Блинчики и воспоминания

Из-за открытого окна лицо Казуторы обдувал прохладный ветер, дующий с севера, хотя это не столь важно, если от приятного явления природы становилось тепло на душе, будто обычный воздух проходил сквозь самого парня и возвращался наружу, обновив всю чувствительность. — Казутора, твоя очередь готовить завтрак? — спросил сонный Чифую, лежа на кровати. Он смотрел на парня, что, кажется, получал эстетическое удовольствие. В то же не задумываясь о чём-либо, не слушал Мацуно, который в любую секунду мог снова завалиться спать, из-за чего Ханемия с высокой вероятность отправился бы на кухню в одиночку. Парень повернулся назад, сдержанно улыбаясь, и посмотрел внимательно на Чифую, ещё не заснувшего снова, но слегка прикрывшего глаза. — Как и всегда, Чифую, тебе тяжело рано просыпаться, — тихо произнес Казутора и подошёл к кровати, с оной из сторон которой наполовину свисало одеяло; уже можно было догадаться с какой именно. Парень аккуратно присел с противоположного от Мацуно края. — Отстань. Приготовишь блинчики? — открывая один и жмурясь от лучей солнца, задал вопрос. Он потянулся рукой к Ханемие через всю кровать, ожидая, что тот возьмёт её своими постоянно холодными руками с длинными худыми пальцами, которыми Казутора любил гладить волосы парня. — А если я не хочу? — он упал на спину, из-за чего Чифую пришлось подобрать к себе недавно вытянутую руку, чтобы Ханемия случайно не придавил её своей спиной. — Ну, значит, в кино мы сегодня не пойдём, — он цокнул. — На святое не гони, приготовлю я твои блинчики, — фыркнул Ханемия и встал с кровати, хотя изначально хотел ещё немного понежиться в кровати с Мацуно вместо того, чтобы спешить к плите как самая настоящая хозяюшка. Чифую усмехнулся, прижимая одеяло к себе. — Как приготовишь, приходи ко мне, — почти прошептал он, представляя, как Казутора только-только приготовит до безумства вкусные блинчики и залезет в кровать, пропахнувший ароматом завтрака. — Не беспокойся, первым делом. Казутора вышел из комнаты и направился в ванную, чтобы вновь немного освежиться и не заснуть, как котенок в их комнате, закутавшийся в одеяло. Взбодрившись холодной водой, он облокотился на раковину и взглянул на себя в отражение. Потрепанные волосы, которые Чифую трогал всю ночь, то внюхиваясь, пытаясь заплетать косички, которые по итогу были больше похожи на сыр-косичку нежели на красивую прическу, но это заставляло тело Ханемии покрываться мурашками, так как его любимым времяпровождением ночью было не спать, а наслаждаться тем, что Мацуно вытворял с его мелированными волосами. Замешивать тесто Казутора не любил больше всего на свете: постоянно путаясь, высыпать сначала сухие продукты или выливать жидкие, он забывал про спящего Чифую, который из-за этого взаимонепонимания между приготовлением теста и Ханемией, связанного с легкой злостью, просыпался и, потирая свои глаза кулаками и немного шатаясь, шел в розовых тапочках на кухню к возлюбленному. — Да чёрт тебя, — прошептал Казутора, размахивая руками сторонам, чтобы избавиться от только наступившей злости, в то время как на антипригарной сковороде подгорал блин, но парень заметил это, когда запахло легкой гарью, из-за чего от него пришлось избавиться. Он положил первый удавшийся блин, смазав его немного маслом. В голову нахлынули воспоминания. «В тот день у Казуторы выдался отвратительный день, из-за которого он не то что не хотел с кем-либо видеться, любой прохожий казался ему невыносимо раздражающим, поэтому, решив не возвращаться домой этой ночью, парень ушёл в парк, находящийся около постоянных собраний «Тосвы»; уже начинало темнеть. Сумерки. Он не один был здесь. Около храма медленным шагом шёл Чифую, смотря в землю или на свои