ashita no koto o ieba tenjo: de nezumi ga warau

В спешке минуя дворы и улицы, стараясь не обращать внимания на пленяющие виды багрового заката, Джозеф направлялся в городской парк. Каждую минуту поглядывая на часы, фотограф, не обращая внимания на свет светофора, перебегал дорогу, в надежде выиграть хотя бы немного времени и прийти вовремя. Ведь выглядеть ненадежным в глазах Бианя ему очень не хотелось. И забегая в парк, минуя несколько ларьков и аттракционов, оглядываясь по сторонам, впереди, на одной из скамеек, он увидел Се, который с очень мрачным видом рассматривал что-то в своем блокноте. Но развернувшись и заметив Джозефа, он тут же изменился в лице и, захлопнув свою записную книжку, убрал её в сторону и приветливо улыбнулся. Его улыбка уже давно отпечаталась в сознании Дезольнье, вынуждая все внутри него цвести и трепетать. Они были вместе не так уж и долго, но фотограф уже был готов связать всю свою жизнь с этим человеком. Ведь каждый раз, стоило ему хотя бы немного поговорить с Бианем или просто увидеться с ним, его день становился в разы лучше. Во время их разговор словно все проблемы уходили на второй план, все становилось таким маленьким, далеким и неважным, в сравнении с красотой и идеальность Се. И ведь Джозеф сам выстроил себе этот образ, восхищаясь отзывчивостью и добротой Бианя, который всегда старался ему помочь. Все же, переезд в Окадзаки дался фотографу очень тяжело и мало кто решался помочь иностранцу, и в тот момент Се стал его спасением, его мессией, ведь помог Дезольнье разобраться с трудоустройством, проживанием, страховкой и с самим собой. Возможно, если бы фотограф уделил изучению нужной ему информации чуть больше времени до своего переезда, таких проблем бы не возникло, но из-за безысходности своей ситуации он не мог поступить иначе, кроме как собрать все свои вещи и бежать прочь от своего прошлого. И пусть первое время Джозеф жалел о своем поступке, спустя полтора года с момента, как он переехал, он смог улучшить свой японский и обустроиться на новом месте. А главное - найти того, с кем смог почувствовать себя в безопасности после смерти брата. И вновь несмотря на то, что они были не так давно вместе и он, можно сказать, плохо знал Се, Джозеф был уверен - проблем не возникнет. И пусть где-то в глубине своего подсознания он понимал, что ему не стоит быть таким уверенным в образе, который он сам же и возвел, Дезольнье все еще слепо верил в идеальность Бианя, что могло сыграть с ним злую шутку. Но все это было словно не про них, как минимум не сейчас, ведь они сидели и воодушевленно разговаривали о своей жизни. И пусть их диалоги были довольно однообразными и для кого-то даже скучными, Джозеф все равно находил в них свое умиротворение. Это однообразие раз за разом успокаивало его, ведь ему больше не хотелось перемен в своей жизни, больше не хотелось чувствовать боли. Все же, прошлое слишком сильно ударили по его восприятию мира и людей вокруг. Пусть фотограф всеми силами старался не показывать этого, всячески убеждая себя в том, что он смог отпустить это, смог отпустить Клода. И в этом ему очень сильно помог переезд и знакомство с Бианем, который пленил его своей добротой и радушием. И по мере продвижения их разговора, в один момент, Дезольнье неожиданно вспомнил, что уже давно хотел пригласить Се к себе домой. Раньше он очень боялся этого, не хотел рассказывать тому о своем детстве, в страхе что Биань не поймет его и отвернется. Но теперь, Джозеф верил, что они уже достаточно близки, чтобы он мог доверить ему нечто настолько сокровенное, как история его семьи. Однако, на огромное удивление фотографа, Биань отказался от подобного предложения, оправдываясь незаконченными делами по работе. И сердечно извиняясь, тут же подрываясь с места и словно сбегая, он поспешно удалился, оставив Дезольнье совсем одного. И это не оскорбило фотографа, ведь Се делал это далеко не первый раз, и можно сказать, Джозеф уже привык к этому. Однако, подобное поведение с каждый разом вызывало все больше вопросом и беспокойства. Ведь, не мог же Биань делать это без причины, не так ли? И так как Се всегда старался игнорировать эту тему, Дезольнье просто не мог взять и заставить его признаться. Ему оставалось лишь наблюдать за тем, как Биань раз за разом убегал от него и от правды. И пусть фотограф понимал, что что-то было не так, он не хотел давить на Се, прекрасно понимая, что тот еще не был готов открыться ему. Как никак, у каждого есть свои секреты, которыми они не готовы так просто поделиться. Время шло, и хоть Джозеф и жил в Окадзаки уже достаточно продолжительное время, он все еще не успел найти себе приемлемую работу. Первое время пытаясь устроиться в фотоагентства, но встретившись с полным безразличием руководства к пожеланиям и рабочим условиям своих подопечных, Дезольнье быстро разочаровался в больших компаниях и решил работать сам на себя. Из-за чего стабильной его зарплату было сложно назвать, и в попытке решить эту проблему, чтобы временами не сидеть на одном рисе и