ashita no koto o ieba tenjo: de nezumi ga warau

В итоге планы Джозефа так и остались лишь мимолетными идеями, которым не скоро будет суждено сбыться. Проходили недели, а после и месяца, за которые Се и Джозеф становились все ближе. Как-никак, фотограф не мог закончить свою работу за один день, поэтому они с Бианем ещё не раз пересекались в его университете, разговаривая и узнавая друг друга лучше. Да и университет был не единственным местом где они встречались, как никак они уже довольно долго были вместе. В один момент у Джозефа даже хватило духу снова пригласить Се к себе, в надежде что в этот раз ему удастся поделиться кое-чем сокровенным для него. И, на удивление, Биань легко согласился, для Джозефа это было поистине неожиданно и важно, все-таки Се всегда старался держать дистанцию, словно не хотел никого к себе подпускать. Это касалось и фотографа, даже не смотря на то, что они были вместе. Но особенно настораживали его слова, которые он повторял раз за разом в самом начале их отношений, а именно о том, что он не заслуживает быть любимым. Джозеф довольно продолжительное время пытался помочь Се справиться с этим, к сожалению причину такого мнения узнать не удалось, тем не менее фотограф хотел верить, что смог изменить видение Бианя на эту ситуацию, как никак тот перестал говорить подобные вещи и начал медленно, но открываться Джозефу. А теперь и вовсе принял его предложение встретиться у фотографа дома. Так через пару дней Се уже стоял за дверью квартиры Джозефа, явно испытывая неловкость и неуместность своего присутствия, как-никак это был первый раз спустя многие годы как он посещал кого-то. События что происходили в его жизни не оставили ему другого выбора, кроме как отстраниться от всех. Но с появлением Джозефа и Мичико он надеялся отпустить это, наконец-то жить как раньше. Хотя, возможно ли простить себе убийство? Се задавался этим вопросов уже многие годы и мог бы утонуть в своих размышлениях снова, если бы не Джозеф, что привлёк его внимание, помахав рукой перед глазами. Биань лишь извинился и прошел внутрь квартиры, в которой он когда-то уже был, все же именно он помогал фотографу с выбором жилья. И за это время в помещении практически ничего не поменялось, все та же однотонная и словно унылая двухкомнатная квартира. Лишь в некоторых местах которой, вместо пустых полок виднелись различные фотографии и картины которые нарисовал сам Джозеф. Во всех комнатах царил полный порядок и складывалось ощущение, что никто и не жил в этом помещении все это время, такое мнение могло сложиться о всех комнатах, кроме личного "кабинета" фотографа. В котором повсюду были разбросаны художественные принадлежности и множество бумаг, от важных договоров до ненужных записок, которые Джозеф все еще хранил. Но все это не сильно цепляло внимание Бианя, нежели рамка с фотографией, что находилась в углу комнаты и была скрыта за темной тканью. С первого взгляда казалось, что на фотографии было запечатлено что-то очень важное, нечто что должно было быть скрыто от чужих глаз. Эта таинственность так манила Се, из-за чего ему хотелось подойти и самому узнать что же было изображено на снимке, но его приличие взяло вверх, поэтому он лишь дожидался Джозефа, который принёс вместе с собой небольшой, потрёпанный фотоальбом. Приблизившись к Бианю он увидел как взгляд его возлюбленного постоянно падал на рамку, скрытую за темным полотном, после чего Джозеф лишь вздохнул и сам подошел к ней, скинув ткань и позвав Се к себе. Оказывается на фотографии была изображена семья Дезольнье, а если быть точнее Биань сам сделал такой вывод, так как у людей на снимке было определённое и сильное сходство с Джозефом. А сам он не торопился что либо объяснять, лишь тяжело смотря на картину, словно осуждая изображённых на ней людей и жалея о чем-то. Тем не менее Се не торопился спрашивать, из-за чего между ними повисло молчание, вызывавшие лишь дискомфорт на душе. Однако, в один момент фотограф все же смог отойти от своих мыслей, после чего предложил Бианю пройти в зал и поговорить об этом, а тот даже не думал отказываться. Там они уселись на диван и Джозеф открыл чуть ли не разваливающийся в руках фотоальбом, сказав что им есть о чем поговорить. Для него это был довольно важный момент, всей этой близостью он пытался показать Се, что имеет достаточно доверительное отношение к нему, дабы наконец-то "снять оковы" со своего прошлого. Пока они листали старый и потрепанный альбом семьи Дезольнье, который так долго ждал своего момента, из-за чего будто покрылся тонким слоем пыли, Биань смог разузнать много нового, например о брате Джозефа, о котором он никогда не упоминал. Оказывается он довольно давно умер и это очень сильно ударило по фотографу, настолько, что ему даже пришлось переехать. Джозеф