Dealing with Our Demons

На следующее утро Каз поднялся по ступенькам обратно в свою спальню в Клепке. Он уже давно встал, несмотря на то, что было всего семь утра. Казу ничего так не хотелось, как пойти выпить чашечку кофе в забегаловке чуть ниже по кварталу, но сначала он хотел побриться. Изначально он спустился в свой офис только для того, чтобы услышать, как Редер сообщил о некоторых данных о торговце, которого они подозревали в денежной поддержке работорговли одного из известных домов удовольствий в Кеттердаме. Итак, Каз решил, что эти денежные средства должны попасть в гораздо более неподобающие руки. Например, его собственные. И в итоге работорговцы останутся ни с чем. Беспроигрышный вариант для всех, как решил Каз. С тех пор как он стал боссом Отбросов и перенес свой офис на первый этаж, комната Каза теперь была закрыта для всех остальных. На чердаке больше не велось никаких дел. Каз обнаружил, что ему нравится, что теперь он точно только его. Кроме того, никто, кроме него, не мог открыть три замка на двери. Хотя у него был отмычка. Каз все еще хранил некоторую конфиденциальную информацию в своих картотечных ящиках на этом этаже для большей безопасности. С тех пор он также обновил свой импровизированный стол. Теперь у него был небольшой, но приличный письменный стол на том же месте. Каз пользовался старым письменным столом Пера Хаскелля внизу, но он хотел купить свой собственный, даже если никто не увидит, как он им пользуется. Это было похоже на галочку в каком-то составленном списке вещей в его голове, которые означали, что он действительно босс. Каз также провел горячую воду в Клепку, что сделало жизнь намного приятнее. Он превратил неиспользуемую кладовую в своей мансарде в небольшую ванную комнату, где хватало места только для небольшой душевой кабины, раковины и туалета. Это позволило ему обменять свой предыдущий умывальник на небольшой книжный шкаф, в котором хранились все его романы, его личная коллекция карточных колод и несколько папок с номерами журнала "Ворон" на случай, если они ему снова понадобятся. Почему-то только сейчас начало казаться, что здесь действительно кто-то живет. Несмотря на то, что он занимал эту комнату в течение многих лет, только сейчас, как лидер Отбросов, Каз потрудился пустить здесь корни, осесть. Здесь было всего по немножку, но это было его. Он превратил Клёпку в более или менее приличное для жизни место и гордился этим. Каз вошел в свою комнату на чердаке, солнечный свет лился в окна и заливал комнату теплым сиянием. Он снял пиджак, бросил его на стул и прислонил трость к стене, направляясь в ванную. Каз выскользнул из рубашки и перчаток, плеснул на лицо теплой водой и нанес на лицо пену для бритья. Закончив, он вложил клинок обратно в держатель и накинул полотенце на шею. Каз сразу почувствовал себя лучше, бодрее. Каз вышел из ванной и направился к своему шкафу за чистой рубашкой, но, проходя мимо, заметил, что ящик его стола слегка приоткрыт. Это был нижний левый ящик, единственный ящик, который он оставил незапертым. В нем не было ни бумаг, ни письменных принадлежностей. Этот ящик служил для одной-единственной цели: в нем лежал хлеб. Хлеб для того чтобы Инеж кормила воронов, которые, казалось, навсегда поселились за окном чердака. Птицы привыкли к нему и его небрежному поведению в последние месяцы, похоже, чувствуя, что он заменяет их истинную хозяйку. Вот тогда Каз почувствовал ее присутствие. Казалось, его чутье отключилось в ванной, но теперь он буквально чувствовал её присутствие всем телом, как это было раньше. Конечно, она рылась в его столе в поисках хлеба. Затем, к удивлению, Каз услышал ее. Призрак, не пытающийся вести себя тихо. Когда Каз приблизился к окну, которое, как он теперь заметил, было слегка приоткрыто, он услышал, как Инеж сказал что-то вроде “Я тоже по тебе скучала”. Каз поднял глаза к небу. Инеж и ее чертовы птицы.