недавно купленные ботинки — Ханемия не понимал. Однако глядя на парня, Казуторе не хотелось убежать от него подальше: кажется, младший был единственный, с кем всегда было комфортно находиться, не смотря на настроение. Мацуно увёл взгляд налево, где увидел силуэт высокого парня. Только когда он начал вглядываться сквозь тень и лунный свет, то понял, что напротив него Ханемия. — Что ты тут делаешь? — спросил он достаточно громко и остался на месте, ожидая пока другой подойдёт к нему. — Могу задать тебе тот же вопрос, — с той же громкостью ответил Казутора и пошёл по направлению к парню, что, кажется, специально пришёл сюда, то ли чувствуя, что старший появится на этом же месте, или вычисляя по поведению, отличительные черты которого Чифую заметил недавно, — почему ты не дома? — А ты? — он улыбнулся и немного раскрыл руки, что Ханемия через секунду оказался в его объятиях, крепко сжимая за талию. — Так не хотелось с кем-то видеться. — Что ты подошёл ко мне и обнял, — младший издал легкий смешок. — А ты против? — расслабив руки, Казутора взглянул в глаза Мацуно, казавшиеся ему слишком необычными для этого серого мира. — Ты ведь и сам всё знаешь. Это были недоотношения, развивать которые боялись оба из них, ведь если признаться в своих чувствах, то всегда есть шанс, хоть небольшой, получить отказ и разрушить идеальные взаимоотношения, называемые дружбой. Они всегда уходили вместе после собраний, обнимались, когда никого не было рядом, прикасались к друг другу настолько часто, что казалось, дуто оба парня чересчур тактильные, но ведь с Казуторой такого не было. Последний не любил излишние прикосновения, кроме рукопожатий и объятий в частных случаях, не относящихся к Чифую — он был особенным. — Так почему ты вне дома? — он указательным пальцем прикоснулся к его щеке, провел им по подбородку и съехал по шее вниз, из-за чего тот улыбнулся. — Захотелось прийти сюда, — он отвернулся в сторону светящейся ярким светом луны, полным месяцем, таким красивым, — я не думал, что встречу тебя здесь сегодня. — Чифую, — он посмотрел в ту же сторону, что и его собеседник, заметив источник света, благодаря которому он мог увидеть прелестное лицо Мацуно. Тот посмотрел на него с выражением лица, будто ожидая какого-то вопроса. — Луна сегодня красивая, правда? В ответ гробовая тишина, которую младший не хотел прерывать, так как догадывался, что это могло быть шуткой Ханемии, однако правдивость этих слов парень не рассматривал совсем. — Чифую? Казутора взял его за руку с легкими поглаживаниями большим пальцем по тыльной стороне ладони. Он внимательно смотрел на друга, уже начиная сомневаться в правильности своего решения, так как обычно парень отвечал ему быстро, не задумываясь, а тут было понятно, что Мацуно пытается найти наиболее подходящие слова для описания своих чувств, взаимных или наоборот. — И я тебя, Казутора, — он, наконец-то, взглянул на старшего, понимая, что его щеки обязательно покраснели от взаимного признания. Он вновь оказался в объятиях своего собеседника, что прикрыл глаза от только что произошедшего счастья». На тарелке оказался десятый блин, который парень съел сразу же, так как такая биологическая потребность, как голод, начала мучать его. «В голове вертелось посмотреть ужасы, которые до жути нравились старшему, однако Мацуно сразу же отказался бы от такого, как и в последний раз, когда они смотрели фильм этого жанра, младший время от времени вскрикивал при появлении скримера, из-за чего ему хотелось схватиться за руку партнера. Именно поэтому Ханемия купил диск с романтическим фильмом, надеясь, что Чифую не видел его до этого, ведь тогда парень бы наверняка захотел рассказывать всё Казуторе в процессе просмотра, заставляя нервничать. — Почему