больше не мог находиться во Франции, в его родном городе, так как абсолютно все напоминало ему о Клоде и о тех событиях. И в попытках сбежать от сумасводящего горя, всей этой боли в душе и от взглядов общества наполненных ненавистью к его семье, он переехал в Японию. Из-за того, что переезд был незапланированным, было очень много проблем с жильём и работой. И Джозеф был не уверен, что смог бы справиться с этим в одиночку. Впрочем, его жизнь могла бы пойти под откос еще больше, если бы он не встретил Се, что согласился ему помочь. Именно его отзывчивость и зацепила фотографа, поскольку единственное что нужно было Джозефу в те моменты, это понимание и помощь, чтобы освоиться в новой стране и месте. Можно сказать, Биань стал его спасением от гнетущего прошлого. А может быть, фотограф просто не мог отпустить установки прошлой жизни и пытался найти веру во что-то новое, даже не осознавая это. И он знал что нельзя покидать место, в котором потерял близкого человека, но Джозеф не хотел терпеть все то осуждение со стороны общества, которое обрушилось на его семью, не мог простить им то, как они поступили с его братом. Джозеф старался уйти от причины смерти Клода, постоянно переводя тему на другие события его жизни, однако когда фотограф уже хотел закончить и убрать альбом, Се обратился к нему с самым нежеланным для Джозефа вопросом. — И так… почему он умер? — Бианя очень волновал этот вопрос, так как фотограф лишь поверхностно рассказал о произошедшем, даже не пытаясь объяснить причины. Раньше Се не сильно интересовался жизнью Джозефа, потому что он не хотел говорить о ней, но раз теперь они решили обсудить это, Биань решил идти до конца, однако увидев опустошенный и словно мертвый взгляд фотографа, успел пожалеть о своём решении. — Знаешь, Се, общество не любит тех, у кого есть огромное состояние, особенно тех, кто получил его незаслуженно, — Джозеф закрыл альбом и убрал его в сторону, после чего замолчал, словно обдумывал, что ему следовало сказать, — но за все приходится платить соответствующую цену и мой брат поплатился за их ошибки жизнью. Биань явно ожидал не такого ответа и понимал что на этом их разговор загнан в тупик, как никак фотограф отказался рассказывать истинную причину. Но он сказал одну единственную фразу, от которой Се все стало понятно, тем не менее он явно не был готов к этому. Раньше ему всегда казалось, что такие истории очень далеки для него и он никогда не пересечется с чем-то подобным, а теперь слышал это от своего парня. От такого Бианю становилось не по себе, однако он все ещё ценил открытость и доверился фотографа к ему, раз тот рассказал нечто подобное. И это всяко лучше, чем если бы Се начал докапываться до правды, искать информацию о семье и прошлом Джозефа и узнал бы обо всем этом самостоятельно. Но на самом деле вся эта встреча и небольшая открытость фотографа была неспроста, так как всем этим Джозеф пытался разговорить Бианя и узнать о нем больше информации. Ему было очень интересна история жизни Се, ведь было очевидно, что он тоже что-то недоговаривал. Однако, напрямую спросить он не мог, поэтому оставалось лишь идти на подобные хитрости. Тем не менее Биань не купился на эти уловки, каждый раз парируя вопросы Джозефа и переводя тему, пытаясь вновь и вновь заговорить о семье и прошлом фотографа, а не его самого. После долгих попыток Джозеф в итоге сдался, как-никак он не мог заставить Се говорить о чем-то, если он сам того не хотел. Поэтому они провели весь оставшийся вечер разговаривая лишь о событиях, произошедших в прошлом фотографа, а после и вовсе разошлись. Этот проведенный вместе вечер не столько огорчал, сколько заводил в тупик, почему же Се предпочитает молчание тому, чтобы рассказать близкому о себе? Бианя нельзя было прочитать как открытую книгу. Его "книга" изведана только самому автору. Се можно даже сравнить с Гоголем, который сжёг второй том собственного произведения, но из истории нам известно - это оказалось всего лишь роковой ошибкой. Является ли такой же роковой ошибкой и прошлое Бианя? Ответ на этот вопрос Джозеф явно получит не скоро, впрочем он больше и не хотел пытаться. Как-никак, Се сам не горел желанием идти на уступки, видимо все еще не доверяя фотографу. А тем временем, дни сменялись неделями и первое время Джозефу казалось, что с той встречи ничего особо не поменялось, Се все так же пытался держать дистанцию и стал побаиваться фотографа, словно вся правда о его семье все же ударила по доверию Бианя к нему. Однако, такие суждения были ложными, так как на их очередном свидании Се впервые достаточно сильно открылся Джозефу. В тот день они были у фотографа дома, все было как обычно, обсуждение их жизни перестало быть для них чем-то неловким или странным, хоть и в основном говорил