четыре огромных яйца. Принцессе казалось, что она не видела ничего прекраснее и изумительней за всю свою недолгую, но суровую жизнь. Каждое отличалось от других и переливалось на солнце различными красками. Яйца были настолько большими и тяжёлыми, что их пришлось брать обеими руками. Одно яйцо было глубокого зеленого цвета с золотистыми пятнышками, которые появлялись и исчезали в зависимости от того, как она его поворачивала. Другое оказалось тёмно-синим, словно ночное небо, с фиолетовыми крапинками. Третье было белым, будто снег, с металлическим отливом. Вниманием Дейнерис завладели серые прожилки, переливающиеся на свету. Последнее же, черное, как полночное море, выглядело живым, по нему пробегали алые завитки и волны. — Что это такое? — спросила Дейнерис негромким, охрипшим голосом. — Драконьи яйца, привезенные из Края Теней за Асшаем, — горделиво отвечал магистр Иллирио. — Я буду хранить это сокровище! — со всей возможной искренностью произнесла Дени. Для неё это был действительно великолепный дар. Иллирио улыбнулся и не спеша отступил назад, дабы уступить место отцу и Визерису, которые приподнялись со своих мест и двинулись в её сторону. Братец подарил ей трёх служанок, и она знала, что подарок ничего не стоил ему. Вне сомнения, девицы куплены либо на деньги Иллирио, либо на деньги отца. Двух дотракиек с черными волосами и миндалевидными глазами звали Ирри и Чхику, а светлокожую и синеглазую лиссенийку — Дорея. Рассказав про предназначение девушек и успев пару раз мерзко ухмыльнуться, Визерис вернулся на своё место, даже не подождав отца. Рейгар же подарил ей небольшую стопку старинных книг. Это были истории и песни Семи Королевств, написанные на Общем языке. Дейнерис было приятно заметить, что отец помнит её предпочтения в книгах, поэтому принцесса поблагодарила отца от всего сердца. Также он представил ей мужчину, недавно прибывшего из Вестероса, что отныне будет её телохранителем, как выразился Рейгар. Отец произнёс его имя и оно заинтересовало принцессу: — Сир Джорах — рыцарь? — Никак не меньше. — Отец слабо улыбнулся. — Помазанный семью елеями самим верховным септоном. — А что он делает здесь? — выпалила она, не подумав. — Узурпатор ищет его голову, — медленно объяснил отец. — А впрочем, забудь об этом, родная. Главное, что он предложил мне свой меч и отныне у тебя есть человек, который защитит тебя, если это потребуется. Дейнерис с любопытством посмотрела на рыцаря, стоящего в нескольких метрах от них и искренне постаралась лучше рассмотреть черты лица Мормонта. Человек пожилой, лысеющий и уже миновавший сорокалетие, он сохранил силу и крепость тела. Джорах Мормонт заинтересовал Дейнерис, и она пообещала себе найти в рыцаре настоящего товарища и верного телохранителя. Наконец и Дрого преподнес ей собственный дар. Кхал ненадолго покинул место празднества, но спустя несколько минут вернулся и подвёл к принцессе статного коня. Это была молодая кобылица, нервная и великолепная, вернее сказать необыкновенная. Было в ней нечто такое, от чего захватывало дыхание, а глаза загорались неверием. Она вся была будто соткана из чистого серебра. Дени нерешительно подошла и прикоснулась к ней, погладила шею, а после медленно провела пальцами по мягкой гриве. От изящества и великолепия, исходящего от лошади, пальцы Дейнерис нервно и непослушно прошлись по гладкой коже. Дрого сказал что-то по-дотракийски, и магистр Иллирио незамедлительно перевёл: — Серебро к серебру твоих волос, сказал тебе кхал. — Она идеальна… — тихо пробормотала Дени. — Она — истинная гордость всего кхаласара, — внезапно промолвил отец. — Обычай требует, чтобы кхалиси ездила на коне, достойном ее места возле кхала. Дейнерис заметила, как Дрого шагнул вперёд и взял её за талию, чтобы после усадить в тонкое дотракийское седло. От его прикосновений принцесса задрожала и страх снова вернулся к ней. Дени опять почувствовала себя маленькой, неспособной ни на что девочкой. Надеясь побороть свой страх, Дейнерис неловко застыла в седле и вопросительно взглянула на отца, а после на сира Джораха. Рейгар вполголоса промолвил: — Возьми поводья и поезжай. Покажи хотя бы каплю своих способностей, вычитанных из книг. Безумно волнуясь, Дени подобрала узду и вставила ноги в короткие стремена. Помолившись о том, чтобы не опозорить себя перед всеми, а главное перед отцом, принцесса легко прикоснулась к лошади и коленями послала ее вперёд. Серебристо-серая кобыла