Где-то без тебя я пропадаю

Микки наклоняется над ограждением моста и смотрит вниз. Река застыла, покрылась коркой хрустящего даже на вид льда, но он не знает, выдержит ли она его вес. Если бы он прыгнул, то наверняка оказался бы под водой, несмотря на небольшую высоту. Но если найти более медленный спуск вниз, то, может быть, всё получится. Он перегибается сильнее, хватаясь руками за перила, чтобы удержать равновесие. Перчатки как обычно остались где-то дома, поэтому пальцы мгновенно замерзают. Микки надеется, что не придётся после отрывать их с мясом. Он как раз замечает, что справа к реке ведёт не такой крутой склон, как слева, когда что-то налетает на него сбоку и валит на покрытый слоем снега металл. — Какого… Фразу не удаётся закончить — от падения перехватывает дыхание. Он барахтается под давлением чужого веса, отпихивает незнакомца и поднимается на ноги. Оборачивается, сжимая руки в кулаки и готовясь к драке, но никто не нападает. Рыжий парень, примерно его ровесник, смотрит на него и медленно встаёт. На вид он безоружен, да и Микки не чувствует в нём опасности, все его инстинкты молчат, но падение ему не приснилось. Мысль об этом отключает сковавшую его растерянность и возвращает гнев. Какого хрена это было? Микки не разбивает парню лицо лишь по одной причине: они всё ещё стоят слишком близко к ограждению, а свалиться с моста в разгар драки в планы Микки не входит. Поэтому он лишь толкает его и спрашивает, не пытаясь скрыть ярость в голосе: — Жить надоело? Тот поднимает руки вверх, демонстрируя пустые ладони, и ровным голосом отвечает: — Не нужно этого делать. — Ты что, дебил? — Меня зовут Йен, я помогу тебе. Чем сильнее злится Микки, тем, кажется, спокойнее разговаривает парень напротив. Это бесит ещё больше. — Поможешь с чем? Убиться нахрен? Придурок — Йен — болезненно морщится на эти слова и делает осторожный шаг в сторону Микки. — Даже если кажется, что выхода нет, это неправда. Всё наладится. Микки почти убеждает себя в том, что парень просто чокнутый, но после последней фразы в мозгу что-то щёлкает. Оттащил от ограждения, говорит обнадёживающие вещи спокойным голосом, не реагирует на крик — этот Йен, кажется, пытается его спасти. Это настолько нелепо, что Микки смеётся. — Ты решил, что я хочу прыгнуть? Серьёзно? — В этом нет ничего стыдного. — Слушай, мать Тереза, тебе очень повезло, что я на рефлексах не размозжил твою тупую голову, когда ты на меня напал. Сюрприз — не все стоящие на мосту люди собираются прыгнуть, возможно, кто-то из них просто уронил свой чёртов телефон и думает, сможет ли его вернуть. Теперь Йен не выглядит спокойным. Эмоции сменяются на его лице вспышками — удивление, стыд, вина. — Я… — Ты, ты, тряпичная Энни. Решил поиграть в рыцаря? — Я думал, что помогаю. — Заработать сотрясение? Увы, почти получилось, но нет. Йен краснеет, и Микки уверен, что не только от смущения. В его глазах читается злость — и всё внезапно становится гораздо интереснее. Он рассматривает Йена внимательнее: пусть это ни к чему и не приведёт, но ему нравится то, что он видит. — Пошёл ты. — Спасибо, что напомнил, как раз собирался. Кстати, совет на будущее: люди, стоящие на железнодорожной платформе, совсем не обязательно собираются бросаться под поезд. Так что береги нервы, когда будешь проходить мимо. Довольный собой, Микки разворачивается и идёт к правой границе моста. Он едва не забыл о телефоне, лежащем где-то внизу, настолько неожиданным оказалось всё произошедшее. Расскажи он кому — не поверят. Его, Микки Милковича, приняли за прыгуна с моста. И всё же что-то внутри