полуфабрикатах, фотограф начал активно искать какую нибудь подработку. И его взгляд быстро упал на живопись, все же, с самого детства его обучали множеству различных искусств, ведь рос он далеко не в самой обычной семье, да и образование он получал соответствующее. И пусть Джозеф после окончания университета так и не прикасался к краскам, из-за своего маниакального желания идеально запечатлеть окружающую его действительность, с чем могло справиться лишь искусство фотографии, его навыкам в рисовании все еще можно было позавидовать. И еще не отойдя от плачевного опыта в частных компаниях, он сразу решил развивать свое дело самостоятельно, начав делать картины на заказ и продавая уже сделанные на аукционах. И пусть развитие собственного дела и продвижение своего имени в различных журналах отнимало неимоверное количество сил и времени, Джозефу все равно нравилось это; получать различные предложения от агентств, и с гордо поднятой головой отказываясь от них, зная себе цену и придерживаясь лишь своих принципов и идеалов в съемке. Да и, продажа картин на японских аукционах чуть ли не стало его основным заработком, ведь японцы с большим удовольствием скупали авторские картины от иностранца. И когда он получил заказ от молекулярного института Окадзаки за довольно маленькую сумму, он хотел было отказать, если бы не тот факт, что в нем работал… Биань. Для фотографа было своего рода унижением тратить свое драгоценное время за какие-то 5 тысяч йен, однако, один лишь факт того, что он мог встретить Се и провести с ним немного времени, заставил Джозефа отбросить самолюбие и тут же согласиться. Пусть он и прекрасно понимал, что не сможет так просто оторвать Бианя от работы. Он все еще не терял надежду провести чуть больше времени вместе. И собирая все свои принадлежности, еще до рассвета, он направился прямиком в институт. Правда, сперва ему нужно было заполнить пару бумаг, чтобы обе стороны имели гарантию на выполнение всех условий. И пока он находился в кабинете директора, отвечая на различные вопросы о своем образовании и навыках. Его привлекло то, как же сильно этот институт, но и, судя по словам директора, и другие организации нуждались в альфрейщике. И пусть Джозеф не мог согласиться на подобное, ведь понятия не имел как правильно расписывать стены, его все же это заинтересовало. И сделав пару заметок в свой блокнот, он решил вернуться к этому когда-нибудь позже и возможно даже получить еще одно образование. Однако, одно лишь осознание того, что ему придется ехать в другой город, дабы отучиться, и работать за бесплатно ради опыта, тут же отправляли эту идею в долгий ящик, к куче других его планов, которым, скорее всего, никогда не суждено сбыться. И когда с деловыми бумажками было покончено, Дезольнье спокойно вышел из кабинета и направился куда глаза глядят, ведь в голове было пусто, а выдавить из себя хотя бы что-то нужно было. Идей как креативно и понятно отобразить институт совсем не было, да и желания работать за такую сумму тоже. Однако, у него больше не было выбора, и фотографу оставалось лишь плестись по узким коридорам института, оглядываясь по сторонам, в попытке зацепиться хотя бы за что-то. И в глубине своей души также молясь о встрече с Се, который смог бы скрасить его удручающее пребывание в этом месте. Но часами скитаясь меж кабинетами, изредка останавливаясь у стендов с брошюрами, вчитываясь в расписание и объявления, Джозеф уже было потерял всякую надежду встретить Бианя. Все же, разглядеть его сквозь толпы людей было для него непосильной задачей, даже несмотря на его особо выделяющуюся внешность. И сорвав пару ярких листовок с различными кружками и слоганами университета, в надежде что они смогут навеять ему хотя бы каплю вдохновения, Дезольнье направился к выходу. Попутно рассматривая собранные брошюры и погружаясь в свои мысли, в попытке придумать хоть что-то дельное, Джозеф даже не заметил, как из-за угла выскочил студент, который явно куда-то торопился. И чуть ли не сбивая того с ног, фотограф тут же пришел в себя, извиняясь. — Смотри куда идешь! — возмущенно проговорил столь знакомый голос, и когда Дезольнье поднял взгляд, он дернулся. Перед ним стоял Биань, который очень раздраженно отряхивал себя, что-то сердито и непонятно для фотографа говоря. Но стоило Дезольнье прикоснуться к Се, обращая внимание на себя, как тот изменился в лице, тут же замирая, словно затаив дыхание. И приоткрыв рот, но не произнеся и слова, отводя взгляд от чувства вины и жмурясь, Биань быстро извинился и просто ушел. Оставляя Джозефа стоять посреди коридора, лишь смотря ему в след и ничего не ощущая. Ему не было больно или обидно, он не ожидал чего-то другого отрывая Се от работы, ведь понимал как же важно это для него было. И пусть Биань не был японцем, он вырос здесь, четко зная свое предназначение, не видя покоя без работы, которая приносила бы хоть какую-то пользу обществу. Из-за чего любой деструктор, что был способен помешать в его продвижении, воспринимался в штыки, ну или, как