взяла с места гладко и плавно, толпа расступилась, не отводя от Дени глаз ни на секунду. Принцесса обнаружила, что несется быстрее, чем хотела, но скорость лишь обрадовала её, а не испугала. Когда же лошадь перешла на рысь, Дени счастливо улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала себя свободной. Дейнерис не испытывала страха и дрожи в коленках, лишь неслась на своей кобыле вперёд, совершенно не желая останавливаться. Вернуться всё же следовало, и когда она снова оказалась рядом с магистром Иллирио, Дени уверенно проговорила: — Скажи кхалу Дрого, что он подарил мне ветер. «И вновь обретённую радость с долей свободы», — добавила про себя Дейнерис. Иллирио перевёл её слова на дотракийский, и тут она впервые увидела улыбку своего мужа. Краем уха Дени слышала, что крик и свист возобновился, а это могло означать лишь одно. Последний луч солнца исчез за горизонтом Пентоса на западе, но Дейнерис вовсе потеряла счёт времени. Она видела, как Дрого велел кровным всадникам привести своего собственного коня, видела, как кхал седлал его, видела Визериса, который что-то угрожающе шептал ей, но принцесса не могла услышать его. По-настоящему зацепил Дейнерис и заставил остановиться на месте печальный взгляд отца. Полностью заполненный чем-то, что она не могла понять или же разгадать. Эти обстоятельства снова навеяли страх в сердце и душу Дейнерис. Она вновь ощутила себя ребенком, пятнадцатилетней одинокой девочкой, не готовой к тому, что ожидало её. Оседлав коня, Дрого двинулся вперёд, а Дени последовала за ним. Еле поспевая за его крупной рысью, она в миллионный раз повторяла единственные важные слова. Я от крови дракона. Я от крови дракона. Дракон никогда не боится.

***

Она не помнила, сколько прошло времени с их общей езды, но картинка сменилась и она вновь оказалась лицом к лицу со своим мужем. Дрого, словно пантера, медленно подходил к своей жертве. Дейнерис чуть ли не кричала, дыхание было прерывистое, руки и тело дрожали, а в голове бились набатом слова: «Я от крови дракона». Не выдержав, Дени заплакала. Дрого вплотную подошёл к ней, с безразличием взглянув на слёзы. Он легким движением прикоснулся к ее волосам, пропустив серебристые пряди между пальцами, тихо бормоча что-то на дотракийском. Грубо взяв за подбородок, кхал приподнял её голову, и принцесса заглянула в его глаза. Дрого возвышался над ней, как над всем вокруг. Дени почувствовала, что он начал раздевать её. Один за другим кхал снял с неё шелка. Недвижимая Дени лишь молча глядела ему в глаза. Когда он обнажил её груди, она не сумела справиться с собой, потупила глаза и, всхлипнув, прикрыла их руками. — Нет, — твёрдо сказал Дрого. — Это единственное слово, которое ты знаешь? Дрого не ответил. Он жёстко отвёл её руки, а потом опять поднял лицо, чтобы Дени посмотрела на него. Кхал поставил её и придвинул к себе, чтобы снять последние одежды. Ночной воздух холодом прикоснулся к нагому телу. Дени поежилась, на ногах и руках выступила гусиная кожа. Она боялась того, что будет дальше. Потом Дрого начал прикасаться к Дейнерис, сперва почти незаметно, потом крепче. Она ощутила свирепую силу в его руках, когда боль пронзила её тело. Кхал гладил мягкую кожу под грудью, пока по ней не побежали мурашки. Проведя пальцами вокруг сосков, он зажал их между указательным и большим пальцами, а потом потянул на себя — сперва легко, а потом настойчивее, так, что соски напряглись и заныли. Наконец убрав руку, Дрого стал медленно обходить Дейнерис, пока не оказался за её спиной. Проследовав мозолистой ладонью от ягодиц до самой шеи, кхал накрутил серебристые волосы на кулак. Дрого грубо надавил на затылок, тем самым заставив Дени прогнуться. Слёзы быстрым потоком полились из её глаз, ведь она поняла, что последует за этим. Подчинившись воле мужа, Дейнерис постаралась расслабиться. Но жёсткие прикосновения, шелест одежды позади, трясущиеся руки и постоянные всхлипы не позволяли ей этого сделать. Приспустив штаны, Дрого грубо вошёл в её лоно. Дейнерис вскрикнула, и слёзы с ещё большей силой полились из её глаз. Дени тихо взвыла, а кхал резко ускорил темп, не обращая внимания на состояние новоявленной супруги. Казалось, это длилось бесконечно. Но в один момент Дрого достиг своего пика и, отпустив девушку, отошёл в другую сторону. Дейнерис, всхлипнув последний раз, медленно опустилась на землю. Совершенно разбитая и опустошённая. Драконы не плачут, так ведь?

