Твой ангел

Бель не могла найти себе места в квартире. Тишина её напрягала, как никогда раньше, поэтому она разбавляла её своими всхлипываниями и грохотом. Всё, что было на столе, теперь валяется на полу. Она понимает, что случилось. В этот раз она под действием лёгких наркотиков, поэтому и контролирует себя, понимает уход Баки. В одно и то же время она ненавидит себя и настолько же Джеймса, который оставил её одну в квартире. Он ушёл, бросил. Сколько раз ты провоцировала его уход? И вспомни, сколько раз он всё-таки возвращался? Но как бы ни было, это не отменяет того факта, что Бель пытается оправдать себя и свои поступки, хотя понимает — этому нет оправдания. Обвинять Джеймса она не должна. *** Руки сами притянули блондинку, будто обе запрограммировались на это и опустили девушку на колени обладателя. Чушь. Джеймс всё контролировал… — Эмма, — он почти коснулся уха девушки. Пальцами прошёлся по её ноге, в конце остановил на коленке девушки. Она сидит боком, но голова повёрнута к мужчине. — Джеймс, — она оказалась ближе к его лицу, опаляя губы Барнса тёплым дыханием. — Ты мне позволишь? Понятно, о чём именно девушка спросила, но до ответа прошла минута. Это стало началом конца. Баки посмотрел на неё и кивнул. Её губы неспеша коснулись губ Джеймса, что удивительно, ведь сидела она с желанием поскорее это сделать, а к действию приступила со спокойствием. Руку положила на его шею. Они целовались нежно, пока рука девушки не скользнула ниже, и Джеймс почувствовал её коготки сквозь футболку. Тогда этот поцелуй стал с напором от мужчины. Баки его углубил и привлёк Эмму ещё ближе к себе. Между ними не осталось свободного пространства. Ему сорвало голову. Все накопившиеся чувства начали проявляться в его грубых действиях. Руки сильно сжали бедра Эммы, что заставило девушку негромко взвизгнуть. «Я не должен на ней срываться», — озвучил в своих мыслях Барнс и ослабил хватку. А Эмма его понимала и даже приняла эту грубость, была готова её стерпеть. Потом он бережно положил её на диван и навис сверху. «Не сделать ей больно» «Не сделать ей больно» Не хотел он этого, поэтому и повторял у себя в голове одну и ту же фразу. Пока целовал её — удерживал себя от укусов. Водил руками по её телу — останавливал руки, особенно бионическую конечность от каких-то неделикатных действий. И тут он начал замечать, насколько Эмма красивая. Именно тогда, когда отстранился от неё и встал на колени, чтобы снять с себя футболку. Взялся руками за края, но встретился с взглядом серых глаз, которые выглядели как сталь в мутном и холодном свете небольшого ночника возле дивана. И её светлая кожа, которая выглядит ещё светлее, нежели является при свете дня. Пряди ванильных волос разбросаны хаотично по подушке, делая её образ ещё привлекательней в этот момент. Наконец-то удаётся продолжить. Эмма получает, кажется такой долгожданный поцелуй. А Джеймс уже без верхней части своей одежды подхватывает её на руки и несёт в комнату на кровать… *** — Джеймс, — она оказалась близко к нему, положила подбородок на плечо мужчины. — Тебе было хорошо? — а теперь Эмма переместилась и положила голову на ноги мужчины, смотря на чётко очерченную линию подбородка. Очень странным взглядом, но он посмотрел на неё сверху, а правой рукой начал гладить длинные светлые волосы. — Да. *** Знаете, это чувство — когда ты далеко от человека какое-то незначительное время, то кажется, нормально без него, а когда оказываешься рядом, понимаешь что тебе не хватало именно этого, понимаешь, как же хорошо находиться рядом, в объятиях — таких нежных, родных. Вот и Джеймсу было хорошо. И плохо. Он ушёл из своей квартиры, оставляя там Эмму, которая заснула у него на ногах, пока он гладил её волосы. Джеймс переложил её бережно на кровать, и даже какое-то чувство неосознанно заставило оставить поцелуй на её лбу. Баки благодарен ей, ведь действительно стало легче. Блондинка помогла успокоить и заглушить огнём страсти, огонь накопленных переживаний и прочего нехорошее, что гложило душу и заполняло мыслями голову аж до боли. С умеренным волнением он смог вернутся в