Джозеф. Наверняка та встреча ничем бы не выделилась и, возможно, даже не запомнилась им, если бы, после небольшого молчания, Се не решился наконец-то объяснить всю свою осторожность и некое недоверие. Биань пояснил, что у него есть небольшие проблемы со здоровьем, о которых он решил умолчать, поэтому он не хотел так часто видеться с Джозефом, не хотел удручать его. Се казалось, что у фотографа и так достаточно проблем, поэтому сваливать на него и свои ему очень не хотелось. Тем не менее, Джозеф отнесся к этому с пониманием и не стал вытягивать из Бианя больше информации, для него уже был огромный прогресс в том, что его возлюбленный наконец-то начал говорить о себе хотя бы что-то. Поэтому фотограф лишь сказал, что Се стоило рассказать раньше, ведь не смотря ни на что Джозеф всегда будет готов выслушать его и помочь ему. Биань промолчал, однако его мягкой улыбки было достаточно, чтобы фотографу стало так легко на душе и именно в такие моменты фотограф ни секунды не жалел о своём побеге из Франции. Можно сказать, их встреча уже удалась, однако до вечера было еще далеко, в связи с этим Джозеф предложил Се задержаться и заняться чем-то более внятным, нежели долгие разговоры на кухне, с затяжными перерывами на молчание. Они перебрались в небольшой зал, в котором был лишь диван и телевизор, на первый взгляд комната да и в целом вся квартира казалась довольно серой и мрачной, из-за однотонно окрашенных стен и чуть ли не пустых комнат, пусть Джозеф уже планировал поменять тут все, либо найти жильё получше. Все же, пусть и переезд не дался ему легко, он не любил стоять на месте и довольствоваться чем-то малым, особенно когда знал что мог бы достичь и большего. Тем не менее именно такое отношение он проявлял к Се, так как не хотел давить на него, все же опыта общения с подобными личностями у него не было, из-за чего Джозефу приходилось быть более терпеливым и острожным со словами. Но это не приносило дискомфорта или чего-то подобного, как никак Биань много всего сделал для него, когда ему нужна была помощь и такое отношение было ничем в сравнении с этим. Однако, какой бы сильно не была материальная помощь от Се, фотограф все равно больше ценил то, как Биань помог ему выкарабкаться из состояния вечной скорби и отчаяния, помог ему больше не жалеть о своём побеге, пусть и раньше он постоянно винил себя в этом. Тем не менее, время затягивает раны, хотя и не избавляет от шрамов. Какая-то часть тебя уходит с тем, кого или что ты теряешь. Опасное дело — к кому-то привязываться. С ума сойти, до чего от этого бывает больно. Больно от одного лишь страха потерять. Довольно долгое время фотограф не хотел обсуждать эту тему, считая что если он будет игнорировать эту проблему, она сама исчезнет. Но очевидно, это не помогло, наверно это и было причиной их с Се сближения, ведь Джозефу нужна была поддержка и понимание, а Биань не был против помочь. И теперь они здесь, сидят вместе у фотографа дома и перелистывают список фильмов, в поиске чего-то стоящего. Это не заняло много времени и уже через пару минут они смотрели какой-то детектив, сперва было не очень понятно что происходит. Но через время Се затянула эта история, в отличии от Джозефа. И чтобы не сидеть без дела, он начал размышлять о своих дальнейших действиях, не давая себе отчет о том, что происходит и что он делает. Из-за чего в какой-то момент он обнял Бианя одной рукой и притянул к себе. Се не обратил на это особого внимания, в отличии от Джозефа, который сам же и смутился своих действий. Но заметив что никакой реакции от Бианя не было, он немного успокоился. Возможно, фотограф слишком сильно загонял себя и лишь врал себе о том, что отпустил своё прошлое. Иначе бы оно каждый раз не напоминало о себе в его сознании, не нагоняло тревогу и чувство безысходности, не заставляя думать что он не заслуживает этой мирной жизни. Тем не менее Джозеф больше не хотел фокусироваться на этом, своим переездом в Окадзаки он хотел начать все сначала, и чтобы оправдаться в своих же глазах он пошёл на более решительный шаг. Как-никак момента лучше не нашлось бы, поэтому фотограф еле слышно выдохнул и предложил Се остаться у него на ночь. Это немного обескуражило Се, все же после того инцидента он не хотел больше идти на особо близкий контакт с кем-либо, из-за чего Джозеф стал первым за столь долгое время, кто предложил ему остаться. Но не смотря на все это, после пары минут молчания Биань все же согласился, как-никак он не мог вечность прятаться ото всех, да и в его душе появилась надежда, что в этот раз все будет иначе. Поэтому, когда стрелка на часах давно перевалила за полночь, Се все ещё находился в квартире Джозефа и мирно спал на его коленях. На удивление, Биань уснул довольно рано, особенно учитывая то, что в это время