Он ухмыльнулся. Каз дал знать о своем присутствии, приоткрыв окно еще шире, чтобы заглянуть на карниз. Конечно же, повсюду были хлебные крошки, и Инеж сидела, свесив ноги с него, с раскрытой рукой для чересчур нетерпеливой вороны, которая радостно каркала, когда клевала у нее хлеб. В другой руке у Инеж была чашка кофе. Она выглядела сияющей, утреннее солнце освещало каждую из ее чернильно-черных ресниц. Она всегда выглядит сияющей. Разве можно было ожидать чего-то другого? Ее волосы были заплетены в косу до талии, и она была одета с головы до ног в черное. Она снова была вооружена. Каз заметил блеск одного из ее священных клинков в ножнах на бедре. Она выглядела... ну, как Призрак. - Доброе утро, Каз, - промурлыкала Инеж, снова поднося чашку с кофе к губам. Его глаза следили за каждым её движением, как вор следит за драгоценностями. Хотя он и был вором. Инеж повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он высунулся из окна. Ее глаза слегка расширились, и румянец расцвел на ее щеках, когда она провела пальцем по его груди. Она быстро отвернулась. Очень гордая мужская часть его была довольна ее реакцией, несмотря на то, что он много раз был рядом с ней без рубашки. На самом деле, когда он сделал это в первый раз, он даже не думал об этом. Это был один из первых случаев, когда он понял, насколько сильно доверяет Инеж. - Призрак, я не ожидал увидеть тебя здесь так рано, - прохрипел Каз. На самом деле, он вообще ее не ждал. За день до этого он почти почувствовал себя так, как будто все это было каким-то больным бредовым сном, которым мучили его ее Святые. Однако, когда он проснулся, его новая шляпа висела на крючке у двери, и это было единственное утро на его памяти, когда первое, что он сделал, это улыбнулся. Он чувствовал себя идиотом. Улыбка казалась чем-то чужеродным на его лице во время утренней сонливости. Инеж встала на карниз и отряхнула крошки с рук, чтобы проникнуть в его комнату. Она коротко повернулась к вороне, все еще сидевшей на выступе. - Скоро увидимся, Каз-Клюв. - Как, черт возьми, ты только что назвал эту птицу? - спросил Каз с гримасой недоверия. - Ты меня слышал, - просто сказал Инеж с хитрой усмешкой. Каз фыркнул, когда Инеж бесшумно соскользнул с подоконника в его комнату. - Я слышу твое раздражение, но это была возможность для блестящего каламбура, раз он живет у твоего окна. А если бы я это не сделала, то Нина и Джеспер содрали бы с меня шкуру,- Инеж рассмеялась. Этот смех... Он бы простил ей что угодно за этот смех. Эта женщина была для него погибелью. - Кроме того, ты ещё не заметил, но я принесла тебе кофе. Это должно смягчить удар по твоему самолюбию, - с напускной задумчивостью сказала Инеж, указывая на его стол. Действительно, на его столе стояла чашка кофе, такая же, как у нее. Он передумал. Инеж была святой, и она могла называть птиц в его честь сколько ей угодно. - Хорошо, - проворчал Каз, подходя к своему столу и снимая крышку с чашки. Прямо под крышкой был маленький пакетик сахара, засунутый в пластиковую канавку. Каз в основном пил черный кофе, но втайне ему нравилось добавлять немного сахара, чтобы избавиться от горечи. Обычно он носил с собой в кармане пачку или две, которые подсовывал в кофе, как будто выполнял волшебный трюк, чтобы никто ничего не узнал. Инеж была призраком. Тайный первооткрыватель. Инеж раскрыла один из его секретов и никогда не говорила об этом ни слова. Вплоть до того, что сама спрятала пакетик сахара в его чашке. Блестящая женщина. Каз бросил пакетик сахара в свой кофе и сделал первый глоток великолепного напитка. Он перевел взгляд на Инеж, которая, как он заметил, уже смотрела на него, стоя у окна выпрямившись. Ее губы угрожающе изогнулись в улыбке. Она была довольна собой. На мгновение Каз вспомнил, как странно, что кто-то знает о нем такие мелочи. Как он втайне любил сахар в своем кофе. Это было… это было таким умиротворяющим. Каз поставил чашку на стол