Много лун и еще одна

Небо над Ли Юэ теперь непривычно пустое — там, где царственно парил Нефритовый дворец, теперь лишь луна, похожая на золотой, полновесный круг моры. Но вид с горы Тяньхэн все еще завораживает — за то, что засмотревшаяся Люмин не сразу слышит шаги, он не может ее винить. — И все же вы пришли, — поворачивает она голову, когда Чжун Ли усаживается рядом с ней на еще не остывший от вечернего солнца замшелый валун. — Отклонить приглашение в дни Лунной охоты — непростительное оскорбление, Люмин. И в нашем случае  незаслуженное. — Знаю. — Стоило бы хоть для приличия сослаться на незнание традиций, — мягко укоряет он, старательно скрывая улыбку в углах рта. Не слишком старательная интриганка отмахивается небрежно — В другой раз. Еда стынет. Из большой расписной коробки наподобие тех, в которых рестораны Ли Юэ подают еду на вынос особым клиентам, на свет появляются подходящие к случаю нефритовые мешочки, лапша и еще почему-то поджаристые картофельные оладьи с вареньем и семечками на мондштадский манер, напоминая о давнем друге, о городе свободы и ветра. Нарушение канонов праздника не задевает — может, потому что оладьи выглядят особенно аппетитно. — Не знаю чем отблагодарить за угощение… — задумчиво качает Чжун Ли головой. — Может если историей? Подходящая тут же находится в закоулках его похожей на заброшенный дворец памяти — пыль, призраки, облупившиеся фрески с изображениями давно ушедших в небытие. С видом прилежной слушательницы Люмин складывает на коленях маленькие ладони в красноватых следах от ударов огненных слаймов. А может — от кухонного очага. — Это было очень, очень давно… — начинает Чжун Ли, но она с неожиданной силой сжимает его затянутую в перчатку руку своей. — Нет, господин Чжун Ли. — в янтаре ее глаз блестят искры, напоминая о драгоценных камнях корляписа и теплом мерцании золота моры. — Хочу историю, о том что случилось с вами сегодня. Или вчера, если ваше сегодня было совсем уж непримечательным. Сбившись с мысли, он вдруг замолкает — под этим ее янтарно-золотым взглядом молчание затягивается все дольше, словно случившееся в давние времена так и осталось для Моракса куда больше живым чем сегодняшний день. Тонкие, почти прозрачные как вуаль сумерки над Ли Юэ густеют, и только праздничные фонари, вспыхивающие то тут, то там, не позволяют наступающей темноте его поглотить. — Луна сегодня совершенно особенная, — вдруг почти застенчиво замечает Люмин. Его рука все еще в ее руке, как будто она забыла разжать пальцы, и отсутствие беспрестанного щебета ее маленькой компаньонки делает тишину еще более громкой, звенящей. Странно, но сейчас рядом с ней он чувствует себя немного… Неспокойным? Тревожным? — Боюсь, слишком уже много лун прошло, — мягко качает Чжун Ли головой в неловкой попытке объяснить ей что однажды все луны неизбежно становятся одинаковыми, превращаются в расплывчатую, туманную память о красоте и о страсти, о нежности, о боли в сердце, наконец… Окутанная легким ароматом белоснежно-прозрачных цветов цинсинь и лунным светом Люмин с упрямством вскидывает подбородок. — И что? Разве эта тоже не настоящая? Падающая звезда, крошечная, несущественная песчинка в жерновах Тейвата. Тихая, упрямая, эфемерная, с неведомой еще силой перевернуть мир в маленьких, покрытых ожогами и ссадинами ладонях, с памятью о мириадах неведомых даже ему вселенных и самой обычной тоской в глазах. Что-то совсем далекое от расчетов, от обязательств и от контрактов рядом с ней напоминает о себе почти забытым чувством в груди… Живое и вправду всякий раз настоящее сколько бы снова и снова ни всходило для него над Ли Юэ полных лун. Бросив взгляд на ее голые плечи в ряби мурашек, бывший бог мягко укрывает их своим сюртуком. — Утром, когда я проходил мимо рынка, — наконец, негромко, размеренно говорит он. —  некая светловолосая девушка торговалась там за морковь с такой страстью, что торговец был просто вынужден дать ей немалую скидку. По правде это зрелище так впечатлило меня, что позже я весь день не мог изгнать ее образ из головы. С наслаждением утонув в нагретом его теплом сюртуке, Люмин тихонько прыскает, но тут же вновь напускает на себя очень серьезный вид. — Знаете как тяжело сейчас найти подходящую морковь в Ли Юэ, господин Чжун Ли? Еще и за справедливую цену. — Мне еще столькому надо учиться, — вздыхает Чжун Ли, скрывая под ресницами веселый блеск глаз и тянется за картофельными оладьями. Вопреки всему лунный свет вновь тревожит присыпанную пылью и пеплом душу. Еще слишком живую — по-настоящему.