они все еще могли разговаривать по телефону. Но фотограф решил списать это на загруженность Се на работе и его усталость, даже не придавая значения тому, что Биань мог так долго делать на кухне, незадолго до того как уснул. После той встречи прошло несколько месяцев и настала середина осени. Джозеф с Се уже не раз так встречались и фотограф периодически звал Бианя к себе, однако взаимных жестов такого плана от самого Се не последовало. Первое время это не особо колебало Джозефа, но со временем он начал замечать, что Биань всеми силами пытается не говорить о своем месте проживания, словно там находилось что-то, чего люди видеть не должны. Из-за эта тема начала интересовать фотографа, все же ему очень хотелось узнать Се ближе, тем не менее тот все еще не очень охотно шел на контакт, хотя прогресс и был. По этой причине Джозеф решил не торопить события и не давить на Бианя, чтобы все не испортить. Но в какой-то момент фотограф просто не мог ждать дальше, ему не хотелось чтобы все это время что они были вместе ушло в никуда, так как казалось что их отношения стремятся в тупик, все же Се не хотел предпринимать каких-либо действий. Поэтому Джозефу пришлось взять все в свои руки. У них с Бианем была общая знакомая, работающая в местной больнице. Когда фотограф только переехал в Окадзаки и разобрался с волокитой бумаг и формальностей о его переезде, ему еще предстояло пройти медосмотр. Как-никак в стране восходящего солнца очень много внимания уделялось здоровью своих граждан, даже если они были приезжими. Джозеф вряд ли бы смог найти хорошего врача за короткое время, но Се вовремя посоветовал свою давнюю подругу. Поэтому с этой частью его "побега" он справился без особых проблем. Все же Мичико уже не первый год работала в этой сфере и знала свое дело. Со стороны Джозефа было уместно предположить, что если Биань и Мичико знакомы достаточно давно, она могла знать где тот проживет. В любом случае у фотографа не были иного выхода сделать свое появление "эффектным". И в этот раз ему повезло, поскольку Мичико и правда знала о месте проживания Се и была не против рассказать, хоть и была удивлена тому, что Джозеф все еще не знал о нем. В связи с этим уже на следующий день он стоял на пороге квартиры Бианя, не решаясь постучать в дверь. Как-никак это могло бы выглядеть слишком странно, потому что Се не говорил о том где именно он живет, а теперь каким-то невообразимым образом фотограф стоит на пороге, чтобы позвать его прогуляться. Тем не менее, пути назад не было, поэтому Джозеф аккуратно постучал в дверь и через минуту Се уже стоял на пороге, встав так, словно пытался скрыть то, что было за его спиной. Фотограф был в каком-то смысле ошарашен, так как он ещё никогда не видел Бианя столь серьезным и словно грозным. Он поинтересовался зачем Джозеф пришёл, его голос как всегда был спокойным и приятным, однако фотограф был готов поклясться, что Се явно недоволен, из-за чего Джозеф будто дар речи потерял. Прошло пару секунд гробовой тишины, пока он все же не нашёл в себе силы выдавить из себя хотя бы слово. Хоть он ещё никогда не чувствовал себя настолько некомфортно, фотограф смог объясниться и пригласить Бианя на прогулку. Это звучало так неуместно и Джозеф уже готовил себя к отказу, ведь со стороны казалось что Се явно не в лучшем расположении духа, тем не менее он не отказался, лишь попросив Джозефа остаться за дверью и подождать. Это немного успокоило фотографа, пусть у него и появилось множество вопросов. И догадки о том, что Биань что-то скрывает перестали быть таковыми, так как это стало слишком очевидно. Но он все равно не стал погружаться в пучину своих раздумий, да и Джозеф банально бы не успел, потому что Се вышел и все эти мысли тут же вылетели из головы. Так как все внимание фотографа приковал о н. Джозеф всегда подмечал у себя в голове что Биань очень красив и его лик довольно сильно отличается от внешности местного населения, все же Се был китайцем, хоть и по его словам рождён он был в Окадзаки. Но даже так это не объясняло того, что его волосы были неестественно белыми, будто толстый покров снега окутывал верхушку горы, а кожа бледна, словно и не живой. Первое время Джозефу даже казалось, что у Се есть серьезные заболевания, но тот отмахнулся, лишь сказав что у всех есть свои нюансы или особенности, которые красят сущность нашего бытия. И теперь Биань стоял перед ним, одетый в гармоничный белый стиль и первые секунды фотограф был готов поклясться что перед ним ангел. Ангел, сошедший с небес, такой замечательный, такой желанный. Возможно, Джозефу не стоило быть таким уверенным в образе Се и его поведение, так как он не мог знать наверняка, о чем тот думает и что на самом деле чувствует.

Ведь не зря говорят, нет иллюзий — нет и разочарований.