приятно отзывается — никто и никогда не пытался его спасти, пусть даже и от несуществующей опасности. Он задумывается, прошёл бы сам мимо в подобной ситуации или нет, когда слышит догоняющие его шаги. Оборачиваться он не планирует, ведь очевидно, кто за ним бежит. Йен равняется с ним и говорит: — Помогу тебе с телефоном. — Точно? Я не уверен, что переживу ещё одну неотложку от тебя. — Придётся постараться. Микки не нравятся люди. Как отдельные личности, так и общество в целом. Ещё меньше он любит, когда ему говорят, что делать. Кто-то другой уже давно бы огрёб, но Йена почему-то не хочется прогонять. Они доходят до края моста и идут вниз по склону, когда Микки невинным тоном интересуется: — И часто ты так бросаешься на людей? — Заткнись. — Думаю, часто. Бедные люди, ни о чём не догадываясь, собираются перейти дорогу, или купить новый нож для резки мяса, или вымыть окно, и тут на них из тьмы выпрыгивает Супер Йен. Каково несчастным старушкам? А невинным девочкам, которых с пелёнок предупреждали о маньяках? — Девочки со мной как раз в безопасности. Микки рефлекторно смотрит на него после этих слов, брошенных так легко. Йен ловит его взгляд и ухмыляется. Бесящий засранец. Он явно вернул себе контроль над ситуацией и решил, что теперь его очередь веселиться. И как будто знал, что именно шутливым признанием заставит Микки опять растеряться. В этот момент они как раз спускаются к замёрзшей реке, так что Микки решает промолчать. Он видит свой телефон в паре метров от берега. Кажется, что это очень близко, но безопасность обманчива. Микки осторожно трогает носком ботинка лёд, нажимает сильнее — ничего не происходит. Можно было бы рискнуть, однако старый телефон не стоит того, чтобы провалиться под лёд в минусовую температуру. Йен, видимо, так не считает, потому что начинает двигаться по направлению к телефону. Микки удерживает его за рукав куртки и спрашивает: — Ты что творишь? — Спасаю твой телефон. — Лёд не выдержит. — Выдержит. Он отмахивается и делает шаг. На втором лёд ломается под его весом. Микки успевает в последний момент схватить его за руку и не позволить нырнуть с головой в холодную воду. Йен проваливается по пояс, комично распахивает зелёные глазищи и смотрит на Микки с таким удивлением, словно ожидал упасть в джакузи, а не в кусачую ледяную пропасть. Микки удаётся вытащить идиота, а потом он орёт на него так, что почти срывает голос. Кричит, пока шарит по его карманам в поисках телефона. Тот, к счастью, не успел намокнуть и способен вызвать им такси. Пока они ждут, Йена беспрерывно колотит, он пытается что-то сказать, но стопорится на «с-с-с» и замолкает. Микки материт его, пока помогает подняться по склону и забраться в машину. Называет свой адрес и просит водителя включить обогрев сильнее. Тот кривится на мокрого Йена, но просьбу выполняет. Микки проклинает его, пока тащит к себе домой, заливает в него стакан виски и отправляет в душ. (Никто никогда не докажет, что он стоял за дверью, пока Йен согревался тёплой водой, и прислушивался, не падает ли рыжий придурок). Из ванной тот выходит уже менее похожим на посиневший труп, но сонным, поэтому Микки отправляет его спать на диван в гостиной, делясь своим самым тёплым одеялом. Когда адреналин сходит на нет, Микки понимает, что и сам устал. Сил хватает лишь на чистку зубов — через пять минут он уже спит. Ночью Микки просыпается, когда к его спине прижимается горячее (он надеется, что не из-за жара) тело. Он недовольно бурчит что-то в знак протеста, но Йен обнимает его и хрипло шепчет: — Спи. Микки, на самом деле, не против.