и, слегка прихрамывая, направился к своему шкафу, чтобы исправить ужасную ситуацию с рубашкой. Каз понял, что он знал то же самое об Инеж. Инеж просит заполнить свою кружку кофе лишь на три четверти кофе, а затем сама добавляет туда сливки так, что весь напиток чуть не льется через край. Хотя Инеж предпочитает чай с медом. Инеж расправляет плечи перед боем. Также перед ссорой. Любимый цветок матери Инеж - дикая герань. Любимый цветок Инеж - тоже дикая герань. Инеж обожает шоколадные конфеты, которые продают в определенной районе Равки. Он думает, что это напоминает ей о ее родной стране. Каз улыбнулся про себя, натягивая рубашку и начиная застегивать ее. Он жалел, что сегодня ему больше нечего делать, кроме как восхищаться присутствием Инеж. Ему хотелось зацеловать ее до бесчувствия. Он редко позволял себе думать о возможности того, что это когда-нибудь произойдет, но Гезен, он хотел этого. Казу тоже захотелось снова обнять ее. - По какому делу ты заглянула ко мне, Призрак? - спросил Каз, поправляя рукава и надевая запонки. - По работе, конечно, - тихо сказала Инеж у него за спиной. Он обернулся и обнаружил, что вообще не слышал, как она двигалась, но теперь она стояла на коленях перед его книжным шкафом. Каз понял, что не видел подобного до сегодняшнего дня. Инеж с любопытством разглядывала все его коробки с картами и рассеянно кусала нижнюю губу. Она выглядела так, словно пыталась почерпнуть информацию из его коллекции карт. Каз был удивлен. - Какая из них была твоей первой колодой? Или ты ее не сохранил? - тихо спросила Инеж. Каз был поражен. На самом деле его никогда не спрашивал ни о чем подобном. Он предположил, что это потому что раньше он никогда ничего не выставлял в своей комнате напоказ. Совершенно инстинктивно он чуть не ответил ей, что это не ее дело. Но так бы он ответил в прошлом, напомнил он себе. Каз поймал себя на том, что хочет, чтобы это было ее делом. Грубое, отчетливое чувство покоя охватило его при этой мысли. Это не был очень личный вопрос по любым нормальным стандартам, но для Каза это была новая территория. Тело Каза пошевелилось без его разрешения, когда он подошел к тому месту, где она стояла на коленях, и взял роман с полки над своей кроватью. Инеж вопросительно приподняла бровь, глядя на него. Каз открыл книгу. Это был роман о колдуне, который одним движением запястья убил армию противостоящего королевства и в конце концов завоевал девушку. Он мог бы сказать вам, что девочку звали Роза. Он мог бы сказать вам, что у колдуна была лошадь размером с медведя. Каз никогда не читал этого романа. Книга была одним из романов, которые Джорди купил за неделю до того, как они потеряли все. Джорди прочитал это за одну ночь и перессказал девятилетнему Казу все подробности, пока Каз пытался заставить монету исчезнуть. Его молодое "я" было очаровано. Каз был убежден, что ни один автор не сможет рассказать эту историю так, как его брат. Ему не было нужды читать книгу самому. После того, как Джорди умер, а Каз возродился, он пробрался обратно в пансион, в котором они жили. Он порылся в мусорном контейнере в переулке за зданием и забрал эту книгу и свою колоду карт обратно. Долгое время одежда, которую Каз носил, роман и колода карт были единственными мирскими вещами, которыми владел Каз. Он вспомнил, как спрятал книгу и карты за расшатанным кирпичом под одним из мостов, когда спал неподалеку. Теперь, вырезав внутри книги посередине листы, он использовал её как тайник. Это было нечто символичное, что сделал Каз, когда у него наконец появились деньги на клинок. Он сам вырезал дыру и поместил в нее свою первую колоду. Каз Ритвельд всегда был просто мальчиком из сказки. Каз Бреккер был легендой. Каз передал Инеж свои самые старые пожитки, и она взяла их с такой нежностью, что он подумал, возможно, она могла читать его мысли. Иней сначала посмотрела на обложку книги, задумчиво улыбнулась и провела