квартиру Анабель. — Джеймс… — хрипло прозвучало, стоило ему открыть дверь и сделать несколько шагов в коридоре. Дрожь прошла по его телу. Он увидел её сидящей на диване в гостиной, но в следующую секунду брюнетка поднялась и спешила навстречу. Бель обняла мужчину за торс и закрепила свои руки в замок за его спиной. Джеймс принял её в свои объятия — иначе он не мог. Забился в лёгкие знакомый запах, который вскружил голову до тошноты. Стало противно от самого себя. Бель этого не заслужила. — Я… я начала это не просто так, — Бель продолжала утыкаться носиком в его грудь, по которой полчаса назад блуждали чужие руки… — Мне было плохо, Баки… У меня был парень, Брок… — на последнем имени голос в конец потерялся. — Мы жили вместе на протяжении года, а до этого ещё столько же встречались, — по дрожащему голосу и тому, как руки сжимали футболку на спине, ему стало понятно, насколько больно и сложно Бель рассказывать об этом. Сильнее прижав вздрагивающую обладательницу голубых глаз к себе, продолжил слушать. — Оказалось, что я беременна… — всхлип. — Я рассказала об этом ему… Джеймс почувствовал, она едва держится на ногах. Сел вместе с ней на диван, но Анабель решила сделать всё в своей привычной форме и переместилась с дивана на куда более удобные, по её мнению ноги мужчины. — Я до того момента даже не догадывалась, что он такой… ужасный. Он стоял с таким видом, будто я сказала, что убила всю его семью. Да… я даже никогда в своей жизни не видела настолько злого человека. У Джеймса сжимались кулаки и зубы почти до скрежета. — Обними меня, пожалуйста, — попросила Бель, лёжа на мощной груди головой. Растерявшись подле, но Баки сделал, что голубоглазая попросила. — Он тогда привязал меня к батарее и ушёл, пока я билась в истерике и просила меня освободить. За своими криками я не услышала, как он покинул квартиру. Я даже потеряла тогда сознание. Бель стало нужно перевести дыхание, и она замолчала на несколько минут, пока Джеймс молча внимал и обрабатывал всю услышанную информацию. «Где ребёнок?» — и это не единственная мысль, от которой ему становилось хуже. Вообще, было противно от самого себя. Он изменил ей. Позволил Эмме касаться себя так же, как это делала Бель. И позволил себе целовать её так же, как целовал Бель. У Джеймса глаза покраснели. — Дальше не знаю, что было, но проснулась я в луже крови, и единственное, что спасло меня, — это телефон, который оказался в моём кармане. Но честно… если бы я знала, что ребёнок мёртв, точнее этого тогда стоило ожидать, только я не могла даже об этом подумать и поверить, то я бы не звонила в скорую, а продолжала умирать. Сейчас она могла не быть рядом с тобой, Джеймс. И он вконец возненавидел себя. Когда Бель отстранилась от груди и заплаканными синими глазами посмотрела на него. Он не должен был поступать, как поступил. Должен был ждать, пока девушка посчитает правильным рассказать причину. Не должен был уходить, но он сделал так, как сделал, ничего уже не вернуть. От этого и хуже… Джеймс испытал ужасную злость по отношению к себе. Он так легко позволил себе сдаться. — Похоже, что он тогда накачал меня чем-то, я поняла это по ломке, которая настигла меня в больнице. Мой знакомый помог мне с этим… Ей нужна была поддержка. — Малышка, — он положил снова девушку на себя и поцеловал в макушку, носом зарываясь в её пахнущие шампунем волосы. Но он же её оказывал, постоянно причём. — Не оставляй меня, — так серьёзно прозвучал её голос. — Теперь мне хочется жить, и я хочу справиться с этой зависимостью. Баки не знал, как правильно подобрать слова, что сделать, чтобы голос не сорвался на полуслове, в горле стал ком, который давит с силой тисков. — Я люблю тебя Баки, я поняла это, когда ты ушёл и в этот раз уже не вернулся. Что-то болезненно врезалось в сердце мужчины, так что он до боли сжал свои руки, отстранив их от спины девушки. Теперь он должен сделать всё для того, чтобы отгородить Бель от всего плохого. От всего, что может причинить боль, и от Эммы, которая может захотеть рассказать правду, а Барнс будет её скрывать, потому что знает — это разрушит Анабель.