Тем не менее в тот момент это не особо волновало фотографа, как никак у него уже был план его последующих действий, поэтому он лишь взял Бианя за руку и повёл его через городские улицы на станцию. Се сперва не понимал куда они идут, но не торопился спрашивать, лишь поспешно идя за Джо. Облик улиц проносился мимо в ритмичном темпе их шагов, и вот, через некоторое время вдалеке показалась станция. Подойдя к которой, Джозеф протянул Бианю билет и улыбнувшись, сказал что они едут в Киото. Такие вести немного ошеломили Се, так как он раньше не рассказывал фотографу об этом городе, из чего Биань мог сделать вывод, что действия Джозефа не были спонтанными и он все спланировал. Поэтому ему осталось лишь довериться своему возлюбленному. Они провели дорогу в молчании, но оно не было неловким, так как оба погрузились в тягучесть своих раздумий, да и Киото был не так далеко от Окадзаки, из-за чего путь занял около получаса. Когда они покинули синкансэн, Джозеф снова позволил себе снова взять Бианя за руку и повести в нужном направлении. Они не так часто делали это, поэтому такой небольшой жест в очередной раз намекал Се, что все это не просто так. Они сразу направились в храм Эйкан-до, минуя все остальные достопримечательности города. Это было очень живописное и поистине великолепное место, наполненное японскими кленами каэдэ. В это время года оно было особенно прекрасно, из-за чарующе алого цвета листьев, покрывающие как каменный мост, ведущий через реку, так и сам водоем, словно одеялом, напоминающий жителям о приходе осенней поры. Но небольшая речушка противилась наступлению холодов, поблескивая на, хоть и слабо греющем, но солнце, лазурным-цветом, а в небольших проемах меж листьев всё ещё можно было увидеть отражение ясного неба. Японские клёны в саду Эйкан-до, в целом, представляют собой зрелище редкой красоты, образуя фантастически живописные кроны. Храм выглядел поистине волшебно, с росписями на золотом фоне на раздвижных дверях фусума в главном здании в глазах Джозефа, так как он ещё никогда не был в подобных местах, в отличии от Се. Биань не раз посещал это место и оно по сей день навевало ему множество воспоминаний, местами не очень положительных. Но даже так Се с некой грустью улыбался, оглядываясь и узнавая места их давних прогулок. Не смотря на всю неоднозначность прошедших событий, это все еще его прошлое и можно сказать, за некоторые моменты которого он даже не испытывал сожалений. Биань уже хотел поблагодарить Джозефа за то, что они пришли сюда, все же он потратил множество усилий чтобы организовать все это. Но, не успел Се произнести и слова, как фотограф неожиданно отпустил Бианя и рванул с места, скрывшись за поворотом, который вел к главному храму. Сперва Се не сдвинулся с места, тем не менее когда осознание произошедшего наконец настигло его, он побежал вслед за Джозефом. Эти догонялки закончились так же резко, как и начались, потому что фотограф добежал до основного святилища, после чего остановился и и начал смотрел на него. Се чуть ли не спотыкаясь догнал фотографа и остановившись пытаясь отдышаться. Ему повезло что он не сбил никого с ног, хотя с одной стороны казалось что некого. Биань еще у входа заметил, что людей в святилище не так много, пусть и раньше Эйкан-до кишел туристами. А теперь у главного храма он и вовсе был наедине с Джозефом. Они могли ещё долго так стоять и смотреть на небольшое здание, однако фотограф позвал Се сесть вместе с ним на скамью. Джозеф начал говорить о том, что они с Бианем достаточно долго знают друг друга и довольно продолжительное время вместе, и что он благодарен Се за всю его помощь и заботу, за поддержку которую он оказал, в наверно самую трудную для фотографа минуту. Джозеф неоднократно говорил что их отношения важны ему и он очень дорожит ими, поэтому из всех сил старался не стоять на месте и двигаться дальше. Ему не хотелось зависеть от своего прошлого и в Биане он нашёл своё утешение, именно поэтому он привел Се в это место. Фотограф просто хотел быть ближе к нему, хотел чтобы Биань был рядом намного чаще. Он очень долго не мог решиться на такой шаг, его постоянно посещали мысли о том, как отреагирует Се, не оттолкнет ли его возлюбленного данная идея, ведь это настолько серьезно, что, можно сказать, этим действием они переходят на более высокую стадию отношений. Все мы совершаем ошибки, сделав то, что не следовало бы. Но также потом жалеем о сладком несовершенном, а назад времени не вернуть. Именно поэтому Джозеф выдохнул