по словам тонким бронзовым пальцем. - Мой отец читал мне это. Он перевел это с равкианского на сулийский, чтобы я поняла. Очевидно, что эта книга была также напечатана в Керчии, - Инеж говорил тихо и с такой искренностью, что Казу показалось, что его сердце разорвалось пополам и зажило за долю секунды. Каз никогда не думал… он никогда не думал, что узнает кого-то еще, кто слышал бы эту историю. Джорди понравилась бы Инеж. Теперь Каз знал это. Ее глаза блестели в утреннем солнечном свете, и он увидел, как в ее радужках заиграл золотой отблеск. - Мой отец спрашивал меня, хочу ли я быть похожей на Розу, носить красивые платья и завоевать сердце могущественного волшебника. Я всегда говорила ему, что предпочла бы быть колдуном. Я предпочитала брюки. Это всегда заставляло его смеяться, - сказала Инеж, снова открывая книгу, чтобы посмотреть на его рассыпающуюся колоду с увядшими пожелтевшими картами внутри. Каз не думал, что когда-либо хотел поцеловать ее так сильно, как в этот момент. Действительно, сулийская колдунья. Инеж прищурила глаза, глядя на коробку с картами. Каз не мог понять почему. Затем он понял, что в углу коробки его младшее "я" вырезало свои инициалы. Не “К” и не “Б”. Буква “К” и буква “Р”. Он почувствовал, как вспотел. Он почувствовал, что его руки стали слегка липкими. Каз никому из ныне живущих не говорил своего настоящего имени. Единственный раз, когда он произнес свое настоящее имя, был, когда они использовали его фамилию, чтобы обмануть Яна Ван Экка и торговый совет. Никто из его друзей не знал, что это была его фамилия, которую они использовали в качестве фальшивого удостоверения личности для Колма Фейхи. Каз знал, что последует вопрос, но все равно почувствовал, как у него внутри все сжалось, когда она прошептала, удивив его: - К.Р.? - Инеж смотрела на него снизу вверх. Чистый, ничем не сдерживаемый страх пронзил его. Каз хотел доверить ей этот секрет, его сознание знало это.. Каз прикусил щеку, но медленно кивнул. - Как твоя татуировка, - Инеж заговорила, прикоснувшись к буквам на его картонной коробке. Она произнесла это не как вопрос. У Инеж был вид человека, которому не хватало всего нескольких кусочков в почти законченной головоломке. Инеж осторожно положила коробку с картами обратно на место в роман и деликатно вернула книгу Казу. Инеж не спрашивала. Каз видел страстное желание получить ответы в ее глазах, но она хотела, чтобы он заговорил сам. Каз заставил себя проглотить комок в горле, хотя ему казалось, что внутри все горит огнем. - Ритвельд. Это расшифровывается как Ритвельд, - прошептал Каз, он знал, что его голос слегка дрожит. Он не мог встретиться с ней взглядом, поэтому посмотрел на свои руки, в которых все еще держал книгу. Инеж произнесла это имя одними губами, словно пробуя его на вкус, но беззвучно. Каз поставил книгу обратно на полку и заставил себя посмотреть на нее. Теперь Инеж была всего в шаге от него. Каз знал, что она, должно быть, сразу связала это имя с удостоверением для Колма Фейхи, но, похоже, она не сочла нужным это комментировать. Каз встретился с ней взглядом. Тогда Инеж улыбнулась совсем другой улыбкой, она показалась ему ужасно интимной. Только для них. Инеж вытянула руку перед собой. - Инеж Гафа. Боюсь, у тебя нет второго имени, над которым можно было бы посмеяться, - Каз понял, что она делала вид, что впервые с ним знакомится. Это пробило его броню, и он улыбнулся искренней улыбкой, которая, казалось, уже была хорошо знакома Инеж. Каз посмотрел на свои голые руки, его перчатки все еще были в ванной. Но Казу они были не нужны. Не для этого. Перчатки принадлежат Казу Бреккеру. Руки принадлежат Казу Ритвельду. “Каз Элиас Ритвельд. Очень приятно с Вами познакомиться, Инеж Гафа” Их обнаженные руки медленно сжались, и Каз на минуту содрогнулся от отвращения. Затем голос Инеж вывел его обратно на сушу. “Для меня большая честь познакомиться с тобой, Каз”.