***

Ледяной Дракон. — Милорд, вам принести ещё какие-нибудь свитки? — Мейстер Лювин незаметно подошёл к стоящему у одного из многочисленных стеллажей Ричарду. — Нет, мейстер, спасибо. Я уже закончил. — Ричард положил последний свиток и не спеша направился к выходу. Библиотечная башня Винтерфелла представляла собой большое пространство, разделённое рядами четырёхфутовых книжных полок. Тёмное помещение озаряли множество свечей, огоньки которых слегка колебались в тихом воздухе. В библиотеке Винтерфелла было собрано больше ста тысяч книг, многие из них были очень редкие и существовали в одном-единственном экземпляре. Ричард был заядлым книголюбом и всё своё свободное время старался проводить в Библиотечной башне. Чтение позволяло отвлечься от всех проблем, позволяло погрузиться в совершенно другой, неизведанный мир знаний и мудрости. Валирийские свитки, книги андалов и Первых Людей… Боги, чего здесь только не было. Благодаря чтению Ричард выработал чёткое и ясное мышление, познания во многих областях сделали его рассудительным и смышлёным парнем, способным поддержать любой разговор. Знания, что он получал благодаря книгам, готовили Старка к будущему управлению… Винтерфеллом. Последнее время Ричард углубился в изучение валирийского языка, которым владели многие его предки по линии матери. Основы он знал ещё с четырёх лет, мог сказать самые простые слова и предложения, но хотел добиться большего. Всё-таки Ричард был Таргариеном, хоть и наполовину. Спускаясь по каменной лестнице, в голове Ричарда вспыхнула идея, которая появилась совсем недавно. Инцидент, произошедший прошлой ночью произвёл на парня слишком сильное впечатление. Увидеть слёзы сестры оказалось непосильной ношей, и Ричард хотел сделать для неё большее, чем просто слова поддержки. Тренируясь с братом на мечах, Ричард часто замечал заинтересованный взгляд Арьи. Убегая с уроков шитья, девочка приходила на главный двор, наблюдала за боем, что-то кричала и иногда даже сама лезла в драку. Однако тяжело было назвать Арью девочкой. Умение Сансы прекрасно шить не восхищало разве что только Ричарда, который считал это бесполезным занятием. У Арьи такого мастерства не было. Стёжки у неё всегда получались кривыми, и как говорила септа: «У Арьи руки кузнеца». Девочке нужна была собственная игла. И Ричард сделает её для маленькой сестрицы. Старк вышел на главный двор и быстрыми шагами направился к арсеналу. Он представлял собой небольшую лавку со множеством оборудования, инструментов и приспособлений. Кузнец Миккен долгое время работал на службе у дома Старков, и иногда отец даже сажал его к себе за господский стол и выслушивал рассказы о броне и мечах. Наконец Ричард дошёл до самого арсенала. Двери были открыты, и Старк увидел Миккена у наковальни; молот звенел, и пот катился по голой груди. Завидев лорда, кузнец бросил инструмент и, подойдя к Ричарду, протянул руку. Юноша, улыбнувшись, протянул руку в ответ. — Рад тебя видеть, друг. — Ричард слегка хлопнул мужчину по спине. — Как ты? Миккен замялся. Он дружил со всеми детьми Старков и относился к ним, как к собственным. Немного помолчав, кузнец ответил: — Всё хорошо, милорд. — Миккен сверлил Старка взглядом, а после рассмеялся. — Я же тебе говорил, Миккен, — рассмеявшись, Ричард потёр ладони друг о друга. — Прекрати уже называть меня милордом. Миккен, кивнув головой, взял в руки молот и вновь принялся за работу. — Что-то случилось, Ричард? Ты стал редко приходить в последнее время. Ричард приблизился к наковальне, достав из внутреннего кармана лист бумаги с собственным чертежом, и протянул