и предложил Бианю жить с ним. Не попробуешь, не узнаешь, не так ли? Такие слова ввели Се в ступор, можно сказать что он никак не ожидал таких предложений от фотографа, да и в целом в его сторону. С тех пор как он был настолько близок к кому-то прошло так много времени, что такие предложения и последующие близости казались ему слишком интимными. Если бы Джозеф осмелился предложить ему что-то подобное пару месяцев назад, Биань бы явно отказался, но сейчас он хотел дать себе шанс все исправить. Се хотел начать двигаться дальше, а не год за годом закрываться от людей, поэтому фотограф был его надеждой на то, что в этот раз все будет иначе. Именно по этой причине спустя недолгое молчание Биань тихо ответил своим согласием. Это было настолько тихо, из-за чего сперва Джозефу показалось, что ему послышалось. Однако он все равно расплылся в улыбке и взяв Се за руку, притянул к себе. — Я могу тебя поцеловать? — слова фотографа звучали так легко и искренне, и с такой приторностью и неловкостью для Бианя, что его лицо начало предательски краснеть. Раньше, да и сейчас было мало вещей которые могли вогнать его в краску, тем не менее этот вопрос стал одни из них. Казалось бы всего пару слов, но таких важных для Се, он никогда и подумать не мог что такие вопросы могут делать его таким счастливым. Ведь они показывали что Джозефу важно его согласие. — Тебе не нужно спрашивать, чтобы делать это, — но даже так, как бы Биань не хотел слышать это каждый раз, он все равно пошёл против своих желаний из уважения к фотографу. Ему казалось, что было бы некрасиво, если бы он просил делать так раз за разом. Тем не менее это мгновение, когда Джозеф притянул его к себе, казалось Се словно вечным. Они и до этого целовались, но почему то именно в этот раз Биань испытывал некое смущение и неуверенность, из-за чего рефлекторно закрыл глаза. Увидя это фотограф лишь усмехнулся и приблизился к лицу Се, смотря на его зажмуренные веки и красное от смущения лицо. Так они просидели пару секунд, пока Биань не приоткрыл глаза, и в то же мгновение почувствовал, как Джозеф с какой-то трепетностью коснулся его бледноватых губ, рукой неспешным движением притягивая Се ещё ближе к себе. Тот был, мягко сказать, ошеломлён действиями фотографа, тем не менее, желания сопротивляться у него совсем не было, поэтому Биань лишь слабо поддался вперёд, сливаясь в тягучем, сладком поцелуе. Бархат губ объял невероятным теплом, словно под состоянием алкогольного опьянения, хотелось творить невообразимое, но приходилось ограничиваться лишь покусываниями. Се обхватил дрожащими от нахлынувших чувств пальцам шею фотографа, испуская горлом тихий стон наслаждения. По телу пробегает некий холодок, что приятно жалит кожу. После этого они ещё немного посидели на скамье, смотря друг на друга, а если быть точнее, Джозеф смотрел на Бианя, которому вся эта ситуация казалась до ужаса неловкой и он пытался смотреть куда-то в сторону, в надежде что румянец на его щеках исчезнет сам по себе. Лицезря всю эту картину, фотограф лишь тихо посмеялся, после чего встал и предложил Се продолжить их "путешествие" по Киото. Как никак, было еще много мест которые они должны были успеть посетить. Поэтому они направились к выходу из святилища, но не успев покинуть этот восхитительный сад, они услышали грохот фейерверков. Первые мгновения Биань не мог понять в честь чего они были запущены, пока к нему не пришло осознание, что именно сегодня в Киото праздновали Кураму, а если быть точнее — фестиваль огня. Это объясняло столь малое количество людей в святилище, да и в городе в целом, так как основная церемония проходила в горах Киото. Похоже, Джозеф подготовился к этому свиданию намного больше, чем Се мог предположить. Все-таки он потратил своё время, чтобы подобрать нужную дату и время, и ведь нужно было иметь особое рвение сделать все идеально, чтобы так хорошо подобрать момент, как этот. От осознания всего этого Бианю стало так хорошо на душе, как-никак всем этим Джозеф оправдывал свои слова, доказывал свою любовь своими поступками. Но в то же время это навевало на Се некую грусть, ведь он не мог отплатить фотографу тем же, из-за своего страха снова все испортить, как это было раньше. Се хотел бы быть ближе и более честным с Джозефом, тем не менее в данный момент он не считал их достаточно близкими, для таких откровений.

Однако, не смотря на всю тяжесть и дискомфорт на душе, Биань лишь улыбнулся, так как он не должен был дать понять, что у него в голове на самом деле.

