Твой ангел

      Девушка проснулась в своей комнате окутанной солнечным светом и долго не могла открыть глаза из-за яркости. Именно поэтому поднялась с закрытыми и закрыла шторами окна, наконец-то имея возможность открыть свои глаза.       Голова как странно не болела, не было, даже напоминая о том, что вчера она что-то употребляла. Ну, кроме мужчины, который всё ещё спал на диване. Он вчера помог ей, и честно, Бель была ему благодарна, ведь одна только мысль о смерти будоражила её тело, заставляя мурашки, табуном проносится по коже.       Как мышка, дабы не разбудить нового знакомого:       «Баки» пронеслось в её голове.       Бель прошла в кухню, отделённую только столешницей, не сводя глаз, как казалось с крепко спящего Джеймса.       Девушка не догадывалась, что он проснулся, как только она ступила босыми ногами на пол.       Во время приготовления завтрака Джеймс не сводил с неё своего взгляда из полуприоткрытых век. Смотрел сквозь свои ресницы, как тихо перемещается по кухне её силуэт, как иногда она замирает на месте, издав какой-то шумный звук, сразу смотря, не проснулся ли он. Со сжатыми зубками под тяжёлый вздох она возвращается к приготовлению завтрака. Всё так же, не зная, что мужчину разбудил лёгкий скрип кровати.       А ему почему-то и не хочется выдавать, что сон давно его покинул.       Скоро его рецепторы улавливают вкусный запах омлета.       Тонкий силуэт приближается и оседает рядом.       «Что она делает?» задаётся вопросом Джеймс.       Бель сидит сбоку на коленях возле дивана, он это чувствует, уже закрыл полностью глаза но, а зачем?       Смотрит.       И не может перестать это делать. Она так сильно приковала свой взгляд, что нет сил отвести.       — Баки, — спустя минуты звучит тихо её голос.       Мужчина не играет дальше, открывает глаза и встречается со взглядом голубых глаз.       — Доброе утро, — тихо отвечает он.       Брюнетка поднимается, немного неловко переминаясь на месте, пока голубые глаза мужчины её исследуют. Длинные ровные ножки, облаченные только в короткие свободные шорты, и широкая белая футболка скрывает прекрасные изгибы, которые Джеймсу ещё не пришлось увидеть. У него так давно не было женщины, что он, словно подросток, засматривается на юную девушку. Привлекают не только её ноги, но и милое лицо. Голубые, даже синие глаза завораживают, одинаковый эффект создают и его глаза для неё.       Рука тянется убрать с лица прядь волос и застывшая в одном положении Бель даёт это сделать.       Джеймс применяет всю силу, чтобы сейчас не утонуть в её губах своими. У него даже сердцебиение ускоряется на несколько десятков ударов. Бель так близко, что кажется величайшим грехом не притянуть её ещё ближе, нарушить все мерки личного пространства, забыть о том, что это вообще такое.       Солнечный блик падает прямо на лицо Баки, играется с цветом его глаз, добавляет блеск. Бель тоже тянет к нему прикоснуться, и нет преград, мужчина не против, чтобы она не делала. Ладонь ложится на щеку и большим пальцем она гладит приятную кожу, которая немного колется из-за двухдневной щетины.       — Омлет, — восклицает Бель, вспоминая о блюде, которое оставила не выключенным на плите. И это момент буквально разбивается, когда она убегает к плите, а Джеймс садиться на диване.       Квартирка не большая, но очень уютная, хоть в серых и чёрных тонах. Наверное, это все мелочи, какие-то украшения, или растения возле стены и на нескольких полочкам, как и на подоконнике за белой шторой.       — Садись кушать, — говорит Бель, уже разложив всё по тарелкам.       Она садиться с одной стороны, а Баки напротив, после чего Бель жалеет, что выбрала именно такое расположение. В таком случае он находится слишком близко.       — Я должна тебе отблагодарить, поэтому решила накормить, — улыбается и говорит Эль.       — Спасителю вообще полагается поцелуй, — ухмыляясь, говорит Джеймс.       Омлет останавливается в горле, Бель сразу хватает стакан с водой, прежде чем начать кашлять и задыхаться. Неожиданно, что он правда произнёс это вслух.       Но Бель дальше не робеет. Приподнимается со стула и через столешницу тянется к Джеймсу запечатляя на щеке, а точнее почти в уголке губ поцелуй, и прежде чем отстраниться замирает на мгновение, а после этого ещё и перед лицом нового знакомого. То на губы, то на глаза цепляется его взгляд.       Бель собирается вернуться на своё место, но только двигается назад, дальше осуществить следующее не позволяет рука, которая резко ложиться на её затылок.       И он вовлекает Бель в игру взглядов, которая длиться всего минуту, а ощущается целую вечность. В голове нет ни одной вменяемой мысли, только как Бель будет выглядеть на этом столе, даже скулы напрягаться от представления в мыслях. Её тельце такое нежное, хочется впиться в эту мягкую кожу зубами, оставить свои метки на тонкой шее, потом залечить мягкими поцелуями красные участки.       Такая огромная, невменяемая жажда сделать всё задуманное.       «Пожалуйста… только позволь мне»       Так невероятно сильно хочется подарить ей незабываемые ощущения и ещё кучу других эмоций.       — Поцелуй меня, — просит тихо Бель, но скорее в её полушепоте слышно не просьбу, а приказ. И глаза её говорят о том же, выдают нескрываемое желание.       Настроена серьёзно, как и Джеймс, который не перечит её желанию, не «тянет резину» и притягивает Бель к своему лицу. Девушке приходиться переместить руку, чтобы не упасть прямиком на стол.       Наконец-то наступает время почувствовать губы друг друга. Это касание, соединение чувствительных мест их тел — сводит обоих с ума, стоит только почувствовать мягкость губ Бель, и мужчина отстраняется.       Под недовольное выражение лица девушки, Баки поднимается со своего стула и обходит столешницу. Поворачивает Бель лицом к себе и притягивает для следующего поцелуя. А она уже успела за эти несколько секунд надумать себе, что ему не понравилось. Но нет же, ещё как понравилось, причём настолько сильно, что мужчина жаждет продолжения.       В квартире воздуха предельно недостаточно, она стала баней, так жарко, горячо…       Футболка Бель трещит не по швам, а прямо посередине, шатен не щадит её.       Джеймс отвлекается от губ на тело и приходит его очередь облюбовывать лицо, а в большей степени, горящие от возбуждения глаза, под солнечным бликом, пока он поцелуями спускается к животу. Зрелище завораживает, как и девушку представленное перед ней. Голубые глаза, как у Джеймса, так и у Бель поменяли цвет, так, что темнее уже некуда.       — Назад пути нет, — предупреждает Джеймс с приподнятыми уголками губ. — Ты от меня не избавишься.