кузнецу. Этой ночью Старк так и не лёг спать, всё оставшееся время он разрабатывал подарок для сестры. — Это что-то наподобие меча. — Ричард скрестил руки на груди. — В Пентосе, Мире и в других Вольных городах такими пользуются бандиты. Голову, конечно не срубишь, но дырок понаделать можно. — Это для тебя? Зачем тебе такой… кхм… меч? — Кузнецу явно не понравилась такая задумка и, оглядев чертёж пару раз, он нахмурил брови. Ричард наклонил голову вниз и тихо хмыкнул. Рассказывать, для кого это предназначено он не хотел, и поэтому решил солгать: — Нет, не для меня. Это подарок для одного человека, — с сомнением сказал Ричард. — Сделаешь? Миккен провёл взглядом по чертежу ещё пару раз, и, тяжело вздохнув, кивнул головой и скрылся за прилавком. Ричард, поблагодарив кузнеца, собрался было уйти, но слишком громкий смех привлёк его внимание и заставил остановиться. Роберт, мать его, Баратеон собственной персоной. Король с двумя гвардейцами размеренными шагами приближался к арсеналу. Черный бархатный дублет, украшенный золотым оленем, сидел на короле слишком плотно, а меховой плащ из чёрных и золотых квадратов был испачкан не пойми в чём. Роберт дал гвардейцам какие-то указания, и те, быстро развернувшись, направились в другую сторону. Король поднял голову вверх, пытаясь поймать лучи солнца, но вместо этого на лицо упала пара снежинок. Что-то прошептав, мужчина поёжился, и, поправив плащ рукой со множеством колец, направился в сторону Старка. Отвернувшись от короля, Ричард стал искать взглядом кого-то из людей, дабы начать разговор, но никого не найдя, тихо выругался. Упавшая на плечо тяжёлая рука заставила Старка обернуться. — Привет, парень. — Король попытался улыбнуться, но из этого мало что получилось. Ричард стиснул зубы и, прокашлявшись, проговорил: — Ваша милость. — Старк не собирался кланяется, кивать головой или делать что-то ещё. Он хотел лишь поскорее убраться оттуда. Баратеон, заметив это, сразу же изменился в лице. — Тебя видно плохо обучили манерам. — Тон Роберта был холоден даже для Севера. — При видя короля принято кланяться. Ричард вновь натянул на себя маску безразличия и хладнокровия, лицо его не выражало никаких эмоций. Он не преклонится перед Робертом Баратеоном. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Они молчали около минуты, пожирая друг друга взглядом. В глазах Роберта Ричард видел нарастающую злость, а руки его яростно сжимались в кулаки. «Ну же, Баратеон, скажи что-нибудь», — пронеслось в голове парня. Роберт, прикрыв глаза и тихо выдохнув, проговорил: — Готов к управлению Винтерфеллом, парень? — На устах Роберта появилась дерзкая ухмылка. «Знай своё место», — будто прочитал Ричард в его взгляде. Многие ненавистники Таргариенов пытались задеть юношу подобными словами: говорили про мать в плохом ключе, выпивали за победу Роберта на Трезубце, проклинали имя всех членов Дома Драконов. Задевало ли это Ричарда? Определённо нет. Наслышавшись такого ещё в раннем детстве, Старк стал игнорировать это и вовсе пропускать мимо ушей. — Да помогут Боги, мой отец проживёт ещё не один десяток лет. — Ричард проговорил это слишком громко и уверенно, от чего Роберт сузил глаза явно, не доверяя словам Старка. — Я предпочитаю не думать о том дне, когда займу пост лорда Винтерфелла. Роберт вновь усмехнулся. Будто готовясь к новому удару, король стал разглядывать юношу. Взгляд его пробежал от волос до уголка губ, но задержавшись на глазах Ричарда, король проговорил: — Ты и впрямь не похож на неё. — Роберт прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. — Я помню