После этого они заглянули в ещё несколько ключевых мест Киото, в виде святилища Фушими Инари и золотого павильона, от одних только видов в этих местах дух захватывало. Все же тысячи алых ворот и зеркальное озеро выглядели поистине сказочно и невообразимо. И не смотря на все тревоги Се, эта поездка выдалась прекрасной, как никак он уже давно не чувствовал себя так легко и таким счастливым. Под конец дня на его душе было так безмятежно, что все его проблемы даже не смели беспокоить его. Но время шло и Биань не врал, когда говорил о том, что согласен жить с Джозефом бок о бок. Так как уже через неделю они сидели за одним столом и встречали день вместе. Раньше фотографу было смешно, когда ему говорили что жизнь непредсказуема и все может кардинально поменяться. Однако теперь, вместо четкого графика и обязанностей он волен делать что желает. И вместо оков дома их семьи и вечных критикующих взглядов его родителей и их друзей, он находится в своей маленькой квартире, напротив человека, что помог ему реабилитироваться. Такой переход давил на Джозефа долгое время, ему казалось что его побег был ошибкой, как-никак он никогда не должен быть уверен в своих суждениях. Тем не менее он раз за разом утопал в собственном софизме, даже не замечая того, как нагло врал сам себе. Во всяком случае так было раньше, а теперь фотограф мог назвать свою новую жизнь счастливой. И он бы не стал отрицать того, что Се сыграл в этом не последнюю роль. Так как до этого у Джозефа не было возможности даже познакомиться с кем-то вне дома. Из-за чего его брат был единственным близким для него человеком и любовь к нему все еще жила в его сердце. А теперь фотограф не один и у него появился шанс все исправить, шанс сделать выбор и принимать решения самостоятельно. Тем не менее он снова цеплялся за одного человека, не желая отпускать его. Не смотря на весь свой моральный рост Джозеф до ужаса боялся потерять и Се, не уследить за ним, не успеть вовремя помочь, как когда-то он не успел помочь Клоду. Раньше ему казалось что он отпустил его, но на самом деле фотограф снова и снова врал себе и отголоски вины прошлого все ещё преследовали его. Возможно он бы и дальше так убивался по своему брату, если бы не нашел свое успокоение в тихих вечерах рядом с Бианем, что всегда выглядел таким тихим и загадочным. Последнее было не далеко от правды, так как Се все еще не хотел открываться Джозефу, что немного обижало фотографа, так как он рассказал Бианю чуть ли не все самое сокровенное, а тот даже не желал рассказать о своей прошлой жизни. Тем не менее Джозеф старался быть терпеливым, как никак он не хотел повторять ошибки прошлого. И все же фотограф тоже был человеком и имел свои лимиты. Сперва их жизнь была довольно тихой и умиротворенной, как Джозеф и хотел все это время, но ничто не может длиться вечно и фотограф как никто другой знал это. Пусть и пытался убедить себя в обратном, пытался запечатлеть мир таким, каким он его видел навсегда, он старался сохранить безмятежность в его жизни как можно дольше, но уже через пару недель все стало медленно рушиться. А началось ведь с небольших странностей со стороны Бианя, так как раньше они с Джозефом могли до поздней ночи гулять по городу и разговаривать, однако теперь он мог уйти отдыхать даже когда солнце не покинуло небосвод. Возможно фотограф бы даже не обратил на это внимания, если бы Се так же не начал уходить посреди их разговоров. Он буквально замолкал, недолго смотря куда-то вдаль, после чего вставал и извинялся, и без каких-либо объяснений удалялся в их комнату, где по мнению Джозефа, спал. Все это накапливалось у фотографа на душе, пока один инцидент не заставил его терпение окончательно лопнуть. В тот день они как раньше собрались на прогулку, хоть и из-за нового "режима" Се у них стало это получаться все реже и реже. Они просто ходили и разговаривали, пока в какой-то момент Биань не отстаивался и не замолк, пустым взглядом смотря в пол, даже не реагируя на взволнованные вопросы Джозефа, что к тому моменту успел не на шутку испугаться. Как никак это выглядело слишком странно, особенно на фоне недавних изменений в образе жизни Се. Фотограф уже начинал паниковать, однако Биань пришёл в себя так же резко, как и вошел в такое еле живое состояние. За что он лишь извинился и снова попытался сбежать, но Джозеф больше не мог позволить ему уйти, он уже не мог терпеть все это. Фотограф так устал от того, что Се не хотел открываться ему, он даже не мог рассказать о своих недугах, хотя бы ради того, чтобы между ними не случалось таких ситуаций. А ведь Джозеф старался быть к нему терпеливым и понимающим, но даже так все его самообладание было исчерпано. Из-за чего он схватил Се за кисть и повёл к ближайшей скамейке, на которую усадил его, так и началась их долгая и напряженная беседа о происходящем. В которой Биань снова пытался уйти от вопросов, отвечая невнятно и загадочно, из-за чего Джозеф не выдержал и высказал Се все, что накопилось у него за последние несколько недель. Возможно фотограф бы пожалел об этом позже, но в тот момент это его не волновало. Джозеф никогда не был терпилой и не смотря на всю свою любовь к Се он не собирался делать для него исключений. А тот в свою очередь перестал пытаться убежать, понимая что этим сделал бы только хуже, поэтому Се лишь выслушал фотографа а после и вовсе рассказал правду. Оказалось что временами Бианю настолько плохо, отчего ему становится невыносимо делать что либо из-за невероятной боли в голове, даже просто говорить с кем-то. И временами у него случаются небольшие потери сознания, настолько кратковременные что до этого никто даже не замечал их, списывая на то, что Се просто задумался. Хотя на самом деле его сознание буквально отключалось, пусть он и продолжал стоять на месте и не валился с ног. Просто фотографу повезло застать это именно в такой неподходящий момент. Все эти новости явно не подходили под старое описание Бианя, это были явно не небольшие проблемы со здоровьем, из-за чего у Джозефа остался до жути горький осадок на душе, ведь Се врал и скрывал это от него. Да и весь этот разговор выдался не самым приятным, вызывая лишь разочарование у фотографа, но в этих чувствах была отчасти и его вина, так как Биань не обязан был быть таким, каким Джозеф его все время представлял.