***

      Барнс не знает, что именно потянуло его, к возможной наркоманке и выяснять по этому поводу ничего он не хотел. А вот о её возможной зависимости решил спросить.       — И часто ты… — он немного помедлил, прежде чем продолжить составленный в голове вопрос. — Употребляешь наркотики?       Не скрылось, как Бель напряглась в его объятиях и его рука замера с прядью мягких коричневых волос накрученных на палец.       — Нет, — ответила, не задумавшись, девушка.       — А точнее? — он хотел знать, чего стоит ожидать. Например, ломки, если он предотвратит все её попытки употребить эту дрянь.       — Это был второй раз, — сказала Бель, но так и не смогла посмотреть в параллельно голубые глаза, которым нужен был зрительный контакт, подтверждение сказанных слов.       Джеймс уже серьёзно настроился, без преувеличений — он готов пойти на многое.       — И зачем же?       — Мне нужно было расслабиться.       — Хорошо, — Джеймс понял, что Бель пытается уклоняться от ответов, поверхностно отвечая на интересующие вопросы. — Тогда что тебя настолько сильно напрягло?       — Это сложно рассказать, учитывая, что мы знакомы всего ничего. Один день.       — Но, тем не менее, мы лежим в одной постели голые, — возмутился Джеймс, взмахнув руки в стороны. На губах присутствовала тень усмешки.       — Это совсем другое.       — Нет, милая — это совсем похожее.       — Я вообще-то в одеяле, — сказала Бель, укутываясь в мягкую ткань похожую на плюш.       — С такой же скоростью как ты в него замоталась, я могу вернуть тебя в прежнее положение, когда твои голые ноги лежали на мне.       — Баки.       — Да? Ты хочешь ответить на мой вопрос? — мужчина изогнул вопросительно бровь.       Попытка перевести тему вышла неудачной, и никогда бы не получилось иначе. Джеймс не глуп — это точно и неоспоримо.       — Это сложная ситуация, я не хочу об этом говорить, — сказала Анабель и начала разглядывать руку Джеймса. — Тебе больно? — спросила, когда коснулась кожи граничащей с вибраниумом.       — Нет.       Потом губы коснулись тех шрамов, служивших всю жизнь напоминанием, кем он был, и что пришлось пережить.       Машина для убийств.       Зимний Солдат.       Баки поморщился от больно впившихся в разум воспоминаний и голосов.       Анулируйте.       Грузовой вагон.       — Прости, — Бель отдёрнула себя от мужчины и посмотрела на его встревоженный вид. Маленькая ладонь легла на щеку. — Я не хотела, — она напугана его реакцией и ей неприятно, что она доставила ему боль.       — Ты не сделала больно, всё хорошо, — его рука так же легла на её щеку, начала успокаивающе гладить. Он хотел смотреть в её голубые глаза, что и сделал.       Бель притёрлась лицом к тёплой ладони и закрыла их, прерывая Джеймса в разглядывании их голубизны. Всё же они значительно отличались от его глаз. По крайне мере для Баки они выглядели намного ярче, нежели свои.