ты не купил ужастик? — поинтересовался младший и сел на диван, после чего вытянул ноги вперед и скрестил руки на груди, в то время как Казутора пытался разобраться с телевизором, который всё никак не показывал меню фильма, хотя сам дисковод вроде как начал читать его. — Ты бы снова психовал, что он тебе не нравится, — протянул парень и стукнул по верхней части телевизора, благодаря чему, словно по волшебству, всё заработало. — Неправда, я не психую из-за такой херни, — фыркнул Мацуно и показал язык, хотя Ханемия не увидел этого, так как разбирался в странном меню, состоящем из различных папок, в которых было ещё по несколько таких же. — Не понимаю, как эта ерунда работает, — он цокнул и повернулся к возлюбленному, протягивая пульт, чтобы тот включил, разбирая в дисках лучше нежели его парень. Чифую отобрал вещь у Казуторы и в два клика включил фильм, в начале которого сразу заиграла заставка «Двадцатый век фокс», отчего старший с недовольным выражением лица сел рядом с собеседником; а лицо младшего заиграло в довольной ухмылке, которую он совсем не скрывал. — Не закатывай глаза так, — он толкнул парня в бок, отчего получил точно такое же действия, только немного сильнее, — эй! — парень взглянул на Ханемия, что уже слегка улыбался под музыку в начале фильма, пока показывали лишь пейзаж, связанный, скорее всего, с основным сюжетом. — Поцеловать тебя? — Что?! Зачем? — покраснел Чифую и утонул в собственных плечах, боясь ещё раз сталкиваться взглядами с Казуторой. — А в прошлый раз ты хотел, — усмехнулся старший, заставляя Мацуно прикрывать глаза, вспоминая тот смущающий момент, который, конечно же, хотелось пережить ещё раз: Ханемия тогда копался в волосах любимого, но в определенный момент соприкоснулся с его кончиком носа, что означало, что без ванильного поцелуя Чифую сегодня не уйдет. — Отстань, фильм лучше смотри, — вместо всего вышеперечисленного младший взял за руку Казутору и принялся внимательно смотреть фильм, осознавая, что после любовной сцены главных героев у них с парнем случится что-то похожее, но а пока оставалось лишь наслаждаться просмотром.» Блины готовы; Казутора был уверен, что сейчас запах распространился по всей квартире, такой вкусный, что даже обычный аромат хотелось съесть с ложечкой сметаны или мёда. Выключив плиту и надев свои тапочки, Ханемия пошёл в спальню, где младший, повернувшись к входу в комнату, лежал с открытыми глазами. — Ляжешь ко мне или уже хочешь съесть свои вкусные блины? — поинтересовался Мацуно, хотя в данном случае у второго не было другого выхода, как только упасть на кровать и утонуть в объятиях возлюбленного. Без лишних слов Казутора лег к парню, что повернулся, дабы накрыть их двоих одеялом, чтобы ноги, вернее оголенные бедра, не замерзли от всё ещё открытого окна. — Как тебе спалось? — спросил Чифую, проводя рукой по щеке Ханемии, чтобы после короткого диалога скорее примкнуть к его манящим губам. — Мне ничего не снилось. — А я видел нас с тобой вместе, но только, — он остановился, — немного в другом месте. — В каком? — Казутора коснулся холодными руками его оголенной шеи, на которой красовались недавно появившиеся красные пятна. — На набережной, будто мы с тобой поженились. — Ты всё никак не можешь забыть тот день? — он улыбнулся, осознавая, насколько милым сейчас был его парень. Отвечать на вопрос не нужно было, ведь что Мацуно, что Ханемия были рады той совместной жизни, что настигла их после долгого времени, которое они проживали вместе. — Поцелуй меня. Казутора прикоснулся своими обкусанными о мягкие, до жути теплые, губы, сладкими, чем мёд, который они бы ели через некоторое время. И ничего не требовалось больше, даже слов между нежными поцелуями, ставшими обыденностью.