твою мать. Истинное дитя драконьих владык. Платиновые волосы, белоснежная кожа, фиолетовые глаза. Красоту Рейнис и её сестры воспевали во всех уголках Семи Королевств… — Для чего вы мне всё это говорите? — Не выдержав слов о своей матери, Ричард перебил короля. От кого-то другого он ещё мог это вынести, но не от Роберта Баратеона. Слова резанули, словно ножом. — Чтобы напомнить, что ты жив только благодаря тому, что не похож на Таргариенов. — Да, спасибо отцу за тёмные волосы, — с усмешкой проговорил Ричард, с вызовом заглядывая в голубые глаза. Глаза короля округлились, таких слов от Старка он уж точно не ожидал. — Твой отец дал мне клятву верности, она относится и к тебе. Посмеешь нарушить её, и я сделаю то, чего не сделал тогда, — сказал Роберт, желая напомнить парню о том, что он лишь лорд Винтерфелла, не больше. Ричард, приподняв одну бровь и опустив голову вниз, уверенно проговорил: — Разумеется. Слово моего отца вечно, и он не предаст вас. «А вот что насчёт меня, я уже не знаю», — подумал про себя Старк. Якобы поверив словам Ричарда, Роберт помедлил, а после слегка кивнул. Разговор с королём был настолько неприятен, что голова Старка начала болеть. Мысли об управлении Винтерфеллом, матери, младших братьях и сёстрах полностью заполнили его разум и стали выжигать изнутри. Ричарду казалось, что всё плохое, что только могло произойти с ним, уже произошло, но, видимо, всё только начиналось. Роберт молчал слишком долго, и нарастающая тишина била по ушам, будто отрезвляя. Ричард подумывал уйти, но тут король заговорил непривычно тихим голосом: — До меня дошли вести о пребывании твоей кузины в Эссосе. Её хотят выдать замуж за дотракийского вождя. — Роберт ненадолго повернулся в сторону Ричарда, наблюдая за его эмоциями и чувствами. Но это было то же самое, как искать иголку в стоге сена — ни единого проявления эмоций на лице. Решив наконец продолжить, Роберт прокашлялся: — Я сделаю с ней то же самое, что сделали с Безумным королём. Убийца уже послан. Последняя родственница по линии матери находится на другом конце мира, живя в страхе и постоянном бегстве от наёмных убийц Роберта, и Ричард никак не может ей помочь… Старк не мог показать своего волнения перед узурпатором, поэтому, сжав руки в кулаки, он спокойно проговорил: — Меня это не касается. Как пожелает мой король, так и будет. — Дерзкая ухмылка вдруг появилась на его губах. — Но всё же меня смущает одно: человек, известный как Демон Трезубца, первый король из династии Баратеонов станет посылать убийцу к невинной девочке? Вы настолько её боитесь? Ричард смотрел на узурпатора с явным упрёком, и Роберт, громко прохрипев, взял Ричарда за кожаный рукав камзола. — Вы, Таргариены, все хотите вернуть то, что когда-то было вашим и никогда больше не будет вам принадлежать, — прошептал узурпатор, приблизившись к лицу Ричарда. — Я тоже являюсь этой помехой, почему же вы не убиваете меня? — состроив невинное лицо, с большой долей хитрости в глазах, проговорил юноша. — Это насущный вопрос, парень, — ответил король. — Посмотрим, что будет завтра. — Мне воспринимать это как угрозу, мой король? — то ли с издёвкой, то ли с усмешкой проговорил Ричард. — Это решать лишь тебе, но знай, что с девчонкой, как в случае с тобой, я церемониться не буду. — Разумеется. — Ричард последний раз взглянул на короля и пошёл в сторону замка. Он чувствовал лишь гнев, который полностью заполнил его сердце и разум. Чувствовал боль и желание мести. Теперь мысли его были заполнены девочкой на конце света. Девочкой, с которой у них текла одна кровь. Кровь драконьих владык.