минимум, фотограф видел это именно так. И ведь Дезольнье предполагал, что все так и будет, неприятный осадок, отбивающий последнее желание что либо делать, все же остался. Вынуждая его наматывать круги вокруг здания, размышляя о произошедшем, все никак не находя силы приступить к работе. Но время шло, а возвращаться сюда и на следующих день очень не хотелось, и располагаясь у одинокого деревца, что стояло недалеко от входа в институт, Джозеф все же приступил к работе. Идей все еще не было, голова была забита лишь переживаниями о случившимся, неоправданном волнении за Бианя, хотя ничего серьезного не произошло. Что сильно сказалось на картине, ведь фотограф не стал заморачиваться и решил просто отобразить здание как есть, из-за полного отсутствия креатива, идей и желания трудиться в тот момент. И так шли часы, которые казались Дезольнье вечностью, работать совсем не хотелось, но деваться уже было некуда. Так бы все и продолжалось до позднего вечера, если бы не чьи-то шаги, что тут же оторвали Джозефа от рисования. И быстро оборачиваясь, фотограф лишь облегченно выдохнул, приветливо улыбаясь приближающемуся Се. Но тот лишь смутился, вновь отводя взгляд, не решаясь подойти ближе. — Прости за это… — тихо проговорил он под усмешки Джозефа, который лишь жестом подозвал Се к себе. — За что? — убирая краски, удивленно спросил фотограф. Наблюдая за тем, как Биань аккуратно сел рядом, даже не зная что ответить. — За то что так отреагировал?… — неуверенно пролепетал Се, уже и сам не понимая за что он извиняется, ведь такие моменты случаются и это нормально. И вновь не понимая от чего смеялся Джозеф, Биань лишь аккуратно обнял его, переводя взгляд на незаконченную картину. Рассматривая не прорисованные детали, местами кривой покрас, Се сразу понял, что фотограф не очень то и хотел делать эту картину. И интересуясь, почему Дезольнье согласился на подобное, сперва тот не смог ничего ответить. Джозеф лишь изменился в лице и на секунду даже растерялся, пытаясь придумать подходящее оправдание, но понимая что это бессмысленно, он просто признал - он пришел сюда только ради Бианя. Его не волновали деньги или конечный результат; то, как люди будут оценивать эту картину; он эгоистично хотел вырвать Се из его работы и провести немного времени вместе, наслаждаясь его компанией и совсем не задумываясь о том, сколько же у того может быть дел. Но не проговаривая этого в слух, он лишь наблюдал, как Биань от услышанной причины смущенно заулыбался, и пару секунд о чем то думая, поцеловал его в щеку. — Это очень мило но… ты ведь мог просто пригласить меня куда-нибудь, — все еще улыбаясь проговорил Се, ведь ему все равно льстил тот факт, что Джозеф пошел против себя и сделал это лишь бы быть с ним, здесь и сейчас, — а не соглашаться на это и работать через силу, так и выгореть можно. — Мы же оба прекрасно знаем, как ты любишь находить тысячи причин отказаться, — спокойно проговорил Дезольнье, возвращаясь к картине, все же, рядом с Бианем ему было не так тяжко продолжать. — Но… у меня правда много дел, — расстроенно ответил Се, отпуская фотографа из своих объятий и просто облокачиваясь ему на плечо, наблюдая за процессом работы. И в один момент, вымотанный из-за вечной беготни, исследований и недосыпа, Биань провалился в сон. Сперва это показалось Джозефу даже милым, если бы в один момент, Се не начал хмуриться, что-то неразборчиво произнося, а после и вовсе плача. И пусть Дезольнье уже достаточно хорошо знал японский, он не мог разобрать ни слова, лишь отдаленно улавливая чье-то имя и… извинения? Это настораживало, но Джозеф ничего не мог сделать, кроме как разбудить Бианя, вытягивая его из пучины кошмаров. И вытирая его слезы, фотограф взволнованно поинтересовался, что же случилось, на что Се лишь продрог, не желая отвечать на его вопросы, отмахиваясь тем, что ничего серьезного.

Для Джозефа у него не существует причин.

И вновь обнимая Дезольнье, рассматривая почти законченную картину, стараясь перевести разговор на неё, Биань все же успокоился. Однако, фотографу не нравилось это, ему важно было разобраться, проконтролировать этот момент, иметь гарантию, что с Се все будет в порядке, в ментальном и физическом плане. Однако, Биань не хотел его даже слушать, в какой-то момент переводя взгляд на часы и с ужасом осознавая, что почти восемь часов вечера. И тут же подрываясь с места, вновь извиняясь и прощаясь, он побежал обратно в университет, понимая что сегодня его будут очень долго отчитывать. А фотограф лишь в смятении посмотрел ему вслед, обдумывая произошедшее, осознавая, что что-то не так. Происходит что-то серьезное, но Се всячески пытается это скрыть за своей добродушной улыбкой и разговорами ни о чем. И эта идея пленила разум Джозефа, не желая отпускать; ведь он никак не мог перестать думать об этом, даже когда закончил картину и сдал её университету, даже когда уже вернулся домой и готовился ко сну. Эта мысль достала его даже во снах, словно крича о том, что назревает что-то серьезное, а он понятия не имеет что.