Но тогда фотограф даже и представить не мог, насколько сильное преуменьшение правды и в этих словах.

После того тяжёлого разговора прошло некоторое время и они все же смогли решить этот небольшой конфликт, как-никак обиды не могут быть вечными. Но казалось бы, это лишь небольшое скрытие правы, тем не менее оно все равно вызвало некое недоверие Джозефа и неприятный осадок у обоих, пусть фотограф и пытался поверить в оправдания Бианя, а тот лишь корил себя за ложь. Се было поистине жаль за то, что именно из-за его страхов доверие между ними ослабевало, затягивая в пучину конфликтов, однако его страх был сильнее всего этого, поэтому особо важных выводов из этой ситуации Биань на сделал. Тем не менее, дни шли и постепенно Джозеф пытался все это переосмыслить и пробовал даже забыть об этом инциденте, как никак после того случая Се словно стал прежним, как при их первых месяцах знакомства. Но все это было лишь его актёрской игрой, в попытках утаить истину как можно дольше. И все это выглядело довольно странно, можно сказать даже слишком, ведь поведение Бианя казалось искусственным и Джозеф видео это, но все равно пытался радоваться тому, что их жизнь становилась вновь спокойной. И все же, на самом деле фотограф понимал что это лишь образ, который Се пытался простить, что рушило его доверие ещё сильнее, тем не менее он решил просто понаблюдать, а не делать свой ход сразу же. Как-никак переездом в Японию он пытался сменить не только место жительство, но и изменить себя, поэтому подыгрывал Биань, делал вид что верил возвращению всего на круги своя. И так как он был частным фотографом, Джозеф работал на себя и мог не возвращаться домой столько, сколько считал нужным. Обычно это было не раньше девяти вечера, так как Джозефу просто нравилось фотографировать окружающий его мир, да и особого желания видеть фальшь в эмоциях Се ему не особо хотелось. Но в этот раз все было иначе, так как последний заказ выдался не особо удачным, ведь семейная пара которую он фотографировал явно не могла найти общий язык и поэтому они постоянно упрекали и винили друг друга в чём-то. Казалось что они вот-вот набросятся друг на друга и Джозеф искренне не понимал как они вообще сошлись, и из-за столь неприятной атмосферы он решил вернуться домой раньше. Пусть фотографа никогда не волновала жизнь его заказчиков, даже если он фотографировал своих друзей или родственников, он никогда не предавал этому особого значения и полностью погружался в работу, тем не менее в этот раз все было намного иначе и Джозеф сперва не понимал почему. Смотря на ссору совершенной чужих для него людей, ему становилось так не комфортно и словно противно, возможно он боялся когда-то оказаться на их месте, особенно учитывая настолько наколенными стали его отношения с Бианем. Хоть фотограф и понимал что невозможно избежать всех конфликтов, он просто хотел верить что сможет обойтись без них, даже не смотря на свой собственный характер. И в нежелании повторять судьбу этих людей, фотограф понял что именно сегодня он должен снова обговорить все с Се, надеясь все исправить. Именно поэтому в тот день Джозеф все же нарушил свою собственную политику, извинился перед этими людьми и просто ушёл, так как больше не мог наблюдать за этим и не мог упустить свое рвение решить все недопонимания а Бианем. Тем не менее, в душе ему хотелось бы высказать ему все по поводу этого конфликта, но фотограф понимал что ему больше не следует быть настолько вспыльчивым, как никак это никогда не приводило к чему-то хорошему, поэтому он просто направился домой, в надежде получить поддержку и ответы от Се, как никак у того был выходной, а значит он остался дома.

И все же, позже фотограф ещё успеет пожалеть о том, что нарушил свои принципы, повелся на провокационные мысли в голове и вернулся домой раньше.

Однако, все ещё ничего не подозревающий Джозеф просто зашёл в квартиру, удивленно оглядываясь по сторонам. Так как Биань не встретил его, хотя до этого момента никогда не игнорировал возвращения фотографа. Это ещё больше огорчало его, так как с каждым таким поступкам Джозеф все сильнее ощущал отстранение Бианя от него. Но ещё было рано паниковать, ведь Се мог просто пользоваться своим выходным и отдыхать. Как минимум Джозеф просто хотел надеяться на это, медленно подходя к комнате и видя что дверь в неё была слегка открыта. Фотограф на мгновение остановился, обдумывая что ему следовало бы сказать и пытаясь успокоить себя, весь тот поток мыслей что бушевал в его голове, но кое-что оборвало его, а именно еле слышные всхлипывания, такие отчаянные и полные агонии. Из-за чего фотографу сразу стало не по себе, но входить в комнату он не торопился, надеясь что ему просто послышалось. Однако с каждой секундой плачь Се доносился все чётче, из-за чего Джозеф ругнулся про себя и распахнул дверь, понимая что все что будет происходить дальше запомнится ему надолго. Ведь не зря говорят, что мы помним лишь все плохое и наболевшее.